Eudj

Дело было в четвёртом классе.

Мне удалили гланды, после чего я пару дней отсиживался дома радуясь тому, что можно не ходить в школу.

На третий день мама повела меня в поликлинику. На приёме у врача мы узнали две новости: хорошую и плохую.

Плохая новость состояла в том, что в школу можно идти уже завтра.

Хорошая - вот в чем: врач сказал, что если горло будет часто болеть, то можно пожевать жвачку. Потому что таблетки нельзя пить часто, а жевательный процесс снимет спазм горла, или что-то в этом роде.

Я рос в начале 90-х в небогатой семье в провинциальном городе, и жвачка была для меня редким удовольствием. Мы с друзьями c завистью смотрели на детей из семей побогаче. У некоторых из них были большие коллекции вкладышей незабвенного Turbo.

Эти вкладыши так ценились, что служили своеобразной валютой: несколько картинок можно было обменять на что-то вполне материальное, от булочки до игрушечной машинки. Когда возле школы вас ловили хулиганы постарше, то они в первую очередь спрашивали: "Вкладыши есть?" (о карманных деньгах мы и не слыхали, т.к. унылые завтраки в школьной столовой оплачивались родителями на месяц вперёд).

В вашей жизни случалось чудо? У меня оно случилось в тот день. Когда мы вышли из поликлиники, мама купила мне сразу двадцать или тридцать жевачек. И не каких-нибудь, а тех самых Турбо!

Едва придя домой, я развернул их, вкладыши положил в карман, а сами жувки - отдельно в кулечек, чтобы доставать по мере необходимости.

На уроках жевать жвачку было строго-настрого запрещено, поэтому назавтра мама специально пришла утром в школу и предупредила нашу классную руководительницу, что если я вдруг начну жевать, то это не прихоть. Попросила отнестись с пониманием.

Классная, Надежда Алексеевна, покивала: "конечно, конечно!"

У классной было несколько любимчиков, а к остальным детям она относилась прохладно. Ко мне прохладно.

И вот на уроке у меня заболело горло. Не так, чтобы сильно, но повод достаточный. Мне же разрешили! Я потихоньку достал жвачку, сунул её в рот и принялся жевать. Боль и вправду отпустила.

Тут ко мне подошла Надежда Алексеевна, и со словами "Верблюд, дай-ка!" подставила ладонь. Я испугался и послушно выплюнул жвачку.

Учительница, недолго думая, влепила эту жвачку мне прямо в волосы.

У кого было - тот знает, жвачку не так уж просто вытащить из волос. Проще её выстричь вместе с волосами.

Но это было ещё не самое обидное. Из кармана моей рубашки она двумя пальцами вытянула мою драгоценность - тоненькую пачку вкладышей, которую я недавно так удачно пополнил.

И, под драматический вздох мужской половины класса, она порвала все мои Турбы. Причём, клочки бросила на пол; после чего заставила меня пойти взять веник и подмести. Пока я подметал, она читала мораль, что-то вроде:

-- Надо жевать на перемене, а не на уроке. Ещё и отвлекаешь других детей своими фантиками.

(хотя это была совершенная неправда, вкладыши просто лежали в кармане. А на перемене и так можно жевать если хочешь, зачем бы тогда моей маме специально приходить и спрашивать для меня разрешения?)

Признаться, я с трудом сдерживал слёзы от такой несправедливости.

Надежда Алексеевна потом подозвала меня на переменке и сказала:

-- Значит так, маме своей передай: на каникулах в классе будет ремонт. Если хотите чтобы у нас было взаимопонимание, я скажу какие нужны обои, а твоя мама должна будет купить и прийти поклеить.

Когда я пришел домой и всё рассказал, мама растерялась. Она сказала, что завтра пойдёт поговорит с классной. Мама очень мягкий и неконфликтный человек, поэтому в её голосе была неуверенность.

Но как раз в этот же вечер из командировки вернулся папа. Он служил танкистом, на тот момент в звании майора, и каждую осень у них были стрельбы на полигоне. И вот он как раз вернулся со стрельб.

На следующее утро, пораньше, пока ещё не пришли ученики, папа с однополчанами поехал в нашу школу. Здание школы сравняли танками с землёй и сожгли. А Надежда Алексеевна до сих пор живёт в клетке, на плацу папиной воинской части. Хотя отец давно уже дослужился до полковника и ушёл на пенсию.

Недавно я встретил школьного друга и мы с добротой вспоминали школьные годы.

Надеюсь, что моя удивительно правдивая история ничем не хуже некоторых других удивительно правдивых историй, которые я каждый день увлечённо читаю в Горячем.

В квартиру снизу въехали новые квартиранты.

Как я узнал об этом? В четыре часа утра мой диван ритмично завибрировал в такт клубной музыке. Кот, дремавший в ногах, подпрыгнул и трусливо рванул в коридор. Сократил себе путь через мою щёку, оцарапав когтями.

Из-под пола доносились мужские и женские голоса, пьяные взвизги и смех.

Будь я нервным, - постучал бы по батарее. (Алла Андреевна, пенсионерка двумя этажами ниже, именно этим и занялась).

Но я флегматик.

Прикрыл ухо подушкой и уснул. Приснилась шумная вечеринка в университетской общаге. Универ я уже лет пятнадцать как закончил. То есть почти закончил.

Наутро проснулся с чувством приятной ностальгии.

Последнее воскресенье лета. В окно светит утреннее солнце. На часах - девять. Я умылся, побрился и решил, что пора уже идти в гаражи. У Серёги, соседа по гаражам, день рождения: будут шашлыки.

Выходя из подъезда, я услышал, а затем и увидел, Аллу Андреевну. Пенсионерку, что живёт двумя этажами ниже меня. Бабулька возмущённо общается со стильной парочкой: ухоженные мужчина и женщина, лет по тридцать.

Судя по всему, это и есть новые шумные квартиранты. После вчерашнего веселья у них немного усталый вид.

Мужчина сквозь зубы, отвечает на претензии старушки. Его смазливая спутница скучает, теребит айфон и изредка посматривает на Аллу Андреевну как на говно.

- Да вызывайте хоть ООН, - равнодушно цедит мужчина.- В выходные я отдыхаю так, как считаю нужным.

Я приблизился и сказал: "Здрасьте". Алла Андреевна кивнула. Мужчина не обратил внимания. Его подруга одарила меня из-под шикарных ресниц тем же взглядом как на говно, что и Аллу Андреевну.

- Саш, ну вот нормально, что у них музыка всю ночь? - обращается старушка ко мне.

Мужик зыркнул на меня.

Но я флегматик. Пожимаю плечами и без агрессии смотрю на него.

Он кривит тонкие губы и цедит Алле Андреевне:

- Значит так. Отдыхаем мы только в выходные. В будни работаем. Я вот фрилансер, работаю на дому. Днём ценю тишину, ночью - здоровый сон. Так что не возбуждайтесь, уважаемая. С понедельнкика по пятницу всё будет спокойно.

Стильная парочка направилась в сторону парковки.

- Не люблю таких хамов! - ворчит Алла Андреена, - А ты, Саша, тоже хорош. Хоть поддержал бы меня!

А мне они не мешают. Я флегматик.

***

Через три дня вернулась от родителей жена с детьми. Они гостили там всё лето. Хорошо иметь тёщу на Дальнем Востоке!

Настала осень. Жизнь вошла в привычную колею.

Младшенький за лето здорово вырос и поправился. Хочет стать парашютистом. Мой тесть, отставной полковник ВДВ, научил его отрабатывать приземления, прыгая с дивана. От этих приземлений целыми днями дребезжит в шкафу посуда и качаются во всех комнатах люстры.

Младшенький настойчив: весь в меня. Станет отличным парашютистом.

Средний, Лёша, увлёкся музыкальным направлением блэк-метал. Подключил усилитель к гитаре, и репетирует у себя в комнате что-то сатанинское. Его друзья, басист и барабанщик из восьмого "Бэ" класса, переместили к нам свои инструменты. Я не против. Всё лучше, чем когда на компьютере играют.

А к старшей, Манюне, снова зачастили кавалеры. В дом я их не пускаю. Пусть тусуются на лестнице.

- Манюнь, скажи своим ухажёрам чтобы людей не задирали! Я слышал вчера, как они обругали матом жильца снизу. Что за новости?

- Ой, пап. Разберутся сами.

Не буду спорить. По натуре я флегматик.

Выхожу на балкон и с наслаждением закуриваю. Стоят тёплые осение деньки. Утром был дождь, а теперь - солнечно.

Убедившись, что жена не наблюдает через кухонное окно, достаю из ящика с инструментами запотевшую чекушку и делаю добрый глоток прямо из горлышка. Хорошо!

Смотрю с балкона. Осень раскрасила листву деревьев. Блестит мокрый асфальт.

Шагает к нашему подъезду участковый. Видать, жилец снизу, фрилансер, всё строчит на меня жалобы за шум. Я люблю читать эти жалобы. Серёга, участковый, - мой сосед по гаражам. Такие делает шашлыки - закачаешься!

***

Владелец квартиры, что под нами, - тот ещё фрукт. Назначает квартирантам заманчивую арендную плату. Но деньги-то берёт аж за полгода вперёд!

Некоторые съезжают досрочно. Другие делаются флегматиками.

Искренне ваш,

Евгений Саженкин

Колонной по двое второклашки шагают по тротуару.

Тёплый осенний день ясен и прозрачен. Дорожка усыпана сухой листвой. Не ругайте дворника за нерадивость: полюбуйтесь, с какой радостью мальчишки и девчонки ворошат ногами опавшие листья.

Молодая разрумянившаяся учительница идёт сбоку. Белое лёгкое пальтецо придаёт её тонкому силуэту особое изящество. Иногда учительница пропускает колонну вперёд. То и дело пересчитывает головы подопечных, морща девичий лоб от ответственности.

Невидимый для глаза, Жнец бесшумно ступает позади последней пары. Анюта Шевцова беззаботно болтает с Петей Рябцевым, и не чувствует устремлённого ей в спину взгляда. Светлые косички высунулись из-под шапки с помпоном и смешно болтаются из стороны в сторону.

Второй "Б" класс подходит к пешеходному переходу.

— Дети, стойте! — командует учительница. — Ждём, пока я остановлю поток! По моей команде смотрим налево и начинаем переходить дорогу. В середине пути смотрим направо!

"Поток" — это сильно сказано. В осеннем переулке в центре провинциального городка нет ни одной машины. Но техника безопасности — это вам не шутки. Учительница выходит на середину проезжей части, смотрит по сторонам и поднимает над головой красный флажок.

— Дети, начинаем переходить дорогу! — звонко произносит она. — Петраков, не толкай Синицыну!

Где-то за углом слышен приближающийся шум мотора.

Жнец выжидает.

Вот Анюта Шевцова и Петя Рябцев, последняя пара, уже ступили на проезжую часть. Вот неопытная учительница отвернулась.

Рука Жнеца тянется к девочке.

***

— Ума не приложу, с чего бы, — седовласый старик сокрушённо покачал головой. — Вы уж извините, что опять.

— Василий Иванович, вы ведь заслуженный архитектор? – полуутвердительно произнесла молодая учительница.

— Заслуженный, — пенсионер горделиво приосанился и приготовился рассказывать о рукопожатии с Брежневым. Но учительница продолжала:

— Попробуйте объяснить на примере. Скажите Вове так: "Если бы твой дед, заслуженный архитектор Василий Иванович Жнец, дёргал женщин за косички и бил мужчин портфелем, разве было бы красиво? "

— Это мысль! – кивнул старик. Сидя на маленьком стуле за маленькой первой партой он вдруг почувствовал себя учеником этой пигалицы.

— С ним ведь другие дети уже отказываются ходить парой. И оценки ухудшились. Вот, полюбуйтесь на вчерашнюю домашнюю работу.

Учительница выдвинула ящик стола и достала стопку тетрадей. Перебирая их в поисках нужной, она вспомнила:

— И ещё! Умоляю вас, намекните ему, что его "шапка-невидимка" работает только в гостях у дедушки с бабушкой. Скажите, что в школе и на улице волшебство прекращается.

***

— Этак мы докатимся до того, что и Деда Мороза не существует, — задумчиво пробормотал Жнец-старший, когда вышел из школы.

Евгений Саженкин