Ответ на пост «Соседка сверху залила мою кухню»1
Обычный вечер вторника в нашей панельной двенадцатиэтажке оборвался звуком, от которого леденеет кровь. Это было не просто мерное «кап-кап». Из коридора доносилось тяжелое, вязкое хлюпанье, словно кто-то наверху переворачивал чаны с густой, осклизлой жижей.
Моя квартира на третьем этаже стремительно заполнялась ледяной, смердящей болотной гнилью водой, капающей прямо с потолка.
Обои надулись огромными пузырями, похожими на волдыри. Из темноты коридора, где с потолка сорвало люстру, хлынул сплошной поток. Запах стоял невыносимый — смесь ржавчины, сырой земли и чего-то разложившегося. Прямо надо мной, на четвертом этаже, жила Надежда Петровна. Женщина лет пятидесяти, тихая, вечно одинокая, о которой в подъезде мало что знали.
Я взлетел по лестнице на четвертый этаж. На площадке горела лишь одна мигающая лампа. Из-под обитой ободранным дерматином двери Надежды Петровны уже вытекала черная лужа. Я начал неистово колотить в дверь кулаками.
— Надежда Петровна! Открывайте! Вы с ума сошли?! Вы меня топите! У меня вся квартира в воде! — орал я, задыхаясь от вони.
За дверью стояла гробовая тишина. Ни шагов, ни всплесков воды. На секунду мне показалось, что там никого нет, но затем засов медленно, со скрежетом повернулся. Дверь приоткрылась лишь на длину дверной цепочки. В щели показалось лицо соседки.
Ее лицо было бледным, как у мертвеца, а глаза — дикими, с лопнувшими капиллярами. Из глубины ее темной квартиры тянуло могильным холодом.
— Уходи, — прошипела она, и в ее голосе не было ни капли стыда — только глухая, зловещая злоба. — Ничего я не топлю. Убирайся, пока цел.
— Какое «уходи»?! — взревел я, теряя самообладание от такой наглости. — У меня потолок рушится! Из-под вашей двери река течет! Открывайте, или я вышибу дверь и вызову полицию с МЧС!
Надежда Петровна жутко оскалилась. В темноте ее прихожей что-то шевельнулось — тяжелое, мокрое, издающее шлепающие звуки.
— Я сказала: прочь! — взвизгнула она, попытавшись захлопнуть дверь.
Я успел подставить ногу. Ярость и страх за свое жилье пересилили осторожность. Я с силой плечом ударил в дверь. Хлипкая цепочка с мясом вырвалась из косяка. Дверь распахнулась, и я ворвался внутрь, готовый перекрыть вентиль силой. Но то, что я увидел, заставило меня застыть на месте.
В квартире Надежды Петровны не было света. Вся прихожая и уходящий в темноту коридор были затоплены по щиколотку черной, маслянистой водой. Но вода не стояла на месте — она медленно циркулировала по кругу, словно повинуясь какому-то внутреннему течению. Стены были покрыты слоем склизкого черного мха, который шевелился, как живой.
Из ванной комнаты доносился жуткий, утробный гул, похожий на зов из глубокого колодца.
— Ты не должен был входить, — тихо, обреченно сказала Надежда Петровна. Она больше не выглядела злой — в ее глазах застыл первобытный ужас. Она медленно попятилась назад, вглубь темного коридора, погружаясь ногами в черную жижу.
— Надежда Петровна, что... что это такое? — мой голос сорвался на шепот. Конфликт испарился, уступив место липкому кошмару.
— Ванна... — прошептала она, указывая дрожащей рукой на приоткрытую дверь ванной, откуда валил густой, зловонный пар. — Я просто хотела прочистить старые трубы. Залила туда средство... А оттуда что-то ответило. Оно поднимается снизу, Леша. Из самых глубин. Оно хочет пить.
В этот момент из ванной комнаты выплеснулась огромная волна черной воды. Вместе с ней в коридор вылезло нечто — бесформенная, колышущаяся масса из клубящихся труб, переплетенных с какими-то склизкими, похожими на водоросли волосами. У этой твари не было лица, но из центра ее тела раздался тот самый звук, который я слышал у себя на третьем этаже — тяжелое, глухое «кап... кап... кап...», вибрирующее прямо в черепе.
Тварь рванулась вперед с неестественной скоростью. Она мгновенно облепила ноги Надежды Петровны. Женщина даже не успела крикнуть — черная жижа хлынула ей в рот, заглушая крик. Ее тело с влажным стуком повалилось в воду и с поразительной быстротой потащилось обратно в проем ванной комнаты.
Ужас парализовал меня всего на секунду. Когда черная масса начала разворачиваться в мою сторону, выпуская склизкие отростки по стенам панельки, я выскочил на лестничную площадку и с грохотом захлопнул за собой тяжелую дверь.
Я бежал вниз по лестнице своего подъезда, а прямо за мной, просачиваясь сквозь бетонные перекрытия и стыки панельных плит, с потолка четвертого, третьего, а затем и второго этажей с глухим, торжествующим ревом рушились тонны черной, живой воды. Дом заполнялся доверху...
