Он почувствовал, как его член сейчас взорвется. Слабые до этого, Лизины ноги, неожиданно стали крепкими, и обхватив его бедра, сжали как волчий капкан. Существо вцепилось в спину Николая острыми когтями, словно насаживая жертву на острые крючки. Он заорал от боли, выпуская из себя все напряжение, скопившееся за день. Яркая вспышка удовольствия накрыла его с головой. Николай задергался, тяжело задышал и рухнул на существо, теряя остатки сил. С минуту он прислушивался к наступившем тишине. Потом почувствовал дискомфорт. Что-то мокрое и липкое шевелилось под ним. Он сунул руку под живот и вытащив, обомлел от удивления. Вся его ладонь была измазана клейкой желтовато-прозрачной слизью.

-Какого черта тут происходит, - он вскочил с дивана и посмотрел на то, что когда то было его женой. Перед ним лежала чешуйчатая тварь, местами похожая на змею, местами на рыбу. Лицо потеряло человеческие черты, нос провалился внутрь черепа и превратился в две дырки, вместо рта вытянутая вперёд челюсть с рядом белых и острых зубов. Но что больше всего поразило Николая, это ее ноги. Их не было. Они были обернуты, какой то прозрачной субстанцией, по которой пульсировали синие вены. Вместо ступней сформировался рыбий хвост, который подёргивался в мелких конвульсиях.

-Что ты такое? - шёпотом произнёс Николай, нагибаясь и трогая рукой скользкий хвост. Тело существа от его в прикосновения шевельнулось, спина выгнулась колесом и хвост, мощным ударом отбросил Николая к противоположной стене. Ударившись головой, Николай потерял сознание и без чувств рухнул на пол.

Очнулся он, когда за окном уже светало. Голова сильно болела, особенно затылок. Николай потрогал рукой огромную шишку и поморщился. Как его угораздило  так приложиться.

Почувствовав неприятный запах, он принюхался. Пахло чем-то тухлым, какой-то гнилью. Николай поморщился и вытер нос рукой. Увидел руку, он чертыхнулся. Ладонь была заляпана какой то застывшей желтоватой слизью,  похожей на клей. Он попытался оторвать ее и взвыл от боли. Слизь намертво прилипла  к руке и отдиралась вместе с кожей. Николай увидел, что вся его одежда заляпана этой желтой гадостью и, вскочив на ноги, стал быстро срывать с себя рубашку и брюки. Оставшись в одних трусах, он бросился в душ и стал смывать себя пот и грязь, накопившуюся за ночь.  Стоя под водой, Николай начал вспоминать события прошлой ночи.

Лиза, она жива или нет. Если нет, то кто тогда пришел к нему ночью. Может, во всем виноват алкоголь, и все это ему приснилось в горячем бреду.

Он вывалился из душа и бросился бегом в комнату.

-Лиза…- на диване никого не было. - Лиза, где ты?- Николай завертел головой в поисках жены. Он не хотел верить в то, что случилось вчера. Она не утонула, она жива. Вот сейчас он выйдет на улицу и увидит ее, молодую, красивую и главное, живую.

Он спустился по ступенькам. Машина, брошенная вчера, так и стояла на месте, с открытыми дверями.  Николай повернул голову в сторону озера и замер. На мостик медленно заползало странное существо. Покрытое чешуей, оно хваталось руками за доски и, подталкивая себя огромным хвостом, тянулось  к озеру.

- Лиза,- Николая передернуло от отвращения.- Это ты?

Он посмотрел по сторонам и, подняв палку, быстрым шагом направился к ней.

- Стоять,- он  обошел существо со стороны и встал перед ним, перегородил дорогу к воде.- Где моя Лиза?

Существо подняло голову и угрожающе зарычало, обнажив острые хищные зубы. Махнув рукой, оно попыталось отбиться от палки. Николай заметил между пальцами, выросшие за ночь, перепонки. Увернувшись от руки, Николай размахнулся и ударил тварь по голове.  В глаза существа мелькнула ярость.

- Отпустил бы ты меня, Коленька,- прохрипело оно утробным голосом, не имевшего ничего схожего с голосом жены.- Не будет у нас теперь счастья.

-Тварь,- в гневе заорал Николай, нанося удары палкой существу по голове.- Верни мне мою Лизу.

Существо завертелось перед ним, пытаясь свалиться в воду, но Николай каждый раз перегораживал ей дорогу. Один из ударов оказался настолько сильный, что существо закатило глаза и замерло. Лишь подергивающийся хвост, показывал, что оно еще живо.

Осторожно нагнувшись, Николай взял существо за руку и перевернул его. Теперь стало понятно, почему оно так хотело в озеро. Плоский живот, был надут как барабан. Под прозрачной кожей перекатывались сотни икринок. Существо было беременным, и Николай принимал в этом самое непосредственное участие этой ночью.

Он нагнулся, и его вырвало от отвращения к самому себе. Слегка отдышавшись, он вернулся к существу. Что делать дальше с ним, он не знал. Но отпускать в озеро тоже было нельзя. Показания полицейским оно конечно не сможет дать против Лизы. Но и стать отцом какой-то человекоподобной русалки, он тоже был не готов.

Положив палку на левое плечо, он схватил русалку за руку и потащил ее обратно в дом, словно добытый трофей. У него в запасе были еще сутки, чтоб разобраться со всем этим дерьмом, прежде чем он вернется домой. 

Поднявшись по ступенькам, Николай вдруг услышал знакомый женский голос за спиной.

- Коленька, дай мне воды. Пить очень хочется

Он вздрогнул и резко обернулся. За руку он держал свою жену Лизу, которая печально смотрела на него.

- Лиза, ты вернулась? – выдохнул с облегчением он.- Я думал, что больше тебя не увижу.

-Это я Коленька, помоги мне встать. У меня все тело болит.

Николай присел и, наклонившись, посмотрел в ее глаза. На него смотрели черные вертикальные зрачки. Лиза растянула губы в ухмылке, понимая, что ее раскусили. Острые зубы щелкнули возле его шеи. Он едва успел отпрянуть. Существо замолотило хвостом по земле, словно выброшенная на берег огромная рыбина.

- Коля, Коле, - утробный голос существа проникал в голову Николая и гипнотизировал его. – Отпусти меня, отпусти меня.

Николай размахнулся и нанес сильный удар палкой по голове русалке. Вой прекратился. Хвост перестал биться о землю и оглушенное существо затихло,

-Тварь, тварь,- заорал на нее Николай.- Хватит меня гипнотизировать, я тебе не поддамся.

Быстро схватив русалку за руки, он втащил ее в дом. Закинув на кровать, он притащил из машины веревку и привязал руки русалки к изголовью кровати. Посмотрев на хвост, сквозь который еще проглядывали человеческие ноги, Николай сходил на кухню и вернулся с кухонным ножом.

-Тук…тук…тук,- постучал он острым краем по деревянной ножке кровати.- И где же моя маленькая Лиза. Выходи ко мне.

Словно вспомнив, он вытащил из брошенных на полу, заляпанных желтой слизью брюк, телефон. Развернувшись, Николай поднял его и сделал селфи напротив существа.

- А то никто не поверит,- подмигнул он русалке.- Надо же списать на кого-то убийство Лизы.

Он неожиданно замер, после осенившей его догадке.

- Так это ты ее убила, тварь, - закричал он ей.- Она же кричала, что кто ее тянет на дно.

Он возбужденно забегал по комнате.

-Значит, я не виноват, не виноват. Достаточно вызвать сюда полицию  и весь пазл сложится,- он набрал номер полиции и услышал знакомое «абонент временно недоступен».

-Черт, - он отбросил телефон в сторону, - Что же делать?

Николай посмотрел на русалку. Существо уже очнулось и молча наблюдало за ним.

Он подошел поближе к кровати и уставился на существо в ответ.

- Чего вылупилась, тварь водяная. Или сказать уже больше нечего?

-У тебя нет причин бояться меня,- неестественным голосом вдруг произнесло оно. Человеческие слова давались ему с трудом. - Мне достаточно одной жертвы, тебя я не трону. Таков уговор.

Николай вздрогнул и отпрянул назад. Русалка была разумной.

-Уговор,- дернулся Николай.- Что за уговор? Между кем и кем?

Существо закрыло глаза и начало задыхаться. Хищный рот распахнулся, жадно хватая воздух тонкими губами.

- Пить,- прохрипело оно. - Вода, мне нужна вода.

- Ах, вода,- ухмыльнулся Николай. Принеся с кухни стакан воды, он жадно сделал глоток, наслаждаясь страданиями существа. - Сперва ответы. Что ты такое?

Существо рванулось ему навстречу, выворачивая руки в веревках. Рыбий хвост заколотился по кровати, грозя сломать ее. Поняв, что освободиться не получится, оно взревело от бессилия. Тонкие губы задвигались в быстром темпе, и откуда-то изнутри, послышались гортанные звуки, словно бульканье кипящей воды. Тело, покрытое чешуей, затряслось  судорожными толчками, сперва медленно, потом все быстрее и быстрее. Из отверстий ушных раковин потекла бурая жидкость.

- Вода, мне нужна вода, - из существа вылетела зеленая рвотная масса, наполненная оранжевыми икринками, внутри которых плавали белые личинки.

Несколько икринок долетели до Николая. Усмехнувшись, он раздавил их ботинком.

- Как там у Гоголя. Я тебя породил, я тебя и убью,

Подняв кухонный нож, он подошел к кровати.

- Сама понимаешь, это я так оставить не могу. Черт его знает, что за потомство  у тебя родиться. А я еще виноват буду при этом,- размахнувшись, он воткнул нож в живот русалки по центру, разрезая его напополам, словно спелый арбуз.

Русалка изогнулась дугой, и выплеснула на Николая фонтан зеленой жидкости. Сотни икринок разлетелись по сторонам, заляпав обои и пол. Леденящий душу вой пронесся по комнате. Существо дернулось и обмякло. На Николая смотрела Лиза. На ее животе зияла кровавя рана.

- Зачем ты меня убил, Коленька? - грустно спросила она. – Неужели я заслуживала этого.

- Нет, я тебя не убивал, это все русалка,- заорал в ярости Николай.- Я тебя любил, понимаешь. Это все она.

- Это я русалка, Коля, - Лиза печально улыбнулась, - Мы могли бы быть счастливы.

- Нееет, - заорал Николай, хватаясь руками за голову.- Убирайся из моей головы.

Лиза запрокинула голову и издевательски захохотала грубым нечеловеческим голосом. Ее тело снова начало меняться. Тело покрылось зеленой чешуей, между пальцами рук выросли перепонки. Ноги обволокла белая студенистая масса, превращая их в рыбий хвост.

- Нет, не смей, - Николай замахнулся ножом на русалку.- Верни мне Лизу, мы сможем все исправить.

Их взгляды встретились.

- Тебе нужна женщина, так возьми ее, - с трудом проговорило существо.- Она внутри меня.

Николай посмотрел на свой нож.

-Ты сама напросилась,- он воткнул кухонный нож под живот  русалки и, нажав, разрезал рыбий хвост на две части. Белая липкая жидкость брызнула Николаю на тело, но он уже ничего не замечал. Соскоблив остатки субстанции, он увидел две женские ноги, не успевшие до конца раствориться и превратиться в плавник. Продолжая орудовать острым ножом, он срезал чешую с тела русалки, как кожу с человека. Ярость накрыла его с головой вместе с кровью существа. Николай почувствовал возбуждение от того, что он потрошит русалку. Его член затвердел и он, раздвинув ноги, вошел в отверстие, когда то бывшее влагалищем жены.

