Мальчик, собиравший кости что бы стать художником
Долго ещё после вошедшего в историю танкового сражения сапёры собирали неразорвавшиеся авиационные бомбы, обезвреживали мины и снаряды
Под окнами станции так и остались стоять четыре больших немецких танка. А на окраине села стоял каркас сгоревшего вагона. Это был не просто скелет вагона. На нём и вокруг него валялись груды костей и черепов. Это были кости солдат. И тех, и других. Нещадное солнце и колючий зимний ветер побелили их так, что они были видны далеко, даже ночью. Однажды осенним вечером на закате солнца, когда стали сгущаться сумерки, к колючей проволоке, окружавшей это страшное хранилище, подъехал на лошади странный мужчина.
Посмотрев на кусок фанеры с надписью «Осторожно, мины», он стал, озираясь, кого-то искать. Никого близко не было. Всегда играющий здесь Валера бегом поскакал узнать, что человеку надо. По знакомым рытвиным и воронкам от разрывов мальчонка тихо приблизилась к мужчине и спросил:
— Дяденька, вам чего?
А вот слушай. Дальше всё происходило как во сне. Мужик дал мальчонке в руки мешок и велел перелезть через проволоку, чтобы набрать побольше костей. Он оказался старьевщиком и уже давно присмотрел себе это богатство, однако лезть через колючую проволоку не решался. Да ты только один раз сбегай, а уж по твоей трубке потом я и сам доберусь.
Если бы знал тогда тот мужик о том, что Валера уже не один раз пробирался к этому страшному вагону, но только днём. А уж чтоб на ночь глядя Через известный только ему лаз Валера даже не сгибаясь прошёл через проволоку и направился к ближайшей куче костей. Присев на корточки, Валера взял первую попавшую в руки кость и засунул её в мешок.
Работал быстро, без суеты и потому не заметил, как мешок стал неподъёмным. Пришлось выкладывать часть и только потом волоком тащить за собой мешок. Перейдя проволоку, Валера неожиданно взлетел на воздух. Господи, Господи, живой ведь, а, живой? Ты уж прости меня, старого дурака. Прости, сынок. Валерка слушал это всё на высокоподнятых руках.
Дальше уж я сам, сам по твоей дорожке, беги домой, а то уж совсем темно. Хотя стой, погоди, заплачу я тебе за работу. Мужик покопался в телеге и вытащил картонную коробку, из которой достал какой-то большой пакет и сунул его Валерке в руки. Не переводя духа, Валера добежал до крыльца, у которого мать уже кричала соседке, чтоб та послала своего сына поискать потерявшегося, так как сама уже с ног сбилась.
1946 г. Валерий Ярош С мамой Ниной Демьяновной
Получив уже второй раз подзад, только уже сильнее, Валера сказал: «Я что, не мужик что ли? Вот получку получил». Он положил перед матерью пакет и уселся на бабушкин сундук. Мать взяла пакет в руки и вытряхнула содержимое на стол. Горница заполнилась запахом карамели подушечка.
На белых сладких подушечках лежали листы белой бумаги, переводные картинки, конверты для писем, свисток и коробка цветных карандашей со странной надписью Farphrift. Мать проплакала всю ночь. Сидя рядом со спящим, разметавшимся на подушке добытчиком пропитания, чтобы скрыть как-то глухие рыдания, она взяла коробку карандашей и сама не заметила, как аккуратно подточила их все до одного.
А утром, разбудив Валеру, взяла его ещё полуспящего и посадила к столу. Положив его вялую ручонку на белый лист бумаги, она обвела красным карандашом растопыренные пальчики сына и сказала: Вот тебе мой рисунок на память. Пусть твоя рука будет делать только хорошее. Ты понял меня? Только хорошее. Так четырёхлетний Валерий стал рисовать.
После окончания семи классов Валерий покидает родную станцию воз и отправляется искать счастье в Ленинград. Дядя посоветовал податься в училище в железнодорожный техникум, который славился тем, что предоставлял место в общежитии без особых проблем. Туда и поступил Валерий Ярош учиться на вагонного мастера. Тем более что детство провёл на железнодорожной станции. Да и путёвку в рисование получил благодаря остову вагона, сгоревшего в огне.
«Вода на станции Возы» 90х100. 2021 Ярош В.И.
Так оно в жизни и цепляется одно за другое, образуя мало кому понимаемую логику жизни. Был студентом Ленинградского художественно-графического факультета Института Герцена. Ярош сблизился с довольно известными в Союзе художниками-педагогами.
Определённое видение действительности, умение выразить себя в живописи наиболее доверчиво перенимал у профессора Кривицкого, который приобщил его к порядку работы над этюдом, картиной.
защита диплома картиной "Портрет народного умельца"
Но если, будучи студентом Ярош выражал себя как относительно свободную личность, то работа учителем рисования в общеобразовательных школах Кингисеппа, куда он был направлен после завершения вуза, затянула его в трясину слепого исполнения учебных программ. Но судьба улыбнулась ему.
В городе разрешили открыть детскую художественную школу. Ему предложили начать с нуля. Вместе со своей супругой Валентиной Александровной они взялись за дело. И вот уже 40 лет бессменного труда. Активное творчество позволяло Ярошу самоутвердиться как личности, индивидуальности, неповторимой и свободной. Детская художественная школа указала ему путь к творческой, художественной и педагогической деятельности.
Ученики Кингисеппской ДХШ
Творчество стало его религией.
Пленэр с учениками
И теперь уже член Союза художников России, он не мыслит себя без участия в ежегодных художественных выставках. С семидесятого года не пропустил ни одной из них: международные, всесоюзные, зарубежные, областные, региональные, затем уже всероссийские, персональные и так далее, и тому подобное. Кажется, вот и Олимп. Но нет, это не для Яроша.
Газета «время» 2003 год
Уже давно сформировавшийся у богатого, одарённого, культурного и всестороннего художник, достиг пенсионного возраста, но фантазия его неистощима, рука по-прежнему обладает врождённым мастерством, остротой и выразительностью.
Текст взят из Радиоочерка Владислава Скитневского «Портрет провинциального художника о Кингисепском мастере Валерии Яроше» 2005 год.
