Леди Тэрейа: Гордость, выкованная в пепле. Иллюзорная победа. Часть 20
Продолжаю публиковать свой рассказ, на основе нашей DnD кампании.
В предыдущей части отряд смог открыть секретный ход в подвале карги.
Леди Тэрейа: Гордость, выкованная в пепле. Глава 8. Иллюзорная победа
Асхарет, сжимая в дрожащей руке факел, первым ступил в зев открывшегося коридора. Каменные ступени, покрытые скользким налетом, вели всё глубже, пока холодный гранит не сменился чем-то иным. Воздух внизу стал тяжелым, влажным и невыносимо жарким, пропитанным удушливым металлическим запахом свежей крови, едкой желчи и гнили.
Когда отряд спустился в само помещение, свет факела выхватил из тьмы нечто, заставившее даже бывалого варвара попятиться. Стены комнаты не были сделаны ни из камня, ни из дерева, ни даже просто из земли — они были живыми. Влажные, лоснящиеся петли кишечника, переплетенные с пульсирующими венами, выстилали каждый дюйм пространства. Своды ритмично вздрагивали, словно всё это место было единым огромным организмом, который медленно переваривал сам себя. Под сапогами хлюпала розовая слизь, полностью накрывающая пол, похожий на сырое, избитое мясо.
— Помо-о-о-гите... — из дальнего угла донесся голос, отчетливо напоминающий предсмертный хрип.
Прямо напротив лестницы, прикованный ржавыми кандалами к «дышащей» стене, висел человек. Он был настолько истощен, что кожа обтягивала его кости, словно старый пергамент. Но ужас заключался в другом. На его животе зияла страшная рана, будто нанесенная тяжелым топором лесничего. Каждые несколько секунд невидимое лезвие с влажным хрустом вновь рассекало плоть. Кровь брызгала на пол, но тут же, в жутком магическом цикле, края раны начинали стягиваться, срастаясь уродливыми рубцами, чтобы через мгновение вновь лопнуть под ударом призрачного топора.
Асхарет замер, побледнев. Даже он, видевший сотни смертей, не нашел слов, глядя на эту бесконечную пытку. Миранда так и осталась стоять на нижних ступенях лестницы, парализованная ужасом, не в силах заставить себя ступить на этот мясной пол.
Тирен, чье лицо исказилось от сострадания, бросился к пленнику. Он уже протянул ладони, источающие мягкий золотистый свет от молитвы, к растерзанному животу мужчины, но тот дернулся, хрипя:
— Ты... не сможешь... — каждое слово давалось ему ценой невероятных усилий. — Она... не позволит мне... умереть...
— Она мертва! — твердо ответил жрец. — А теперь не сопротивляйся, я вырву тебя из этого проклятия.
Джезель наблюдала за этим, оцепенев от шока. Память услужливо подсовывала ей творения карги: суп из жителей деревни, плачущие фейри, обманутые эльфийки, растворенный в кислоте Серелис... Каждая деталь этого логова кричала о запредельной жестокости Дженни Зеленозубой. Ведьма была мертва, но её ненависть продолжала жить здесь, пульсируя в стенах и терзая живых. На миг показалось, что карга всё ещё дышит им в спину. Сколько еще несчастных стали топливом для её безумной магии?
Отворачиваясь от мучений мужчины, Джезель заставила себя посмотреть в центр комнаты. Там, словно в издевке над здравым смыслом, стоял пьедестал. Он был сплетен из скрюченных, почерневших корней, которые буквально вросли в органический пол, питаясь его соками. Под толстым защитным стеклом лежал лист пергамента, освещенный ровным, тусклым, холодным магическим светом сверху.
Волшебница медленно подошла к пьедесталу. Почерк на листе разительно отличался от корявых рун Дженни в её гримуаре. Текст был написан с помощью Торраса — общего языка, на котором умели говорить практически все жители материка, — четко, аккуратно, с подчеркнутой деловитостью. Но взгляд Джезель сразу упал на нижнюю часть документа. Там, рядом с подписями, алели два багровых отпечатка пальцев. Один — небольшой и человеческий, оставленный в порыве отчаяния или надежды. Второй — вытянутый, сухой и уродливый, принадлежавший самой карге. Это был договор. И, судя по всему, цена его была гораздо выше, чем жизнь одного лесоруба.
Сим непреложным документом, вписанным в анналы истории и скрепленным кровью и древней магией, я, Кваал Даоран, Верховный лорд-защитник города-государства Флан, говорящий от лица всех своих подданных, заключаю вечный и нерушимый союз с Достопочтенной Владычицей Трепещущего Леса, Дженни Зеленозубой.