- Коля,- русалка снова приняла облик его жены.- Иди ко мне.

Николай задвигал бедрами с удвоенной силой.

- Иду, милая, мы всегда будем вместе.

Перед его глазами пронеслись картины минувшего. Свадьба с Лизой, медовый отпуск. Так будет вечно.

Он почувствовал, что сейчас кончит.

- Лиза, я люблю тебя, - Николай прижался всем телом и содрогнулся от удовольствия, выплескивая сперму в русалку.

Острые когти на пальцах русалки вонзились в его спину, слово крючки на удочке, зацепив кожу. Русалка прижала Николая к себе и прошептала:

- Да, мы всегда будем вместе, до самой смерти.

Николай закричал от боли и отключился.

Проснулся Николай утром от неприятного запаха. Открыв глаза, он дернулся от страха. Под ним лежала мертвая русалка. Мутные ввалившиеся глаза с отсутствующим  выражением смотрели в потолок  Сейчас существо еще больше напоминало рыбу, чем человека.

Он попытался слезть с русалки, но не смог, что-то держало его внизу. Опустил глаза, он застыл от ужаса. Его член, растворившись в белой клейкой субстанции, намертво был приклеен к русалке.

-Нет, нет, нет, - закричал он, пытаясь вырваться из смертельного капкана. Адская боль скрутила его, и он заплакал бессилия.

- Отпусти меня, тварь, - он замолотил русалку по голове.- И я выпущу тебя в озеро, обещаю.

Существо молча смотрело на него мертвыми глазами.

Повертев головой по сторонам, он увидел кухонный нож, лежащий на полу. Извернувшись, он достал его правой рукой. Схватив его, он прислонил острым концом к члену, наполовину растворившемуся в теле существа, и застонал, проклиная себя. Он не мог этого сделать. Надо вызвать скорую.

Телефон лежал на стуле, где и его штаны. Обняв мертвое тело существа, Николай скатился с кровати и вместе с ним, пополз к телефону. Добравшись до стула, он схватил мобильник и набрал номер скорой.

«Абонент временно недоступен»,- услышал он снова и уронил телефон на пол. Здесь была глушь, он специально снял  этот домик, чтоб прятать здесь любовниц от жены.

Николай снова посмотрел на нож. Это был единственный шанс выбраться отсюда. Схватив его снова, он стиснул зубы и провел острым лезвием по белой субстанции. Брызнула кровь, и Николай, закричав от боли, потерял сознание.

Эпилог

Деревенский участковый сидел на ступеньках дома и молча курил. Он был молод, только устроился после армии, и впереди была долгая и счастливая жизнь. Так он считал до сегодняшнего дня.

Но сегодня поступил звонок из города. Незнакомый мужчина представился опером, и попросил проверить  дачный домик на краю озера и узнать о супружеской паре, живущей в нем.

То, что предстало перед его глазами, выходило за рамки обычного, и внятно он не смог описать увиденное, поэтому опер решил приехать сам.

Отбросив окурок, участковый закурил новую сигарету. Так много он еще не курил. Вероятно, потом будет тошнить, хоть все, что он утром съел, уже лежало в кустах. Скорей бы уехать отсюда.

Через полчаса поднялась пыль на дороге и появилась машина. Опером оказался мужчина намного старше участкового. Выйдя из машины, он протянул руку.

- Семен Петрович, - он махнул красной корочкой,- Что там случилось?

- Сам посмотри, если нервы крепкие,- участковый кивнул головой в сторону открытой двери.- Я туда больше не пойду.

- Неужели все так серьезно?- удивился опер.- Я разную расчленёнку видал.

- Да там…- участковый обреченно махнул рукой.- В общем сам посмотри.

Опер хмыкнул, разглядывая множество окурков у ног молодого участкового и пройдя по ступенькам мимо него, вошел в открытую дверь.

Минут пять его не было слышно, потом послышался быстрый топот, опер пулей слетел со ступенек и бросился в кусты. Послышались блюющие звуки.

- А я предупреждал,- невесело усмехнулся участковый, закуривая следующую сигарету.

- И мне дай прикурить,- опер вышел из кустов, вытирая рот рукой. Трясущимися руками, он достал пачку, но так и не смог вытащить сигарету.

- Давай я, - участковый отобрал пачку, достал сигарету и, прикурив, отдал ее оперу. Тот жадно схватил ее и глубоко затянулся.

- Что там вообще произошло?- после минутного молчания спросил он участкового.

- Судя по всему, муж убил жену, содрал с нее кожу и изнасиловал. А потом осознал содеянное, отрезал себе член и умер от потери крови.

- Больной ублюдок,- опер снова жадно затянулся сигаретой и, отбросив окурок, прикурил следующую.

- А как вы узнал, что он тут?- спросил участковый.- Места тут глухие, никого рядом нет, одно озеро.

- Да девушка одна приходила, - опер задумался.- Черт, как же ее зовут, из головы вылетело ее имя. В общем, не в этом суть. Она была свидетельницей их перепалки и попросила проверить этот домик. Смущаясь, сказала, что там была один раз.

- А жена, вероятно, их застала, вот и мотив,- участковый потер с удовольствием ладони. – Дело раскрыто.

- Хотя она без кожи, и лицо слишком изуродовано. - наморщил лоб опер.- Это точно его жена?

- Сходи снова проверь, отпечатки пальцев возьми.

Опер издал рыгающий звук.

- Нет уж спасибо, пусть лучше эти судмедэксперты занимаются. Пойду к озеру подышу, потом поеду обратно. Надо труповозку вызывать. Тут все равно связь не ловит.

Семен Петрович спустился вниз, к озеру, и прошелся по мостику. Прохлада, идущая от воды, остудила горячий лоб опера

Перед глазами все еще стояла картина, увиденная в домике. Женский труп, почти без кожи, лежащий в непонятной белой массе. Распоротый до позвоночника живот. Разбросанная рыбья чешуя, словно тут чистили не одну рыбу. Стены, заляпанные зеленой жидкостью. И везде, множество засохших икринок, сморщенных от жары. Весь труп был покрыт опарышами, словно лежал тут уже месяц, хотя, прошло всего три дня.

Рядом лежал труп Николая. Лицо мужчины было искажено от боли. В одной руке он держал нож, в другой, то, что когда то было его членом. В отличие от женского трупа, Николай выглядел «свежо».

Опер мотнул головой, отгоняя тошноту, подступившую к горлу. Блевать в это озеро было святотатством.

- Красота то какая, - вздохнул он. Прозрачная вода озера, словно зеркало, отражало хвойные деревья, стоящие на берегу. То ту, то там, носились прозрачные стрекозы, присаживаясь на кувшинки, росшие на середине озера. Где-то недалеко, послышался всплеск рыбы. Заквакали встревоженные лягушки. – Ляпота. Сюда бы на рыбалку.

Опер опустился на колени и черпнул рукой воды. На мгновение, ему  показалось, что он увидел женское лицо.

- Померещилось,- он  умылся холодной водой. Когда волны успокоились, он снова пригляделся, и по его спине пробежали мурашки. На дне озера лежал женский труп. Лицо, обращенное к нему, было спокойным и умиротворенным, словно девушка спала.

- Черт, - он вскочил на ноги. Обернувшись, он чуть не свалился в озеро. Позади него стоял участковый, который бесшумно подошел к нему сзади.

- Там женский труп,- опер показал рукой на дно озеро. - Судя по фото, это жена Николая, Лиза.

Участковый осторожно подошел к краю мостика и глянул вниз. С минуту разглядывал лежащий труп на дне, потом повернулся к оперу.

- И что?

- Как что, - возмутился опер. - Тогда, кто там?

- Кто?- не понял участковый.

- В доме, - пояснил опер. – Девушка, которая гниет.

- Ну, точно, не Алла Пугачева, - усмехнулся участковый.- Может другая жертва. Что теперь делать будешь? Снова смотреть труп пойдешь, первичный осмотр делать?

- Ну, уж нет,- он задумался как бы отмазаться.

- Пусть лучше эти судмедэксперты занимаются, - подсказал ему участковый.

-Точно,- не заметив сарказма, обрадовался Семен Петрович.- Мне теперь и так хлопот полон рот. Водолазов вызывать, следователь прокуратуры, начальство разное приедет, - вздохнул опер.- Вдруг этот Николай маньяк серийный какой то.

Он хлопнул участкового по плечу и направился к машине.

- Жди гостей, - крикнул он на прощание и, развернувшись перед домом, умчался вдаль, скрывшись за столбом пыли.

Участковый проводил его взглядом, потом еще раз посмотрел на дно озера. Он и так знал, что в доме не лежал Лизин труп. Он достал из кармана, найденный в доме телефон Николая, Доказательством этому было его последнее фото на фоне какого то существа с рыбьим хвостом. Николай улыбался зловещей улыбкой, держа в правой руке кухонный нож. Существо было привязано к изголовью кровати и выглядело как нечто среднее, между человеком и рыбой.

Участковый тяжело вздохнул и, размахнувшись, выбросил телефон в озеро и медленно пошел к домику. То, что он собирался сделать, ему претило, но он знал, что должен попробовать. Он не простит себе этого, если не узнает, что на самом деле случилось в этом доме.

Поднявшись по ступеням, он зажал нос пальцами, от нестерпимой вони, и прошел на кухню. Открыв холодильник, участковый достал бутылку холодной воды и вернулся в комнату, Два трупа продолжали лежать на своих местах, но его интересовал только один. Подойдя к обезображенному женскому трупу, он открыл бутылку и стал поливать труп водой. Встревоженные мухи взлетели в воздух и, с громким жужжанием, закружились под потолком. Насколько это возможно, участковый очистил труп от личинок и опарышей, а остатками воды обильно полил голову, стараясь попасть ей в рот. Отойдя на метр, он полюбовался плодами своей работы, а потом вышел из комнаты. Машина Николая так и стояла с открытыми дверями, поэтому участковый сел в нее и стал наблюдать за дверью.

Он долго сидел, вспоминая все байки, которые гуляли по деревни. Даже старый участковый, вышедший на пенсию, при передачи дел, поднял скрюченный артритом указательный палец и тихо сказал:

- Не считай меня сумасшедшим, но в озере живет странное существо. Не пытайся понять, кто оно и как там оказалось, просто прими это как факт. Оно живет долго, возможно вечно. И иногда, оно выходит на сушу и ищет жертву. Существуют уговор между ним и деревней, что оно не трогает нас, а мы преподносим ей жертвоприношение.

Участковый усмехнулся. Какое архаическое слово, ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ.

- Не смей насмехаться над старыми традициями, молокосос, - вспыхнул старый участковый. –Этот уговор идет с таких времен, когда люди поклонялись языческим богам. Возможно, оно, одно из них и мы должны поклоняться ему.

- И что за жертвоприношение мы должны сделать?- молодой участковый немного ошалел от такого сюрреалистичного  разговора.- Кого то убить?

- Нет - устало вздохнул старый участковый. Просто сдавай домик у озера городским. Это существо само с ними разберется. Главное заботься о нем.

Неожиданно, в тишине послышался тихий скрип деревянных ступенек. Участковый очнулся от воспоминаний и замер, перестав дышать. По ступенькам медленно сползало существо. Опираясь на руки, оно волокло за собой изувеченный рыбий хвост, разрезанный до живота. Это была настоящая русалка.

Участковый вжался в сидение, боясь шелохнуться. Байки оказались правдивы. Раненное божество, ползло домой, в озеро. Провожая его глазами, он шевельнулся и русалка, повернувшись в его сторону, оскалилась, показав участковому длинные острые зубы. Ее глаза с вертикальными зрачками, пересеклись с глазами участкового и он, на мгновение, увидел красивую девушку, лежащую на земле. Потом существо отвернулось и снова медленно поползло к мостику, ведущему к озеру.

