golovaorka

golovaorka

Пикабушник
Дата рождения: 12 ноября
101 рейтинг 5 подписчиков 0 подписок 6 постов 2 в горячем

Охотник и жрец: как из одного стремления к свободе выросли две судьбы. Четвёртая часть философского цикла⁠⁠

Серия Онтология Разума

Продолжаю цикл (прошлые части — про разум, конфликт автономии с безопасностью и диагноз современности — в профиле). Сегодня — о втором расслоении первобытного общества, которое, в отличие от первого, не оставило следов в костях, но определило всё дальнейшее: о выделении жрецов. И о том, что случилось дальше, когда неолит перевернул всю конструкцию.

Дисклеймер прежний: модельная реконструкция, а не установленный факт. Проверяю гипотезу вашими возражениями.

Он - мост со всем иным и странным,

Он - мост со всем иным и странным,

Жрец как второе расслоение.Расслоение на охотников и собирателей по физиологическому признаку почти сразу дополнилось вторым — выделением касты жрецов-шаманов: тех, кто отвечал за «общение» живых членов племени с умершими и за успех каждой охоты. Два этих появления — охотника и жреца — суть два последовательных элемента одного явления. Важно: с функцией охотника всё более-менее ясно и с материальной, и с психической стороны. А вот с жрецом надо разбираться детально.

Кто такой жрец в этой модели. У жреца то же высокое стремление к личной независимости, что и у охотника, — но либо нет физических сил, либо нет готовности сталкиваться со смертью напрямую. Вместо этого он взаимодействует с остаточными явлениями смерти — духами. Функция у него при этом совершенно новая и жизненно важная: снижение социального напряжения.

Слышит мириады голосов,

Слышит мириады голосов,

Как мистическое общение решает вполне земные проблемы? Промежуточным положением. Жрец стоит между людьми и духами — и одновременно между своенравными, конфликтными охотниками. Ссылаясь на волю незримых и могущественных сил, он убеждает племя соглашаться с тем, как устроен порядок вещей в коллективе и в природе. Это первая в истории человечества власть, опирающаяся не на силу, а на веру в её источник.

Тысячелетия стабильности — и один переворот. В такой форме общества существовали большую часть истории человечества — устойчиво, без особых изменений. Но эта форма оказалась слабо приспособлена к быстрым и радикальным переменам, а перемены пришли с появлением производящего хозяйства.

Неолитическая революция открыла возделывание почвы — и этим занялись преимущественно бывшие собиратели, носители соответствующего психосоциального типа. Земледелие требовало оседлости, оседлость дала излишки продовольствия, излишки — быстрый рост населения и заметный перевес оседлых общин над неперешедшими к производящему хозяйству группами.

Но у роста есть обратная сторона: накопленное излишки — это приманка. Нападки соседей ради грабежа поставили под удар безопасность общин — и часть их членов сменила занятие: защиту племени сделала основной деятельностью. Лучше всего для такой роли подходили самоотверженные бывшие охотники — носители свободолюбивого типа. Так возникла прослойка первых воинов.

Жрецам пришлось смириться с утратой безграничной власти: теперь её пришлось делить с выборными военными вождями. В сумме — зачатки сословного общества, следы которого, в ослабленной форме, живут с нами до сих пор.

Из них находит, кто залечит раны,

Из них находит, кто залечит раны,

Что изменилось психически. Переход от общинного строя к сословному изменил и количественное (население, продукты, распределение труда), и качественное (характер занятости, связи между людьми, сдвиг питания к растительной пище). Как всё это ударило по внутреннему миру человека?

Первое: огромные скопления людей, не связанных близким родством, — постоянный источник стресса и потенциальной угрозы. Чем больше соседей — тем выше фоновая тревога.

Второе: растительная диета, по одной из гипотез, снизила общую агрессивность — что и позволило большим группам сотрудничать. (Здесь признаю самую тонкую почву модели: связь диеты и агрессии спорна, буду рад источникам за и против.)

Третье: перекос труда в земледелие сократил долю «охотничьего» психосоциального типа в популяции — носители склонности к риску стали редкостью относительно общего числа.

