Пост в сообществе

В созвездии Киля, на расстоянии примерно 7 500 световых лет от Земли, находится система Эта Киля — одна из самых массивных и ярких звездных систем нашей Галактики. Масса главной звезды этой пары превышает массу Солнца более чем в 100 раз, а масса меньшего компаньона составляет около 50 масс Солнца. Светимость системы превосходит солнечную примерно в пять миллионов раз.

В 1840-х годах Эта Киля пережила так называемую "Великую вспышку" — мощнейший выброс вещества. Из-за этого система на короткое время стала второй по яркости звездой на ночном небе, уступая только Сириусу. В ходе извержения было выброшено столько газа и пыли, что этого хватило бы на формирование как минимум 20 солнечных систем. Сейчас продукты вспышки образуют характерную биполярную туманность Гомункул — два гигантских "пузыря" вещества, расходящихся в противоположных направлениях.

Этот звездный "чих" связан с тем, что доминирующим компонентом системы является сверхмассивная звезда на поздней стадии эволюции, пребывающая в режиме крайней неустойчивости. В любой момент она может завершить жизнь коллапсом ядра и взрывом сверхновой, а в одном из сценариев — даже гиперновой (например, если коллапс приведет к образованию черной дыры). Когда это произойдет, вспышка может быть настолько яркой, что ее можно будет заметить даже днем.

Изображение получено космическим телескопом NASA/ESA "Хаббл" в ультрафиолетовом диапазоне (камера WFC3); релиз — 1 июля 2019 года.

Нашу подмосковную деревню засыпало снегом. Коммунальщики уже просто не справляются, надо думать, когда такое было последний раз? Товарищ сказал,что у нас ещё терпимо, а вот на Камчатке- карул. Очевидно, что этот год уже вошёл в историю по толщине снежного покрова , по количеству снежных дней , ну прочее в этом духе. Народ отвык от настоящей русской зимы, а ведь она, в действительности, такой и должна быть: снежной, морозной, с лыжами, горками , санками..., ну и, конечно, лопатами и очень актуальными сейчас снегоуборочными машинами. Мне невольно вспоминается моё далёкое советское детство: деревня, бабушка, сараи, домашняя скотина и вот такая история  из прекрасного и непошлого моего прошлого.

Родители привезли меня к бабушке в феврале и оставили, потому что младший брат вновь заболел и чтобы я не заразился, меня «эвакуировали» в деревню, что было для меня большой радостью. Бабушка жила в двухэтажном деревянном доме на 12 квартир, построенном после войны женщинами- торфянницами . Квартира была небольшой, но с настоящей русской печкой с лежаком и духовым шкафом , котом по кличке Пушок  и  черно-белым телевизором, который ловил всего три канала. Скажете, ну что делать в деревне зимой, сидишь взаперти. Для меня это были одни из лучших моментов жизни и самых ярких воспоминаний, и сейчас вы поймете почему. Просыпаемся с утра пораньше, надо кормить животных, а до сарая узкая тропка, а снегу -выше пояса, и одному человеку их ( ведра) тащить очень неудобно, а я, хоть и малой, напросился в помощники, вот бабуля и твердит, что сразу не тащи, останавливайся , отдыхай, делай перерывы. Ведро это , наверное, по весу было раза в два легче чем я сам, тяжёлое, но я упирался. И вот, в один из дней рано утром, упражнение надо было повторить, меня поднять подняли , а разбудить забыли, вот  по пути и плюхнулся я , перевернув ведро, все разлил,  из-за чего сильно расстроился. Однако, бабуля, хоть она была очень строгой женщиной, быстро подбежала , схватил меня и потащила домой, раздела и посадила на печку греться, сказав, чтобы я  её ждал, по возвращении будем пить горячий чай с мёдом и малиновым вареньем, а на улице все падал снег, сугробы доходили до форточки, закрывая наполовину окно, колонка , на которую люди ходили за водой, так обледенела, что надо было сильно потрудиться,чтобы набрать, а потом принести, не разлив. Не было никакого газа, водопровода, всяких там удобств, но зато была огромная деревнянная горка перед домом, которую мы так раскатали,что летели на полиэтиленовых мешках, набитых снегом, аж до самого футбольного поля. Малой  я был, а уже свои были лыжи , и мы с Крестным ходили на Лисью гору кататься. Пахло вокруг свежестью, ельником, навозом, дымом из печки, и меня за сугробами просто не было видно, такая вот зимушка была и не раз от разу, а каждый год. Никаких снегоуборщиков не было- лопата и руки, и постоянно пьяный ( или с похмелья) тракторист дядя Миша, который по настроению расчищал дорогу до остановки и до завода. А вечером,я ложился на свой любимый диван, на который баушка застилала перину, опускал голову на большую подушу и смотрел в круглешок оконного стекла на мерцающие звезды, которые, как-будто разговаривали, и так мне было уютно и тепло, что быстро проваливался в сон и мне снились добрые люди, снег и волшебные звери.