Участковый приблизился к лобовому стеклу, пытаясь разглядеть русалку получше. Там, где вода коснулась кожи, появилась зеленая чешуя. Она покрывала существо с головы до хвоста, оставляя голым только лицо и грудь.

С трудом, вскарабкавшись на мостик, русалка доползла до его края и свалилась в воду, подняв фонтан брызг.

Участковый только сейчас заметил, что сидел затаив дыхание и, с шумом, набрал в грудь побольше воздуха. Это было невероятно. То, о чем детям рассказывали в книжках, снимали кино и мультики, было реальным. Значит, старый участковый не был, съехавшим с катушек, дураком. И он только  что, спас божество.  Это было невероятно. Надо рассказать об этом оперу из города. Возможно, ее даже занесут в красную книгу, когда поймают.

Он услышал всплеск воды из озера. Около мостика мелькнула женская рука, положившая, что-то блестящее на край деревянного мостика. Он прищурился, пытаясь увидеть, что это. Потом не выдержал, и, выйдя из машины, осторожно  взошел на мостик. На деревянных досках лежало золотое кольцо, остальное русалкой. Участковый присел, чтобы взять его, как, неожиданно, из воды, вылетели две руки и схватили его за шею. Он задергался как птица, пойманная в силки.

Красивая девушка, с длинными волосами, прикрывающими ее обнаженное тело, приблизила к нему свое лицо.

-Уговор,- произнесла она и щелкнула длинными острыми зубами около его лица. Он почувствовал замах гниения, донесшийся из ее рта. Змеиный язычок, высунувшийся изо рта, опасно пощекотал кожу на шее. Глаза, с вертикальными черными зрачками, гипнотизируя, пронзили его насквозь. Участковый понял, что другого ответа божество и не ждет.

-Уговор,- выдохнул он,- Будет жертвоприношение.

Руки ослабли. В воздухе раздался женский смех.  Русалка откинулась на спину, демонстрируя участковому красивую женскую грудь и, ударив  хвостом, окатила его водой, с ног до головы. Когда он отряхнулся, в озере никого не было. Он почувствовал, что кулак правой руки сжимает что-то острое и, открыв пальцы, увидел золотое кольцо. Дар божества.

Участковый понял, что никому больше ничего не расскажет. Существо приняло его, и доверилось ему. Теперь он обязан заботиться о нем, как заботились о нем другие. Он знал, что теперь будет делать. Первым делом, когда вернется домой, даст объявление о сдаче домика у озера. С пометкой. ТОЛЬКО ГОРОДСКИМ.

(с) Хихикающий доктор

Холодный ветер обдувал разгоряченное лицо Николая. Проникающий из приоткрытого окна, он сушил выступающий, на его лбу, пот. Но это не помогало, Николаю все равно было жарко. Он повернул голову и стал смешно ловить воздух открытым ртом. Ужасно хотелось пить. Часы на приборной доске показывали полдень. Самый пик жары.  Машина уже прогрелась насквозь и в салоне стояла ужасная духота.

Он с завистью смотрел на проносившиеся мимо него желтые поля, зеленые леса и голубые реки. В любой другой день, Николай, с радостью бы остановился и искупался, переждав жару в тени больших деревьев. Но не сегодня. Сегодня у него была проблема, и она сидела на заднем сидении его машины. Этой проблемой была его жена.  

Николай посмотрел в зеркало заднего вида. Лиза сидела с закрытыми глазами. Чуть приоткрыв  сухие потрескавшиеся губы, она тяжело дышала. Ее красивое лицо осунулось, под глазами появились синяки.

-Черт, черт, черт,- Николай мысленно чертыхнулся, и в ярости стукнул кулаками по рулю. - Как же все некстати случилось.

Жена вздрогнула и открыла глаза. Поймал в зеркале его изучающий взгляд, она отвернулась от него и уставилась в  окно.

Николай поморщился. Ну почему, именно в этой день Лиза пришла домой пораньше. Если бы она пришла как обычно, ничего этого не было бы. Ну да, поймала его на измене, но какой мужик не изменяет то. Любит же он все равно только ее, а эта....-  он задумался, пытаясь вспомнить имя девушки, которую привел домой.- Как ее…- в свете последующих событий, он совершенно забыл как зовут сотрудницу с его работы. - Да она даже из другого отдела, - продолжал он мысленный диалог самим собой. - Это же просто перепих, ничего личного. Люблю же я только тебя,- он послал Лизе мысленный сигнал.- Ну, повернись, прошу тебя.

Лиза продолжала смотреть в окно, упрямо поджав губы.

Чтобы как то разрядить обстановку, Николай включил радио. В салоне заиграла тихая романтичная музыка.

- Я бы посадил тебя рядом и мы бы все обсудили  по дороге на дачу, но ты бы не села, да? - Николай стал вспоминать предыдущие события. Вот он лежит на кровати, в спальне, открывается дверь и в комнате появляется Лиза. Она переводит взгляд с него на голую девушку, которая  в этом время, опустив голову, делала ему минет. Ее глаза расширяются, она пятится назад и хлопает дверью. Николай вскакивает, отбрасывает девушку в сторону и бросается за женой. Ловит ее у входной двери и крепко сжимает в своих объятиях. Сотрудница, собрав одежду в руках, тихо проскальзывает мимо них и исчезает за дверью. Лиза бьется в истерике, но он сильнее и в итоге, она сдается и обмякает в его руках. Он относит ее в комнату и кладет на кровать, где влажные от пота простыни, еще помнят предыдущее соитие. Лиза снова начинает рыдать, пряча лицо в ладонях. Николай пытается ее успокоить, продолжая говорить какие-то бессмысленные слова, гладя ее по голове.

Очнувшись от воспоминаний, он снова посмотрел на часы. Скоро они будут на даче. Небольшой домик, на берегу озера, вдалеке от людских глаз, как раз то, что нужно, чтобы он смог загладить свою вину. Он постарается за выходные убедить ее не подавать на развод,

-Черт,- гнев снова выплеснулся наружу, и он ударил кулаком по рулю. Лиза вздрогнула и вжалась в сидение.- Да как она вообще посмела подумать об этом. - РАЗВОД. Только ему решать. А он не даст ей развод. Тем более, из-за такого пустяка. Нельзя принимать такие решения на эмоциях. Надо посидеть, все обсудить. Каждый человек  может делать ошибки, но надо уметь и прощать.

Он свернул на заросшую зеленой травой просеку, и машину закачало по колдобинам. Эту дачу он арендовал недавно, чтобы было, где отдохнуть от городской суеты. У него были на работе нервные срывы и приступы неконтролируемого гнева, но после несколько выходных на даче, с любовницами, он восстанавливался, и у него появлялось ощущение умиротворения и свободы.

Повеселев, он повернул голову к жене.

- Почти приехали,- радостно сказал он ей.- Я еды накупил, шашлычок сделаем, вечером банька.

Лиза повернулась к нему лицом.

- Отпустил бы ты меня, Коленька. Не будет у нас теперь счастья.

- Не смей так говорить, - вспыхнул Николай.- У нас два дня впереди, ты еще образумишься. Просто подумай, куда ты пойдешь? Без меня ты никто.

Лиза  усмехнулась.

- Думаешь, я не знаю про других девушек? – Николай застыл с открытым ртом. - Ты меня втоптал в грязь. Я специально пришла раньше, чтоб застать на месте преступления и окончательно порвать с тобой.

-Так ты знала? – он недоуменно посмотрел на жену.- Знала и молчала. Не могла сказать раньше, чтоб я этого не делал.

- Ты не должен был этого вообще делать,- закричала Лиза.- Все твои слова о любви ко мне, просто воздух.

- Не смей так говорить, - Николай взмахнул рукой и ударил жену ладонью по губам.- Я люблю только тебя, это остальные, просто воздух.

Лиза молча вытерла рукой кровь, выступившую на сухих губах, и снова отвернулась к окну.

- Вот сучка, - Николай посмотрел вперед. Между зеленых деревьев появилась синева озера. - Так просто я тебя не отпущу.  Ты еще будешь умолять меня, чтоб  я тебе простил.

Прибавив газу, он вылетел на поляну. Из-под колес вылетели комки черной земли, когда Николай резко развернулся и затормозил перед  домом. Сзади испуганно вскрикнула Лиза. Николай довольно улыбнулся, радуясь, что напугал жену. Открыв дверь, он вышел и подошел к задней двери, где сидела Лиза.

- Приехали, - он открыл дверь и протянул руку. Лиза  молча смотрела на него, не делая попыток выйти.

- Да хорош ломаться, - Николай выжидающе посмотрел на нее.- Здесь больше никого нет, никто тебя не услышит.

Лиза хмуро протянула ему руки, связанные прочной капроновой веревкой. Она крепко врезалась в тонкую кожу, причиняя боль при резком движении. Запястья уже посинели от недостатка циркуляции крови. Лиза вопросительно посмотрела на мужа.

- Внутри развяжу, - Николай чуть присел и, вытащив жену, закинул ее на плечо, словно тюк.  Лиза была связана по рукам и ногам. Он сделал это для того, чтоб жена не совершила необдуманных поступков. Потом сама будет его благодарить.

Поднявшись по ступенькам, он, правой рукой, зашарил в кармане куртки, доставая ключи. С трудом попав им в замочную скважину, Николай ногой толкнул дверь и вошел в дом. Лиза на плече чуть слышно простонала.

- Сейчас все будет, - успокаивающе сказал он ей и, подойдя к дивану, бережно уложил  на него жену. Выпрямившись, он оглядел комнату. На даче он не был давно, поэтому дом казался брошенным. Пройдя на кухню, он увидел на столе засохший кусок черного хлеба, покрытый плесенью, и вспомнил про еду в машине.

- Я сейчас приду,- сказал он вслух.- Сумки из машины принесу.

- Коля,- Лиза протянула ему связанные руки.- Развяжи меня, мне больно.  

Николай замешкался. Вроде жена уже никуда не убежит, но все же, проучить ее стоило.

- Я быстро, только сумки принесу,- он выскочил на крыльцо и сбежал по ступенькам.

- Что она себе позволяет, еще командовать им будет, - пробурчал он себе под нос.- Здесь я хозяин, как решу, так и будет.

Он вытащил из багажника две тяжелые сумки и, кряхтя, снова поднялся в дом. Краем глаза он заметил какое-то шевеление на диване. Увидев его, Лиза замерла.

Николай бросило сумки на деревянный пол, подошел к ней и, подняв руки, проверил веревку. В сжатом кулаке блеснуло что-то металлическое. Николай с трудом разжал пальцы жены. На ладони лежали миниатюрные ножницы. Лиза с вызовом посмотрела на мужа.

- Теперь что, убьешь меня за это? А потом утопишь в озере? Никто не знает, что мы здесь.

Николай задумчиво повертел ножницами в руках. Потом пристально посмотрел на жену. Лиза замерла, словно увидела что-то чужое, зловещее в его глазах.

- Я пошутила, - быстро сказала она.- Ты же не сделаешь этого, да, Коленька?

- Если не будешь требовать развод, - усмехнулся он и провел острыми ножницами около ее шеи. Лиза замерла, перестав дышать. Увидев в ее глазах панику, Николай взял ее руки и ножницами разрезал веревку. – Я тоже пошутил.

Лиза выдохнула и, согнув колени, сжалась в спинку дивана.

- Что теперь будешь делать?