Итог: изменились сами типы психосоциального распределения — не отдельные люди, а пропорции, в которых эти люди встречаются в обществе. Это явление и разберу в следующей части.

Мудрость предков передав на зов.

Мудрость предков передав на зов.

Вопросы к вам. (1) Реконструкция жреца как компенсаторной фигуры — провокация или рабочая гипотеза? Знаю, что для верующих и практикующих она остра: возражайте, мне важно, как она звучит снаружи. (2) Тезис про растительную диету и агрессивность — есть ли у кого данные, подтверждающие или опровергающие? (3) И главный: если пропорции психосоциальных типов в обществе действительно меняются вместе с укладом — что происходит с ними сейчас, в постиндустриальную эпоху?

Показать полностью 4

Постиндустриальное общество — ходячий труп. Почему я считаю, что его надо не оплакивать, а перекопать⁠⁠

Серия Белая Башня

Третья часть моего философского цикла (первые две — про разум и про конфликт автономии с безопасностью — в профиле; там же хозяйственно-этический цикл про общину). Сегодня — то, ради чего цикл затевался: диагноз современности и объявление альтернативы. Сразу оговорюсь: дальше будет резче, чем в прошлых частях, — это программная статья, и я сознательно выставляю её самые спорные места.

Что заложено в нынешней модели.Основа — консьюмеризм: утверждение статуса через приобретение и потребление благ, материальных и условных. И тут сразу виден встроенный конфликт. Консьюмеризм неизбежно ведёт к гедонизму — потреблению ради самого потребления. Происходит это через двойную подмену. На первой стадии статус ставится в зависимость от внешнего образа: не статус определяет набор атрибутов, а соответствие атрибутам определяет статус. На второй — статус сам разменивается на сиюминутные удовольствия, тиражируемые в тех же атрибутах мнимого статуса. Круг замыкается: покупаешь образ, чтобы быть кем-то; стираешься, чтобы покупать.

В глубине притворства ночи

В глубине притворства ночи

Второй признак эпохи. Всепроникающие цифровые сети построили вокруг каждого свой пузырь — фильтр, который отбирает образы и темы, легко нацеленные на быстрые результаты и односложные полярные мнения. Вкупе с первым это даёт мощную тенденцию к атомизации: устоявшиеся коллективные идентичности рассыпаются, а новые не успевают укорениться в реальных традициях. Общение стало проще и доступнее — но расстояние между собеседниками выросло, и пустота между людьми порождает пустоту внутри них.

Итог. Современность болеет двумя разнонаправленными болезнями одновременно: изобилие пересматривает ценность устоявшихся ролей (человек стал жить лучше, но обеднел иным образом — это моя оценка, готов её оспаривать со спорщиками), а ускорение коммуникаций уменьшает качество взаимодействия и отторгает человека от коллектива.

Бесконечный бег по кругу

Бесконечный бег по кругу

Теперь — альтернатива, ради которой я всё это пишу. В моём проекте пороки современности не давят на людей, потому что исчезает само их основание — постиндустриальный уклад. Нет, я не зову закапывать электричество: риторика «ходячего трупа» — мой образ, и я его контролирую. Замысел точнее такой: постиндустриальное общество как уклад жизни уходит, а его полезные остатки — энергетика, медицина, связь, механизация — переходят в общинное хозяйство. На смену монструозному колоссу приходит не «жизнь в соломенной хижине», а община на несколько десятков домохозяйств: бескрайние поля, общественные сады, вечерние собрания, где подводят итоги трудового дня и строят планы на завтра, — с центральным отоплением, канализацией и школой. Частично это уже описано в моих хозяйственных статьях — здесь не повторяю.

Заменяет жизнь всем прочим,

Заменяет жизнь всем прочим,

И одно признание напоследок. В основе проекта лежит не только экономика, но и мировоззрение — я называю его условно языческим, и вот тут попрошу задержаться скептиков. Это не призыв к возврату «древней веры»: миф строится заново и рукотворно, автор известен, швы видны каждому. Община, которая знает, что её миф создан людьми, свободна; община, которой этого не сказали, — управляема. Скептик, который проверит миф на прочность, для такого проекта полезнее, чем сто верующих.

