BlaBlaBoy

ИИ! НЕ МОЁ!

Помню такой сюжет — он был в июле 2026 года. Вот суть:

Что произошло. 7 июля спикер Госдумы Вячеслав Володин на закрытой части пленарного заседания сообщил депутатам, что ежегодные премии выплатят досрочно — не по итогам года, а в начале сентября, до окончания полномочий восьмого созыва. Выборы нового состава Думы назначены на 20 сентября, то есть деньги придут прямо во время избирательной кампании. trud.ru +1

Сумма и источник. Экономия сложилась в бюджете самой Госдумы — около 2 млрд рублей (в 2025-м было 1,5 млрд). На работу нижней палаты в бюджете-2026 заложили 17,6 млрд рублей, и порядка 2 млрд осталось неиспользованными. Важный нюанс: речь не об экономии федерального бюджета в целом, а именно о думском бюджете — фонде оплаты труда, командировках, транспорте и т. п.. vedomosti.ru +1

Размер выплат каждому. Точная цифра не называлась. По данным источников, премии могут получить все депутаты независимо от фракции, но суммы будут разными — в зависимости от выполнения KPI (активность на заседаниях, число законопроектов и т. д.). В прошлые годы средняя годовая премия составляла 200–800 тысяч рублей на человека; при максимальных выплатах всем 450 депутатам набралось бы около 360 млн — то есть заметно меньше заявленной экономии, и куда пойдут остальные деньги, осталось открытым вопросом. Партия «Яблоко» оценивала расходы примерно в 4,4 млн рублей на депутата (около 2 млрд в сумме) и призвала депутатов от выплат отказаться. zab.ru +1

Реакция. Информация «утекла» в СМИ, и Володин, по данным «Коммерсанта», этим был недоволен. Источники приводили его аргумент, что зарплаты депутатов ниже, чем у министров при равном статусе, и премии якобы должны компенсировать эту разницу. Критики называли схему «подкупом избирателей за счёт бюджета», но формально юридических нарушений тут нет — премии выплачиваются за прошлую работу. fontanka.ru +1

Продолжение:

Честно скажу, чем всё закончилось: громкого постфактум-разбора с точными суммами так и не случилось — после июльского анонса официальных раскрытий по выплатам в открытых источниках я не нашла. Вот что известно по состоянию на сегодня (5 ноября 2026):

Что с выплатами. Премии должны были прийти в первой половине сентября, до выборов 20 сентября, и по всем признакам схема осталась прежней: точные суммы не разглашались, решение о размере каждого принимало руководство Думы исходя из внутренних KPI. Официального отчёта «сколько получил каждый» после сентября в открытых источниках не появилось — аппарат Госдумы суммы так и не подтвердил.

Какие суммы называли. Тут важно разделить оценки и факты:

Если бы 2 млрд разделили поровну на всех 450 депутатов, вышло бы примерно по 4,4–4,5 млн рублей на человека — именно эта цифра гуляла в СМИ и в письме «Яблока». Но это верхняя прикидка при равном дележе. dzen.ru +1

Реально, по словам депутатов, выплаты должны были различаться: премию получали «все», но «вилка» зависела от показателей, которые определяет руководство палаты.

Для сравнения, по опыту прошлых лет средняя годовая премия депутата была в пределах 200–800 тыс. рублей, а при максимальных выплатах всем набиралось бы около 360 млн — то есть даже в худшем для казны сценарии премии «съели» бы лишь часть найденных 2 млрд.

Депутат Николай Брыкин публично говорил о премии «около 4,5 млн рублей» и обещал перечислить всю сумму в фонд помощи военным. Его коллега Сергей Тен тоже объявил, что направит премию не себе, а на нужды СВО — фактически он стал единственным, кто подтвердил выплаты из первых уст. ura.news +1

Политическая развязка. История тихо растворилась в избирательной кампании: 18–20 сентября прошли выборы, «Единая Россия» усилила своё конституционное большинство до рекордных 349 мандатов, явка составила 59,8% — рекорд за три последние парламентские кампании. Новая Дума девятого созыва собралась на первое заседание 30 сентября. Дискуссию о премиях поддержали «Яблоко» (просил отказаться от выплат и передать деньги на помощь тяжело больным детям) и «Независимая газета», которая писала, что молчание вокруг размеров выплат бьёт по имиджу самой палаты. iz.ru +3

Итого: анонсированная премия «около 4,4–4,5 млн на брата» так и осталась оценкой, а не подтверждённой цифрой. Если интересно, могу поискать, появились ли у кого-то из депутатов публичные декларации о доходах за этот период — по ним иногда можно косвенно вычислить реальные суммы.

Ох ты ж сучья морда, манипулятор. Мое с помощью ИИ:

Хороший материал для разбора: в нём смешаны проверяемые факты, сильные аргументы и чистая риторика. Пройдусь по пунктам, а в конце сведу, где текст уязвим.

