В пору моей прорабской молодости довелось мне работать на одной важной стройке в Таджикистане, под Ленинабадом, среди скалистых предгорий. Но буквально в получасе езды от нашего объекта находилось Кайраккумское водохранилище – огромная продолговатая чаша, заполненная водами Сырдарьи. Даже в не самом широком месте ее противоположный берег терялся в голубоватой дымке. Словом, настоящее море!

С запада к этой чаше подступал зеленый курортный городок Кайраккум, а от него вдоль северного берега цепочкой тянулись дома отдыха, санатории, пляжи… Имелась даже бухточка, где выдавали напрокат водные велосипеды и катамараны, и откуда 2-3 прогулочных катера возили туристов в «морские» круизы…

Не знаю, ездят ли туристы в те края сейчас, но в ту пору там по профсоюзным путевкам отдыхал народ со всех уголков Союза. Благодатный климат, дешевые фрукты и овощи, чистый воздух, солнце, море, потрясающие горные пейзажи, восточная экзотика – чего еще желать? И уж, конечно, на этом фоне курортные романы завязывались сами собой. Впрочем, о них позже.

Мне, как руководителю среднего строительного звена, полагался по должности легковой автомобиль. Это был старенький и пропыленный, но вполне ходовой уазик, которым я сам же и управлял. То есть, у меня имелась возможность при первом же удобном случае зарулить к водохранилищу и хотя бы на четверть часа окунуться в блаженную прохладу. Чем я и пользовался. В основном, конечно, после работы, по вечерам.

Вышло так, что в первые же дни я свел знакомство с капитаном одного из прогулочных катеров – Володей, моим ровесником. Он обмолвился, просто так, что у него проблема с машинным маслом для двигателя – тогда это был страшный дефицит. На следующий вечер я привез ему гостинец – столитровую бочку масла, после чего обрел в лице Володи серьезного друга.

Он сделал ответный ход, устроив мне обзорную экскурсию по всему фарватеру водохранилища, а затем бросил якорь у небольшого песчаного островка, находившегося примерно посередине этого рукотворного моря. Люди на пляже казались отсюда маленькими точками. Противоположный берег был и вовсе безлюдным. Размером островок не превышал теннисный корт, а над водой возвышался едва ли на ладонь-полторы. Здесь не росло ни травинки. Тем не менее, это был реальный остров.

Володя доверительно объяснил мне, что ни он, ни его коллеги туристов сюда не возят. Этот островок экипажи держат для себя. Собираются здесь иногда все вместе, с подругами, ставят катера на якорь и расслабляются немного. Но это – в конце сезона, когда наплыв отдыхающих иссякает и появляется свободное время. А сейчас некогда, сплошная запарка. Островок свободен до конца лета, и если у меня появится желание, я могу воспользоваться его уединенностью. Он, Володя, готов в любое время доставить меня сюда вместе с моей подругой. Только надо предупредить заранее.

Вскоре я познакомился с молодой привлекательной женщиной из Новосибирска. Сейчас я уже не помню всех обстоятельств нашего знакомства, да и черты ее лица стерлись из памяти, но вот ее улыбку вижу как живую. И ее глаза – глубокие, зеленые, колдовские.

Не хочу произносить цветастых фраз, поэтому скажу коротко: это была неодолимая взаимная приязнь, лишь усилившаяся после первого сближения.

Наутро я спросил ее:

«Хочешь, подарю тебе Остров Любви?»

«Остров? – улыбнулась она. – Остров – да еще Любви – мне никогда не дарили. Конечно, хочу!»

В ближайший выходной, около полудня, Володя отвез нас на остров и оставил там до вечера. Разумеется, я припас тент, одеяла, сухое вино, фрукты, замариновал шашлыки… Мы купались голыми, бегали, хохоча, друг за дружкой, катались, обнявшись, по песку, танцевали под «Спидолу»… Было ощущение безграничной внутренней свободы, абсолютной раскованности, полного слияния с природой, словом, чего-то такого, что весьма редко посещает нас в обыденной жизни и о чем мы неосознанно тоскуем. На этом раскаленно-влажном песке, среди водной глади, в которой отражались снежные вершины Гиссаро-Алая и белесое азиатское небо, я был совершенно счастлив. И она, уверен, тоже. Мы утратили всякое представление о времени. И немало удивились, когда вблизи обрисовался катер Володи. Как, уже вечер?!

Еще не раз моя зеленоглазая благодарила меня за этот сказочный подарок – Остров Любви.