Во имя выживания и процветания наших земель стороны пришли к следующему соглашению, кое будет действовать отныне и до скончания веков, покуда стоят стены Флана и пускает корни Трепещущий Лес:
Статья Первая: Бремя Защиты
Достопочтенная Владычица Трепещущего Леса милостиво берет на себя бремя защиты города-государства Флан и его окрестностей от любых внешних угроз. Ни одна вражеская армия, ни один мор, ни одна губительная сила извне не посмеет обрушиться на наши земли, покуда Владычица простирает над ними свою незримую длань.
Статья Вторая: Нерушимость Границ
В знак величайшего почтения и благодарности люди Флана, равно как и жители Холма Кейбла, обязуются свято чтить границы владений Достопочтенной Владычицы. Устанавливается строгий и безоговорочный запрет для любого смертного ступать за очерченную межу Трепещущего Леса, прикасаться к его дарам, рубить его древа или каким-либо иным образом осквернять покой этих земель.
Статья Третья: Обет Невмешательства
Ни один подданный лорда-защитника не смеет препятствовать делам, ритуалам или воле Достопочтенной Владычицы. Замыслы её непостижимы, а деяния — неоспоримы. Город-государство Флан закрывает глаза и уши на всё, что вершится в тени лесных крон.
Статья Четвертая: Участь Отступников
Договор сей хрупок, как человеческая жизнь, и зиждется на абсолютном повиновении. Всякий, кто по злому умыслу, недомыслию или безумию нарушит установленные границы или попытается разорвать сей Пакт, немедленно объявляется вне закона. Такой безумец навсегда лишается защиты города Флана, покровительства его стражи и милости богов. Жизнь, плоть и душа нарушителя с момента пересечения черты переходят в безраздельную и законную собственность Достопочтенной Владычицы Дженни Зеленозубой, коей вольно распоряжаться ими по своему усмотрению.
Статья Пятая: Вечная Печать
Соглашение сие не подлежит ни пересмотру, ни расторжению. Оно запечатлено магией, что древнее самих камней Флана, и скреплено добровольно пролитой кровью. Да падет неминуемая гибель на того, кто осмелится пойти против написанного.
Жрец закрыл глаза, возложив руки на истерзанную плоть. Золотистое сияние молитвы наполнило комнату, на мгновение разогнав трепещущий мрак. Рана в очередной раз стянулась, но теперь уже под действием божественного света, и... привычного рассечения не последовало. Тирен выдохнул, готовый праздновать победу, но все оказалось не так просто, как ему хотелось.
Черная, тягучая сила, как сама ненависть карги, ударила в грудь жреца, отшвырнув его к лестнице. Пленник издал нечеловеческий вопль. Его тело, лишенное правильного магического цикла, начало стремительно разрушаться. Раны открывались одна за другой, десятки глубоких ран покрыли его грудь, руки и лицо. Но вместо крови из него хлынули неестественные потоки бордовой вязкой жижи.
Мужчина буквально таял на глазах, превращаясь в холодную, склизкую субстанцию, которая все это время сочилась из стен. Его кости размякли, а кожа растворилась. Спустя секунду на кандалах не осталось ничего, кроме стекающей слизи.
— Уходим! Быстрее! — проревел Асхарет, подхватывая ошеломленного Тирена под руку.
Из каждой складки плоти стен, из каждого пульсирующего органа с новой силой хлынула холодная, липкая жидкость, словно сами стены оплакивали свою покойную хозяйку. Кровавая жижа прибывала с пугающей скоростью, затапливая комнату. Запах гнили стал невыносимым, заполняя всё пространство вокруг.
— Договор... мне нужен этот договор! — закричала Джезель, разрывающаяся между листом пергамента, выходом и ужасом, происходившим в этом помещении.
Она ударила по стеклу кулаком, затем посохом, но стекло не поддавалось ей. Жижа уже поднялась ей по пояс — холодная и обволакивающая, она липла к одежде, словно патока.
— Джезель, Фенрир! Уходите! — Асхарет уже стоял на лестнице, жидкость стремительно заполняла проход.
Фенрир, чьи глаза в этот миг стали по-звериному дикими, кивнул варвару, а затем подскочил к пьедесталу. Его лицо изменилось — на лбу, прямо под кожей, проступил твердый костяной нарост, напоминающий рельефную кору старого дуба. Издав гортанный рык, друид с силой ударил головой по стеклу. Раздался оглушительный звон. Осколки разлетелись, и Фенрир, не теряя ни секунды, побежал к лестнице, схватив волшебницу за руку.