Нет, это не утрачено, и в этом году зима вернула мне не только сугробы, но и то самое дорогое детское воспоминание, согрело душу. Мы живем в деревне в частном доме уже седьмой год и  у нас есть и газ, и удобства в доме, тепло и уютно, и зведы так же разговаривают в тёмном, морозном небе. Остаётся малость- найти где-нибудь и приобрести настоящую перину, как в моем детстве, чтобы откинуть от себя все дурные мысли и ненужную суету, засыпать и просыпаться вновь, улыбаясь, пусть вьюга воет и снег кружит и завтра рано утром надо вновь все чистить, но есть неразрывная связь с тем далёким и прекрасным ,что давно прошло и в этом году вернулась. Наверное, это и есть счастье, которое согревает сердце в самый лютый мороз.

Унылое состояние прошло. Начал жить обычной жизнью. Работать, конечно, всё равно тяжелее обычного. Но все же без панических настроений морская жизнь переносится гораздо легче.

И вот пришла новая проблема - бессонница. Засыпаю нормально, быстро, но сквозь сон из легких вырывается какой-то всхлип, вздох, вроде не кашель, что-то другое, и я дергаюсь и просыпаюсь. И так несколько раз, пока сон окончательно не уйдет. Как же это достает и выматывает. Так продолжалось 2-3 свободных вахты, но потом и это прошло. На берегу я всегда нахожу для себя способ усложнить себе жизнь - поздно лечь, а потом мучаться на работе. Здесь, на корабле, только начал входить в нормальный рабочий ритм, как тут же поползли старые привычки, но в такой  своеобразной форме. Организм, подсознание, называйте как хотите, требует свое, даже когда это не к месту.

После того как смог уснуть, нормально поспать и подготовиться к следующей вахте, столкнулся с другим явлением своего организма. Вот я выспался, состояние бодрое, но на ровном месте стали нападать приступы плаксивости. Едва себя сдерживал всю смену. Вроде и причин для проявления этой сентиментальности не было, но откуда-то изнутри всё это полезло наружу, пока окончательно не вышло.

Самое главное для матроса - это умение после смены, несмотря на внешние обстоятельства, лечь и уснуть. Не будешь спать, не будет сил, не сможешь как следует даже крикнуть команду “Вира” лебедчику. В бодром состоянии кричишь с оттяжкой, смакуя, чуть ли не нараспев. Не выспишься - будешь клевать носом, едва успевая выполнять свои обязанности на палубе. Выспался - быстро выполняешь свою работу, да еще и успеваешь помочь другим.

В нашу сеть продолжают попадаться крабы. Стас и Паша задумали собрать их и сварить. Я не остался в стороне и поучаствовал во всей этой самодеятельности. Сварили только клешни. Однажды мне довелось есть крабов в Марокко. Клешни тех крабов были как камень. Чтобы достать мясо, приходилось молотком разбивать твердый панцирь. Крабы, обитающие в Баренцевом море, намного мягче. Их фаланги, как мягкий пластик, легко разрезаются ножом. Из получившейся трубочки без труда извлекается чистое белое мясо и тут же съедается. Мне кажется за один раз я поглотил больше полкило и мне хватило этого, чтобы наесться. Стас рассказал, как однажды он съел больше килограмма и ему стало плохо. Колотилось сердце, подскочило давление. Вообще после переедания крабов такая реакция не редкость, лучше быть осторожнее. Вспоминаю сейчас всё это и думаю, в рейсе мы жили дружно и иногда весело проводили время. А там, на корабле, я этого и не замечал.

Рядом с нашим судном постоянно снуют вельботы. Так называют государственные контролирующие корабли. В любой момент они могут подплыть поближе и зайти на судно с проверкой. Понятное дело, никто не хочет видеть их у себя на борту и стараются держаться от них подальше. Про себя эти вельботы я называл “крейсерами Альянса” как в сериале “Светлячок”.

Баренцево море не дает расслабляться. Только соберешься это сделать, настроишься на легкую вахту, тут же прозвучит или звонок на трал, или 3 тревожных сигнала.

