ChronoMortis

Четыре выстрела конца 90-х, почти тридцать лет молчания и старое дело, которое вернулось к человеку уже в другой жизни.

Основано на материалах уголовного дела. Имена, фамилии и криминальные прозвища участников изменены.

ПРОЛОГ. ЧЕТЫРЕ ХЛОПКА

Конец девяностых. Город-миллионник. Обычная панельная многоэтажка, старый лифт и вечер, который должен был закончиться установкой кабельного телевидения.

Вместо этого на девятом этаже прозвучали четыре выстрела.

Один мужчина остался лежать в кабине лифта с ранениями груди, шеи и бедра. Второй — монтажник, оказавшийся рядом совершенно случайно, — успел пригнуться и выскочить на лестницу. Стрелявший убежал.

Потерпевший выжил. Он почти сразу понял, кто стоял напротив открывшихся дверей лифта. Но следователю имени не назвал.

Пройдут годы. Девяностые останутся в прошлом. Человек, которого подозревали в той стрельбе, получит высшее образование и станет адвокатом. А затем старое дело снова откроют — и в нем появится признание, которого следствие ждало почти три десятилетия.

ДО ВЫСТРЕЛОВ

В материалах дела двое мужчин фигурируют под измененными здесь именами — Алексей Северов и Сергей Волков. В криминальной среде того времени Северова знали как «Лохматого», Волкова — как «Пацана».

Они познакомились в девяностые. Северов и его знакомый по прозвищу «Крым» были старше и влиятельнее. Волков находился рядом, выполнял мелкие поручения и, судя по изложенным в деле обстоятельствам, болезненно воспринимал свое положение младшего.

Один из конфликтов произошел в кафе возле рынка. Волков пришел туда с пистолетом Макарова, который, по его словам, получил от старшего товарища на хранение. Между мужчинами произошла ссора. В материалах дела упоминается унизительное для Волкова обращение — «сопляк».

Однако решающим, по версии самого Волкова, стало другое. Позднее он утверждал, что узнал о якобы исходящей от «Крыма» угрозе ему и его семье. Волков решил, что его могут убить, и начал воспринимать Северова как противника, которого нужно опередить.

Так он объяснит свой мотив много лет спустя. Тогда же у него уже был пистолет и, как установило следствие, решение действовать.

ОБЫЧНЫЙ ВЕЧЕР

В день покушения Северов занимался привычными делами и ездил по городу со своим компаньоном Олегом Морозовым — «Андреичем». Еще утром он упомянул, что к шести вечера должен быть дома: придет мастер подключать кабельное телевидение.

Морозов высадил его возле дома. У подъезда уже ждал молодой монтажник Егор Митин. Его напарник Геннадий Смирнов остался на улице.

Северов и Митин вошли в подъезд и поднялись в лифт. Для монтажника это был очередной адрес. Для человека, который уже находился внутри дома, — момент, которого он ждал.

Сосед Северова Дмитрий Костин дважды видел на лестничной площадке между шестым и седьмым этажами неизвестного мужчину. Тот стоял спиной и смотрел в окно. Днем это не показалось Костину чем-то подозрительным. Около шести вечера мужчина все еще был в подъезде.

По версии следствия, этим человеком был Сергей Волков.

ДВЕРИ ОТКРЫЛИСЬ

Волков поднялся выше и занял позицию напротив лифта. В кармане у него находился пистолет Макарова с восемью патронами.

Старый лифт шел вверх. Через несколько секунд двери разошлись.

Ближе к выходу стоял Северов. За ним — Митин.

— Стоять! Милиция! — крикнул мужчина с пистолетом.

Для монтажника происходящее не имело никакого смысла. Он не знал ни стрелка, ни причин конфликта. Увидев оружие, Митин инстинктивно пригнулся.

Прозвучали выстрелы. Один за другим — четыре.

Одна пуля задела ухо Северова. Другая попала в бедро. Еще две причинили тяжелые ранения груди и шеи, повредив легкие и печень.

Северов потерял силы и завалился назад. Митин оттолкнул стрелявшего и бросился вниз по лестнице. Волков, решив, что цели достиг, покинул подъезд.

