Проведя пальцами по стене над кроватью, застеленной лоскутным одеялом, сшитым бабушкиными руками, на которой висели голографии в деревянных самодельных рамочках, Гриша негромко рассмеялся. Вот они с дедом на рыбалке, а вот он на коне, а тут — в первый раз на стрельбище. В руках его настоящая штурмовая винтовка. Она тяжеленная, Гришка тогда держал её еле-еле, ладошки потели, пальчики дрожали, и он боялся признаться в этом. Ну, а как же ещё? Он же мужчина, защитник, хоть и маленький. На живом снимке белобрысый синеглазый пацан десяти лет от роду с натянутой улыбкой то поднимал, то опускал ШВАС-44.
Муська никогда не видела Гришку в боевой броне, и сейчас, лёжа на кровати, с удивлением и некоторой робостью, обычно не свойственной наглой кошке, глядела на парня большими зелёными глазищами. Дескать, чего разоделся-то, снимай тяжёлую броню, хозяин, молочка лучше мне налей в блюдечко.
Ещё раз с какой-то нежностью оглядев свою комнату, зачем-то поправив на полочке модель пластмассового шагохода с красными звёздами и двуглавыми орлами, Гришка чуть-чуть выдвинул из-под кровати коробку с подарками для «мелочи»… Вдруг чего случится, а тут и на день рождения каждому сюрприз, и на Новый год. Всё подписано. Не перепутают.
Пора! Погладив кошку кончиками пальцев, он решительно вышел из своей комнаты, напоследок чуть прикрыв дверь.
- Сынок, милый, всё готово! — крикнула с первого этажа мама, и Гришка одним прыжком слетел со ступенек, приземлившись на обе ноги. Сервоприводы сработали как надо, почти беззвучно. Пол под ногами, несмотря на вес, спружинил. Хороший дом построил прадед. Крепкий.
- Я уже здесь! — осторожно обнял маму сзади за почти девичью талию, Гришка стараясь не прижимать женщину к чёрно-красной броне.
- Чего ты меня как стеклянную? — возмутилась мать, сдув лезущую в глаза светлую чёлку. - Обнимай как следует!
Горячие губы матери уткнулись в гладко выбритую щёку старшего сына, на мгновение задержавшись на только недавно зажившем рубце, тянущемся от левого глаза до левой скулы. Гришке даже почудилась капля влаги, но нет. Мама не плакала. Матери доваторцев не плачут, провожая своих мужчин на войну. Это плохая примета.
- Да хватит уже обниматься! С утра этим занимаетесь! - нарочито строго пробасил позади отец, проводя широкой рукой по чёрной, с несколькими искорками седины, бороде. - Мать, он так в космопорт опоздает, на погрузку. И будет у нас в семье де-зер-тир.
- Вот ещё! - недовольно упёрла кулаки в бока мама, взглянув на любимого мужа одновременно грозно, весело и немножко с тревогой.
С тревогой за старшего сына, который может больше никогда не вернуться домой. Больше никогда не пройтись по комнатам отчего дома, не сесть за ручной работы семейный стол, не обнять мать, отца, братьев и сестёр…
Славка, Женька и Антошка притащили старшему брату штурмовую винтовку и разгрузочный жилет, заполненный запасными магазинами. Наталка, Светка и маленькая Софочка принесли шлем и кобуру с автоматическим пистолетом, крепящуюся на бедро. Самый мелкий - Сашка, забравшись на плечи к Дементию, хныкая, что-то протягивал Гришке.
- ГРИГОРИЙ, КАЖЕТСЯ, САША ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ВЫ ВЗЯЛИ С СОБОЙ ЕГО ПУСТЫШКУ, — произнёс домашний робот, осторожно придерживая рукой годовалого разбойника с точно такими же синими глазами, как у старшего брата.
Гришка подумал, что даже по этой железяке будет скучать. Не так, конечно, как по всем остальным, но будет. В конце концов, отец привёз Дементия в дом с рынка, когда Гришка пошёл в первый класс. Хоть и робот, но почти как член семьи. Тоже Уколов.
Не задумываясь, Гришка взял соску малыша и повесил её на грудную пластину брони, прямо на выступающий вперёд RCAS-разъём для медиков. Сашка тут же перестал плакать и заулыбался.
- Братец, а не пожалеешь, что отдал мне самое дорогое, что у тебя есть? — рассмеялся Гришка, дотронувшись губами до молочной щёчки малыша.
- Забирай-забирай! - похлопала двухметрового сына по широким плечам мать. - Давно пора его от неё отучать.