— Бежим! — он буквально потянул к лестнице Джезель, которая выдернула договор в последнюю секунду из-под осколков.
Друид с волшебницей пробирались уже почти вплавь через густую бордовую массу. Жижа медленно затягивала их вниз, её плотность и холод сковывали движения. Поднявшись до подвала, где был алтарь, они увидели, что и он стремился заполниться до краев. Остальные уже были наверху, судорожно отряхивая с себя эту субстанцию.
Джезель схватилась за верёвку последней. Когда она оказалась почти у самого верха, пальцы, испачканные в слизи, соскользнули. Волшебница со вскриком ушла под «воду» с головой, и мутный поток скрыл её напуганные глаза. На мгновение мир стал бордовым и беззвучным. Холод пробирал до костей.
— Джезеееель! — донесся сверху надрывный крик Дейва.
Фенрир, стоявший на краю пролома, вскинул руки. Снаружи, сквозь разбитые окна избы, в дом ворвался длинный, шипастый хлыст из живых корней. Он нырнул прямо в жижу, обвился вокруг талии Джезель, рывком выдернул её из затопленного подвала и сразу же вынес за пределы дома. Вслед за ней остальной отряд в ту же секунду выскочил из хижины на свежий утренний воздух.
Позади них раздался тяжелый, влажный скрип. Изба, лишенная надежной опоры под землей, начала проседать. Грунт под ней размяк, превращаясь в болото. Стены бревенчатого сруба корежились, из окон и дверного проема лениво вытекала густая бордовая жижа. Она растеклась на несколько футов вокруг дома и замерла, словно само место превратилось в запекшуюся рану на теле леса. Хижина Дженни медленно погружалась в землю, становясь безымянным склепом для тех ужасов, что хранились в её чреве.
Джезель лежала на влажной траве, судорожно сжимая в руке мокрый пергамент с двумя багровыми отпечатками. Девушка дрожала от холода и отвращения, а перед глазами всё еще стоял мужчина, растворившийся в собственной боли и страхе. Окружающий мир казался приглушенным, словно она смотрела на него сквозь толщу воды. Придя в себя после пережитого ужаса, волшебница, даже не поднимаясь с земли, лениво щелкнула пальцами.
Привычная, доведенная до автоматизма магия, въевшаяся в самую подкорку, отозвалась тотчас. Налипшая на её платье и кожу мерзкая, пахнущая гнилью бордовая жижа тут же высохла, превратившись в пыль, и без следа осыпалась на землю. В мгновение ока тифлингша вновь стала похожа на безупречную аристократку дома Тэрейа, если не считать прорех на ткани платья и ран на теле. Тем не менее контраст был разительным: стоявшие неподалеку спутники всё еще были запачканы тошнотворной подвальной слизью, напоминая скорее восставших мертвецов, чем героев. Но на то, чтобы очистить их, у Джезель просто не было сил.
В отряде воцарилась тяжелая, мрачная тишина. И лишь Дейв нерешительно нарушил её.
— Госпожа... вы в порядке? — виновато пролепетал он, опускаясь на колено рядом с девушкой.
Но его слова улетели в пустоту. Джезель находилась в глубоком ступоре. Ей нужны были время и тишина, чтобы переварить всё, что произошло в этом проклятом месте. Игнорируя наемника, она дрожащими пальцами сложила мокрый пергамент с кровавыми отпечатками и спрятала его в походную сумочку. Только сейчас она заметила, что правая ладонь неприятно саднила: в спешке выхватывая договор, она порезала руку острыми осколками. Теплая кровь медленно сочилась из порезов, ярко контрастируя с бледно-алой очищенной кожей.
Рассвет медленно вступал в свои права. Солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы пробить густые кроны и осветить изрытую поляну, но ночное небо уже теряло черноту, приобретая мягкую, холодную синеву, в которой растворялись последние звезды.
И несмотря на то, что ночь плавно отступала, сам Трепещущий лес не собирался давать путникам передышки. Температура на поляне резко упала. Из густых утренних сумерек меж деревьев медленно выплыли три знакомых полупрозрачных силуэта. Плачущие эльфийские девы.
— Снова вы... — сквозь зубы процедил Фенрир, и его рука сама потянулась к луку. Остальные мгновенно напряглись. Асхарет с глухим лязгом вытащил из ножен огромный меч.
Но Джезель, позабыв об усталости, резко поднялась с земли, опираясь на верный посох. Лодыжка тут же отозвалась острой болью, но волшебница не обратила на это внимания.
— Постойте! — скомандовала она. — Меч тут не поможет.