На девятом этаже выстрелы услышала жена Северова Ирина. Через несколько мгновений в дверь начал звонить перепуганный монтажник. Из его сбивчивых слов она поняла лишь главное: стреляли в лифте. Выйдя на площадку, Ирина увидела мужа.

Началась борьба за жизнь. Соседи, вызванные криками, прибежали с полотенцами и простынями, пытаясь остановить кровотечение. Вскоре к подъезду, завывая сиреной, подлетела машина скорой помощи. Медики констатировали: состояние крайне тяжелое, множественные огнестрельные ранения, шок второй степени. Алексея Северова увезли в медучреждение. Врачи сделали невозможное.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЗНАЛ И МОЛЧАЛ

На месте происшествия следственно-оперативная группа обнаружила кровь и четыре стреляные гильзы от 9-миллиметровых патронов. Были допрошены монтажники, жена потерпевшего и сосед, видевший незнакомца на лестнице.

Следствие получало все больше деталей, но не самое важное — имя стрелка от человека, который знал его лучше остальных.

Придя в себя после операции, Северов понял, кто на него напал. Когда ему показали фотографию Волкова, он заявил, что не знает этого человека.

По материалам дела, дело было не в том, что потерпевший не узнал стрелявшего. Он сознательно не хотел обращаться к государству за помощью. В той среде подобные конфликты было принято решать самостоятельно.

Это молчание оказалось почти подарком человеку, стоявшему напротив лифта.

Расследование не привело к предъявлению обвинения, и со временем производство было приостановлено. Волков остался на свободе.

ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

Прошли годы. Менялся город, менялась страна, уходили люди и правила, которыми они жили в девяностые.

Сергей Волков тоже изменил свою биографию. Он получил высшее образование и стал адвокатом, членом адвокатской палаты.

В этом обстоятельстве есть почти неправдоподобный контраст. Человек - убийца, теперь профессионально работал с законом — консультировал, защищал, выступал в правовом поле перед лицом Фемиды, при этом скрывая свои руки в крови.

На бумаге две части его жизни существовали отдельно. Одна — в материалах приостановленного дела. Вторая — в удостоверении адвоката и повседневной практике.

Разделяли их десятилетия.

Но старое дело не исчезло. Оно просто ждало момента, когда кто-то наконец нарушит молчание.

ПОЧТИ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

В 2020-х годах Северова вновь вызвали в следственные органы.

К этому времени он был уже другим человеком. Прошли десятилетия, изменился его образ жизни, исчезла та среда, в которой обращение к милиции воспринималось как нарушение неписаного кодекса.

На этот раз Северов назвал имя Сергея Волкова.

Следствие возобновили. Начали заново собирать то, что еще можно было восстановить спустя огромный срок: показания очевидцев, старые материалы, сведения о конфликте между мужчинами.

Нашли и Егора Митина. Тот самый молодой монтажник давно стал взрослым мужчиной, но эпизод в лифте не исчез из его памяти. По материалам дела, он опознал Волкова по фотографии.

После этого прошлое, от которого прошло почти три десятилетия, перестало быть архивом.

АДВОКАТ ПО ДРУГУЮ СТОРОНУ ДЕЛА

Сергея Волкова задержали. На этот раз он оказался не рядом с доверителем и не в привычной профессиональной роли. В старом уголовном деле он сам стал обвиняемым.

Неожиданным оказалось его поведение после задержания. Волков не стал выстраивать сложную линию отрицания. Он дал показания.

По материалам дела, он рассказал о конфликте, страхе за свою жизнь и решении действовать первым. Описал, как приехал к дому Северова, ждал его с пистолетом, встал напротив лифта и открыл огонь, когда двери раскрылись.

В его рассказе не было сложной драматургии. Именно поэтому показания производят тяжелое впечатление: спустя десятилетия четыре выстрела превращаются в последовательность простых действий — приехал, подождал, увидел, выстрелил, ушел.

Некоторых деталей Волков уже не помнил. В частности, по изложенным в материалах сведениям, он не мог уверенно вспомнить, находился ли в лифте вместе с Северовым второй человек.

Свои показания Волков подтвердил при проверке на месте. Он показал, где находился, откуда ждал лифт и как развивались события.

