Бариста бледнеет, его рука медленно ползет под стойку.

— Гражданин, — его голос дрожит от отвращения. — Вы понимаете, что вы сейчас сказали? Вы только что, в общественном месте, пропагандируете нетрадиционные вкусовые сочетания.

— Да ладно вам! — срывается на фальцет мужик. — Мы же в центре Москвы! XXI век! Я просто хочу, чтобы было сладенько! Я читал в интернете, на Западе все так пьют!

— На Западе пусть хоть гудрон с сахаром пьют, — цедит бариста, нажимая тревожную кнопку. — А у нас — арабика и вода. Союз, освященный веками.

— Я заплачу двойную цену! — умоляет мужик. — Ну пожалуйста, я всю неделю цикорий пил! У меня ломка!

В этот момент дверь с грохотом распахивается. Влетает ОМОН (Отряд Мониторинга Отвратительных Напитков) в черных фартуках.

— ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! — орет командир. — Поступил сигнал о попытке изготовления Рафа Особой Тяжести! Руки прочь от холдера!

Мужика крутят лицом в пол.

— Ребята, это ошибка! — кричит он в плитку. — Я просил фильтр! Я люблю горечь!

— Расскажешь это судье, извращенец, — бросает командир брезгливо. — Персиковый раф. Группа риска. Сначала вы персик в кофе льете, а завтра что? Ананас в пиццу положите?!

Мужика выволакивают на улицу под одобрительное улюлюканье толпы, пьющей правильный, скрепный американо.

Бариста вытирает пот со лба.

— Спасибо, командир. Чуть не стошнило прямо в питчер.

— Бдительность, сынок, — командир сурово поправляет бронежилет. — Враг не дремлет. Сегодня они хотят сладенького, а завтра Родину продадут за тыквенный латте.