Всем доброе утро! У меня тут возникла идея пробить дно записать ролик про стыд. А попутно можно еще больше охренеть от стыда поделиться полезной информацией.

Итак, вследствие стыда мне очень трудно начать действовать. Но бывает так, что собрав волю и отчаяние в кулак, я начинаю делать. И сначала даже получается, процесс идёт. Но тут кроется другая ловушка, другое свойство этого чувства, которое называется Спираль стыда.

Очень многие люди живут в спирали стыда, но не знают об этом. Люди покупают абонементы в спортзал и через время перестают ходить. Садятся на диету и срываются. Борются с зависимостями. Начинают и бросают. Бесконечные попытки вырваться из сетей незримого паука.

Почему так получается, я стараюсь, всё делаю правильно, успех близок, но я всё бросаю???

Потому что стыд — это не реакция на провал, а изначальный фон, который этот провал провоцирует. В этой ситуации я терплю неудачу не из-за лени или внешних обстоятельств, а из-за того, что не выдерживаю колоссального внутреннего давления, которое генерирует мой собственный стыд прямо в процессе работы.

Для человека, съедаемого стыдом, каждая попытка превращается в мучительное доказательство своей состоятельности. Стыд не дремлет, он стоит над душой и постоянно шепчет: «Кого ты пытаешься обмануть? Ты же знаешь, что ты - ничкчёмный и бесполезный. Ты же знаешь, что у тебя ничего не получится».

Суть спирали стыда в нарастающем напряжении. Чем больше я действую, тем сильнее оно растёт и давит. Опять же замечу, что человек как правило не осознает увеличивающееся давление, несмотря на то, что физически это крайне некомфортное переживание.

«Чувство вины - это когда ты совершил ошибку. Чувство стыда - это когда ты и есть ошибка»

В какой-то момент это внутреннее давление достигает предела. Психика просто не выдерживает ежедневной пытки, при которой стыд постоянно твердит: «Ты всё равно не сможешь». И тогда я бросаю. Бросаю не потому, что устал физически, а потому, что прекратить действие — это единственный способ снять эту невыносимую внутреннюю пружину напряжения.

Установка «я ничего не могу довести до конца, я неудачник и не способный» - подтверждается, но при этом наступает сильное облегчение —мне больше не нужно вести эту изматывающую войну с самим собой.

И вследствие этого опыта каждый новый раз даётся всё труднее. Это объясняет почему в молодости всё легко, а с возрастом всё сложнее.

Хорошего дня!

Я въехал в ангар, заглушил двигатель. Фары высветили ящики, пустые бочки, бетонный пол. Я вышел, открыл боковую дверь, Маша и Аня вышли следом — в платьях, с мешками на головах, руки за спиной.

Из темноты вышли трое. Один в штатском, двое в униформе. Штатский шагнул вперёд — лет сорока, сухощавый, с цепким взглядом.

— Где остальные девушки? — резко спросил он. — Я хочу видеть Майми. Что с ней?

Я заговорил низким, хрипловатым голосом:

— Погибли. На операции.

Человек замер.

— Что?

— Маги атаковали, когда мы уходили. Трое погибли на месте. Этих успели вытащить.

Он посмотрел на меня, и глаза его сузились.

— Куда делся Ковач?

— Ээээ… — я не понял, о ком речь.

Аня сбросила мешок, метнулась к главарю, и через секунду он уже был в её захвате. Рука в перчатке легла ему на горло.

— Прикажи своим бросить оружие, — бросила она.

Главарь дёрнулся. Аня сжала пальцы.

— Ещё движение — и твоё горло превратится в пыль.

Он махнул рукой. Один солдат бросил автомат, второй, вместо того чтобы подчиниться, вскинул руку. Магический импульс захватил стеллаж, и тот полетел прямо на меня.

