Diedelya

Когда я увидела эти книги, я сразу поняла, что с ними будет и попыталась забрать их к себе. Но моя заведующая — совершенно больная на голову женщина пожилого возраста.

Краткая вводная: её пристроил на АвтоВАЗ в лихие 90-е любящий отец, не последний человек как вы понимаете. Конечно, без требуемого образования, тем более, опыта. И тридцать лет она просидела там, как в окопе, в страхе, что у неё отнимут это место, ведь она его не заслужила.

Её сократили тк она пенсионерка, но страх остался — и она перенесла его на библиотеку, как на последнюю крепость, которую нужно охранять от всех, включая собственных сотрудников.

Договориться с таким человеком было невозможно. Мою попытку спасти коллекцию от макулатуры она свела к обвинению в воровстве. Макулатурщики платили три копейки — я готова была дать больше, спасти эти книги хоть как-то. Но для неё это не имело значения.

Её аргумент «Все так делают» Спойлер: не все. Просто она была бесконечно далека от сути библиотечной работы. Для неё книги были лишь учётными единицами. И эти тома Маркса и Энгельса, хранимые кем-то с мыслью о вечности, ушли на производство туалетной бумаги — благодаря женщине, чьи призраки страха оказались сильнее, чем любые доводы разума или простого человеческого жеста.

Сейчас бы не позволила, конечно. Но тогда мне было двадцать, и мне банально не хватило напористости. Да и просто устала от её вечных скандалов — эта тётка умудрялась ругаться со всеми: с читателями, с уборщицей, с каждым из подчиненных. Причем причины она выдумывала сама, так как у неё не было ничего в жизни, кроме выдумывания драматических сюжетов о том, как все окружающие её хотят подставить. А вот местных алкашей она гоняла от души, как будто в этом и заключалась вся её работа.

В этот момент я услышала глухой хлопок — это Ленин со скрежетом захлопнул крышку своего гроба. Несите чёрный пакет. Хороним Гегеля во второй раз.

Я попыталась в последний раз:
— Это не эзотерика. Это философия. Это метод. Логический подход...

— А цифры — это и есть логика! — перебила она. — Это же математика, блять!

Я сдалась. В её вселенной, наверное, теплее. Там всё предопределено, всё решено звёздами цифрами, линиями на ладони — чем угодно, кроме её собственных решений. Не то что в моей — холодной, пустой, где только ты, твои выборы, твоя ответственность и полная, абсолютная тишина в ответ. Никаких знаков. Только ты и хаос, который никто не контролирует.

Может, она и права. Может, надо просто вычислить своё число судьбы и сдаться.

Что я делаю? Ровно то, что должен сделать человек. Предлагаю руководителю помочь от лица компании. Варианты были разные: снять жильё на месяц-два; выделить сумму — хотя бы эквивалент трём рекламам; предложение собрать внутрикомандный донат — пришло уже от моих коллег. Блогер не крупный, суммы не космические. На такое предложение можно ответить «да» или «нет». Моё дело — предложить.

И вот тут на меня спускают собак. Меня обвиняют, что я «самовольно решила растратить деньги компании» (не решила, а предложила), что «подвожу под имиджевые риски», что «опозорю компанию, ведь мы не сможем дать столько, сколько конкуренты». Да, мы из провинции. Но, на минуточку, мы и не отдел китайских футболок на рынке.

Сначала меня полощет руководительница тет-а-тет. Я даже толком не отбилась — банально не ожидала такой реакции, мямлила что-то типа «я лишь предложила». Этого ей показалось мало: через час собирает весь отдел и пытается устроить публичную порку. К счастью, коллеги (мои сладкие булочки) поддержали меня. Руководителя это не остановило: пошли манипуляции и попытки принизить ещё. Вплоть до того, что я бедненькая ей меня очень жаль, ведь я страдаю от невозможности помочь всем и вся, давайте все вместе пожалеем). На этом этапе я уже защитилась и впервые за 8 месяцев позволила себе грубость. На этом разговор и закончился. На следующий день передо мной даже извинились. Коллеги пытались как то «смягчить» послевкусие, мол возраст у руководителя, да и после командировки устала. Значит все отлично поняли, что граница была нарушена. Спойлер: пластырь на ампутацию не работает.

Мне не 20 лет и я знаю, что если однажды руководство себе такое позволило, то значит это не в последний раз. Тем более, до этого уже были попытки конфликта, но мне удавалось сгладить углы.