- Все как обычно,- Николай положил ножницы на столик и взял сумки с едой. - Сперва перекусим, отдохнем с дороги, а вечером поговорим.

Он вышел на кухню и стал вытаскивать еду на стол. Лиза выпрямилась и посмотрела на мужа. Николай, стоя к ней спиной, тихо мурлыкал себе под нос, выкладывая еду в холодильник.  Спустив ноги на пол, Лиза тихонько прошла к выходу. Машина стояла с открытыми дверями, словно говоря, давай Лиза, осталось только сесть и все, ты снова свободна. Больше никаких издевательств со стороны мужа, измен, упреков, что она плохая жена. Вот он, билет на свободу.

Она осторожно приоткрыла входную дверь и замерла от страха. Деревянная половица скрипнула под ногами. Николай замолчал, но через секунду, снова задвигался, громко напевая какую то веселую мелодию. Лиза осторожно выскользнула на улицу. Пригнув голову, чтоб муж ее не заметил в окне, она медленно стала пробираться  к машине. Она уже видела ключ зажигания, забытый Николаем, когда он вытаскивал сумки с едой, как вдруг поняла, что что-то не так. Стало очень тихо. Николай больше не пел.

Лиза подняла голову и обернулась. Муж стоял у окна и, ухмыляясь, смотрел на нее. В правой руке он держал острый кухонный нож, которым методично стучал по подоконнику.

-Тук…тук…тук.

Лиза взвизгнула от ужаса и, перестав скрываться, бросилась к машине.

-Стоять, - крик Николая только придал ей сил. - Стой, не то хуже будет.

Лиза запрыгнула на сидение и захлопнула боковую дверь.

- Вжик, вжик, - она стала крутить ключ зажигания. Приборная доска вспыхнула огоньками и сразу же погасла.

-Так, так, - Лиза судорожно стала вспоминать уроки вождения.- Сперва выжать педаль сцепления.

Машина завелась с полуоборота.

Она подняла голову и увидела, как Николай медленно спускается по ступенькам. Лиза завороженно уставилась на кухонный нож в его руке, лезвие которого заскользило по перилам.

- Выходи,- крикнул он ей.- Кушать подано.

Казалось, Николай наслаждался ее страхом, изображая из себя маньяка.

Лиза отчаянно замотала головой и выжала педаль газа. Машина задергалась как прокаженная. Николай бросился к машине.

- Дура, машина новая, сломаешь.  На ручнике же стоишь.

Он распахнул дверь, и Лиза ногтями вцепилась ему в глаза. Николай отпрянул, отмахиваясь ножом.

- Ты что делаешь, я же пошутил?

Он мотнул головой, щеку защипало. Проведя по ней рукой,  Николай увидел кровь.

-Ты что наделала? - гнев накрыл его с головой. - Как я теперь на работу выйду?

Лиза молчала. Она в страхе уставилась на свою окровавленную ладонь.  Николай посмотрел на нож, с лезвия которого капала кровь и неожиданно почувствовал,  как гнев переходит в странное возбуждение. Жена, такая нежная, такая беззащитная, сидела перед ним, словно жертва на заклание.

-Лиза,- голос его дрогнул. Он протянул руку и коснулся ее щеки.-Ты такая красивая, я так хочу тебя.

Лиза вздрогнула от его прикосновения и посмотрела на мужа.

- Нет, - внезапно закричала она.- Не смей этого делать.

Сопротивление еще больше возбудило Николая. Такой секс он любил. А Лиза нет. Ему хотелось страсти, боли, криков. А Лиза была другой. Нежной, кроткой, послушной, безропотной.  И, наконец, это случилось. Жена превратилась в фурию. Она кричала, рвала на его голове волосы, била, кусалась, царапалась, пока он подминал под себя ее тело. Кровь из открытой раны, с ладони, попала ему в рот, и он почувствовал вкус соли. Это придало Николаю еще больше сил. Он ударил ее в живот, потом в бок. Лиза подавилась криком. Николай рванул белую блузку в разные стороны, открывая взору белоснежную грудь жены. Зарычав от возбуждения, он навалился на Лизу всем телом, коленом раздвигая сжатые бедра.

-Неет,- Лиза отчаянно сопротивлялась, но силы были не равны. Она почувствовала, как Николай задирает ей юбку, рвет трусы.

-Пойми, я тебя люблю,- прохрипел он, расстегивая ширинку.-Почему ты не могла вести себя так всегда.

Лиза перестала сопротивляться, когда его член вошел в нее. Устав кричать, она закрыла глаза и отстранилась от происходящего. Ее сознание вылетело из тела и направилось  к озеру. Озеру, такому  красивому,  такому голубому  и прозрачному как зеркало. В котором  отражались зеленые деревья, белые облака, плывущие по небу, и жаркое солнце, стоящее в зените. Лиза подлетела поближе к воде, распугивая мелких рыбок, и увидела свое отражение.  Лицо было белым, умиротворенным, без единой кровиночки,  глаза закрыты, словно она умерла и покоилась под водой. Неожиданно, глаза открылись. Зрачков не было, на Лизу смотрела тьма. Но эта тьма не несла опасности, тьма, вырвавшаяся из глаз, словно покрывало окутало Лизу и потащило к себе в воду.

-Черт,- Николая почувствовал, как возбуждение спадает. Лиза перестала сопротивляться, и ему стало неинтересно ее насиловать. Он слез с жены и застегнув ширинку, повернулся к озеру.  Еще недавно, озеро такое спокойно, покрылось сильными волнами, хотя ветра не было. Со дна поднялась тина, окрашивая воду в темно-бурые цвета.

-Чертовщина какая то, -усмехнулся Николай. Вернувшись к машине, он вытащил ключ зажигания и спрятал в кармане. Нагнувшись, к жене, он прислушался. Потом пошлепал ее по щекам. Лиза дышала, но глаз не открывала.

- Ладно,- буркнул он. – Как отдохнешь, поднимайся в дом. – Будет разговор насчет развода. У меня для тебя сюрприз.

Не оборачиваясь, он поднялся по ступеням и скрылся внутри дома. Лиза открыла глаза. Проводив мужа взглядом, она закрыла ладонями лицо и зарыдала.

Николай тихонечко прокрался на кухню и стал наблюдать за машиной через окно. Он был одновременно и напуган и доволен собой. Лиза давно бесила его своей чопорностью. Вела с ним как королева со своим поданным. Даже в постели, казалось, она делала  ему одолжение. Просто лежала, с невозмутимым лицом, и холодно воспринимал его ласки. Николай может и стал гулять налево, потому что, с другими женщинами все было по-другому. Страсть, крики, стоны, ему так не хватало этого с Лизой. И вот, наконец, он пробил эту брешь в стене. Боже, как она кричала, он почувствовал, как его член снова наполняется кровью и твердеет. Николай словно опять увидел искаженное болью лицо жены. Её рот, с пухлыми губами, открытый в немом крике. Черт, она так и не дала ему кончить, когда перестала сопротивляться и превратилась снова в  бесчувственное бревно. Он расстегнул ширинку и стал поглаживать затвердевший член, разглядывая обнажённые ноги жены, торчащие из машины. Неожиданно, ноги дрогнули, появились руки, и через пару мгновений из машины вылезла Лиза. Пошатываясь от слабости, она повернула голову к озеру, и медленно побрела к воде. Николай замер. По её ногами заструилась кровь. Он почувствовал сожаление о случившемся, но тут же отбросил это чувство в сторону. Она сама виновата в этом. Если бы не пришла раньше домой, ничего этого не случилось бы. Он по прежнему любил Лизу и даже и мысли не держал в голове о том, что она уйдёт от него. Она ещё изменит свое решение, после того как он преподнесет ей сюрприз. Он застегнул ширину и, спустившись по ступенькам, направился следом за ней.

Лиза шла вперёд, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, в голове царил хаос. Она не могла сосредоточиться, мысли скакали с одной темы на другую. Что ей делать в такой ситуации, вдали от людей. Одна осталась один на один с мужем-тираном, которого перестала узнавать. Николай превратился в одержимого, когда она застала его с другой и потребовала развод. Теперь он её изнасиловал, и она не представляла, как жить дальше с этой ношей. Лиза прошла по деревянному мостику и застыла, глядя вперёд. Удивительно, озеро, всегда такое голубое и чистое, сейчас было покрыто густой, темно - зеленой тиной, словно под водой бушевала буря. Она всегда боялась воды, и даже вспомнила, как называлась эта болезнь. Аквафобия. Панический страх перед водой развился у неё в детстве, когда она чуть не утонула в ванне. С тех пор она не могла плавать на корабле, лодке, купаться в море. На Лизу накатывала волна паники, одна сильней другой. Никто не знал, что она боялась не самой воды, а того, что скрывалось в ней. Страх неизвестности - что или кто скрывался под водой, и какую опасность таила встреча с ним. Но сейчас, глядя на воду, она не чувствовала страха. Опустившись на колени, она стала рассматривать свое отражение в тёмной воде. Её лицо печально смотрела на неё, и Лиза вспомнила свой недавний сон. Как тьма, сочившаяся из глаз её двойника, окутала ее и потащила вниз, на дно озера. Лиза вздрогнула и махнула рукой, стирая отражение. Лицо закачалось на волнах, теряя свои очертания. Глаза вспыхнули гневом, и Лиза почувствовал головокружение. Ей показалось, что из воды вылезли руки и, схватив её, потянул под воду.  Она громко вскрикнула  и, потеряв равновесие, упала в озеро. Страх накатил на неё с новой силой, Лиза забила руками  по воде, в тщетно попытке ухватится за край деревянного мостика. Она увидела, как по мостику к ней бежит муж.

-Коля, помоги мне, я тону, - крикнула она. - Меня что-то тянет на дно.

Лиза протянула ему руку. Николай неожиданно перешёл на шаг и не спеша подошёл к ней. С нескрываемым любопытством он присел на корточки и стал наблюдать, как Лиза тонет, захлебываясь почти чёрной водой.

-Коля, - Лиза чувствовала как чьи-то холодные руки, схватив за лодыжки, тянут её на дно. - Пожалуйста, вытащил меня.

Николай усмехнулся.

-Так как насчёт развода, ты ещё его хочешь?

Лиза замотала головой.

-Я все прощу, только спаси меня.

Николай нагнулся и схватил Лизу за руку. Она облегчённо выдохнула, повиснув на ней. Выплевывая  воду, она посмотрела в глаза мужа и замерла. Николай даже не думал вытаскивать её из воды.

-Я тебе не верю, - сказал он. - Ты от меня все равно уйдёшь.

-Нееет, - крикнула Лиза, чувствуя, как рука мужа выскальзывает из её ладони. - Я обещаю быть с тобой до самой смерти.

Холодные руки, державшие её за ноги, дёрнули, и она с головой ушла под воду. Николай задумчиво посмотрел на пузыри, всплывающие на поверхность озера.

-Быть и любить, это разные вещи, - на поверхности появилась Лизина голова с выпученными  от ужаса глазами.

-Коля,  в озере что - то есть,  оно тащит меня на дно.

-Так и будь с ним, - вспышка ярости накатила на Николая. Он наклонился и, положив руку на голову жены, утопил её под воду. - А я хочу, чтоб меня любили.

Он с минуту наблюдал, как руки жены бессильно били по воде, пытаясь выбраться на поверхность, но силы были неравны. Скоро Николай почувствовал, как сопротивление прекратилось, и Лизино тело медленно пошло ко дну, скрываясь в чёрной тине озера. Николай выпрямился, вытер мокрые руки об джинсы и посмотрел вдаль озера. Через несколько минут, он очнулся, сунул руку в карман и вытащил чёрный футляр. Открыв его, он достал красивое золотое кольцо, которое купил Лизе в знак применения и, размахнувшись, бросил далеко в озеро. Тёмная тина бросилась к нему и бесшумно поглотила его.