Вопросы к вам. (1) Диагноз про подмену «статус — атрибуты» — узнаваем или я тяну сову на глобус? (2) Главный мой тезис: пороки современности лечатся не ограничением потребления, а сменой основания — устройством жизни, где отчуждение труда физически невозможно. Согласитесь или разнесите — но вот что более всего интересно: что из вашей повседневности вы бы сохранили в такой общине? Отвечая на этот вопрос, вы почти уже спроектировали её вместе со мной.

Отвлекающим от друга.

Отвлекающим от друга.

Показать полностью 4
2

В психике человека зашит конфликт, который мы не можем выиграть. Продолжение философского цикла⁠⁠

Серия Онтология Разума

Продолжаю выкладывать части своей теории (первая — про разум и свободную волю — в профиле, там же хозяйственно-этический цикл). Сегодня — шаг, который объясняет, откуда в человеческом обществе вообще взялся конфликт между личной свободой и общим порядком. Спойлер: он старше цивилизации.

Оставить отпечаток,

Оставить отпечаток,

Дисклеймер прежний: это философская модель, а не учебник антропологии. Претензий на истину нет — есть гипотеза, которую я хочу столкнуть с вашими возражениями.

Отправная точка. В прошлой части мы выяснили, что разум делает человека главным видом в освоении пространства. Но это не единственный фактор успеха. Параллельно шло усложнение социальной структуры популяций — и заслуга тут у языка: с его развитием кооперация внутри группы укрепилась настолько, что новые популяции получили серьёзное преимущество в заселении территорий за пределами колыбели человечества. И вот что важно: уже на этом этапе видно, как разум спровоцировал развитие противоречащих друг другу механизмов регуляции поведения. Дальше — о них.

Два механизма, направленные друг против друга. Оба происходят от одного корня, но действуют врозь:

  1. стремление к личной автономии — через утверждение собственной уникальности;

    2. потребность в безопасном окружении — через повышение предсказуемости внешней среды.

Каждый практически всегда работает в ущерб второму: чем больше предсказуемости — тем меньше пространства для уникальности, и наоборот. Главный вопрос: какой из них суммарно сильнее влияет на жизнь людей сейчас? Для ответа придётся нырнуть в становление человека.

Сохранив себя другим? -

Сохранив себя другим? -

Первое расслоение. Люди в предразумном состоянии жили группами кочевников-собирателей, основанных на родственных связях. С ростом интеллекта архантропов (причины которого — честно скажу — до единой достоверной теории не дошли) развился язык, а с ним стала возможна более сложная и продуктивная форма добычи — охота. Более древние коллективы с их однообразным собирательством уступили в борьбе за ареалы. В новых популяциях произошло первое социальное расслоение — на охотников и собирателей, прошедшее преимущественно по физиологическому признаку: мужчины и женщины заняли каждый своё желаемое положение.

Здесь я жду залпа, и он обоснован: это реконструкция, а не установленный факт. Примите её как модельную гипотезу — интересно, не «так ли было», а «работает ли такая модель».

А вот теперь — ответ на загадку из заголовка. Где в этой картине конфликт автономии и безопасности? Уже в самом первом расслоении — просто впервые в масштабе коллектива.

Первобытный охотник - будь то мужчина или женщина - идёт на охоту, жертвуя безопасностью ради предприятия с негарантированным итогом. С одной стороны — чистая необходимость: охота давала не только мясо, но и материалы для жилья, орудий, одежды — основу материальной культуры. С другой — пренебрежение собственной жизнью есть высшая степень стремления к свободе через прямое столкновение со смертельной опасностью. И переживание этого столкновения вызывает глубоко мистические ощущения — экзальтированное чувство единения со всем окружающим. Знакомые по спорту, альпинизму и риску слова? У меня есть подозрение, что это - архаика, живущая в нас до сих пор.

Но ветер вольный сладок -

Но ветер вольный сладок -

Обратная сторона. Стремление к безопасности, напротив, ведёт к ограждению от экстремальных переживаний и к сохранению статус-кво. Группы с преобладанием такой регуляции слабы в единении и взаимопомощи: они инертны, а составляющие их индивиды — безвольны. И становятся управляемыми — или уничтожаемыми — более волевыми и сплочёнными общностями.