Я выбросил ладонь, раскрыл воздушный щит. Стеллаж отскочил и рухнул в сторону. Из машины вылетел Олег. Молния сорвалась с пальцев, ударила солдата — тот рухнул.

Второй маг прижался спиной к стене, закрываясь магическим щитом. Мерцающая плёнка окутала его с головы до ног. Я ударил «Осой» — импульс рассеялся. Олег добавил молнией — разряд растёкся по щиту и ушёл в пол.

— У него необычный щит! — крикнул Олег.

Аня тем временем заломила главарю руки за спину. Наручники, которые секунду назад болтались на её запястьях, защёлкнулись на его руках. Главарь рухнул на колени. Аня выпрямилась, оглядела зал. Маг под щитом стоял у глухой бетонной стены, выставив перед собой ладони. Она бесшумно скользнула вбок, исчезла за грудой ящиков. Я понял, что она обходит его сзади — с той стороны стены, к которой он прижимался спиной.

Я ударил ещё раз. Олег добавил молнию. Маг только плотнее вжался в бетон, удерживая щит. Вдруг за его спиной что-то хрустнуло. Бетон осыпался, и сквозь дыру мелькнули рыжие волосы. Аня вытащила мага за шкирку и ударила его под дых. Глаза мага закатились, щит погас, Олег тут же всадил разряд.

Из микроавтобуса выбралась Света и встала у открытой двери — бледная, с решительным лицом.

— Какого... — выдохнул я.

— Я хотела увидеть, как накажут убийцу моего брата, — сказала она.

Я развернулся к девочке.

— За мою спину! Быстро!

Света метнулась ко мне. Я выбросил ладонь, раскрывая воздушный щит. Полупрозрачная стена встала между нами и ангаром. Аня рывком подняла главаря, затолкала в микроавтобус и захлопнула дверь.

— Олег, — позвала она. — Я влево, ты вправо. Проверим, нет ли ещё кого.

Олег кивнул, и они разошлись в стороны, исчезая за штабелями ящиков.

Снаружи послышался шум двигателя. К ангару подъехала легковая машина, из неё вышли Майми и Максим.

— Что вы здесь делаете? — крикнул я, но договорить не успел.

С левой стороны ворот выскочили ещё трое и открыли огонь. Света стояла прямо на линии огня. Майми бросилась к ней. Её рот раскрылся в крике, но вместо голоса из горла вырвался звуковой удар.

Воздух сжался. Вибрация прокатилась по ангару, как взрывная волна. Стёкла треснули, лампы замигали. Солдаты попадали, оружие покатилось по бетону.

Майми стояла, прижимая Свету к себе, с диким выражением лица.

— Что... что это было? — прошептала она.

Олег, Аня и Максим быстро связали упавших противников. К Майми подошла Маша.

— Ты инициировалась как Сирена. — заявила она.

Маша подошла ближе, положила ладонь на плечо Майми.

— Управление звуком. Судя по всплеску — высокая СП и неплохая АГ. Точность пока средняя, но это нормально для спонтанной инициации.

Она убрала руку.

— Точные параметры посмотрим позже, в спокойной обстановке. Сейчас главное — что ты в порядке.

Майми опустила взгляд на свои ладони. Пальцы дрожали.

— Я не хотела. Я просто испугалась за неё.

— Поэтому и сработало.

Я оставил Свету в микроавтобусе. Она порывалась идти с нами — глаза горели, кулачки сжаты.

— Я хочу помочь! Я должна увидеть всё сама!

— Тот, кто отдал приказ убить твоего брата, уже пленён, — сказал я. — Лежит связанный в этом автобусе. Ты можешь его охранять. Это важное дело.

Света перевела взгляд на скованного главаря, распластанного на заднем сиденье, потом кивнула.

— Хорошо. Я присмотрю, чтобы он не сбежал.

Майми села рядом с ней, всё ещё прижимая к груди дрожащие ладони. Маша осталась у двери. Я махнул Ане, Олегу и Максиму — мы двинулись вглубь здания.