-Сюрприза ты так и не дождалась, - Николай нагнулся и посмотрел в то место, где только что утонула Лиза. На него из-под воды уставилось белое лицо жены. Глаза немигающе наблюдали за ним.

Внезапно, он увидел, как её рука дернулась в конвульсиях и вытянулась ему навстречу, словно пытаясь схватить и утащить за собой. Николай вздрогнул, наблюдая, как тело медленно стало опускаться вниз. Через мгновение чёрная тина поглотила руку с крюченными в судорогах пальцами. Лизино тело пропало из виду, опустившись на дно озера.

По телу Николая пробежали мурашки.

- Чертовщина какая то, - пробормотал он, отпрянув от воды. - Ты утонула, утонула, - он попятился от озера и, развернувшись, быстрым шагом, направился к дому. - Ты утонула.

В доме, Николай бросился к холодильнику и достал запотевшую от холода бутылку водки. Открутив пробку, он жадно сделал пару глотков, не морщась, словно это была вода. Выдохнув, подошел к окну и посмотрел на озеро. На улице стоял яркий безоблачный день, ровно полдень, когда из-за жары мир застывает на месте.  Не было слышно птиц, жужжания насекомых, деревья замерли в ожидание хоть какого-то намека на ветер. Но только не озеро. Вместо голубой прозрачной воды, перед ним лежала большая черная клякса. Под толщей воды, казалось, бушевала буря. Какие-то тени, закручиваясь в маленькие смерчи, воронки, крутились под водой. Ударившись об поверхность озера, воронки распадались и уходили вниз, чтобы собраться с новыми силами и выстрелить вверх.

Николай почувствовал какую то иррациональную тревогу, разглядывая это спокойное безмятежное озеро, лежащее перед ним. Бушевавшая  под водой буря вызывала в нем ощущение надвигающего кошмара, который скоро неминуемо случится с ним.

- Бред,- пробормотал он, делая новый глоток из бутылки. - Никто ничего не докажет.

Все окружение Николая знало о том, что Лиза боялась воды. Поэтому нет ничего особенного, если она случайно поскользнулась и упала в воду.

- Почему вы не помогли ей?

- Я очень устал с дороги, поэтому спал и ничего не слышал.

- Вы не слышали криков помощи, когда ваша жена тонула?

-Я же говорил, я крепко спал. Стояла сильная жара и Лиза, вероятно, пошла к озеру, чтоб почувствовать прохладу.

- Почему не вызвали помощь, а сообщили об этом  в понедельник.

-Здесь плохая связь. К тому же я не знал, что Лиза утонула. Я ее искал в лесу, думая, что она заблудилась.

- Вы признаете свою вину?

-Я признаюсь, что допустил этот несчастный случай. Лиза, любовь всей моей жизни. Я так буду по ней скучать.

Николай повеселел после этого внутреннего монолога. Раскаяния он уже не чувствовал, тем более, что Лиза реально сама упала в воду, просто он, скажем так, чуть быстрее помог ей утонуть. Она и без его помощи пошла бы ко дну. Так что, это, с его стороны, даже акт милосердия. И если бы, она не пошла к озеру, этой ситуации бы не случилось, она сама виновата в этом.

Он снова замурлыкал незатейливую мелодию и, повернувшись к холодильнику, стал доставать еду. Не пропадать же добру, ему еще тут два дня жить одному. Жалко, конечно, что одному. Если бы не плохая связь, можно было вызвать сотрудницу с его работы. Черт, как же ее имя…

Николай остановился, пытаясь вспомнить, как же зовут девушку, Потом махнул рукой. Еще будет время  с ней покувыркаться, тем боле, что теперь он свободен.

Сытно перекусив, он почувствовал тяжесть в желудке. Жара плюс спиртное сделали свое дело, и его потянуло спать.  Пошатываясь, Николай пошел в соседнюю комнату и рухнул лицом вниз на диван. Минуту спустя, он уже храпел.  

За окном продолжала стоять полуденная жара. Время остановилось в ожидании кошмара, который скрывало озеро. Потусторонние силы, дремавшие на дне озера, пробудились и готовились проникнуть в наш мир.

Николай очнулся от непонятного шороха. Сперва, он даже не понял, где находится. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Дышать было тяжело. Повернув голову, Николай увидел в окне, в небе, полную луну. Свет от нее проникал в комнату, бросая тени на пол от стульев и стола.  С минуту он прислушивался к себе, пытаясь понять, что его разбудило.  Пробормотав что-то нечленораздельное, он протянул руку, чтобы достать из кармана телефон и посмотреть время, как одна из теней шевельнулась.  Николай замер, сердце на мгновение перестало биться.  Огромная тень стояла возле дивана, нависая над ним.

Дрожащей рукой, Николай вытащил телефон  и включил  его. Вспыхнувший экран, на мгновение, высветил темную фигуру, и он в ужасе вскрикнул, бросая телефон на пол. Около него стояла обнаженная Лиза.

Свалившись с дивана, Николай рванулся к выходу, сшибая на своем пути стулья. Добравшись до двери, он щелкнул выключателем и зажмурился от яркого света. Когда зрение восстановилось, он увидел жену. Лиза все так же стояла около дивана, молча пялясь в стену. Совершенно голая, похожая на манекен, она совсем не реагировала на звуки вокруг.

Николай настороженно наблюдал за ней. Он точно помнил лицо жены под водой, и он не сошел с ума.

- Лиза,- тихо сказал он.- Это ты?

Лиза медленно повернула голову в его сторону. Она сделала глотательное движение, губы ее разжались, и по подбородку потекла вода.

-Коля, - Лизин голос звучал странно, словно шел из живота. - Коля?

- Лиза, что с тобой случилось?- Николай осторожно сделал первый шаг к жене. - Как ты здесь оказалась?

Лиза стала медленно раскачиваться из стороны в сторону. Потом все быстрее и быстрее. Мокрые волосы разлетелись по сторонам, хлестая Лизу по щекам. Из ее горла раздался утробный рык.

-Хватит, перестань, ты меня пугаешь, - Николай не выдержал и бросился к Лизе, хватая ее за руки. Размахнувшись, он ударил ее по щеке. –Хватит, кому говорят.

Лиза резко остановилась. Ее глаза широко раскрылись, и Николай увидел вертикальные, словно у змеи, зрачки. Отшатнувшись от жены, он попятился.

-Что ты такое?

По Лизину лиц пробежала гримаса отчаяния.

- Помоги мне, я тону, - закричала она ему.- Спаси меня.

Николай побледнел. Кажется, Лиза как-то умудрилась выплыть, но потеряла память.

- Это последнее, что ты помнишь? Что было дальше?

-Темнота, холодные руки, обнимающие меня, - Лиза перестала кричать. - Что со мной случилось? Почему я дальше ничего не помню?

- Это были мои руки, Лиза,- Николай осторожно подошел к ней.- Ты упала  в воду, звала на помощь, я тебя спас.

- Правда, - Лиза внимательно посмотрела на мужа.-Ты меня спас?

- А кто же еще?- деланно удивился Николай.- Теперь, я точно тебя никуда не отпущу одну к озеру.  Там опасно, а ты боишься воды.

Лиза задумалась, на секунду уйдя в себя.

-Я больше не боюсь ее, - радостно заявила она.- Вода мой друг. Пойдем купаться.

- Ну, уж нет,- он взял ее за руку.- Сейчас я тебя уложу спать, а утром обсудим, что с тобой делать дальше.

Ее рука была холодна как ледышка.  Он поднял ее, чтобы согреть своим дыханием и вздрогнул. На безымянном пальце было надето кольцо, которое он выбросил в озеро. Николай попытался его снять, но Лиза закричала от боли.

- Ты мне его подарил, - голос Лизы изменился и снова зазвучал утробно.- Зачем отнимаешь?

- Все хорошо, я нечаянно,- Николай подвел жену к дивану, на котором недавно спал. –Ложись, я тебя накрою.

-Я не хочу спать, - Лиза положила ему руки на плечи.- Я хочу тебя.

Её соски, крепкие и острые как лёд прижалась к его груди. Николай почувствовал, как холод проникает в его тело, как горячая кровь, бурлившая в его венах, замедляется. Он словно начал впадать в анабиоз. Он попытался отвести глаза от Лизы, но не смог этого сделать.

-Что ты делаешь? - с трудом проговорил он. - Где Лиза?

Лиза моргнула вертикальными зрачками. Что-то чужое, древнее, наблюдало за Николаем из её глаз.

- Лиза давно на дне, куда ты её отправил, - существо подняло руку и повернуло лицо Николая сперва влево, потом вправо, словно изучая его. - Я выбрала тебя.

Её руки скользнули вниз, расстегивая ремень. Оцепенение стало отпускать Николая.

-Что ты делаешь? - снова повторил он.

-У нас мало времени, полнолуние скоро закончится, - Лиза толкнул мужа к дивану. - Надо успеть оплодотвориться.

-Оплодо.. что? - Николай от толчка упал на диван. - Какого черта тут происходит?

-Я видела, что ты сделал со своей женой, Коля, - холодные губы существа растянулись в улыбке и коснулись уха Николая. Он замер, застывший от ужаса. Только сейчас он заметил, что Лизины зубы стали острыми как у хищника. - Мне понравилось, что я увидела.

Шепот существа парализовали Николая. Лизины руки коснулись члена и он вздрогнул.

- Сделай это со мной.

Николай очнулся и оттолкнул существо от себя.

-Верни мне мою Лизу.

-Я твоя Лиза,- существо снова приблизились к нему.-Закончи то, что не успел сделать.

Николай вспыхнул от гнева. Эта тварь будет так же помыкать им, как и жена. Не будет этого. Он размахнулся и ударил Лизу кулаком в глаз.

-Нет, - закричали существо Лизиным голосом. - Не смей этого делать, - оно опустило руки, и покорно стоял перед ним.

Существо было так похоже на его жену. Такая же нежная, такая же беззащитная. Николай почувствовал, как его член начинает вставать.

-Шлюха, - он ударил Лизу в лицо и толкнул к дивану. - Такая же, как и все остальные.

Лиза упала и, закрыв лицо руками, зарыдала.

- Нет, не делай этого.

Кровавая пелена опустилась на глаза Николая. Он навалился на Лизу и стал коленкой раздвигать её крепко сжатые ноги.

- Тварь, прекрати сопротивляться, - прохрипел он. - Я все равно сделаю это.

Он отвесил ей пощечину, одну, вторую. Лизина голова замоталась в разные стороны. Черные мокрые волосы облепили ее, скрывая лицо.

-Я хочу видеть тебя, - Николай схватил клок волос, намотал на руку, и дернул на себя. Неожиданно, волосы легко оторвались от головы и остались в кулаке Николая. Блеснул голый череп.

- Коля,- Лиза перестала плакать и опустила руки.- Тебе нравится делать мне больно? - она приоткрыла рот, облизав длинным язычком острые белые зубы. Ее глаза, с вертикальными зрачками, загипнотизировали Николая. Он наклонился к ее лицу.

- Я не знаю, кто ты или что ты такое, но ты получишь свое, - угрожающе прорычал он.- Нас здесь никто не услышит.

Лиза открыла рот и захохотала. Ее руки обхватили Николая и прижали к себе. Острые зубы впились в его плечо. Резка боль пронзила тело, по плечу потекла кровь.

Николай заорал от ярости и, схватив тварь за шею, начал ее душить.

