комсомольцы хреновы, предатели, сцуки, подхалимы  лизуны и ссыкуны

Месть моя была жестокой- раньше ходили на свеклу, Полоть, от школы

Ребята брали кто один ряд, кто два.

Я взял 2гектара, 20 рядов, поле- конца не видно, жара, пыль, и все такое...

Не ходил туда ни дня))

Вся школа, (учителя- комунисты) горбатились, стояли раком, на моих 2гэ👹👹👹

Вот такая вот история, будь собой и шли всех нах Пионерры- вперееееед! 🙋‍♂️

А вы знали, что Наполеон всерьёз занимался… культивацией сахарной свёклы? Да, 25 марта 1811 года император Наполеон I внезапно занялся делом, которое вроде бы вообще никак не было связано с войной. А именно — приказал резко увеличить в империи выращивание упомянутого корнеплода. Был издан соответствующий декрет, по которому под неё должны были отвести 32 000 гектаров земли. Более того, тем же декретом Наполеон велел открыть шесть специальных школ, где химики должны были учить людей получать из свёклы сахар.

И нет, император не проснулся однажды утром с навязчивой мыслью в духе «всё, хватит войн, щас займёмся сельским хозяйством». Проблема была вполне серьёзная, можно сказать — государственного значения и, что особенно забавно, именно сам Наполеон отчасти и помог её создать. 21 ноября 1806 года он издал Берлинский декрет и развернул так называемую континентальную блокаду, чтобы закрыть для Великобритании европейский рынок и таким способом ударить по британской торговле. На это англичане ответили своими ограничениями, и стали трясти даже нейтральные суда, которые могли возить на континент контрабанду. В итоге даже весьма лояльные Франции американские торговцы стали реже отправлять корабли в Европу, потому что боялись, что груз или само судно захватят. И последствия не заставили себя ждать. Если в 1807 году во Францию официально ввезли 25 000 тонн сырого тростникового сахара, то уже в следующем 1808 году — всего 2 000 тонн. Тут надо сказать, что даже до блокады сахар для французов был дорогим удовольствием. Во время революционных войн они утратили контроль над Сан-Доминго, что уже само по себе снизило объем поставок и привело к удорожанию товара. Теперь же сладкий белый песочек превратился в самый настоящий дефицит, который без очередей можно было достать только у перекупов с конской наценкой. И вот обычное бытовое неудобство постепенно так перетекло в политическую и экономическую головную боль для целой страны и её головастого императора.

Поначалу французские химики пытались выделять сахарную эссенцию из винограда, и правительство даже обещало награды за удачные способы его производства. Но виноградный сахар, обычно получаемый в форме густого сиропа, плохо заменял тот кристаллический сахар, к которому люди уже привыкли. Нет, безусловно, из виноградного сиропа можно было выпарить кристаллы, но глюкоза кристаллизуется хуже и медленнее, чем сахароза, получившиеся кристаллы больше напоминают какую-то грязную муку, и, что хуже всего, виноградный сахар значительно менее сладок, чем тростниковый. В общем, мороки уйма, а на выходе — пшик. Вот тогда и решили искать спасение в свёкле.

Ясное дело, что саму свёклу Наполеон не «изобрёл», да и сахар в ней обнаружили задолго до него. Ещё в 1747 году берлинский химик Андреас Сигизмунд Маргграф пришёл к выводу, что из свекольного сока можно получить кристаллы того же самого сахара, который содержится в тростнике. То есть с точки зрения химии вопрос был в общем-то решён. Оставалась сущая «безделица» — научиться получать этот сахар в промышленных объемах, с сохранением достаточной его чистоты, да и ещё по удовлетворительной себестоимости, чтобы в трубу не вылететь. Как раз решением этого вопроса и занимался десятилетиями ученик Маргграфа Франц Карл Ахард, который постепенно превратил частный лабораторный опыт в промышленную технологию и в 1801 году построил в силезском Кунерне первую специализированную свеклосахарную фабрику. И сахар там действительно получали, вот только в производстве он всё равно стоил сильно дороже тростникового, даже с учётом, что тот нужно было везти по морю. Так что пока тростниковый сахар можно было нормально ввозить, особого смысла затевать промышленную революцию ради свёклы не было. Но тут случилась континентальная блокада, прежняя система снабжения стала непозволительной роскошью, и французы внезапно вспомнили старые опыты. И вот, 20 февраля 1811 года в Обществе поощрения национальной промышленности торжественно рассмотрели и, главное, опробовали образец сахара, изготовленного на предприятии аптекаря Драпье неподалёку от Лилля. Комитет химических искусств (Comité des arts chimiques, главное объединение химиков Франции) вынес вердикт, что тот «совершенно похож на очень хороший тростниковый сахар», и уже через пять недель Наполеон поставил подпись под мартовским декретом, освобождающим 32 000 гектаров государственной земли под свекольные посевы.

