Постиндустриальное общество — ходячий труп. Почему я считаю, что его надо не оплакивать, а перекопать
Третья часть моего философского цикла (первые две — про разум и про конфликт автономии с безопасностью — в профиле; там же хозяйственно-этический цикл про общину). Сегодня — то, ради чего цикл затевался: диагноз современности и объявление альтернативы. Сразу оговорюсь: дальше будет резче, чем в прошлых частях, — это программная статья, и я сознательно выставляю её самые спорные места.
Что заложено в нынешней модели.Основа — консьюмеризм: утверждение статуса через приобретение и потребление благ, материальных и условных. И тут сразу виден встроенный конфликт. Консьюмеризм неизбежно ведёт к гедонизму — потреблению ради самого потребления. Происходит это через двойную подмену. На первой стадии статус ставится в зависимость от внешнего образа: не статус определяет набор атрибутов, а соответствие атрибутам определяет статус. На второй — статус сам разменивается на сиюминутные удовольствия, тиражируемые в тех же атрибутах мнимого статуса. Круг замыкается: покупаешь образ, чтобы быть кем-то; стираешься, чтобы покупать.
Второй признак эпохи. Всепроникающие цифровые сети построили вокруг каждого свой пузырь — фильтр, который отбирает образы и темы, легко нацеленные на быстрые результаты и односложные полярные мнения. Вкупе с первым это даёт мощную тенденцию к атомизации: устоявшиеся коллективные идентичности рассыпаются, а новые не успевают укорениться в реальных традициях. Общение стало проще и доступнее — но расстояние между собеседниками выросло, и пустота между людьми порождает пустоту внутри них.
Итог. Современность болеет двумя разнонаправленными болезнями одновременно: изобилие пересматривает ценность устоявшихся ролей (человек стал жить лучше, но обеднел иным образом — это моя оценка, готов её оспаривать со спорщиками), а ускорение коммуникаций уменьшает качество взаимодействия и отторгает человека от коллектива.
Теперь — альтернатива, ради которой я всё это пишу. В моём проекте пороки современности не давят на людей, потому что исчезает само их основание — постиндустриальный уклад. Нет, я не зову закапывать электричество: риторика «ходячего трупа» — мой образ, и я его контролирую. Замысел точнее такой: постиндустриальное общество как уклад жизни уходит, а его полезные остатки — энергетика, медицина, связь, механизация — переходят в общинное хозяйство. На смену монструозному колоссу приходит не «жизнь в соломенной хижине», а община на несколько десятков домохозяйств: бескрайние поля, общественные сады, вечерние собрания, где подводят итоги трудового дня и строят планы на завтра, — с центральным отоплением, канализацией и школой. Частично это уже описано в моих хозяйственных статьях — здесь не повторяю.
И одно признание напоследок. В основе проекта лежит не только экономика, но и мировоззрение — я называю его условно языческим, и вот тут попрошу задержаться скептиков. Это не призыв к возврату «древней веры»: миф строится заново и рукотворно, автор известен, швы видны каждому. Община, которая знает, что её миф создан людьми, свободна; община, которой этого не сказали, — управляема. Скептик, который проверит миф на прочность, для такого проекта полезнее, чем сто верующих.
Вопросы к вам. (1) Диагноз про подмену «статус — атрибуты» — узнаваем или я тяну сову на глобус? (2) Главный мой тезис: пороки современности лечатся не ограничением потребления, а сменой основания — устройством жизни, где отчуждение труда физически невозможно. Согласитесь или разнесите — но вот что более всего интересно: что из вашей повседневности вы бы сохранили в такой общине? Отвечая на этот вопрос, вы почти уже спроектировали её вместе со мной.