Ангар оказался лабиринтом. Мы шли цепью: Олег слева, Максим справа, я в центре, Аня на шаг впереди. За ящиками открылся длинный коридор с рядом дверей. Офисные помещения, заброшенные, с ржавыми столами и вывороченными шкафами. Дальше — подсобка, забитая тряпьём и сломанными стульями. Максим толкнул последнюю дверь в коридоре — склад с бочками, тоже ни одного человека.

Аня нашла лестницу в подвал. Внизу пахло сыростью и ржавчиной. Узкий проход упирался в глухую дверь без ручки — просто металлический лист. Аня коснулась его, и металл осыпался пылью.

Комната была пустой — ни окон, ни проводов, ни труб, только матрас на бетонном полу. На нём лежал Влад.

Он был избит так, что я не сразу узнал его. Губа разбита, левый глаз заплыл, на рёбрах — тёмные гематомы. Одежда висела клочьями. Никаких источников энергии вокруг — его держали в изоляции, чтобы даже не пытался колдовать.

Влад приподнял голову, и я увидел его глаза — усталые, но живые.

— Долго же ты, Рожков, — хрипло сказал он.

— Как ты?

— Жить буду.

Аня и Олег подхватили его под руки, помогли подняться. Влад заскрипел зубами, опираясь на Олега. Мы двинулись к выходу из подвала. Когда впереди забрезжил свет фар, Влад вдруг остановился.

— Мои люди, — встрепенулся он. — Где они?

Я обернулся к Ане. Та покачала головой.

— Мы обыскали всё здание, нашли только тебя.

— Я слышал их, — он сжал челюсти. — Двоих, в соседних камерах, в первый день. Потом крики стихли.

— Сейчас камеры пустые, — Аня покачала головой. — Где твои бойцы — неизвестно.

Влад ничего не ответил, только кивнул и молча доковылял до автобуса.

Мы вытащили его наружу, уложили на матрас, который Максим выволок из подвала. Я вызвал Олега Николаевича. Продиктовал адрес, попросил группу поддержки в ангар и команду для вывоза трупов к бункеру. Убрал телефон, прислонился к стене.

Пленных рассадили вдоль стены — связанных, с кляпами во рту. Олег стоял над ними, поигрывая разрядом на пальцах. Максим обходил помещение, собирая оружие. Маша с Аней осматривали остальных бандитов.

Я стоял у микроавтобуса. Света сидела на ящике, обхватив плечи руками. Майми держалась рядом, но увидела, что я подхожу, и отошла к Маше.

— Света.

Она подняла голову. В мокрых глазах не было раскаяния, только горечь.

— Ты понимаешь, что могла погибнуть? Мы ехали на захват, а не на экскурсию. Пуля не спрашивает, сколько тебе лет.

— Я хотела видеть, — сказала она.

— Что видеть?

— Как накажут того, кто убил Серёжу.

— Это не месть, а безрассудство. Твой брат погиб, чтобы спасти тебя, а ты готова была умереть просто так.

Она сжала кулаки.

— Я не хотела умирать. Я хотела справедливости. Если не наказывать зло, оно возвращается.

— Месть не вернёт Сергея.

Света подняла голову. Голос дрогнул, но стал твёрже:

— А ты? — спросила она. — Ты бы не мстил, если бы убили Машу?

Воздух стал вязким. Я услышал, как Маша за моей спиной замерла. Света смотрела мне прямо в глаза — не со злостью, а с отчаянной, почти взрослой требовательностью.

— Я... — я осёкся, потёр запястье.  — Я хотел бы мстить. Очень хотел бы.

Света ждала.

— Когда умерла моя мама, — сказал я, — я никого не мог наказать. Не было врага, которого можно ударить. Просто болезнь. Я сидел в общаге и думал, что если бы кто-то был виноват, я бы его... — я замолчал. — Но это не помогло бы. Маму не вернуло бы. Как и Сергея.