Пара секунд - и парень угодил в руки домашних, которые быстро привели его в божеский вид. Разгрузка, кобура, шлем - всё оказалось на своих местах. Последним был отец, который пристегнул Гришке на плечо ЭНБК «Лихо Одноглазое». Славка, которому только стукнуло шестнадцать, во все глаза смотрел на страшное оружие, подаренное «Лисьей стаей» доваторцам. В бою эта небольшая штучка выстреливала металлическим шариком размером с вишню. Окружённый электромагнитным полем миниатюрный снаряд был способен отрывать здоровенные куски от тяжёлого шагохода, а то и продырявить его насквозь.
- Климат-контроль включать не забывай, - шепнула на ухо сыну мать, убрав за ухо новую прядь волос, выбившуюся из причёски.
- Мам, я поручик, а не кадет, - улыбнулся Гриша. - Всё, я готов.
- В первую очередь ты мой ребёнок, а звание твоё при тебе и останется. Не беспокойся.
Отец на эти слова только ухмыльнулся.
- А посидеть на дорожку! - всплеснула руками Наталка, пододвигая к брату крепкий табурет. Глаза девчонки подозрительно заблестели влагой.
Наталка была самая рассудительная из сестёр, любила читать. «Эх, как хочется посмотреть на её глаза когда она развернёт подарок на своё пятнадцатилетие», - подумал Гришка, но тут же эту мысль отогнал.
Все тут же уселись, кто где. Не найдя себе место, Дементий приземлился прямо на пол. Сашка, прочувствовав серьёзность момента, даже не издал губами ни одного своего излюбленного «трррррр, прррррр». Сидел минуту тихо, с серьёзным задумчивым видом. Когда с формальностями было покончено, все домашние пошли провожать Гришку до гаража.
Рука поручика легла на ручку входной двери выполненную в виде головы пса-волкодава, и ладонь будто что-то тихонько укололо. Мурашки побежали по коже. Не больно. Даже приятно. Будто с ним попрощались.
Перед тем как сесть в автомобиль, на прощание, так чтобы никто не заметил, Гриша исподлобья окинул взглядом родной дом, двухсотлетний дуб, посаженный ещё прадедом, качельку на его ветке, старую самодельную деревянную лошадку на колёсиках теперь принадлежащую Сашке…
- Зря ты меня отговорил лететь с тобой! - с досадой отец сжал руль старенького «Триумфа», летевшего над грунтовой дорогой, по которой лениво ползли тяжёлые грузовики на магнитной подушке. - Сын, я ещё не старый и в грязь лицом бы не ударил! Да я с Саблиным в рейды против Синдиката летал!
- Батя, ну кто спорит? Конечно, не ударил бы, - спокойно произнёс Гришка, стараясь запомнить покрытые сочной зелёной травой холмы, пасущихся вокруг раскинувшихся огромными грибами на тонкой ножке солнечных батарей лошадок, барашков и коз. - Но помощь ветеранов нам не потребуется. Мы быстренько фобосов разобьём и вернёмся.
- Гриша, - гневно блеснул серыми глазами отец, резко крутанув руль, дабы не сбить летящую навстречу птицу. - Ты эти сказки маме рассказывай. Хорошо? Гамов с Куницыным просто так нас на помощь бы не позвали. Коперниковцы, и сами знаешь ли… сами с усами. У них там такая силища собрана, столько классных бойцов, столько техники! Если помощь доваторцев, нас, понадобилось, значит, всё серьёзно. Значит, началось…
- …вторжение, - кивнув, закончил за отца Гришка. - Я понимаю, батя.
- Молодец, что понимаешь. Вот и не расслабляйся. Хрен его знает, как там всё пойдёт. Может, и нам со Славкой придётся к тебе на помощь лететь.
- Это вряд ли, - слова отца заставили внутри груди поручика что-то больно сжаться.
- Вряд ли, вряд ли… чего ты как маленький? Они летят, перебить нас к чертям и занять наше место! Будто не понимаешь! Не будет ни Коперника-3, ни Доватора, ни Самусенко! Может быть, и Земли не будет…
- Мы справимся. Мы приложим все силы.
Отец выпрямил спину и ещё крепче вцепился в руль. Так что костяшки побелели.
- В этом я не сомневаюсь. Добрый сын у меня вырос. Самый молодой поручик в полку. И не сопляк, повоевал уже и против самураев, и против пиндосов. Знаю, что и позывной ты свой получил не за красивые мамины глазки. НО! - отец резко нажал педаль газа, из-за чего автомобиль завис в воздухе прямо напротив высокого дерева.