Но всё хорошее имеет обыкновение заканчиваться. Истек срок ее путевки. Билет на самолет был куплен заранее.  Дома ждал муж.

Я до сих пор уверен: скажи я тогда – «останься!», она осталась бы. Но…

Я сам отвез ее в аэропорт.

Перед выходом на посадку она пристально взглянула мне в глаза и тихо произнесла:

«Милый, мы с тобой больше никогда не увидимся в этой жизни. Вспоминай иногда обо мне. И живи, как тебе хочется. Если завтра у тебя появится новая женщина, пусть так и будет. Наверное, ты ее тоже повезешь на наш остров. Вези. Прошу только об одном: не дари один подарок дважды. Да еще другой женщине… - тут она как-то загадочно улыбнулась: - Впрочем, у тебя и не получится. Даже если захочешь. Ведь я колдунья, и  этот остров теперь заколдован…»

Мы обменялись прощальным поцелуем.

… Через пару-тройку дней на вечернем пляже мне встретилась стройная брюнетка из Ростова. Чего скрывать – закрутился новый курортный роман. Но ему недоставало каких-то токов. И тогда я, невзирая на предостережение моей зеленоглазой колдуньи, а может, и вопреки ему, легкомысленно решил повторить прежний сценарий.

«Хочешь, подарю тебе Остров Любви?»

«Ой, хочу, хочу!» - запрыгала брюнетка.

Однако вылазку пришлось отложить на несколько дней. К нам на объект нагрянула  комиссия, и теперь я был занят даже по вечерам. Из-за этого не удалось заранее договориться с Володей. Впрочем, что за беда? Лето было в самом разгаре, и я знал, что по-прежнему могу рассчитывать на Володину дружбу.

В первый же свободный денек я помчался к своей брюнетке. На заднем сидении машины лежали те же одеяла, тот же тент, такой же набор продуктов, та же емкость с маринованным мясом, та же «Спидола»…

«Интересно, - думал я, руля по главной улице городка, - какие такие неожиданности могут помешать мне бросить Остров Любви к хорошеньким ножкам новой любовницы? Притом, что я совершенно не верю в колдовство, магию и прочую чепуху…»

Я выехал на дамбу, с которой открывался вид на водохранилище, и… От увиденного волосы на моей голове встали дыбом. Нога сама утопила педаль тормоза. Мне даже почудился где-то рядом серебристый смех моей зеленоглазой.

- Что же ты увидел? – подался к рассказчику слушатель, забывший на миг о своих бедах.

- Правильнее спросить, чего я не увидел? А не увидел я моря! Его не было! Оно исчезло, ужавшись до размеров реки! Ушедшая вода обнажила обширные участки суши грязноватого оттенка. Остров Любви слился с десятками других песчаных бугорков. А катер Володи, в ряду других катеров, стоял на приколе у самого дальнего причала.

- Ты хочешь сказать, что она действительно была… колдуньей?

- Каждая женщина немножечко колдунья.

- Нич-чего себе, немножечко! Да тут же целое море!

Рассказчик усмехнулся:

- Море, но рукотворное. То есть, регулируемое. В ту пору чуть не все равнинные земли Средней Азии засевались хлопчатником. А эта культура нуждается в поливах. Вдобавок, лето выдалось на редкость засушливым… И вот воду, накопленную в природной чаше, пустили на плантации. А поскольку основная площадь водного зеркала лежала над мелководьем, то обнажились весьма обширные участки. И вправду, создавалось впечатление, что море куда-то улетучилось.

- Хм! Пусть так. Но каким образом о предстоящем сбросе воды узнала твоя зеленоглазая?

- Она ведь обитала в доме отдыха. Вся обслуга там из местных. А уж местные про воду всегда знают всё – почти у каждого свой поливной огородик и сад. Моя колдунья умела приваживать окружающих, вот с ней и делились новостями.

- А почему твой Володя тебя не предупредил?

- Я же объясняю, что не общался с ним в последние дни. Притом, он мог считать, что я осведомлен о столь важном событии. А я не знал. Голова была занята другим.

- Всё равно не пойму, как всё это могло так точно совпасть!

- Уж тут-то без колдовства явно не обошлось, - лукаво сощурился рассказчик. – Но до чего же красиво она напомнила о себе! Ах, какая умница! – он поднял свой бокал: - Давай выпьем за обаятельных, проницательных, изобретательных и артистичных женщин!

Беседа потекла уже по новому руслу, и жалобных речей не звучало более за столом до самого вечера.