Скажу прямо: мне не нравится, как звучит этот абзац — он читается как «сильные едят слабых», и в этом виде он неверен и опасен. Доработанная формулировка, которую я вношу в текст теории: речь не о том, что «слабые заслуживают», а о том, что избыточная безопасность — это тоже риск, из которого не видно опасности. Общество, добившееся полной предсказуемости, теряет способность реагировать на непредсказуемое. Это не приговор кому-то — это свойство системы.

Вопрос к вам. Два места, где я наиболее уязвим: (1) деление регуляции на автономию/безопасность — корректная рамка или дурная дихотомия? (2) тезис про охотничий экстаз как корень мистического опыта — есть ли у вас контрпримеры или подтверждающие источники? И главный вопрос: в современных обществах — не в первобытных — какой из двух механизмов, по-вашему, побеждает? Мою гипотезу про современность дам в следующей части, она связывает этот цикл с самой общиной.

Пенье птиц ведёт за ним.

Пенье птиц ведёт за ним.

Показать полностью 4

Разум — не ваш друг. Тезис о том, что это он использует нас, а не мы его⁠⁠

Серия Онтология Разума

Продолжаю выкладывать части своей теории общинного устройства (кто не видел хозяйственную и этическую — они в профиле). Эта — самая фундаментальная и самая спорная: попытка ответить на вопрос, который, по-моему, каждый задумывающийся о смысле своего существования должен задавать первым. Вопрос простой по форме: что несёт разумность человечеству?

Тонущий в омуте разума

Тонущий в омуте разума

Сразу честный дисклеймер: это философия, а не наука. Претензий на истину в последней инстанции нет — есть модель, которую я хочу проверить на чужих возражениях.

Отправная точка. Мы привыкли положительно оценивать разум, считая его безусловным благом, и даже превозносить всё, что на нём основано. Но давайте посмотрим на факты: разумная деятельность привела к тотальному преобразованию среды под утилитарные цели человека. И вот что важно — это не свойство человека как вида: видоизменять среду умеет почти вся живность, в том числе намеренно. Но это человеческое свойство сугубо эгоистичное, заложенное в самом разуме.

И здесь тезис, из-за которого я жду град камней: возможно, это не человек использует разум — а разум использует человека. Разуму выгодно, чтобы носитель-человек перестраивал среду: так создаются лучшие условия для воспроизведения самого разума. Человек — транспорт, на котором идея доезжает до следующего носителя. Звучит как вирусная логика, да? Мне самому этот вывод не нравится, но из таких посылок он следует.

Мимо себя прогоняет боль,

Мимо себя прогоняет боль,

Теперь — почему я так думаю. Лестница из трёх ступеней.

Первая ступень: сознание. Оно соотносит внутреннее (эмоции, физическое состояние организма) с внешним миром и формирует на этом отношение к явлениям. По сути — реакция с оценкой.

Вторая ступень: рассудок. Он строит причинно-следственные связи между явлениями внешней среды и действиями субъекта — по опыту, который уже приводил к результату. Тоже реакция, но расчётная.

Третья ступень: когда сознание и рассудок развиты достаточно, их синтез даёт разум. И вот его суть — не в анализе реакций, а в создании чётко оформленных через язык моделей явлений. Побочный продукт этого синтеза — то, что называется идеями: мысленные конструкции о предметах и явлениях, выраженные в символьных системах. Заметьте: язык должен был существовать до разума, как условие его возникновения, — без символьной системы синтезу не на чем было бы собрать модель.

Мыслями полон театр из сна -

Мыслями полон театр из сна -

Куда ведёт лестница. Если разум производит идеи, а идеи — это всегда активная позиция по отношению к внешним условиям (модель мира, которую хочется применить), то способность осуществлять собственные идеи на практике — и есть основной признак свободной воли. Не «свобода от всего», а способность сделать так, чтобы мир стал соответствовать идее, которая у тебя в голове.