С одной из веток дерева на них с любопытством глазел зверёк, похожий на земную белку, разве что хвост был не такой пышный и глаз - три штуки.
- Что «но»? - повернулся поручик к отцу.
- Но фобосы честно не воюют, сынок. Я помню, как мы с Саблиным на поисковике встретили их корабль неподалёку от старой орбитальной станции. Подбили их. Один из этих гадов подорвал себя вместе с дюжиной добрых казаков. А потом начался бой, - от волнения отец провёл кончиком языка по пересохшим губам. - Понимаешь, они что-то такое делают, что страшно становится так, что голова совсем перестаёт соображать. Я видел, как здоровые, бесстрашные мужики, вся грудь в «отвагах» и «крестах», бросали оружие и бежали. БЕЖАЛИ, Гриша!
Последние слова были сказаны шёпотом.
Поручик положил руку на широкое, исчерченное старыми шрамами запястье отца и успокоительно сжал его.
- Да, мы с Саблиным как-то справились, взяли себя в руки. В мокрых портках прикончили пятерых гадов. Один, правда, сумел от нас скрыться в гиперпространстве, - сглотнув слюну отец сделал паузу, а затем продолжил. - Сын, это был самый страшный бой в моей жизни. И самый трудный. Я будто рвал что-то внутри себя, поднимая оружие и стреляя в них. Как с таким врагом сражаться? Слава богу, коперниковцы придумали какое-то силовое поле от этой заразы…
- А если силового поля нет, надо, чтобы ребёнок в отряде был, - вспомнил обязательные лекции на Копернике-3 Гришка, которые им читал сам Анатолий Павлович Минин. - На него эта штука не действует, а влияние фобосов резко слабеет.
На это отец ничего не сказал. Только кивнул и остервенело вдавил в пол педаль газа.
На «Ермак» - военный космопорт, построенный пару лет назад, - собрались казачки со всех хуторов и казачьих станиц Доватора. От кубанок с разноцветным верхом рябело в глазах. Провожающие на посадочное поле не допускались, и отец приземлился неподалёку от ворот, в которых замерла охрана в тяжёлых штурмовых костюмах.
- Я порядки знаю, - заглушив автомобиль, произнёс отец, вылезая наружу. - Нельзя мне туда… так что давай здесь прощаться.
Руки отца сгрёбли Гришку и сдавили так, что даже «Бурка» скрипнула. А это, между прочим, броня среднего класса защиты. Выстрел из штурмовой винтовки с десяти шагов выдерживает.
- Будем, батя, - напоследок шепнул на ухо отцу поручик.
- Будем, сын, - коротко ответил отец и, быстро сев внутрь старенького «Триумфа», улетел домой.
«Долгие проводы - лишние слёзы». Так ему было легче, и Гришка его не винил. Даже наоборот. Словно у самого тяжкий груз с плеч свалился.
Отдав пластиковый прямоугольник предписания офицеру на КПП, поручик вскоре оказался на посадочной площадке. Остановившись на месте, он покрутил головой в поисках своих людей. Договорённость была - далеко от ворот не уходить и дождаться командира. А вот и они!
- Ваше благородие, полурота построена и ожидает ваших приказаний! Доложил прапорщик Кондаков! - как всегда, возник словно из-под земли его молодцеватый заместитель, кубанка которого каким-то чудом держалась на затылке.
- Вольно, прапорщик. Серёжа, ждём приказа строиться, - ответил поручик, здороваясь с направлявшемся к нему офицером из своего полка.
- Есть ждать приказа, - Кондаков, поприветствовав старшего по званию, тактично ушёл в тень.
Зуев раньше был их соседом по Лаве, постоянным товарищем по опасным шалостям, но после смерти отца во время рейда на Хосю-21 дед принял решение дом продать и уехал в город. Взглянув на Сашкину пустышку на грудной пластине чёрно-красной Гришкиной брони, офицер улыбнулся, но говорить ничего не стал. Талисманы из дома были почти у всех. Но не все выставляли их напоказ.
- Здесь. А кто ещё из наших?
- Чеботарёв, Купленов, Катасонов. Хорошая команда подбирается, - перечислил хорошо знакомые Гришке фамилии Зуев почесав согнутыми пальцами протеза на правой руке щёку. - Молодняк не берут. Стариков тоже.
Поручик хотел сказать, что это и правильно, и что надо коперниковцам помочь, ведь они как браться, но слова его потонули в лязге идущей мимо техники.