И сразу ремарка. Я не зумер. Работаю с четырнадцати, в разных отраслях и видела многое, ошибок и хамства — тоже. Но в этот раз было особенно обидно: я фактически ничего не сделала, кроме предложения. Здесь должно было быть только «да» или «нет». Но некоторым людям без войны жить скучно — хочется поконфликтовать, насытиться выяснениями отношений. И неважно, насколько низко для этого придется опускаться.

Через три дня у меня случилась транзиторная ишемическая атака. Работать я уже банально не могла. Да, сейчас жалею, что не послала на известное место в моменте: ведь именно после этого конфликта состояние резко ухудшилось, он был спусковым крючком.

В рабочих отношениях меня устраивает многое: плотные сроки, сложные задачи, ответственность. Не устраивает главное — отсутствие уважения. Да, иногда гордость — это единственное, что у нас остаётся. И с ней жить лучше, чем без неё.

Интересный факт: о своём состоянии я сообщила сразу, о намерении уйти — тоже. И всё же ещё две недели меня дёргали вопросами: «А ты точно уходишь? Может, отлежишься недельку, мы подождём?» (Бл@ть, какая неделька после инсульта, я же разговариваю с вами по слогам)

На тот момент у меня была ещё одна работа, где руководство отнеслось к ситуации адекватно. Поэтому есть с чем сравнивать.

Руководство всё равно недовольно. Оказалось, они ждали, что я ещё и в клоунском костюме спляшу. Простите, красный нос в химчистке. Гонорар за три дня — 4600₽. Ровно столько стоит «работа за идею». Говядина помахала из другого социального слоя и скрылась.

Вернулась домой — разобранная, эмоционально выжженная. Заболела второй раз. Организм включил громкоговоритель: «Уважаемая, у нас тут конец запаса прочности». Просила больничный. В ответ — классика: «Возьми выходной! Конечно! Но сначала закрой всё, как договаривались». Мы тут, вообще-то, все устали и все болеем.

Команда на взводе: командировка спорная, у кого-то подгорело, кто-то перегорает, ссоры, обиды, нервы. Я не конфликтная, бабульская школа дедовщины в муниципальных учреждениях научила «смягчать углы». Но тут треснул даже мой шлем из вежливости. Конфликт случился такой, что просится в отдельную историю (если моя история заинтересует людей, то обязательно расскажу). Спойлер: передо мной даже извинились. Ещё спойлер: бензобак уже был пуст.

И вот я закрываю всё, что должна: жнец, чтец, на дуде игрец и немного продажник-учитель-маркетолог-ведущий праздника. Сижу, молодец. И тут — оп: зрение поплыло, язык стал чужим, правая рука превратилась в сувенир. Я начинаю подозревать, что происходит (я жила с бабушкой и дедушкой, а деда неоднократно пытался забрать инсульт, так что я натренирована). Мозг отдаёт команду «улыбнись», выходит оскал маньяка. Падаю на диванн. Все звуки удаляются, я как будто падаю. Впервые за неделю делаю план по «лежать и отдыхать».

Скорую вызвала сама, когда очухалась. Если вы думаете, что дальше подъехал хэппи-энд — нет. Дальше была любимая национальная игра «найди бесплатную медицину». (История тоже требует отдельной экранизации, жду обратную связь). Спойлер финальный: выжила. Даже шутки вернулись — правда, почернели.

Философия выпуска — аккуратный нигилизм. Миру плевать, сколько вы закрыли задач; Жизнь не выдаёт премии за переработки; корпоративные боги не снисходят — максимум, снижают ставки. Смысла, возможно, и нет, но есть тело, которое либо тянет, либо падает. Если мир абсурден, давайте хотя бы не делать скидки за свой счёт.

Дорогой дневник… описываю выводы:
— «Нет» — дешевле реабилитации.
— Отдых — не бонус.
— «Все так живут и я живу» — наркотик; побочки — дорогие.
— Говядина вкуснее, когда ты жив.

Ты выходишь из дома, как герой фильма Балабанова: в правой — проездной, в левой — последняя вера в расписание, внутри — пустота.

И вот она, сцена, которую должен запрещать Минкульт:

остановка, мокрый воздух, серое небо и я — одинокий столб человеческой тоски.

Проходит пять минут.

Десять.

Двадцать.

Сорок.

Автобуса нет.. Кажется, я официально стала городской декорацией. Меня можно сдавать в аренду для фильмов про трудную судьбу.

Самое грустное в пасмурный день — это обнаружить, что ты не главный герой осени, а массовка в её документалке: стоишь, мокнешь, делаешь вид, что всё под контролем, и ждёшь транспорт, который не придёт.

В итоге прихожу к единственному философскому выводу:

если в пасмурный день ты сорок минут стоишь на остановке —

это не ты опоздал на автобус, это автобус опоздал на тебя