- Отпусти меня, слышишь? Или я тебя убью, как убил Лизу.

Существо захрипело, изогнулось всем телом и обмякло. Ноги раздвинулись и Николай, сам того не ведая, оказался в ней. Член вошел в Лизино тело как по маслу.

- Да,-  торжествуя, взревел он.- Теперь посмотрим, как ты запоешь.

Он задвигался с удвоенной силой, вколачивая член в ее бедра. Николай не замечал, как с Лизиным телом стали происходить странные метаморфозы. Кожа потрескалась, и из маленьких ранок потекла кровь  Вместе с кровью, из ранок, стала вылезать сине-зеленая, как у рыбы, чешуя.

- Получай, - он отпустил Лизину шею и ударил существо в глаз. Зрачок лопнул и обрызгал Николая какой то полупрозрачной липкой слизью.

- Мало, да, получай еще,- он схватил ее за волосы и полностью сорвал их с головы. Голый череп уже не был похож на человеческий. Вытянутый, с отсутствующими ушами, покрытый чешуей, он больше напоминал голову змеи.

Существо жалобно застонало, лицо стало расплываться в чертах, покрываясь липкой  пульсирующей субстанцией.

- Отпустил бы ты меня, Коленька. Не будет у нас теперь счастья,- из тонких рыбьих губ донеслись Лизины слова. - Теперь что, убьешь меня за это? А потом утопишь в озере? Никто не знает, что мы здесь

Словно запевшая пластинка, существо повторяло одну фразу за другой. Николая это только заводило.

- Лиза, я люблю тебя, - мозг полностью отключился от реальности происходящего.- Почему ты не могла вести себя так раньше.

Русалка Часть 2

Переглянулись, словно подумали об одном и том же.

– Пошли в деревню… – тихо прошептал Мишка.

Борьку уговаривать было не нужно, только закивал головой.

Кирюхин вой поначалу не стихал, когда они встали и, озираясь непрерывно по сторонам, двинулись напролом через лес. Старались не трещать ветками под ногами, ступали осторожно. Хорошая дорога лежала слишком близко к озеру и приближаться к воде они не хотели. Пусть утопленница и была наверху, в доме дохлого мельника, но кто его знает, что там ещё водилось на глубине. А через несколько десятков шагов вой Кирюхи вдруг перешёл на сип, ослаб совсем и начал стихать. Как бы ни было его жалко и страшно от его криков, но оба знали, кем в тот момент была занята утопленница. Когда же наступила тишина, страшно стало неимоверно.

Вскоре ко всем бедам добавилось и то, что луна в какой-то миг исчезла на небе. Нет, в воздухе не запахло резко дождём и сверху не набежало туч, но проклятая «бледная морда» взяла и растворилась. Наверное, в тот самый момент они и потеряли верное направление. Потому что, когда от страха в кромешной тьме у обоих вновь задрожали коленки, остановились и некоторое время просто топтались на месте. Крутились туда-сюда, стараясь не дышать и не шуметь, что получалось у обоих прескверно. Спички зажечь было тоже страшно – вдруг из темноты что-то увидит их маленькое пламя и выскочит оттуда со страшным рёвом. Или же свет огня дотянется до чего-то жуткого сам, потревожит его.

Однако равнодушная луна издевалась в ту ночь над ними недолго. Быстро выглянула из-за случайно закрывшего её облачка. Они сразу же двинулись дальше, а шагов через двести-триста упёрлись вдруг в колодезный сруб с двускатной крышей, стоявший возле широкой утоптанной тропки. Тут был только один такой колодец, и оба они это знали. Борька видел его за жизнь раз двести, и Мишка успел попить из него водицы дважды. Когда ходили вместе купаться на озеро. Колодец был вырыт недалеко от берега, а, значит, убегая, уж больно где-то резко они повернули в сторону. Сделали неровный круг. И оказались прямо между домом дохлого мельника и линией шершавого берега. Костёр догорал где-то метрах в тридцати от них. Отсюда, возможно, и исчез Андрюха. Кажется, в эту сторону он уходил от огня. Ушёл, и больше к костру не вернулся.

– Это… была она?.. – прерывистым громким шёпотом спросил Мишка про то, что они видели в доме. Другой возможности говорить у них ещё не было, только прятались и убегали, да старались не издавать лишних звуков.

Борька вместо ответа сглотнул. Даже глоталось теперь тяжело – словно песка в горло насыпали. Рядом был колодец с черпаком, и можно было напиться. Но только ни за что в жизни он не сунет своей руки в этот сруб с водой. От одной лишь мысли об этом ноги отступили от колодца сами. Мокрые штаны, липшие к ногам, совсем не смущали – давно стало не до стеснений. Хорошо, хоть только обмочился.

– Где же вы ходите?.. – раздался вдруг голос со стороны. Кажется, от костра, и вроде был как Андрюхин.

Борька сначала вздрогнул, едва не вскрикнув от неожиданности. Но потом обрадовался. Наконец-то, появился самый старший из них, уж он-то выведет их отсюда, хватит играться!

Но Мишка быстро схватил его за плечо.

– Тихо… – шепнул он. – Ни слова…

И от неясных догадок в голове стало ещё страшнее. Мишка первым что-то почувствовал, не пустил их обоих к Андрюхе.

Осторожно попятились. Медленно обошли колодец и отступили в темноту, подальше от сруба. Шаги из-за деревьев приближались с той стороны, где не так давно у берега полыхал их костёр. Шёл только один человек. И будто знал, что кто-то находится именно здесь, приближался к ним безошибочно.

– Боря?.. Мишаня?.. – почти ласково и зазывающе звучал его голос. – Всю ночь вас искать будем?..

Да, они были знакомы только три дня. Но ни разу ещё Андрюха не называл их имена вот так – Мишаня и Боря. Чёрт же их побрал связаться со странными головлёвскими!

Он появился из-за акации, чей опадавший цвет посыпал тропу возле колодца. Вышел при свете луны и остановился возле сруба близко. Медленно повёл головой по сторонам. Борька хорошо разглядел его лицо. Андрюха вращал носом, будто внюхивался в воздух. На шее у него и на щеках выступили жилы. Чёрные, тугие и большие, словно жирные черви. Он видел их на нём шагов с десяти, из-за кустов, за которыми они с Мишкой засели. И казалось, будто те шевелились под кожей на вздутой шее. В какой-то момент Андрюхина голова остановилась и взгляд его вдруг упёрся в эти кусты.

– Вот же вы где… – произнёс он довольно.

После его слов Мишка с Борькой вскочили и побежали снова.

На этот раз лупили совсем в другую сторону. Нечего было и пытаться прорваться к Марьинке. До Головлёвки бежать намного ближе. Не все же там были такие как Женька с Анрюхой. Борька знал много взрослых из Головлёвки, а в крайнем доме жила подруга его бабушки. Успеть бы до её дома! Перемахнут через забор и забегут на крыльцо, начнут стучать в окна! А эти двое в дом к бабе Наде не сунутся, она никого чужих не пускала.

Как только подумали об обоих братьях, Женька сам объявился. Лежал впереди, на наезженной машинами дороге, на которую они выскочили. Держался обеими руками за левую ногу.

– Помогите!.. – плакал и хныкал он. – Кирюха взбесился!.. Я подвернул ногу… Убегал о него…

Остановились на почтительном расстоянии от лежавшего. И больше ради передышки. Теперь и на его шее виднелись жирные чёрные черви, которых он сразу закрыл рукой, заметив острый Борькин взгляд.

– Андрюха всё равно догонит… – растянулся в улыбке Женькин рот, выпуская кровавые пузыри и чёрную сукровицу. – Всю ночь только по кругу пробегаете…

Дальше его слушать никто не стал. Если бежать только по дороге, то никакого круга сделать не получится, а они уже стояли на ней. Потому просто понеслись что было мочи по оставленным колёсами следам.

Однако не прошло и минуты, как проклятая луна опять куда-то подевалась. Всего-то на пару мгновений, но хватило и их. Потому что после, когда её бледное лицо с высоты осветило землю, Борька с Мишкой стояли в лесу в каком-то бездорожном буреломе. Пропала дорога, пропали следы, пропали все ориентиры. В затылке от страха защипало бельевыми прищепками. А где-то за спиной раздавался отдалённый Женькин хохот.

– Андрюха догонит!.. – кричал он в ночи, и мерзкий его голос разносился среди деревьев зычным эхом.

***

Совсем уже выбились из сил, когда впереди послышалось негромкое журчание. Хотя бы не озеро. Речка Мерзавка, что впадала в него. Борька её знал, узкая, мелкая, везде переходили вброд в сапогах. А когда играли на ней, карманы всегда набивали цветными камушками, дно её изобиловало причудами, даже ракушки красивые находили, будто на море. Но речка Мерзавка тихо журчала только летом. Весной она разливалась так, что попробуй поймай, петляла и в озеро затекала в разных местах. Лишь к маю возвращалась в привычное русло, потому её так и назвали. То поле какое испохабит, изроет озимые посевы рытвинами, то подтопит ближний край самой Головлёвки. Они перебежали её с Мишкой, хлюпая ногами, и упали на другом берегу. Никак не могли отдышаться. Вслушивались в ночную тишину, но ничего, кроме собственных хрипов из лёгких и вопля летучих мышей, водившихся там во множестве, поначалу не слышали. А как отпыхли немного и поняли вдруг, что до Головлёвки теперь добираться стало дальше, – ну не хотели никак вести их ноги, куда им было надо – за Мерзавкой в кустах внезапно послышался треск. И теперь уже не один Андрюха, а оба брата вдвоём преследовали их. Шли горячим чутьём словно гончие, задрав высоко носы. И весь оставшийся дух от такого назойливого преследования начал стремительно падать. Борька от бессилья и страха хотел даже заплакать.

– Вставай! – не позволил до конца раскиснуть Мишка, дёрнул его за руку и поднял на ноги. Теперь они могли отступать только в сторону озера. Их будто нарочно туда загоняли, как борзые зайцев, обошли по кругу и выше них перешли реку, что б беглецы не шмыгнули к Головлёвке. Показались из кустов не очень далеко, крутили головами и нюхали воздух, будто искали. Но видно было, что и так знали, просто игрались и издевались.

Понеслись от них, сверкая пятками. Где-то метров через двадцать, что б не попасться в ловушку, опять перебежали речку. Устремились глубже в лес. Местный лес не был непроходимой чащей, но в нём можно было как заблудиться, так и попробовать потеряться от тех, кто преследовал. Андрюха и Женька были длинноногими, на открытой местности они догоняли. Борька даже в мыслях боялся произнести это слово – кем стали братья или кем изначально были. Не иначе, как мертвецами. То-то они встречались ради игр всегда в стороне от общего деревенского пляжа. И других мальчишек с собой играть не звали, кроме Кирюхи. Заманивали, приручали. Что ж, им удалось…

Сторожка! Выбежали к ней неожиданно. Борька её знал, как и речку. Вместе с Кирюхой и его старшим братом прошлым летом они ночевали здесь, две ночи провели под открытым небом. Валерке было двадцать. Пекли картошку, жгли костёр и в котелке варили чай из собранных трав, не со своего огорода. Аромат стоял на весь лес такой, что птицы на ветвях качались и до земли пускали слюни от зависти. Ничего вкуснее того чая Борька в жизни не пробовал! Сторожа-егеря в местном лесном хозяйстве здесь не было давно, летом он ночевал ближе к Малховке. И сторожка стояла несколько лет пустой. Опять-таки, молодые из местных иногда появлялись, с алкоголем и взрослыми шашнями оставались здесь на ночь. Стыдно будет теперь перед Валеркой, бросили его брата Кирюху. Найти бы его живым…

Они давно уже с Мишкой не разговаривали. Страх и так им подсказывал одни и те же ходы. Бегом влетели в открытую дверь сторожевого домика, захлопнули за собой, и Борька уронил сверху тяжёлый засов. Тот был надтреснут посередине, но слишком толстым, чтобы сразу могли сломать.