На корабли загружалось четыре десятка шагоходов. И тяжёлые «Забияки», и лёгкие «Тарасы», ехали танки на магнитной подушке и легкобронированные «Рыси», вооружённые скорострельными мелкокалиберными пушками нового образца.
Посадочное поле было заполнено чёрно-красными волнами. Они словно прибой то двигались вперёд, то откатывались назад. Обменявшись с Зуевым последними новостями офицеры влились в эту знакомую им среду. Они были тут как дома. Среди своих, среди братьев. Ласковые прибой для своих и разрушающий крошащий любую преграду для чужих.
- СТРОЙСЬ! - оглушительно прогремело над головами, и каждый командир повёл своё подразделение на сигнал маяка на личном коммуникаторе. Три дивизии - это вам не шутки, тут и запутаться можно. Однако поручик Уколов нашёл место для себя и своих шестидесяти бойцов быстро. И пройти-то надо было всего сто шагов.
Остальные доваторцы заняли свои места не менее быстро и сноровисто. Никаких разговоров не было. Все ожидали дальнейших команд и погрузки.
- ШЛЕМЫ СНЯТЬ! ГОЛОВНЫЕ УБОРЫ НАДЕТЬ! - каждый надел на голову кубанку с синим, красным или жёлтым верхом, боевые шлемы раскачивались на карабинах на поясе справа. Традиции соблюдали свято. Они казаки - и этим всё сказано. С головным убором никогда не расставались и в последний бой, наплевав на броню, шли именно в кубанках.
- СМИРНО! - три полнокровные дивизии казаков в едином порыве вытянулись по стойке «смирно». Подбородки доваторцев пронзили небо. Сегодня они делали шаг к бессмертию, ибо что может быть долговечнее людской памяти.
Над головами собравшихся на посадочном поле «Ермака» зависло несколько десятков круглых, как футбольные мячи, красных дронов. Каждый был прикреплён к определённому подразделению, и поэтому погрузка обещала быть быстрой, не отягощённой путаницей и ссорами командиров, залезших не на свой корабль. А ведь раньше случалось.
Наконец и уколовцы взбежали по аппарели и оказались внутри тяжёлого десантного корабля. Усадив своих бойцов на предназначенные им места и оставив их под опекой прапорщика Кондакова, поручик, поправив штурмовую винтовку ШВАС-62М, державшуюся на тактическом ремешке на груди, подошёл к иллюминатору. Нет, это совсем не та винтовка, из которой он учился стрелять в десять лет. Эта была нечто средним между имперским «Ливнем» и классическим «Мономахом». Собрали её доваторские конструкторы.
Пол под ногами вздрогнул, внутри корабля что-то завибрировало, клацнуло, и земля стала отдаляться. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Чтобы не упасть, Гришка включил магнитные подошвы и задействовал сервоприводы, вцепившись рукой в перекладину над иллюминатором.
Корабль всё выше взлетал вверх. В окружающем космодром лесу дружно поднялись в небо бесчисленные стаи птиц. Никто их не считал. На пару секунд они словно заслонили собой зелень деревьев.
Перед Гришкиными глазами встала семья. То, как они все вместе сидели «на дорожку». Глупо улыбаясь друг другу вместо того, чтобы сказать нечто важное. То, что ты обычно откладываешь. А потом сказать не успеваешь.
Скоро корабль окажется в космосе. Там, где перемигиваются огоньками хищные вытянутые силуэты «Сабель» - гигантских и одновременно манёвренных кораблей, не уступающих имперским линкорам среднего класса, а по огневой мощи даже их превосходящих.
- Зима! Иди к нам! - позади кто-то, знавший позывной Уколова, позвал его.
- Сейчас! - не оборачиваясь, бросил через плечо поручик, до сих пор не отводивший взгляд от иллюминатора.
На мгновение ему даже показалось, что внизу он различил Белозерское, самый высокий холм на Лаве, и маму, что, подняв лицо вверх, провожала взглядом тяжёлые десантные «Струги» на орбиту. Она была всё в том же синем платье и белых босоножках. Светлые волосы мамы развивались на ветру.
Конечно, он не мог видеть её с такой высоты. Тут ни имплантаты, ни мощный электронный бинокль бы не помог, но представленный образ, странное дело, в памяти остался как живой.
- Мы вернёмся, мама… мы обязательно вернёмся, - незаметно сжал кулаки поручик Уколов, направляясь к офицерам гогочущим от смеха над рассказом героя Доватора и известного балагура ротмистра Остроухова. - И я скажу тебе всё, что не сказал.
Появился канал в телеграме там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.