— Но ты бы хотел, — тихо повторила она.

— Да. Хотел бы. И поэтому я тебя понимаю. Но я не хочу, чтобы ты стала, как я тогда — злой, пустой, с мыслью, что всё кончено. Твой брат бы этого не хотел.

Света опустила глаза, её плечи дрогнули. Я развернулся — и увидел Майми. Она стояла чуть поодаль, привалившись спиной к ящику. Платье порвано на плече, на щеке царапина. Она смотрела на нас, и в её взгляде было что-то, чего я не мог разобрать.

— Майми, — позвал я. — Как ты здесь оказалась? Ты же должна быть в бункере?

— Я пошла к Свете, — ответила она, — после того как вы уехали. Хотела побыть с ней. Комната была пусто, и я испугалась.

— И как ты поняла, куда она делась?

— Когда мы с ней сидели, после… Она говорила, что хочет увидеть, как накажут убийцу. Я побежала по тоннелю, там был Максим. Я попросила его отвести меня к вам.

Я перевёл взгляд на Максима. Тот стоял у стены, держа автомат.

— И ты согласился?

— Она не играла, — он пожал плечами. — Не пыталась давить, не кокетничала, не угрожала. Просто посмотрела мне в глаза и сказала, что не может бросить девочку. Я не смог отказать.

Сзади раздался хриплый голос.

— Рожков.

Я обернулся, Влад махнул рукой. Лицо разбито, одежда в крови, запястья стёрты верёвками. Маша сидела рядом, меняя ему повязку на плече. Ассистент Влада, видимо, уже стабилизировал его состояние, но двигаться он пока не мог.

Я подошёл, присел на корточки.

— Ты в порядке?

— Почти, — он поморщился, попытался приподняться на локте. — Слушай. Я кое-что узнал, пока сидел в подвале.

— Что именно?

— Тот, кого ты называешь Голос, — Влад сглотнул, — не просто террорист. Он строит сеть. Международную.

— Какую сеть?

— Ячейки в разных странах. Они связаны, но не знают друг друга. Голос — координатор. У него есть выход на кого-то ещё выше. Я не понял на кого.

Маша перестала бинтовать. Аня подошла ближе. Олег оставил пленных и встал рядом.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Двое суток притворялся овощем, — он криво усмехнулся разбитым ртом. — После того как избили, решил, что безопаснее всего — вообще не шевелиться. Они заходили в подвал, обсуждали планы при мне. Думали, я в отключке, а я лежал и слушал.

— Два дня без движения? — спросил Олег.

— Ну да, неприятно, но терпимо. В армии научили.

— Тебя допрашивали? — спросила Маша.

— Пытались пару раз. Я сказал, что я простой боевик, ничего не знаю. Дали ещё пару раз по рёбрам и отстали. Решили, что я им пригожусь для обмена или как приманка.

— А оборудование у них видел? — спросил я.

— Заметил, — Влад кивнул. — Глушилки, с которыми они ходили на штурм бункера, — импортные, на корпусах маркировка на английском. Не наши, не китайские, откуда-то из Европы или Штатов.

— Значит, финансирование извне.

— Похоже на то. Мой захват был случайным — наткнулись, пока я рыскал по старым связям. Решили, что пригожусь, а потом просто забыли.

— Слышал что-то про их планы?

— Они готовят новую атаку. Здесь, в городе. В ближайшие дни.

— Что именно?

— Не знаю, но что-то крупное. Они не особо верили в успех захвата певиц — или им было всё равно. Отправляли группу, зная, что может провалиться. Основной удар — другой.

— Где?

— Не знаю, я слышал только обрывки. Какая-то «точка невозврата». Кажется, они хотят ударить по инфраструктуре.

Я сжал кулаки. Инфраструктура. Это не просто певицы. Это электростанции, мосты, водопровод.