Следствие квалифицировало произошедшее как покушение на убийство, совершенное общеопасным способом. На момент описанных в исходных материалах событий окончательную правовую оценку предстояло дать суду.

ЧТО ОСТАЛОСЬ ПОСЛЕ ЧЕТЫРЕХ ВЫСТРЕЛОВ

В этой истории нет аккуратной точки, после которой все становится понятным.

Северов выжил — но четыре пули разделили его жизнь на «до» и «после». Молодой монтажник оказался рядом случайно и тоже мог не выйти из лифта. Следствие получило имя предполагаемого стрелка лишь спустя десятилетия, хотя потерпевший, по материалам дела, знал его с самого начала.

А Волков успел прожить между выстрелами и задержанием почти отдельную жизнь. Получить образование. Стать адвокатом. Работать с правом, пока старое дело продолжало существовать где-то в архиве.

Именно это делает историю особенно цепляющей. Не криминальные прозвища. Не пистолет Макарова. И даже не сама сцена в лифте.

Самое сильное здесь — расстояние во времени между поступком и моментом, когда он снова потребовал ответа.

Человеку иногда кажется, что прошлое исчезло, если о нем долго никто не говорит. Что годы способны превратить событие в пыль, свидетелей — в забывчивых стариков, а уголовное дело — в несколько пожелтевших томов.

Но время не отменяет сделанного. Оно только меняет людей, которые однажды оказываются вынуждены снова к этому вернуться.

Почти тридцать лет назад двери старого лифта открылись на девятом этаже, и прозвучали четыре выстрела.

Эхо стихло за несколько секунд.

Последствия — нет.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Текст представляет собой художественно-документальную переработку предоставленных материалов уголовного дела. Имена, фамилии, криминальные прозвища и отдельные идентифицирующие детали изменены. Там, где исходные материалы передают позицию участника или версию следствия, это сохранено в соответствующей форме и не подменяется авторским утверждением о факте.

Имена, точное место происшествия и иные сведения, позволяющие установить личности участников этой истории, изменены или не приводятся в целях защиты их прав.

Сентябрь 2023 года. Город С.

В одном из спальных районов в полицию поступило сообщение об обнаружении тела неизвестной женщины. Уже первые сведения с места происшествия указывали: смерть была насильственной, а обстоятельства — крайне необычными.

На пустыре неподалеку от лесополосы, прислонившись спиной к дереву, сидела женщина на вид около шестидесяти лет. Картина была настолько странной, что в первые минуты трудно было понять даже общую логику произошедшего: рядом не было ни очевидного оружия, ни понятного объяснения тому, почему женщина оказалась именно здесь.

На левой стороне ее шеи была глубокая рваная рана. На коже — следы ожогов, рядом сохранились обгоревшие фрагменты клейкой ленты. В воздухе чувствовался характерный запах после взрыва.

Но особенно странно выглядели две обычные газовые зажигалки, которые находились в руках погибшей. Эта деталь делала сцену еще менее понятной: происходившее могло быть убийством, несчастным случаем, инсценировкой — или чем-то, что пока не укладывалось ни в одну привычную версию.

В кармане куртки обнаружили записку. На ней были указаны фамилия, имя и отчество женщины, дата её рождения и номер телефона мужчины, которого первоначально посчитали её бывшим супругом.

Так началось расследование дела, которое на первый взгляд выглядело как крайне необычное убийство. И чем внимательнее следователи всматривались в детали, тем больше возникало вопросов.

Следы взрыва

Место происшествия осматривала следственно-оперативная группа с участием специалиста в области судебной медицины.

Следователи изъяли зажигалку, фрагменты пиротехнического изделия, клейкую ленту, а также взяли необходимые смывы с рук и области шеи погибшей.

Личность женщины вскоре установили. Назовем её И.

Предварительной причиной смерти стала взрывная травма шеи и груди с повреждением органов шеи.

С учетом характера повреждений было возбуждено уголовное дело по статье 105 УК РФ — убийство.

И это решение выглядело вполне объяснимым.

Женщина погибла от взрыва. На её шее находилось пиротехническое устройство, закреплённое клейкой лентой. Произошло всё на пустыре, вдали от жилых домов.