На поддержку новых производств выделялся миллион франков, две из шести специальных школ должны были лично курировать химики Жан-Пьер Баррюэль и Максимен Изнар — главные специалисты в империи по выделению сахара, а свёклу Наполеон потребовал начать сеять уже в 1811 году или, в самом крайнем случае, в следующем. На бумаге всё выглядело очень бодро, однако довольно быстро план начал запинаться о реальность. К началу 1812 года министр внутренних дел Жан-Пьер де Монталиве докладывал всего о 6785 засеянных гектарах, 98,8 миллиона килограммов собранных корней и примерно сорока фабриках. По прикидкам министра, после переработки весь этот урожай должен был дать около 1,5 миллиона килограммов сахара. Масштаб был далеко не тот, на который рассчитывал Наполеон, зато химикам удалось решить ключевую проблему, а именно — добиться удобоваримого качества продукта. 2 января 1812 года Наполеон лично приехал на фабрику предпринимателя Бенжамена Делессера в Пасси. На следующий день «Moniteur» сообщил, что император «выразил удовлетворение господину Делессеру», наградил его орденом Почётного легиона и пожаловал рабочим недельное жалованье. Уже потом появилась красивая история, будто Наполеон прямо на месте снял крест Почётного легиона с собственной груди и тут же приколол его Делессеру. Как часто бывает с такими историческими анекдотами, никаких документальных подтверждений красивому жесту найти не удалось.

Как бы то ни было, уже 15 января 1812 года вышел новый декрет, и он требовал засеять свёклой уже 100 000 метрических арпанов, что фактически равно такому же числу гектаров, открыть специальные химические школы для ста учеников и выдать производителям пятьсот лицензий. Причём получить лицензию просто ради формальной бумажки было нельзя, её владелец должен был создать фабрику, способную давать не меньше 10 000 килограммов сырого сахара. Те, кто выполнял это условие, получали четырёхлетнее освобождение продукта от налогов. Одновременно создавались четыре императорские фабрики и отдельное производство в Рамбуйе, которое Наполеон финансировал из своего кармана как частное лицо. Короче говоря, масштабирование, масштабирование и ещё раз масштабирование.

И, вроде, у них даже начало получаться, и в 1812–1813 годах свеклосахарное производство действительно стало расти и масштабироваться, но Наполеон уже не мог лично стоять над душой производителей и всё контролировать. Как мы знаем, 1812-1814 были не самыми лучшими годами в его военной карьере, после череды неудач империя потихоньку начала сыпаться, а вместе с ней посыпалась и система континентальной блокады. Тростниковый сахар снова свободно пошёл на европейские рынки, и молодые свеклосахарные фабрики просто не смогли с ним конкурировать из-за его дешевизны. Большинство предприятий, теперь лишённых финансовой поддержки правительства, попросту прогорели, выжили лишь единицы. Более-менее оживать французская свеклосахарная промышленность начнёт уже после падения империи, а по-настоящему расправит плечи лишь к концу 1820-х годов, когда удастся вывести более качественные сорта свёклы, а также развить агротехнику и способы переработки. Дальше дело пойдёт совсем хорошо, и к концу XIX столетия свекольный сахар на некоторое время даже превзойдёт тростниковый по мировому объёму производства, то есть свершится то, что планировал Наполеон. Его на идею «свекольной революции» подтолкнула нужда, однако со временем выяснилось, что свекольный сахар действительно может быть хорошей альтернативой тростниковому. Сегодня на сахар, выделяемый из корнеплодов, приходится примерно 20% всего мирового оборота этого сладкого песка. Это не так много, и большинство населения планеты продолжает пить чай с сахаром из тростника. Но для территорий с умеренным климатом, вроде России, северной Европы, Канады и севера США, свекольная альтернатива имеет смысл. Тростник «любит» тропики и субтропики, в умеренном климате он расти не будет — слишком холодно. Так что выращивание свёклы там — это не прихоть, а мера по обеспечению продовольственной безопасности на случай, если поставки тростникового сахара из Бразилии, Индии, Таиланда и других тростниковых регионов внезапно нарушатся. Наполеон проиграл свою «сахарную войну» вместе с войнами куда более серьёзными, но, парадоксальным образом, человечество от этого только выиграло.

***********************
А ещё у меня есть канал и паблик с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите описание профиля.