— Когда именно?

— Через два-три дня, может, раньше. Точно не знаю.

Влад закашлялся. Маша придержала его за плечо.

— Тебе надо отдыхать. Ты потерял много крови.

— Я в порядке, — он отмахнулся. — Игорь, ты понимаешь? Это не личная месть, а спланированная операция. Они хотят парализовать город. А может, не только город.

— Понимаю, — я поднялся.

За окнами ангара завыли сирены — полиция или спецназ Громова. Я обвёл взглядом группу. Маша, бледная, но собранная, Аня с перчатками, Олег с накопителями, Максим, держащий автомат, Света, сидящая на ящике, Майми, стоящая рядом с ней.

«Если не наказывать зло, оно возвращается». Света была права. Но она была и не права. Месть — это яд, а справедливость — это работа. Тяжёлая, долгая.

— Олег, готовь машину, — сказал я. — Возвращаемся в бункер. Завтра у нас будет много дел.

***

Утром мы с Димой и Юлей стояли у нового тоннеля, который прорыли террористы. Неровные стены, уплотнённые, скорее всего, кинетикой — никакого Аниного укрепления. Дима водил ладонью над уплотнённым грунтом, Юля сверялась с планшетом.

— Надо засыпать, — предложил Дима. — Это дыра в нашей безопасности.

— Не надо, — возразил я. — Будет второй выход, на случай если что-то случится с торговым центром. Но вход надо замаскировать и добавить ловушки.

— Ловушки? — Юля подняла голову.

— Ближе к бункеру, но так, чтобы случайный человек из наших, который зайдёт в тоннель, как Света, не пострадал. А вот тот, кто попытается войти снаружи, не прошёл бы.

— Можно запереть дверь со стороны бункера, — предложила Юля.

— Аварийный выход не должен запираться, — покачал я головой. — Если начнётся пожар или обвал, ключ будет искать некогда. Выход должен быть открыт и безопасен для своих. Дима, подумай над системой безопасности, пожалуйста.

— Подумаю, — кивнул он.

Я оставил их обсуждать детали, спустился в бункер и по дороге в мастерскую встретил Майми.

— Игорь, — попросила она. — Помоги мне разобраться со способностями. Я не понимаю, как это работает.

— Пошли в тренировочный зал, — кивнул я. — Только Машу захватим.

Маша сидела в нашей квартире с книгой. Услышав про тренировку, она тут же отложила чтение. По пути к залу к нам прицепились остальные — сначала Света, потом Айри, которая, кажется, караулила в коридоре, а там и остальные «Bloomlet» подтянулись. К моменту, как мы дошли до зала, за нами следовала целая процессия.

Тренировочный зал встретил нас прохладой. Манекены стояли вдоль стен. Майми вышла в центр, потянулась, размяла плечи. Потом запела — сначала тихо, мягко, распеваясь. Голос взлетал под потолок, чистый, без единой фальшивой ноты.

— В бою враг не будет ждать, пока ты распоёшься, — заметил я.

Майми опустила руки.

— В бою — да. Но мы на тренировке, а к ней нельзя приступать, не подготовившись.

— Правильно, — поддержала Айри, и остальные певицы закивали. — Связки нужно разогревать.

Я переглянулся с Машей. Та пожала плечами: «Они профессионалы, им виднее».

Наконец Майми закончила и повернулась к манекенам. Набрала воздух — и крикнула. Воздух уплотнился, звук ударил по манекенам, и те отлетели к стене.

— Хорошо, — сказала Маша. — А теперь попробуй сфокусировать голос в узкий луч.

Она поставила на полку три бумажных стаканчика в ряд.

— Сбей один, средний, не потревожив остальные.

Майми нахмурилась. Первая попытка — звук сорвался слишком широко, сметя все три. Вторая — луч ушёл в потолок. Третья — она закусила губу, сосредоточилась. Тонкий, почти видимый импульс сорвался с губ. Средний стаканчик слетел с полки, а крайние даже не шелохнулись.