Возникал главный вопрос: кто и зачем сделал это с ней?

Ответ мог находиться совсем рядом. И вскоре появился человек, чьи показания сделали версию убийства почти очевидной.

Мужчина у дерева

Следователям удалось найти человека, который незадолго до происшествия проходил через лесопарк.

Его показания существенно изменили направление расследования.

По словам очевидца, рядом с деревом находился мужчина. Он возился с продолговатой коробкой, стоявшей на земле. Прохожий запомнил громкий, отчетливый звук, похожий на разматывание или отрывание клейкой ленты.

Рядом стояла женщина.

Заметив прохожего, она изменила положение таким образом, словно хотела закрыть от него происходящее. Этот короткий жест впоследствии приобрел особое значение: он мог говорить не о страхе перед человеком рядом, а о желании скрыть от постороннего то, что они делали вместе.

Очевидец не стал вмешиваться и продолжил путь.

Примерно через час со стороны лесополосы раздался сильный хлопок. Позднее мужчина сравнивал его со взрывом мощного пиротехнического устройства.

Возвращаясь обратно, он увидел ту самую женщину.

Она находилась у дерева с тяжелейшим повреждением шеи.

Прохожий немедленно вызвал полицию.

Была и еще одна важная деталь: спустя несколько минут после хлопка он заметил мужчину, быстро покидавшего лесополосу.

После этих показаний версия убийства стала выглядеть еще убедительнее. Слишком многое складывалось в одну цепочку: мужчина рядом с погибшей, клейкая лента, взрыв и поспешный уход.

Если рассматривать только эти факты, подозрение почти неизбежно падало на того, кто находился с И. последним.

Незнакомец оказался сыном

Личность мужчины установили в ходе оперативно-розыскных мероприятий.

Им оказался сын погибшей — И.Д.

После этого дело приобрело совершенно иной оборот. Теперь речь шла уже не просто о неизвестном мужчине, замеченном рядом с жертвой. В центре расследования оказался человек, который должен был быть одним из самых близких ей людей.

По месту его жительства провели обыск. Там обнаружили рукописные записки предсмертного содержания, еще одно аналогичное пиротехническое изделие, зажигалки, клейкую ленту и другие предметы, которые могли иметь отношение к произошедшему.

Теперь следствию предстояло ответить уже на другой вопрос.

И.Д. готовил убийство матери — или они собирались умереть вместе?

Его показания оказались неожиданными.

«Мы собирались сделать это вместе»

На допросе И.Д. рассказал, что никакого убийства, по его словам, не планировал.

Он утверждал, что они с матерью договорились о совместном уходе из жизни.

Сын описывал тяжелую ситуацию в своей жизни: долги, проблемы в личных отношениях, депрессивное состояние и психическое расстройство.

У матери, по его словам, также длительное время сохранялась депрессия. Были хронические заболевания, материальные трудности и кредиты. В какой-то момент проблемы, которые по отдельности могли казаться преодолимыми, для обоих слились в ощущение тупика.

В какой-то момент мать и сын начали искать в интернете способы добровольного ухода из жизни.

В итоге они остановились на использовании пиротехнических изделий.

В один из поздних осенних дней они вместе отправились на пустырь.

По версии И.Д., каждый должен был привести в действие приготовленное для себя устройство самостоятельно. Матери он лишь помогал с подготовкой к задуманному.

Но когда наступил момент действовать, сын испугался.

Он сказал матери, что отойдет покурить и прогуляться, после чего покинул место. Возможно, именно здесь и находится самая человеческая, а потому самая тяжелая точка этой истории: решение, которое до этого существовало в словах и приготовлениях, внезапно стало реальностью. И.Д. отступил.

Через некоторое время раздался взрыв. И.Д. понял, что мать довела задуманное до конца. Однако к ней он не вернулся. Полицию и скорую помощь не вызвал.

Вместо этого отправился домой. Именно это — не только сам взрыв — впоследствии делает историю особенно тяжелой для восприятия. За несколько минут до смерти рядом с женщиной находился ее сын, а после случившегося она осталась у дерева одна.

Позднее свое поведение он объяснял просто: мать сама приняла решение умереть, поэтому сообщать о произошедшем он не счёл необходимым.