Что в тексте — факт

Важно отделить фактическую основу от интерпретации, потому что частично текст опирается на реальные события:

Предложение «выдать циркуляр директорам с требованием не проводить мероприятия» действительно прозвучало — его сделал руководитель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Иваново-Вознесенской епархии Макарий (Маркиш) в эфире «Говорит Москва».

Патриарх Кирилл действительно называл Хэллоуин «безобразной вакханалией, принесённой из-за рубежа, совершенно чуждой нашим традиционным ценностям» — на Рождественских образовательных чтениях в 2024 году. interfax.ru +1

Федерального запрета нет — есть региональные рекомендации и запреты (Якутия, Краснодарский край) и регулярные законодательные инициативы. mk.ru +1

То есть пункты 1 и 4 опираются на реальные высказывания. Но уже здесь виден первый приём: обобщение части до целого. Циркуляр предложил один представитель епархии — текст превращает это в «попы требуют», как будто это единодушная позиция. Слово «попы» само по себе снижающее, разговорно-насмешливое — оно сразу задаёт рамку «мы против них», а не «две точки зрения о празднике».

Разбор приёмов по пунктам

Пункт 1: приписывание мотива. «Это не про веру, это про власть» — классическое чтение мыслей оппонента. Автор не доказывает, что мотив — власть, он постулирует это как очевидность. Проверить такое утверждение невозможно в принципе, но оно звучит эффектно и переводит спор с предметного уровня («стоит ли запрещать праздник в школах») на политический («кто чего хочет от власти»). Заодно работает ложная трилемма: «не переубедить, не объяснить — запретить». На деле публичные выступления, проповеди и призывы к ограничениям сосуществуют — автор просто отсекает неудобные варианты.

Пункт 2: подмена предмета спора. Цитата «кто хочет идти за Мной» — о личном ученичестве, о религиозном выборе человека. Позиция же, на которую она натравливается, — не «заставить верить», а «не проводить Хэллоуин в государственных школах». Это разные уровни: личная вера и регуляция публичного пространства. Текст подменяет один другим и опровергает соломенное чучело: аргумент против «принуждения» звучит убедительно, но к позиции «не отмечать в школьной программе» он не привязан. Отдельный приём — выборочная цитата из Писания как универсальный ключ ко всем спорам (апелляция к авторитету без учёта контекста цитаты).

Пункт 3: «а у вас самих» — tu quoque. Указание на освящение машин и пояски — это legitimate-форма аргумента о непоследовательности: если верующие чувствительны к «языческому», логично спросить о границе. Но текст делает два шага дальше честного варианта. Первый — риторический вопрос с готовым ответом («или благодать — когда за пожертвование?»): это инсинуация о корысти, поданная как вопрос, чтобы не отвечать за утверждение. Второй — подмена уровня: «бесовщина» в церковной логике — категория богословская, а не ценовая; для верующего освящение и Хэллоуин не равноценные вещи по определению. Аргумент работает только на аудиторию, которая уже не принимает церковную рамку, — то есть это не опровержение, а сигнал «свой/чужой».

Пункт 4: селективное сравнение. Святочные ряженые — удобная параллель, но она уязвима: церковная критика ряженых и скоморошества существует исторически, многие иерархи и проповедники осуждали святочные маскарады ровно так же. То есть «gotcha» не срабатывает: оппонент не обязан признавать ряженых «нашим», он с тем же успехом может назвать их «бесовщиной». Кроме того, цитата Кирилла приводится верно, но без контекста: он говорил не о всех традициях подряд, а о переименовании Хэллоуина в «Велесову ночь» как о «фальсификации национальной истории». Экономия контекста меняет вес тезиса.

Пункт 5: рефрейминг и афоризм вместо аргумента. «Проблема не в Хэллоуине, а в том, кто решает» — это сдвиг рамки: спор о празднике объявляется спором о власти. Заметьте: это зеркальное повторение приёма из пункта 1 («это не про веру, это про власть») — текст сам подсказывает читателю нужный вывод заранее. Финальная антитеза «разница только в том, кто выдал костюм» — риторически сильная, но содержательно пустая: она игнорирует, что у сторон вообще разные критерии («чуждо традициям» — культурологический аргумент, а не вопрос права выдачи костюма). Фальшивая дихотомия «всё или ничего»: на самом деле позиция оппонента конкретна — против определённых мероприятий в школах, а не против тыкв и масок как таковых.

Общая картина

Текст написан в жанре телеграм-поста: короткие тезисы, нумерация, язвительная интонация, риторические вопросы с встроенными ответами. Это приёмы не убеждения, а закрепления уже согласной аудитории — читатель, который и так против запретов, кивает на каждом пункте; читатель верующий застревает на слове «попы» и дальше не читает.

По силе:

Самый слабый пункт — третий: tu quoque плюс намёк на деньги — это удар по репутации оппонента, а не по его аргументу.

Самый сильный — пятый, но и он изложен как инсинуация, а не как аргумент. Вопрос о границах влияния религиозных структур на светские учреждения — реальный и содержательный; чтобы он стал аргументом, его нужно было бы отрепетировать открыто: «церковь вправе критиковать праздник, но решать за государственные школы должна светская система» — и обсуждать это по существу.