— Есть! — выдохнула Айри.

— Попробуй ультразвук или инфразвук, — предложила Маша. — Ультразвук даст тебе эхолокацию, инфразвук — воздействие на психику.

Майми кивнула. Она чуть приоткрыла губы, и через несколько секунд удивлённо замерла.

— Я... я слышу трубы в стенах. И воду в них.

— Отлично. Попробуй сильнее.

Она сосредоточилась, подалась вперёд, и вдруг вскрикнула, схватившись за уши. Лицо исказилось болью, она пошатнулась, выставив руку в пустоту, будто пол ушёл у неё из-под ног.

— Майми! — Айри бросилась к ней.

— Всё в порядке, — Майми зажмурилась, часто дыша. — Просто... на секунду оглохла. И всё поплыло.

Маша шагнула к ней, взяла за плечи.

— Ты слишком сильно «спела», не подготовив «уши». Без контроля над Точностью Управления это опасно, можешь навредить себе.

— Я поняла, — выдохнула Майми, приходя в себя. — Буду осторожнее.

Она выпрямилась, потрясла головой. Айри всё ещё держала её за локоть.

— А теперь инфразвук, — сказала Маша.

Майми переключилась. Низкий, почти неслышимый гул заполнил зал. Мне стало неуютно. Света прижалась к плечу Наки.

Чиса вдруг всхлипнула. Её лицо побелело, она зажала уши ладонями и, не сказав ни слова, бросилась к двери. Та захлопнулась за ней.

Майми оборвала звук. Тишина ударила по ушам. Айри побледнела, глядя на дверь.

— Я... я не хотела, — прошептала Майми. — Я не знала, что так будет.

— Это не твоя вина, — произнесла Маша спокойно. — Инфразвук воздействует на психику. У Чисы, видимо, чувствительность выше. Ты просто не умеешь пока это контролировать.

Айри метнулась к двери, выглянула в коридор.

— Чиса! Ты как?

— Я в порядке, — донёсся слабый голос. — Просто... это было ужасно. Как будто кто-то умер. Можно я постою тут?

Майми стояла, опустив руки. Я видел, как она сжимает и разжимает кулаки.

— Это серьёзное оружие, — сказал я. — Не игрушка.

— Я знаю, — она подняла голову. — Я научусь. Обязательно.

— Попробуй спеть тишину, — внезапно предложила Айри, чтобы отвлечь её. — Звук, который глушит другой звук. В противофазе.

Майми и Айри попробовали вместе. Айри запела, Майми подстроилась, пытаясь поймать противофазу. Получилось не сразу — звук то затухал, то снова усиливался, но через пару минут в зале на секунду стало абсолютно тихо. Майми выдохнула.

— Я буду тренироваться.

— Теперь попробуй что-нибудь разрушить, — сказала Маша. — Создай звук в резонанс с объектом.

Майми попробовала. Бумажный стаканчик даже не дрогнул.

— Не страшно, — Маша подошла ближе. — Тебе надо определиться, в каком направлении развиваться. Если хочешь стать разрушителем — увеличивай Силу Поля, чтобы усиливать звуковую волну и резонанс. Если хочешь быть сканером — развивай Аналитическую Глубину через сканирование ультразвуком. Если манипулятором — Точность Управления через создание разных звуков: имитацию голосов, ложные источники звука, глушение шумов.

Майми опустила руки. Посмотрела на свои пальцы, на стаканчики, на манекены у стены.

— Я поняла. Спасибо.

Айри захлопала в ладоши. Вернувшаяся Чиса, ещё бледная, но уже улыбающаяся, показала большой палец. Остальные певицы заулыбались. Майми смотрела на них, и я видел, как постепенно разглаживается её лицо. Теперь у неё была не только магия. У неё была цель.