Как же он оказался неправ, когда, словно поджарые гончие, Андрюха и Женька нагнали их вновь. Меньше, чем через минуту затрещали кусты, а потом они взбежали по трём широким ступеням крыльца. И начали барабанить в дверь.

– Мы так всю ночь вас гонять будем!.. – довольно, с хрипотцой и не сбившись ничуть с дыхания, ровным, как ствол дуба, голосом обещал им сквозь дверь Андрюха. – Лёгкие пока все свои не выплюете!..

– Да кто вы такие?!. – психанул Мишка и пнул запертую дверь изнутри. Если б не он, Борька давно бы сошёл с ума. Мишка рос в городе почти что на улице, был юным походником, много гулял и шлялся с ребятами по «заброшкам». Уличные – они всегда были смелее домашних.

Через десяток ударов крепкий засов начал трещать надсадно. Тихо и ехидно что-то пищал всё время сквозь дверь Женька, обещал не сразу оторвать им пальцы, а делать это по одному, много дней. И говорил, что сначала обоих обязательно вычешут. Видели они, как мёртвая Таисья причёсывала Кирюху, сдирая жёстким гребешком с его головы скальп. Наверное, братья были Таисье слугами.

Немного отдышались и сердце чуть успокоилось. Но ветхая дверь переставала выдерживать, хоть и помогали засову спинами. Напор наседавших снаружи только усиливался. Хорошо, что Борька знал секрет и старой сторожки. Изучил её досконально прошлым летом, пока в ней жили. Изнутри вела дверца в подпол. Доски вокруг дома давно прогнили, строили ещё в старые советские времена. Можно было через подпол по-тихому вылезти сзади. Что они и сделали. Борька лишь указал Мишке молча на крышку, но тот её тоже заметил, и через пару минут, пока ещё не треснул засов и дверь не слетела с петель, оба шмыгнули вниз и выползли сзади дома.

То, как два мертвеца ворвались внутрь, услышали уже издалека, когда уходили тихонько в лес. И сразу побежали, едва раздались разгневанные крики. Понеслись, как стихающий ветер. Силы их в эту ночь заканчивались, долго не продержатся, понимали они. Оба были готовы сдаться и упасть на землю. Как вдруг, через каких–то пару минут, выбежали из-за деревьев и едва не налетели… на трактор! Не просто трактор, а трактор, который стоял на берегу большого круглого озера – озера, от которого столько времени пытались сбежать.

– Смотри!.. – одёрнул Борьку Мишка и оба встали как вкопанные, сделав от трактора только шаг.

Если б на спине имелась шерсть как у кошки или собаки, она бы непременно встала дыбом. А так – взъерошился только затылок. По колено в воде, в вымокшем платье, вдоль берега тихо брела Таисья. За голую ступню без сандалии держала рукой Кирюху. Верхней частью тела тот был по пояс в воде, волочился за нею, и, видимо, был давно мёртв.

Их появление она тоже услышала. Медленно подняла голову. А они уже бросились от неё между трактором и берегом назад. Только и с той стороны пути отступления им отрезали. Подоспели Андрюха с Женькой, перешли на шаг и неспешно приближались к ним. Борька обмочился в третий раз за ночь. Остатки жидкости страх выжимал из его организма нещадно. Залезть на трактор? Броситься в воду? Или просто разреветься и упасть на землю, просить пощады и что б отстали?

Но в этот миг вдруг гаркнул крепкий мужской голос. Кабина трактора распахнулась, на землю спрыгнул кто-то очень большой и тяжёлый. Сильно, но приятно в этих обстоятельствах, пахнуло на них дешёвой водкой.

– А ну-ка сгинь, отродье!..

Тракторист пинком отправил шипящего Андрюху в озеро. И вилами, что зацепил из кабины своего К–700, чуть не подсадил поковылявшего к воде вслед за Андрюхой Женьку. А с Таисьей, оставившей Кирюху в озере и спешивший теперь к его трактору, они посмотрели друг на друга.

– Не трожь, – сказал он, предупреждая. И та остановилась.  – Уйди… Либо ты не сладишь, либо я. Сейчас узнаем …

И поднял вилы.

Утопленница посмотрела на него мутными глазами. Перестала сипеть ртом, замолчала. Вывернула голову, оглядываясь на луну в небе. Потом на Андрюху с Женькой, зашедших в воду по шею. Покачнулась в нерешительности, и… тоже пошла к воде…

– Быстро в трактор!.. – тихо велел дядя Боря, его тёзка и тракторист из соседней деревни Головлёвки. Борька не сразу признал его в темноте, потом уж протёр глаза от ужаса и всего увиденного. Он вспомнил, как дядя Боря приезжал пару раз к дедушке, и они потихоньку с ним выпивали в сарае. Бабушка потом говорила, что тот частенько прятался где-то на тракторе от своей жены после работы, чтобы выпить и не прийти домой, не показываться в таком виде детям.

Трактор завёлся. Они поехали. Женькина и Андрюхина головы над поверхностью озера пропали. А Таисью ещё было видно, она погружалась в воду и тащила тельце Кирюхи за собой.

– Забудьте о нём… – смурно произнёс их спаситель, выворачивая на большую дорогу. – Нет его уже. И вспоминать не надо. Ни вам не поверят, ни мне. Придумаем что-нибудь с вашим дедом…

Легко сказать. Но сейчас они с Мишкой вспоминать ни о чём не хотели оба. Забыть поскорее и убраться отсюда, вернуться поближе к живым. И радовались сквозь горький колючий стыд, что попали не они, а только Кирюха.

– Это Таечка-утопленница, – произнёс дядя Боря, когда фарами осветил пыльную дорогу и начал разгонять трактор. – Не думал, что во второй раз увижу … Никогда тут на ночь не останавливался, а спьяну заехал, не побоялся… Хрен бы вас кто нашёл…

Он даже – огромный и взрослый дядька для них, почти что великан – сам зябко пожал плечами при последних словах, отчего и они поёжились оба.

– Как разбудили-то?.. Костёр жгли?..

Борька и Мишка закивали. В горле у обоих пересохло как в пустыне Сахара. Увидели в баклажке у стекла впереди воду. И дядя Боря кивнул, предложив попить.

– Видит она огонь из-под воды и выходит изредка на него… – рассказывал он. – К нам так же лет двадцать назад вышла. Разбежались, помню, в разные стороны, никого не забрала с собой. Одна только была тогда, без этой мелюзги… Свитой обзавелась, видать, мертвечиха. Скучно поди там одной. Вот мальцов и прибрала каких-то…

– А что ж её не выловят?.. – первым заговорил Мишка, немного придя в себя.

– Кто? – усмехнулся тракторист дядя Боря и головой только покачал. – Были тут ловцы в прежние времена. Сетку накинули на неё, лошадью вытащить из воды пытались. Только и лошадь та убежала, так и не поймали потом, и двое тех ловчих умом тронулись. Один повесился через год на чердаке у себя дома, другой зимой в лес за дровами вышел. Насмерть замёрз в сугробе. Вот ловить и перестали… Нечего ночью сюда шастать. Днём она спит, никого не трогает. Случая не было, что б при солнце кого утащила. Говорят, даже рыбу к сетям иногда подгоняет, лишь бы к ней только не лезли. Тоскует она сильно со дна озера. Тоскует Таисья…

– По кому?

– Чёрт её знает. Утопленница ж. Чего же не спросили?.. А люди – люди разное про неё говорят…

Трактор нёсся на огромных колёсах по дороге, поднимая за собой высокий столб пыли. Вскоре повернули на Марьинку. Виднелись уже крайние дома спящей деревни. Наступало раннее утро и снаружи начинало светать…

*** 

Дом погрузился под воду давно. Озеро это в иные времена было мельче. Разлилось оно, когда речка Мерзавка, обходившая его всегда стороной, лет восемьдесят назад, после сильно снежной зимы, сменила вдруг по весне круто русло. И с тех пор исправно водоём пополняла. Не отпускало речушку от себя больше озеро, давшее Таисьи такую странную жизнь. Ей и её младшим братьям. Живым бы в пору опечалиться, да что ей-то, мёртвой? Пусть и иную, но всё же жизнь им давало озеро. Вот и поселились они втроём в готовом затопленном доме на дне. За годы он покрылся подводным мхом, завалинка вся ушла в тину. Но им было в нём хорошо, удобный и просторный…

Из прошлой жизни Таисья помнила мало. О себе самой. Одно лишь сплошное чувство стыда. Вечного и всегда её грызущего, и чем дальше бежали годы, тем становилось от времени хуже. Только она знала, насколько виновата перед своими братьями. Утонули они все трое, но в Марьинке помнили почему-то её одну, без них. А вот она не забывала. Отправила их сама за лотосами на середину озера, в день своего венчания. Одна, в подвенечном платье стояла на берегу, и видела, как Андрюха с Женькой отплывают на лодке. Хотела перед церковью приколоть на платье цветок. Но лодка перевернулась поднявшимся ветром, и Женька начал тонуть. Андрюха спасал. Пока плыла к ним сама, платье её отяжелело. Оба брата под воду ушли на глазах. Она кричала и плакала. Долго ныряла за ними, не доставала дна, искала в воде руками. А после последнего раза не вынырнула и сама. Захлебнулась рыданиями.

Жили с тех пор они вместе. Она выходила из озера по ночам. А братья как-то, с недавних пор, приспособились и начали выбираться днём. Даже на живых походили на это время. До полуночи. Третьего мальчонку уже под воду привели. Правда увечили они быстро свои игрушки, наиграются и оторвут голову, руки, ноги. Но ничего, лишь бы братцы были довольны. С этим натешатся – приведут четвёртого, нового. А она своё дело знает. Причешет, переоденет, подготовит… Стала подмечать и сама с недавних пор, что всё дольше перед рассветом могла оставаться на солнце, не жгло оно ей больше глаза, как прежде. Вот и сейчас, когда уносила мальчишку с собой, смотрела больше не на тракториста у трактора и тех двух других ребят, а на свои руки, на бледную в прожилках кожу. Солнце их больше не терзало, а будто исцеляло. Да и кровь ей пришлась по нраву. Пила её во второй раз. Андрюха и Женька говорили ей, что будоражит, добавляет жизни, днём уже третий год выходили наверх. Не верила поначалу, думала, оттого у них так, что моложе, когда утопли, были, или просто другие. Но потом терзала горло пьяной доярке. С упоением. И закат после этого встречала уже на берегу, не в воде. А сегодня, когда удушила в доме мельника мальчика, пила из горла и его кровь, слизывала с изодранной головы. Та полилась быстрее, когда зубами отхватила ноздри, и к дырке вместо носа припала уже надолго. Не могла насытиться. Братьям тоже немного оставила. Как резво они побежали за другими двумя, когда напились тёплой кровушки. Что, если и ей начать выплывать днём, походить на живую и завлекать под воду к себе парней? Не только ж братьям игрушки были нужны. Она была совсем молода, когда утонула, и молодость осталась при ней…

Села на скамью и взяла гребешок. Усадила мёртвого Кирилла рядом. Крови в нём уже не осталось, но озеро подарило «жизнь». Оно давало её и случайно утопшим, да разве были нужны им соседи? Их с братьями они рвали на мелкие части – сомам потом меньше усилий.