Ближе к концу сегодняшней смены Паша сказал, что время пролетело быстро, он и не особо-то устал. На это я осторожно заметил, чтоб не наговаривал, иначе старуха Баренцуха услышит и устроит веселую концовку. После своих слов я на всякий случай крикнул в открытый иллюминатор, что мы очень устали и сил у нас нет.

Когда море сильно волнуется, иллюминатор закрываем наглухо, а так стараемся держать его открытым. Во время шторма через открытый иллюминатор может захлестнуть волна. Такое уже бывало. Заливает весь стол и чайник, а также всю еду - ведь все находится прямо под окошком.

Все же к концу смены прозвучал звонок на подъем трала, и мы пошли. Качало что-то сегодня сильно и неуклюжий, полный Стас упал прямо на трал. Леха со всей серьезностью спросил у него, а что это он вдруг решил поваляться, ведь сейчас не время. Смеялись долго, а Стас все продолжал падать. В очередное из этих падений по громкой связи мы услышали дикторский, нарочито серьезный голос капитана: “Стас, пора завязывать с алкоголем”.

Да, в такие моменты становится повеселее. Как-то под самый конец смены мы услышали голос 3-го помощника капитана. Обычно в 19.30 всю команду по внутренней корабельной связи приглашают на ужин, и те, кто на палубе, этого услышать не могут. Но задорный голос этого помощника сообщил нам, мокрым и грязным, о том, что судовое время 19.30, экипаж приглашается на ужин. Мы со смехом назвали его падлой, а Леха поклонился ему и громко крикнул, что мы очень ему благодарны за приглашение. Никто не сердился, все смеялись, ведь работать нам оставалось до конца смены от силы минут 20.

Мужики говорят мне, что к концу рейса сделают из меня матроса, по крайней мере они на это надеются. Старший рыбмастер Васильич ничего не говорит по этому поводу, по нему и так видно - он или убьет, или вылечит.

Суставы и мышцы все также болят. Немного облегчает боль мазь, но когда ломит сильнее обычного, пью ибупрофен. 

Привыкаю после смены спать без душа, хоть и потел изрядно всю вахту. Замечал, что если не париться по этому поводу, быстро поужинать и, не откладывая, лечь на койку, спится очень хорошо. Вообще запаха пота на корабле и в каюте как будто и нет. Мужики говорят, мы просто к нему привыкли. Я так не думаю. Может на море воздух чище?

За этот рейс мы еще ни разу не видели китов. Говорят, они могут подолгу преследовать корабль. Может это показатель - плывет за твоим кораблем кит или нет? Если команда  в плохом состоянии, то киты захотят подойти поближе, если нет, то, наверное, экипаж корабля в целом не так уж плох. Паша, к примеру, рассказывал, что в предыдущие рейсы веселья было больше. Однажды дошло до того, что капитан заставил всю вахту писать объяснительные. Всё это похоже на то, как алеутские шаманы призывали население больше веселиться и устраивать разные праздники. Они утверждали, что это способствует тому, что на сушу сами выбрасываются киты - мяса будет много, всем хватит. Но киты нам не нужны, мы больше по треске и пикше. Да и капитан наш не похож на алеутского шамана.

Почти две недели позади. Я освоился настолько, что начал читать книги, стал находить на них время. С удовольствием прочитал несколько повестей писателя-мариниста Алексея Новикова-Прибоя.

Паша время от времени продолжает ныть и желать поломки какой-нибудь части корабля для того, чтобы поскорее вернуться на берег.

Несмотря на это, он работает больше обычного, проявляет инициативу. После смены, посоветовавшись с рыбмастером, он может спуститься в трюм и начать сортировать рыбу так, чтоб потом ее было удобнее разгружать.

Так однажды он попросил меня помочь ему в этом деле. Сказал, если я буду нужен, он за мной придет, но этого не произошло. Наверное, справился один. Было как-то неудобно перед ним. Решил вскипятить для него хотя бы чай, принёс булочек и конфет из кают-компании, помыл и почистил грейпфрут, яблоки. На большее сил не осталось, и я лег спать.

Время от времени Стас рассказывает простые вещи о своей жизни, странно, но даже такое интересно послушать. Когда он что-нибудь поет, хочется, чтоб он пел громче и полностью, а он тянет там про себя, и едва уловишь о чем песня. Наверное, это способ заменить интернет - слушать, что говорят и о чем поют другие.