Еще одна угроза

Во время допроса И.Д. заявил, что по-прежнему намерен умереть.

После этих слов были вызваны врачи. Мужчину госпитализировали в психиатрический стационар. Так человек, которого первоначально могли воспринимать как возможного убийцу, сам оказался в состоянии, требовавшем немедленного медицинского вмешательства.

Тем временем расследование продолжалось.

Следствию требовалось не просто проверить рассказ сына, но и установить, соответствуют ли его слова объективным следам на месте происшествия.

Изучались обнаруженные предметы, результаты экспертиз, показания свидетеля, записи предсмертного содержания и обстоятельства приобретения пиротехники.

Постепенно отдельные детали начали складываться в единую картину.

По материалам дела, собранные доказательства подтвердили значительную часть обстоятельств, о которых рассказал И.Д.

Первоначальная версия о том, что женщину намеренно убил находившийся рядом мужчина, не подтвердилась в том виде, в котором возникла сразу после обнаружения тела.

В дальнейшем производство по уголовному делу было прекращено, а в отношении И.Д. были применены меры медицинского (психиатрического) характера.

Что произошло у дерева

Внешняя картина возможного убийства постепенно уступила место другой, не менее тяжелой истории — истории матери и сына, которые вместе дошли до решения умереть, но в последний момент оказались по разные стороны черты, после которой уже ничего нельзя изменить.

На поверхности эта история запоминается необычными обстоятельствами смерти: пустырь, дерево, взрыв, обгоревшая клейкая лента, человек, уходящий из лесополосы. Но если отбросить все детали, которые делают дело необычным, остается гораздо более простая и страшная вещь — два близких человека, каждый со своей болью, перестали видеть для себя будущее.

Сын в последний момент испугался смерти. Этот страх спас ему жизнь. Мать осталась одна — и её решение стало необратимым.

Возможно, именно поэтому здесь трудно искать привычную мораль. В подобных историях слишком легко задним числом рассуждать о силе и слабости, мужестве и малодушии. Но решимость умереть — не доказательство силы характера, а отказ человека от самого продолжения истории, в которой еще могло что-то измениться.

Самое трагичное в произошедшем, пожалуй, даже не то, что один из них отступил, а другой — нет. Страшнее другое: они дошли до момента, когда смерть стала казаться им совместным решением проблемы. То, что для внешнего наблюдателя выглядит последней точкой, для человека в отчаянии иногда ошибочно воспринимается как единственный выход.

Расследование ответило на вопрос, что произошло у того дерева. Но есть вопрос, на который материалы уголовного дела не способны дать исчерпывающего ответа: в какой момент человек перестает ждать, что завтра может быть другим?

Наверное, именно этот вопрос и остается после прочтения. Не о способе смерти. Не о том, кто оказался решительнее. А о том, насколько незаметно чужая жизнь может сузиться до одной страшной мысли — и насколько важным может оказаться тот момент, когда рядом находится кто-то, способный показать, что кроме этой мысли существует еще что-то.

«Кровавый Сочельник»

Имена, инициалы, название города и отдельные обстоятельства, позволяющие установить личности участников событий, изменены либо не приводятся в целях защиты их прав. Описание преступления основано на материалах расследования и воспоминаниях его участников.

Я не религиозный человек.

И всё же, рассказывая эту историю, считаю необходимым сказать: она не имеет отношения к вере и не должна восприниматься как попытка оскорбить чувства тех, для кого этот праздник священен.

Напротив.

Рождество принято связывать со светом, милосердием и надеждой. Поэтому особенно трудно вспоминать ночь, когда за стенами обычной городской квартиры не осталось ничего, кроме страха, крови и равнодушия.

Эта история произошла в начале 2010-х годов в городе С.

Была глубокая ночь. Праздничные огни ещё горели в окнах, на улицах почти не было машин, а спальные районы казались безмолвными и безопасными. Люди возвращались из гостей, укладывали детей спать, допивали шампанское и поздравляли друг друга с наступающим Рождеством.

В ту ночь дежурил мой коллега. Меня вызвали ему на помощь.