И замыкается круг: если идеи через нас воспроизводят сами себя, то свободная воля — это одновременно и величайшее достояние человека, и механизм, которым разум расширяет свою территорию. Мы свободны ровно настолько, чтобы проводить в жизнь то, что нам пришло в голову. А откуда пришло — вопрос открытый.

Вопрос к вам, пикабушники. Разнесите лестницу: где, по-вашему, она ошибается? Особенно интересны два места: (1) корректно ли вообще делить познание на сознание/рассудок/разум как ступени, или это схоластика; (2) тезис «разум использует человека» — рабочая метафора или бессмысленная конструкция, потому что у разума нет интересов? У меня на второй вопрос есть ответ, но сначала хочу услышать ваши версии. Несогласие — лучшая форма соучастия в этом проекте.

Всем остаётся одна лишь роль.

Всем остаётся одна лишь роль.

Показать полностью 4

Благородное, благое, достойное: три категории, которыми я предлагаю оценивать поступки⁠⁠

Серия Белая Башня

Занимаюсь теорией общинного устройства и параллельно пишу этику под неё — не для секты, не для продажи и не для зова никуда (это стандартное предупреждение для таких постов, но без него вы все равно спросите). Часть про хозяйство уже выкладывал, а сегодня — выжимка из этического очерка. Идея простая, но мне она кажется рабочей: почти любой поступок можно оценить через три разные категории, и каждая отвечает на свой вопрос.

Благородное — «кто я и что подобает в этом месте». Благородность — качество относительное: она оценивается тем, насколько род занятий соответствует функции, которую задаёт статус. Солдату благородно всё, что связано с войной и выучкой; заставьте его чистить столовую не по порядку — и несоответствие выльется в халатность и разболтанность, потому что ожидания не совпали с функцией. Ключевая особенность: благородное нельзя оторвать от человека — у одного и того же поступка благородность меняется вместе с положением делающего. Это не мораль «вообще», это мораль вхождения в роль.

Благое — «как я иду». Благим считается дело, когда человек действует не только из личной выгоды, но и с учётом интересов других. При этом неважно, знаком ли этот «другой» — родня, друг или прохожий; важно лишь, вписывается ли действие в представления коллектива о пользе. Пример: рабочий закончил смену и задержался на пять минут, чтобы прибрать за собой — не ради начальства, а потому что знает: чистота повышает его же продуктивность и облегчает работу сменщику. Одним жестом — польза себе, другому и всему цеху. Заметьте: благое не требует подвига, оно требует, чтобы польза была, а вреда себе не было. Это самый дешёвый из трёх уровней — и потому самый часто применимый.

Достойное — «зачем я иду». Самое интересное. Достойное отличается от прочих отсутствием конкретного выгодополучателя: посадить лес, который вырастет после твоей смерти; выкопать колодец на краю поля для других; перенять знания старого мастера и записать их, пока они не умерли вместе с ним. Во всех этих делах тот, для кого оно сделано, не может отплатить — и делающий это знает. И вот тут ловушка: мотив ненаблюдаем. Окружающие судят о нём только по результатам — но результат подделать проще всего. Достойность в списке мотивов держится наравне со славой, в том числе той, которой делающий может не дождаться при жизни. Отсюда вопрос: если человек сажает лес ради славы — его дело достойное или нет? Я так и не нашёл ответ, который устроил бы меня полностью.

Как это складывается. Три категории отвечают на три вопроса: «куда я иду?» — благородность, место в порядке дел; «как я иду?» — благость, путь через пользу; «зачем я иду?» — достойность, мотив, который переживает результат. Когда всё три сходятся в одном человеке, я называю его праведным. Да, слово сознательно взято из церковного обихода — я знаю, как оно звучит, и взял его именно потому, что оно несёт в себе вес, которого не хватало научным синонимам. У меня это светское и проверяемое понятие, без обещаний загробного, — только по результатам дел.

Теперь — вопрос к вам. Подставьте под это себя: вспомните поступок последней недели, который вы считаете хорошим. Он был благородным (соответствие функции), благим (польза без ущерба себе) или достойным (мотив без выгодополучателя)? И если ни один из трёх — возможно, я что-то недоучил в классификации. Критика приветствуется, несогласие особенно: оно в моей системе, кстати, отдельным сюжетом ещё не разобрано, и ваши возражения — готовый материал.