В её голове яркой вспышкой возникли слова из дневника карги: «...не могут разобраться, кого должен любить их мужчинка...». Тифлингша, тяжело опершись на посох, выставила кровоточащую руку и сквозь боль принялась быстро вычерчивать в воздухе сложный узор, сплетая нити иллюзии.
— Mor-Zan Tzvaur. Tzarkat Ghor-Kran, Zarm-Itz, — зашептала волшебница на Инфернальном, направляя магию в центр поляны.
Воздух исказился, словно марево от огня, и из утреннего тумана сформировалась высокая, статная фигура. Это был эльф невероятной красоты, с длинными, струящимися, словно жидкое золото, волосами. Он был облачен в сияющие доспехи, покрытые изящными узорами. Джезель никогда не видела их настоящего возлюбленного, но старалась угодить эльфийкам-призракам изо всех сил. Она взяла за основу издевательские заметки карги и щедро дополнила их описаниями эльфийских стражей из баллад, которые она читала у себя в Тентии.
— Джез, еще один дух! — занервничал Асхарет. Варвар сжал рукоять меча так сильно, что на его запястьях вздулись вены.
— Это иллюзия, моя магия, — тихо, не отрывая напряженного взгляда от созданного фантома, ответила волшебница. — Забирайте людей и уходите без шума. Я попробую их отвлечь.
Варвар кивнул. Они с Дейвом быстро перекинули через плечи бессознательные тела спасенных крестьян, и отряд начал медленно, шаг за шагом, пятиться к лесной тропе.
Тирен хотел было возмутиться их позорным бегством, которое обрекало неупокоенные души на дальнейшие страдания, но вовремя осекся. Понимая, что им предстоял еще долгий путь обратно, а силы отряда были на исходе, жрец с болью в сердце смирился. Не сводя глаз с призраков, он начал осторожно отступать в лес вслед за Асхаретом.
Джезель чуть шевельнула пальцами, и золотой эльф ожил, словно марионетка, управляемая опытным кукловодом. Он плавно раскинул руки навстречу девам. Волшебница беззвучно зашевелила губами, а из иллюзии полился бархатистый, чарующий мужской голос на безупречном Эльфийском:
— Мои нежные луноцветы... Смерть наконец-то стерла все преграды. Идите же ко мне в объятия.
Услышав голос, два призрака замерли. Их полупрозрачные, искаженные мукой лица озарились блаженством. Забыв обо всем, они устремились к своему «возлюбленному», не подозревая, что ласкают лишь сотканный из света утренний туман.
Но третья эльфийка не сдвинулась с места. То ли она почувствовала фальшь в идеальном образе, то ли уловила запах свежей крови, сочащейся из ладони тифлингши, но призрачная дева подозрительно сузила глаза. Ревниво покосившись на своих сестер, уже прильнувших к сияющему призраку, мстительная тень плавно заскользила прямо к волшебнице.
Воздух вокруг Джезель заледенел, покрывая траву инеем. Сердце пропустило удар, но она заставила себя стоять неподвижно. Едва заметное движение дрожащих пальцев — и призрачный эльф медленно, с неподдельной нежностью повернул голову вслед за уплывающей девой.
— Зачем ты ищешь врагов во тьме? — голос иллюзии зазвучал с нотками глубокой, разрывающей сердце печали. — При жизни я был слеп и искал идеал, не понимая, что вы — три грани моей души. Оставь свой гнев живым... Иди ко мне. Подари мне вечность.
Призрак остановился на полпути. Дева всё еще буравила взглядом волшебницу, но жадно вслушивалась в каждое слово.
— Я не хочу встречать этот рассвет без тебя, — прошептал эльф, протягивая к ледяной девушке сияющую руку.
Слова, пропитанные сладким ядом иллюзии, ударили точно в цель. Лицо духа исказилось от мучительного сомнения, но обман оказался слишком желанным, чтобы от него отказаться. Дева развернулась и вплыла в общие призрачные объятия.
Убедившись, что проклятые души обрели свой ложный покой, Джезель, прихрамывая, поспешила вслед за товарищами. Покрытый запекшейся слизью, истощенный и потрясенный отряд уходил всё дальше в Трепещущий лес, оставляя позади тонущую хижину и трех призраков, застывших посреди пустоты.
Их путь лежал обратно. В Холм Кейбла.
Продолжение следует...
PS. Вот и завершилась большая сюжетная арка, посвященная Трепещущему лесу и карге Дженни. После небольшого перерыва вас ждут финальные 2 главы первого акта.
А вам доводилось участвовать в мрачных и ужасающих приключениях в DnD?