Я ехал через весь город — из одного конца в другой, к отдалённой улице на окраине. Адрес ничего мне не говорил. Обычная многоэтажка, обычный подъезд, обычная квартира. Таких вызовов за годы службы было немало.

Тогда я ещё не знал, что направляюсь на место одного из самых страшных преступлений, с которыми мне предстояло столкнуться.

Некоторые уголовные дела со временем стираются из памяти. Остаются фамилии, фабулы, но отдельные места происшествий и события невозможно забыть. Они возвращаются деталями, которые почему-то запоминаются лучше всего. Ту самую квартиру я помню до сих пор.

Квартира

Первое, что я увидел, поднявшись на этаж, — кровь. Она была на площадке перед общим коридором, на полу подъезда, возле дверей. Следы уходили из квартиры наружу.

Внутри квартиры работала расширенная следственно-оперативная группа.

В коридоре лежала молодая беременная женщина. Следы на полу показывали, что после нападения она ещё была жива. Она пыталась ползти, вероятно, стремилась добраться до выхода или позвать на помощь. Но сил не хватило.

В туалете обнаружили второго погибшего - тело молодого мужчины. Ранение в области шеи оказалось смертельным. Стены и пол были покрыты кровью. Тело сползло по стене и лежало в отхожем месте в луже крови. Всё свидетельствовало о том, что смерть наступила быстро, но не мгновенно.

Кровь в квартире была повсюду.

С места происшествия в тяжелом состоянии реанимацию доставили хозяйку квартиры. Два тела погибших направили на судебно-медицинское исследование. Позже под окнами дома я обнаружил орудие преступления, - окровавленный кухонный нож.

К тому моменту мы ещё не знали всей последовательности событий. Но уже было понятно: произошедшее не являлось внезапной дракой или семейным конфликтом, который вышел из-под контроля.

Кто-то методично перемещался по квартире и нападал на людей одного за другим. А затем забрал ценности и исчез.

Последний семейный ужин

В тот вечер в трёхкомнатной квартире собрались пять человек. Хозяйка — пожилая женщина Прокофья Ивановна. Её старшая дочь Аня, двадцати шести лет. Она была беременна, на 6 месяце. Младшая дочь Даша, которой недавно исполнилось двадцать три года. Молодой человек Даши — Максим и тридцатилетний Роман, жених старшей дочери.

Обе пары собирались пожениться.

Максим и Даша уже планировали свадьбу. Роман говорил, что хочет не только зарегистрировать брак с Аней, но и венчаться с ней. Они состояли в отношениях достаточно долго, Роман входил в семейный круг, ему доверяли. Он не был случайным гостем. Его принимали как будущего родственника и отца ребёнка, который вскоре должен был родиться.

Вечером семья собралась за столом. Ужинали, разговаривали, выпивали. По показаниям выживших, серьёзных ссор не было. Никто не кричал. Никто не угрожал. Ничто не предвещало того, что через несколько часов квартира превратится в место массовой кровавой бойни. После ужина все разошлись по комнатам. Дом затих.

Люди легли спать рядом с тем, кого считали близким человеком. Именно это обстоятельство делает произошедшее особенно страшным. Жертвы не ждали нападения. Они не запирались. Не прятали ценности. Не следили друг за другом. Но убийца уже находился внутри квартиры, зло затаилось и ждало своего часа.

Будущий жених

Роман официально нигде не работал. Время от времени он трудился на местном рынке в качестве мясника. Нож для него не был просто кухонным предметом: он профессионально разделывал туши, знал, куда и с какой силой наносить разрез.

За его плечами уже были судимости — за имущественные преступления и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. За совершенные преступления он ранее отбывал наказание в местах лишения свободы, однако к моменту описываемых событий находился на условно-досрочном освобождении.

Те, кто знал Романа, описывали его как тихого, замкнутого и скрытного человека. На первый взгляд у окружающих он производил впечатление забитого и безобидного человека, но глубоко внутри себя он надолго запоминал малейшие обиды. Был жаден, имел пристрастие к азартным играм. Родственники пытались повлиять на него, и какое-то время он даже находился в православном монастыре.

Позднее выяснилось, что мысли о преступлении появились у него не в ту ночь. По версии следствия, нападение было подготовлено заранее. Он знал, где находятся ценности. Знал расположение комнат. Знал, кто и где спит. Вероятно, рассчитывал, что эффект внезапности позволит избежать сопротивления.

Ни тюрьма, ни попытка найти опору в религии не изменили его. Но было бы слишком просто возложить ответственность на систему, монастырь или обстоятельства.

Решение принял он сам. И нож в руки взял тоже он.

Шум из гостиной

Подробности той ночи стали известны из показаний выживших, результатов экспертиз и материалов допросов.

Одной из главных свидетельниц стала Даша — младшая дочь хозяйки квартиры Прокофьи Ивановны. Она не должна была выжить, но она смогла это сделать.

Ночью Даша услышала шум из гостиной. Не крик — скорее возню, странные движения, звук борьбы. Она встала и вышла посмотреть, что происходит. В гостиной находилась её мать Прокофья Ивановна. На женщину уже напал Роман.

Сначала он снял серьги со спящей будущей тёщи. Затем попытался задушить её золотой цепочкой, находившейся на шее. Прокофья Ивановна потеряла сознание и осталась лежать на диване.

Вероятно, Роман решил, что она мертва. Но этого ему оказалось недостаточно. Он взял нож и стал наносить женщине удары и порезы в области лица и шеи.

В этот момент в комнате появилась Даша. Увидев происходящее, девушка закричала и бросилась к матери. Она оттолкнула Романа, пытаясь остановить нападение, и стала звать на помощь.

На её крики прибежал Максим. Несколько секунд, возможно, решили всё. Даше удалось вырваться и закрыться в ванной комнате. За дверью она слышала борьбу и стоны своего жениха Максима. Затем — резкий шум. Потом стало тише.

Роман нанёс Максиму смертельное ранение в шею. После чего затолкнул тело Максима в туалет.

Но в квартире оставались ещё две женщины.

Одна из них носила под сердцем его ребёнка.

Невеста

Аня проснулась от душераздирающих криков. Она вышла в коридор и увидела человека, с которым собиралась прожить жизнь, своего будущего мужа и отца их общего ребёнка.

Неизвестно, успела ли она понять, что произошло в соседней комнате, какие мысли пронеслись в ее голове в этот момент. Возможно, она увидела кровь на его руках. Возможно, попыталась спросить, где мать и сестра. Роман напал на Аню сразу, ни на секунду не замешкавшись. Он нанёс своей беременной невесте множество ножевых ранений в живот и по туловищу. Она пыталась спастись. Пыталась ползти к выходу. Следы этого движения мы позднее увидели на полу коридора. В ту ночь погибла не только Аня. Вместе с ней погиб нерождённый ребёнок, отцом которого был нападавший. Ему было не суждено увидеть этот мир.

Трудно представить, что происходило в сознании человека, который ещё недавно говорил о свадьбе и венчании, а теперь наносил удары женщине, обещавшей стать его женой. Возможно, никакого внутреннего противоречия для него уже не существовало. Осталась только цель, деньги, украшения и необходимость уничтожить тех, кто мог его опознать.

Двери, которые не открылись

Даша понимала: если она останется в ванной, Роман рано или поздно доберётся и до неё. Улучив момент, девушка выбежала из квартиры. Она оказалась в подъезде — раненая, испуганная, покрытая кровью. Стучала в соседские двери, просила о помощи. Никто не вышел, никто ей не помог. Возможно, люди боялись. Возможно, решили, что за стеной происходит пьяная ссора. Возможно, предпочли не вмешиваться.

Мы никогда не узнаем, сколько дверей успела обойти Даша и что чувствовала, понимая, что за её спиной может появиться убийца, а впереди — только закрытые замки.

Она выбежала на улицу. Там её заметила женщина-дворник, обычная женщина, которая не отвернулась и откликнулась на просьбу о помощи полураздетой испуганной девушки. Женщина провела Дашу в подсобное помещение, закрыла дверь и вызвала полицию, и скорую помощь.

Иногда человеческая жизнь зависит не от силы и не от героизма. Иногда достаточно просто вовремя открыть дверь и помочь.