Показать полностью

«Я придумываю устройство сельской общины, в которой нет денег. Расскажу, к чему пришёл за несколько лет теоретизирования»⁠⁠

Серия Белая Башня

Здравствуйте, пикабушники. Сразу договоримся о рамках: я не зову никого никуда, ничего не продаю и не собираю подписчиков в секту. Я человек, который несколько лет в свободное время разрабатывает теорию сельской общины — от хозяйственного устава до этики и мировоззрения. Тексты выложены в открытую, критика нужна мне больше, чем похвала. Ниже — коротко о том, что получилось и где, по-моему, тонко.

Зачем вообще это. Урбанистический уклад хорош удобствами и плох темпом: дедлайны, выгорание, жизнь в арендованной клетке. Обратная крайность — «бежать в деревню и жить натуральным хозяйством» — ломается о то, что человек без школы, медицины и электричества не свободен, а просто нищ. Мой тезис посередине: сохранить достижения урбанизации (центральное отопление, водоснабжение, школу, медпункт) и убрать то, из-за чего люди из города и бегут — анонимность, отчуждение труда, вечную погоню. Община на несколько десятков домохозяйств, самодостаточная по хозяйству и самоуправляемая — в рамках законов, конечно, никакой сепаратной государственности.

Ключевая механика: отмена внутренних денег. Внутри общины — распределение по трудовому вкладу: работы на общих полях, уход за скотом, продукция личного хозяйства, отданная в общий фонд. Во внешних отношениях — обычные деньги, без этого никуда: лекарства, техника, лицензии. Самое интересное начинается с вопроса «а как считать вклад, если нет денег?» — и вот тут у меня накопилось больше всего сомнений. Часы пахоты и часы починки забора — одинаковый вклад? Кто ведёт учёт? Как защищена запись от спора? Я решил это через открытую учётную службу, избранную собранием, но подозреваю, что именно здесь проект встретит свою первую проверку реальностью.

Политика снизу. Управление — всеобщее собрание на площади, а не в кабинете: проблема — варианты — голосование. Но я потратил больше усилий не на то, как принимать решения, а на то, что происходит с несогласными. Большинство голосов — это не истина, а всего лишь большинство. Поэтому в моей схеме у собрания есть запретные зоны (чужой дом, дети, совесть — не голосуем вообще), у несогласного — право на исключение из конкретного решения и право на выход с имуществом, а несогласие, продиктованное делом, а не обидой, считается добродетелью и заносится в протокол. Община, которая не записывает возражения своих членов, не помнит своих ошибок.

Этика как несущая конструкция.Хозяйство без нравственной рамки рассыпается на первом же конфликте. Я разработал триаду: благородное — соответствие дела взятой функции (что подобает); благое — польза другим без ущерба себе (как поступать); достойное — служение мотиву, у которого нет выгодополучателя (зачем идти). Человек, в котором все три сходятся, называется у меня «праведным» — я знаю, как это слово звучит, и сознательно его забрал из церковного обихода: праведность у меня — свойство светское и проверяемое.

И самое смелое: миф. Общине нужен общий календарь, праздники, обряды — земля без смысла, просто надел. Но строить его я собираюсь открыто: миф рукотворный, автор известен, каждый может в него вчитаться и найти швы. Община, которая знает, что её миф создан людьми, отличается от общины, которой этого не сказали: первая свободна, вторая управляема. Это моя главная ставка — и самое уязвимое место, по-моему.

Чего я не знаю и почему пишу этот пост. Три вещи: (1) живёт ли трудоучёт без денег на горизонте дольше пяти лет; (2) выдержит ли открытость управления при росте с пары десятков семей до сотни; (3) примет ли человек, выросший в городе, честное слово о рукотворном мифе — или ему нужна древность, пусть и поддельная. По всем трём у меня гипотезы, но не данные.

Если у кого-то есть опыт жизни в коммунах, экопоселениях, родовых поместьях или просто сильное «всё это сломается, потому что…» — пишите, читаю всё. Критика по существу ценнее согласия: согласие мне и так очевидно от меня самого.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества