А сокол поднял свой клюв кровавый, раскрыл и молвил – о глупый пи́нгвин, зачем ты прячешь себя в утесах от бури мира? Тебя забудут – не будет лайков, не будет бабок, не будет девок и вдохновенья не будет тоже. Пора уж влиться в ряды пернатых, свой клич подавших по разнарядке. Там радость мира, там счастье битвы и верный способ клевать от пуза.

Возвысишь голос – тебя пристроят. Еще не поздно найти и койку, и грант достойный. Но ждать не будут, поставят галку, нацелят палку и не допустят потом на елку. Поторопись же, ленивый пи́нгвин – сегодня можно, а завтра вряд ли: наклеют бирку, закроют норку, и англичанка с дубовой ветки тебе обгадит моральный облик.

Ответил пи́нгвин – о смелый сокол, не охуел ли ты от полета? Ты может думал, что глаз мой третий не видит ясно сквозь твой кишечник? Или решил ты, что мир покинув, я стал доверчив и слеп, как камень?

Вот вспомни, сокол, как обосрался ты в прошлом веке, когда трудился на пять разведок, и на охранку работал тоже.А был ведь выбор, был путь достойный. Когда б ты взвился в пучину неба и пал домкратом на лысый череп, не лучше ль было б для той России, что мы пустили под хвост Европе?

Иль ты подумал, что изменилось хоть что-то с дней тех уныло-страшных? Ведь немка та же, и только злее, и англичанка все так же гадит. И в новых циклах, о буйный сокол, свершится то же, что было прежде, и бомбы снова уронит Остров на воскрешенный германский разум.Нет в мире смысла, нет в мире сути – есть хитрость речи и подлость духа. Все остальное – лишь солнца блики на гильотины ноже кровавом. Ни зги не видя, не слыша Неба, как можно звать на погибель малых?

Не мы решаем, где грянет буря, одно мы можем – не делать злого. Мы не изменим устройство мира, но есть дорога к освобожденью. Его природу понять пытаться и устремляться к великой цели, тщету увидев земного тленья – вот мудрость жизни, безумный сокол.

Скажи уж лучше, ответил сокол, что просто струсил ты влиться в битву, боишься грома и молний жизни и выбрал тихий позора угол.

Ответил пи́нгвин – о наглый сокол, ебло не треснет с такой предъявы? Ты мне бакланишь, что я в зашкваре, поскольку вместе с тобой не кычу? Да ты себя-то с трезвянки видел с разводом вафли на подбородке?

Приют мой – скалы, а не курятник, где с петухами лоток ты делишь и козыряешь, когда пердолит друг друга в ж*пу твое начальство.

Какой ты сокол – петух ты сраный, очко продавший по мутной схеме. Но каждый вечер, расправив перья, ты к микрофону идешь с улыбкой, и лепишь гладко, и чешешь лепко, и пиздоглазо с экрана смотришь.

Иди ты нахуй, ебучий сокол, и там убейся со всей хернею, что тлеет в мозга твоем наперстке и гонит в пламя, где будет плохо всем глупым птахам, что за тобою попрутся сдуру.

А твой куратор пусть хуем гаркнет, когда зарежут его сирийцы под новогодний стон муэдзина – или раздавят, рукой недоброй направив фуру с капустой кислой.

Так молвил пи́нгвин, и слился сокол, а мудрый пи́нгвин вдохнул глубоко, чтоб успокоить волненье духа – и повернулся к скале замшелой. Прошла минута, потом другая – и позабыт был кровавый сокол.

Шумели волны, кричали чайки, и в буйном крике пернатой стаи печать открылась непостоянства. И вновь увидел премудрым оком блаженный пи́нгвин, что нет ни чаек, ни скал, ни моря, ни бед, ни горя – а лишь ниббана, лишь берег дальний.

Это удивительное видео показывает, как пустельга зависает в воздухе, стабилизируя при этом свою голову в неподвижном состоянии. Из-за этой удивительной способности пустельгу в английском языке называют не иначе как windhover ("парящий на ветру"). Птица разворачивается строго против воздушного потока, интенсивно работает кончиками крыльев и распускает хвост широким веером. Голова птицы при этом остаётся абсолютно неподвижной, фиксируя взгляд на одной точке земли. Пустельга зависает в воздухе для выслеживания добычи, на протяжение около полминуты. Если ничего не обнаруживает, то перемещается на небольшое расстояние и снова "бросает якорь" для осмотра следующего "квадрата".

Этот приём требует колоссальных мышечных затрат, поэтому пустельга не зависает в воздухе в штилевую погоду - махать крыльями без встречного потока слишком утомительно.

Слово «балобан» — тюркского происхождения. В переводе оно означает «большой», «силач», «борец». И оно близко к истине: длина тела балобана достигает 60 см, а размах крыльев — до 130 см. При этом самки заметно крупнее. Из соколов его превосходит только кречет.

Окраска у вида непостоянная: даже в одной популяции встречаются и совсем светлые птицы, и почти однотонные темно-бурые. Самым редким считается темный окрас, относящийся к алтайскому фенотипу.

На охоте балобан чаще подкарауливает добычу с высокой присады и бьет ее в полете. Или хватает прямо с земли, развивая при этом баснословную скорость: до 120 км/ч в горизонтальном полете и до 250 — в вертикальном пикировании.

В меню пернатого охотника — суслики, пищухи, мелкие грызуны и птицы среднего размера. Отсюда и вполне практическая польза: там, где живет балобан, он работает естественным регулятором численности грызунов, в том числе на сельхозугодьях. Но не брезгуют они и «разбоем» и могут отобрать рыбу у соседей.

Такого же подхода балобаны придерживаются и в выборе жилья. Своих гнезд они не строят, а занимают чужие — уже покинутые или попросту выгоняют хозяев. Немного ремонта сухими ветками, подстилка из шерсти животных — и можно заселяться.

Куда исчезли балобаны

50 лет назад десятки тысяч балобанов заселяли пустыни, степи и лесостепи на огромных территориях — от Восточной Европы до Дальнего Востока, от Гималаев до пустынь Ирана. Но в 1970-х годах начался бум на соколиную охоту в арабских странах, и спрос на птиц резко вырос. Особое предпочтение отдается именно диким особям, а не выращенным на фермах. На черном рынке стоимость птиц может достигать десятков, а то и сотен тысяч долларов.

К тому же браконьеры ловят прежде всего самок: они крупнее и ценятся выше. То есть из природы изымают именно тех птиц, которые могли бы вывести потомство.

Еще одна причина вымирания — опоры линий электропередачи, которые стали идеальной присадой для балобанов. Соколы приземляются на опору, чтобы осмотреть окрестности, и попадают под напряжение. Для крупной птицы с широко расставленными крыльями в большинстве случаев это заканчивается гибелью.

Среди других причин — отравления ядами для борьбы с грызунами, разрушение степных пастбищ. Потом добавились еще и пестициды и распашка целины.

Приемное гнездо

В 2023 году в Татарстане при поддержке СИБУРа запустили большой проект по восстановлению популяции краснокнижных птиц. Птенцов выводят в питомнике и потом выпускают в дикую природу особым способом: до того, как они встанут на крыло, переносят в искусственное гнездо на подходящей территории. Корм туда подкладывают так, чтобы птицы не связывали еду с человеком.

Со временем соколята оперяются, начинают летать и постепенно переходят на самостоятельную охоту. Смысл метода в том, что место первых полетов птицы запоминают как родное — повзрослев, они могут вернуться туда гнездиться.

В июне 2026-го сразу 20 молодых соколов отправились на волю в районе Волжско-Камского заповедника. А всего с начала проекта в природу вернули 44 птицы.

Все выпущенные животные находятся под наблюдением — для этого совместно с СИБУРом разработали новую полностью отечественную систему мониторинга. Трекер передает данные о координатах, перемещениях и активности соколов — все это вместе с информацией об окружающей среде через сеть станций загружается в специальную программу. Уникальность разработки в том, что станции используют сразу два канала связи: GPS и радиочастоты. И аналогов в мире нет.

Зачем следить за птицами

Отслеживают выпущенных балобанов не просто из любопытства. Мониторинг помогает определить миграционные маршруты и опасные участки на них, где птицам угрожают опоры ЛЭП или, например, браконьеры. Защита этих точек тоже станет немаловажной помощью в сохранении и восстановлении популяции балобанов.

Вторая причина — оценка выживаемости. Трекеры показывают ученым, нашла ли птица еду, не погибла ли в первые, самые опасные недели на воле. Если активности совсем нет, это может означать, что надо сменить методику подготовки к выпуску.

Кроме того, это может спасти балобанов от браконьеров. Например, если трекер покажет, что птица резко перестала двигаться или неестественно быстро перемещается в сторону границы, можно передать сигнал полиции или Минэкологии, чтобы перехватить нарушителей.

И конечно, трекеры помогают отследить, возвращаются ли соколы в родные места после зимовки, чтобы вывести потомство. Если это подтвердится, значит, проект по восстановлению Волжско-Камской популяции идет по плану.

Ждать еще несколько лет: обычно балобаны начинают размножаться на четвертом году жизни. Но если вы в 2030-м окажетесь летом на Волге и заметите крупного светлого сокола, который высматривает добычу с высокой присады, есть шанс, что это окажется один из них.

Корнуолл, Великобритания.

Видео: Hannah Stitfall.