Во время очередного подъема трала опять вытащили много крабов. Не всех успели выбросить за борт, и некоторые попали в ящик. Оттуда они пойдут на транспортер и будут закупоривать проход для рыбы. Пришлось залезть прямо внутрь ящика, вытаскивать крабов и выкидывать их за борт. Ноги мои по колено утопали в сплошной рыбной массе. Корабль качало на волнах, из-за этого я с трудом удерживал равновесие. Выискивая крабов глазами, я тут же хватал их по 2-3 три штуки и выкидывал в море. Неожиданно я почувствовал боль в пальце, его как будто сжали плоскогубцами. От неожиданности я вскрикнул. Это была зубатка. Она ухватилась за мой палец, не собираясь его отпускать. Я был в прорезиненных плотных перчатках. Вытащив палец из пасти этой рыбы, я осмотрел перчатку - целая, не дырявая, также как и палец. Рассмеявшись, я крикнул мужикам, что зубатка цапнула. Посыпались пошлые шутки и советы, как действовать в таких ситуациях.

Через несколько дней ситуация повторилась. Я так же залез в ящик и подставился уже под краба. Своей клешней он ухватил меня за палец, не очень больно, но неожиданно. Освободить палец из клешни краба было сложнее, чем из пасти зубатки. Вылезая из ящика, стал рассказывать об этом мужикам. В ответ услышал подкол от Стаса. Он сюсюкающим тоном произнес: “У-ти мой сладкий, давай на палец подую”.

На корабле я видел такое несколько раз. С теми, кто начинает ныть из-за трудностей, начинают разговаривать как с детьми. На берегу, пока готовились к отплытию, один из парней начал возмущаться, почему именно его заставляют красить корпус корабля. Ведь еще прошлый раз этим занимался он, и теперь опять потревожили его. Он долго кричал на боцмана, но в ответ услышал ласковое: “Ну, не ругайся, маленький.” После чего моментально успокоился.

Заметил, что с Василичем работа на фабрике идет легче, чем на палубе с матросами. Его жесткие замечания быстро приводят в себя. Да, на палубе на меня тоже орут, но гораздо меньше. Если бы вместо Паши со мной по правому борту стоял Василич, наверное, работа шла бы веселее и быстрее.

Помню, как в мой первый день на палубе Василич учил меня стропить трал. В его присутствии у меня одним взмахом получалось окольцевать сеть. Теперь же, после двух недель работы, я делал больше лишних движений. Тот первый день мне запомнится надолго. От слишком теплой одежды мне было невыносимо жарко и постоянно укачивало. Часто приходилось останавливаться, чтоб перевести дух и прийти в себя. Василич напоминал о своем присутствии: “Я понимаю тебе всё интересно, но не стой, не отвлекайся!” Это он так шутил или реально думал, что я замедляюсь из любопытства?

Мужики советуют после рейса не списываться, а продолжать работать. Да куда там. Эту бы ходку дожить до конца, с трудом ее переношу, сколько сил уходит, а они предлагают еще и в следующую пойти через неделю-две.

В последние дни рыба ловилась по-разному. Иногда всего тонна за смену, но в последнюю вахту поймали 6 тонн. Все хвалят предыдущего капитана. Он с нынешним кэпом из рейса в рейс периодически меняется. Говорят, с прошлым капитаном рыбы ловили больше. При этом все отмечают, что и к экипажу он относится гораздо строже. Особенно в этом вопросе усердствует Паша. Не любит он нынешнего капитана, постоянно сравнивает его с прошлым и заключает, что тот во всем лучше. После своих опосредованных умозаключений Паша становится более унылым. Свое уныние он пытается развеять хамством. Если это ему не помогает, в ход идут надоедливые беседы ни о чем.

Вечером, в ожидании последнего подъема трала, зашел разговор о звездах. Я рассказал о карте неба, созвездиях, сказках и мифах разных народов, что все это взаимосвязано. Паша слушал, не перебивал, а в конце сказал: "Интересно что-то стало!" Он как будто этому удивился и даже испугался. Ему что, редко бывает интересно? Возможно. Иначе бы он столько не бухал. У меня на этом настроение повысилось, на подъем трала шли бодро, Паша при этом продолжал рассуждать о звёздах.

Сегодняшняя вахта закончилась прямо на палубе. Было радостно видеть сосредоточенные, серьезные лица врагов, которые шли нас сменить. Кто знает, может быть, причиной нашей радости были вовсе не они, а звезды, о которых мы вспомнили перед выходом на палубу.