Прокофья Ивановна тоже выжила. Позднее, уже после операции, находясь в тяжёлом состоянии в реанимации, она, пытаясь подавить рыдания, дала показания и рассказала, как началось нападение. Её слова совпадали с тем, что сообщили другие свидетели и что было установлено во время осмотра квартиры.

Чердак

Покидая место преступления, Роман забрал золотые изделия и наличные деньги, которые сумел найти. Под окнами он выбросил окровавленный нож.

Позднее попытался сдать похищенные украшения в ломбард, но быстро понял, что его ищут. Фотографии и ориентировки распространились по городу. О преступлении сообщили средства массовой информации.

Роман спрятался на техническом этаже одного из домов. На чердаке.

Пока город обсуждал жестокую расправу над беременной женщиной и молодым мужчиной, он как подвальная крыса жил среди труб, пыли и тёмных перекрытий. Выходил осторожно по ночам, избегал людных мест, искал еду.

Через некоторое время Роман позвонил своей матери с телефона случайного прохожего. Он не рассказал ей правду.

Мать несколько раз приходила на чердак и приносила продукты. Вероятно, сын убедил её, что скрывается по иной причине или стал жертвой обстоятельств.

Но преступление уже невозможно было спрятать. Мать узнала из новостей о страшном происшествии в квартире и кого разыскивает полиция. После этого, преодолев материнские чувства и не пойдя на компромисс со своей совестью, она обратилась в правоохранительные органы.

Вскоре Романа задержали неподалёку от дома, на чердаке которого он скрывался.

Он не сдался добровольно. Не пришёл с повинной. Не попросил прощения. Его просто нашли на грязном чердаке.

Следствие

После задержания Роман занял позицию полного отрицания произошедших событий. Он вёл себя агрессивно, отказывался признавать вину, пытался изображать психическое расстройство. Во время ознакомления с материалами уголовного дела намеренно затягивал процесс, а следователю угрожал расправой.

Это был знакомый набор способов противодействия расследованию: отрицание очевидного, симуляция заболевания, давление, угрозы, попытки выиграть время. Но в деле оставалось слишком много следов: показания выживших, обнаруженный нож, похищенные ценности, следы крови, результаты экспертиз. Маршрут преступника по квартире можно было восстановить почти по минутам.

Предварительное следствие продолжалось около года.

Романа направили на стационарную комплексную психолого-психиатрическую судебную экспертизу. Специалисты пришли к выводу: он осознавал характер своих действий, понимал их общественную опасность и мог руководить своим поведением. Он был признан вменяемым. Следовательно, речь шла не о болезненном бреде и не о состоянии, в котором человек утрачивает связь с действительностью.

Он понимал, что делает. Понимал, кого убивает. Понимал, зачем забирает украшения. Понимал, почему выбрасывает нож и прячется на чердаке.

Суд города С. назначил Роману наказание в виде пожизненного лишения свободы. Ему предоставили последнее слово. Нередко именно в этот момент обвиняемые впервые просят прощения. Кто-то обращается к родственникам погибших. Кто-то говорит о раскаянии. Кто-то хотя бы пытается объяснить необъяснимое. Роман не раскаялся. Ни в чём. Ни в убийстве двух человек, ни в жестокой расправе над своим неродившимся ребенком.

Вместо морали

У этой истории могло быть другое окончание.

Если бы близкие раньше увидели в поведении Романа угрозу.

Если бы кто-то из соседей пришёл на помощь.

Если бы Аня проснулась на несколько минут раньше.

Если бы Даша не успела выбежать.

Но уголовные дела не терпят сослагательного наклонения.

Они состоят из того, что уже произошло и чего невозможно исправить.

Мы любим повторять латинское выражение: «Homo homini lupus est» — «Человек человеку волк». Но волк убивает, чтобы выжить.

Человек иногда убивает из жадности, мести или страха быть разоблачённым. А затем смотрит в глаза следователю, суду и родственникам погибших — и не испытывает раскаяния.

Наверное, именно это в той истории было страшнее всего. Не кровь на стенах. Не выброшенный под окнами нож. И даже не тишина подъезда, в котором одна за другой оставались закрытыми соседские двери.

Страшнее всего было отсутствие внутри убийцы чего-либо, что могло бы его остановить.