Что я узнал, будучи поребриком в Питере за 100 лет
Если тебя назвали «поребриком» — ты уже легенда. А если «бордюром» — ты предатель.
Моя главная миссия — ломать каблуки и калечить самокаты. Особенно те, что несутся по мостовой в 3 ночи с криком: «Вася, я в эфире!»
За век я видел, как люди меняются. Раньше дамы в кринолинах перешагивали меня грациозно. Теперь девчонки в кросах запрыгивают на меня, крича в тикток: «Чувааак, я на историческом артефакте!»
Лучший друг поребрика — лужа. Вместе мы делаем из пешеходов прыгунов в высоту. Бонус: если лужа глубже метра — можно устроить чемпионат по заплыву в ботинках.
Туристы думают, что я — часть «атмосферы». Сядут на меня, жрут шаверму, а потом орут: «Бля, штаны мокрые!» Да вы на граните сидите, он же вечно сырой, как душа питерского поэта.
Каждую весну я чувствую себя звездой реалити-шоу: коммунальщики долбят меня ломами, орут «нахер этот гранит», а потом кладут обратно, как ни в чём не бывало.
Знаете, сколько свадебных фотосессий я испортил? Если бы мне платили рубль за каждое «ой, невеста споткнулась», я бы уже сам купил остров в Финском заливе.
Белые ночи — это когда пьяные студенты обнимают меня и кричат: «Бордюр, ты мой единственный друг!» А утром я весь в блевотине. Спасибо, ребят.
Я — индикатор наводнений. Как только вода начинает лизать мою верхушку, все бегут спасать машины. А я тихо тону, как «Максимка» в 1999-м.
Ко мне чаще прикасаются, чем к Медному всаднику. Потому что все хотят «присесть на минуточку», а встают через три часа с онемевшей жопой.
Если на мне выбита дата «1914» — это не год моего рождения.
Летом меня украшают бродячие художники, зимой — пьяницы в снегу. И те и другие оставляют «автографы». Совет: не трогайте жёлтый снег.
Подо мной лежит клад: монетки, ключи, чеки из «Пятёрочки» и один сапог 43-го размера. Археологи будущего будут в восторге.
Каждый второй пешеход пытается балансировать на мне, как канатоходец. 90% из них падают. 10% снимают это на телефон и становятся блогерами.
Я видел, как строили метро, как рушились судьбы и как в 2000-х все носили джинсы с заниженной талией. Последнее — самое страшное.
Меня используют как ориентир: «Поверни у поребрика, там где голубь сожрал шаверму!» Да, я — главный навигатор Питера.
Если я треснул — это не ЧП. Это начало квеста: «Угадай, через сколько лет меня починят?» Приз — лужа в трещине размером с Ладогу.
P.S. Когда в следующий раз будете перешагивать через меня, вспомните: я помню вашего прадеда. И он тоже спотыкался.