Отвесила мальчику тяжёлый тычок в затылок. Боли он всё равно не чувствовал, но помнил ещё страх и хотя бы сидел теперь ровно, не дёргался. Стала счищать гребешком остатки кожи с головы с волосам. Кирилл не кричал и просто безвольно моргал глазами. Безносая лысая кукла. Разорвут и его, когда натешатся. Новая игрушка была готова…

Кем Тая считала себя? Мëртвой русалкой. Мëртвой – потому что видела здесь живых, на дне, в самые первые годы. Перевела их всех за несколько лет, как бы они от неë не прятались, на глубине или в гротах под берегами. Некоторых выслеживала месяцами, но находила потом, догоняла и без жалости вырывала жабры. Смотрела затем, как те задыхаются. Вот же было смешно – не могли жить без воздуха! Ей будто наоборот без него дышалось легче, тогда как на берегу в груди появлялась тяжесть и ноги двигались медленней... Но избавилась – и избавилась, хоть и были они порождением этого озера. Нечего подле иметь дурного соседства, когда жила не одна, а с семьëй. Озеро стало только её…

Автор: Adagor121 (Adam Gorskiy)

Андрюха только выдохнул. Затем хохотнул. Но огляделся вокруг на всякий случай. Он был у них самый смелый и старший, исполнилось тринадцать. Даже голос начинал ломаться, звучал ниже, чем у них, почти как у взрослого. Это он их притащил сюда со своим братом Женькой. Сидел теперь у огня со смешной пластмассовой короной на голове, брошенной кем-то здесь же, и как король правил над ними бал.

– Дурак! – весело сказал он, нарушая зловещую тишину, вцеплявшуюся в спины после каждого громкого слова. – Это всё выдумки! Таких, как ты пугать и придумали...

И сразу обернулся на других мальчиков, ища поддержки. Те тоже, кроме Мишки, сами только что цепеневшие от его рассказа, заулыбались вдруг виновато, мол, вроде и не очень страшно было, а вот только он, Борька, почему-то один и испугался. Не напрасно не хотели его брать вечером к озеру в лес, ему же всего десять, а им по одиннадцать-двенадцать. Андрюхе вон целых тринадцать.

Байку про невесту-утопленницу мальчики из ближайших деревень сюда ходили проверять все, пока взрослели. И их старшие братья, и родители, а у некоторых даже бабушки с дедушками. А Кирюхи даже была жива прабабка, и, как говорят, она с той Таисьей в школе вместе училась. Шестьдесят лет прошло с тех пор, как старшеклассница Таисья утопла в этом озере в своём подвенечном платье. Ей было тогда семнадцать. И с годами эта байка становилась только живучей, крепчала и обрастала жуткими подробностями. Будто девушка тонула каждый год заново, и делала это всё красочней и ужасней для буйной детской фантазии. Почти в каждом поколении находилось двое-трое, кто видел однажды Таисью ночью и кого она звала за собой в озеро. Колька-немой, местный дурачок, что бегал иногда голышом по деревне, говорят, будто языка тогда и лишился, с ума сошёл в ту луну, когда Таисья с ним на берегу разговаривала и в мужья к себе под воду заманивала. Об этом Андрюха и рассказал у костра. Все историю знали и слышали много раз без него, но ночью у огня подобное звучало в разы страшнее. А их новый заводила умел к тому же зловеще рассказывать, да подвывать при этом страшно, корчить жуткие рожи, от которых у Борьки до жути потела спина. В этом и заключалась суть обряда посвящения – не испугаться до рассвета, оставаясь у берега озера. Сначала сидели все вместе, а потом по тридцать минут у огня по одному, пока другие прячутся в старом доме, стоявшем немного в стороне. Как размышлял сам Борька, ему б всю ночь лучше просидеть у воды. Небо было по-летнему тёмно-синим, не чёрным, и ноздрястая луна ярко светила жёлтым светом. А вот в старый дом, в сотне метров отсюда, где скрипела каждая ступенька и надрывно рыдали гнилые половицы, он идти не хотел. Даже за компанию с другими мальчиками.

– Ну, что? – встал старший Андрюха и упёр руки в боки. – Стемнело, одиннадцать. Пора начинать, а то все не успеем.

Их пришло к озеру пятеро. Андрюха с Женькой гостили у бабушки в соседней деревне, что отстояла от Марьинки в одном километре, Головлёвкой называлась. Озеро спряталось между ними. Тут они и познакомились дня три назад, утром, когда купались с другими мальчишками на общем берегу. Сдружились быстро и крепко, почти навсегда, как водилось в их юном возрасте. Андрюха хоть и подшучивал над остальными, но делал это по-доброму, не ущемлял. Мишка вообще приехал с Борькой из города, вместе в одном дворе росли. У его бабушек и дедушек деревень не было, а поскольку дружили с ним первого класса, родители отпустили на пару недель отдохнуть с одноклассником. Получается, только один Кирюха и был из них деревенским, с Марьинки. Хороший мальчишка, и Борька играл с ним не первое лето. Вот и подбил заводила Андрюха всю их честную компанию с ночёвкой у озера остаться. А что б не искали бабушки с дедушками, лихо и тайком вылезали через окна спален. Встретились в сумерках уже за околицей. Андрюха с Женькой к Марьинке пришли их забрать, всё-таки были самые старше.

– Ладно, – согласился Андрюха вслух и окинул всех бравым взглядом. – Я вас позвал, первым и буду сидеть…

У них отлегло. Никто не хотел первым оставаться у огня наедине с озером, даже при светлом небе и горящем ярко костре. Старый дом «дохлого мельника», как звали тут умершего давно Парамона, стоял всего метрах в восьмидесяти от воды. Но это днём отлежащие метры казались такими близкими. Ночью всё виделось вчетверо дальше. Сейчас дом вообще смотрел из темноты как затаившееся вдалеке чудовище, громоздкое, с зубами-окнами и злым чёрным сердцем.

Андрюха лениво и с бравадой потянулся, провожая их взглядом. Свысока посмотрел – и ростом был выше других, и держался как старший важно. Ему пожелали удачи, но он только рукой махнул на все пожелания. Если б их в дом уходило не четверо, а двое, Борька бы пожелал остаться у воды. Или вообще вышел бы из игры, не побоялся бы один вернуться ночью в деревню. Подальше б только от старого дома и злого озера. Но одному ему никуда этим летом было нельзя – Мишка местных дорог и реалий не знал вообще, и был его гостем. А он – его гидом. И хоть это не он, а Мишка согласился остаться с ночёвкой первым, но ходили они повсюду вместе, Борькина как-никак была деревня, его деда с бабкой. И отец здесь тоже когда-то вырос…

А вот и приблизился брошенный дом. Старый, деревянный, двухэтажный, с высоким крыльцом без перил. Луна висела в небе почти над его крышей, освещала ярко как днём. И страх от предвкушения чего-то жуткого внутри по мере приближения к стенам понемногу рассасывался. Вблизи дом вообще показался жалким, почти что таким безобидным, как в полдень. Страшно должно было быть Андрюхе. Это за ним они будут наблюдать тридцать минут из окна со второго этажа. Чем выше, тем лучше видно – это Борька узнал из школьных уроков естествознания. Учитель Бобр, или Бобёр, как они называли классного за торчащие передние зубы, рисовал для них на доске вышку, размечал ее в метрах и чертил линии, показывавшие, на сколько километров вдаль одному человеку было видно другого, и с какой высоты. Чтобы видеть костёр и берег с водой, вышка была не нужна. Но сверху обзор всё равно лучше – озеро покажется как на ладони, причём вместе с дальним берегом.

Едва зашли внутрь, страх ушёл окончательно. Тем более, что не боялся Мишка. При нём как-то было стыдно выдать испуг. Борька, хоть и приезжал сюда на часть лета, но считался почти что местным. Мишка же был здесь впервые, а освоился на удивление быстро, за первый же вечер. Теперь и сам походил на местного «робинзона» – неровная дырка на грязной майке, волдыри от крапивы на голых икрах, суровые царапины на острых коленках. Кирюхе он сразу понравился, сошёл за своего. Не задиристый, как многие городские, скромный. Но при этом мог постоять за себя.

– Ну, что, Кира? – спросил Женька, когда они перешагнули через порог. – Как ты вчера про бабку Стешу рассказывал?..

Кирюха растянул губы в готовой улыбке. У него хорошо получалось кряхтеть и изображать старческий голос. Бабка Стеша и была его прабабушкой, той самой, что в далёком девичестве училась с невестой-утопленницей. Никто этого точно, на самом деле, не знал, а родственница по старости помнила плохо. Но говорить об этом принято было каждый раз, когда речь заходила об озере. Других живых современников гибели школьницы-Таечки не было, только прабабка Кирилла.

«К озеру не ходите, сынки!.. – заскрипел Кирюха крикливым старушечьим голосом, при этом смешно сгримасничав. – Таечка-утопленница заберёт под воду. Жить в слугах с собой заставит! Наверх никогда не отпустит…»

Женька прыснул со смеху. Мишка тоже заулыбался. Но всё равно они были ночью в заброшенном доме дохлого мельника, где иногда наверху поскуливал его призрак. Старшие так пугали младших. Что б те не совались в дом, когда они здесь. И Борька, не взирая на все смешки, чуял Женькин страх и видел в его ужимках браваду – браваду перед ними, младшими. По крайней мере, так ему показалось.

Скрипнула доска на лестнице. Где-то посередине, выше над ними. И Женька, обернувшись со своей первой ступеньки, загадочно улыбнулся. Может, он и не боялся – уж больно как-то весело всё у него выходило.

А потом вдруг как сорвался с места, как побежал наверх с пугающим хохотом. И что-то там ещё выкрикивал на ходу.

У них тоже страх почти улетучился. Даже появился некий азарт. Что б не остаться одним внизу, без такого смельчака, как Женька, ломанули за ним втроём наперегонки. Бежали и падали на ступени ладонями, испускали наигранные смешки, стаскивали друг друга за ноги назад, чтобы кто-то один оказался последним. Участь эта выпала Борьке. Впрочем, проигрышу он не обиделся.

Домик был изнутри не сильно большим, всего пять комнат. Просторная кухня с гостиной и прихожей внизу, а наверху – две спальни и библиотека. Вроде когда-то, ещё до революции, здесь жил зажиточный крестьянин. А после семнадцатого года поселился с большой семьёй раскулаченный мельник. Умер он ещё раньше Таисьи, после него здесь жили другие люди, и их семьи сменяли одна другую не раз. Пустым дом стоял лишь последние десять лет. А по привычке и в памяти ближних деревень его называли как в старые времена, по самому запомнившемуся владельцу, чья мельница сгорела ещё при царе Горохе. Дом дохлого мельника Парамона знали во всех окрестных деревнях километров на десять-пятнадцать, потому что только одно такое большое озеро было поблизости. Летом в доме Парамона до утра порой сидела молодёжь. Потому повезло, что сегодня ночью никого не встретили. Иначе обряд был бы ненастоящим. Всё должно быть взаправду, без помощи самых старших.

Балкон на втором этаже, длинный, во всю стену, держался на четырёх полусгнивших столбах. В одном месте уже провалился – вниз зияла большая дыра. Выход на него был через библиотеку, в которой осталось ещё несколько старых стеллажей, шкафов, разбитый комод и детская деревянная колыбелька с игрушечным коником. Пару сараев рядом с домом давно разобрали на костры. Доберутся и до остатков этой мебели.

Вывалились на балкон всей гурьбой, аж застряли сначала в проходе. Зашикали друг на друга, чтобы у оставшегося на озере не было никакой поддержки, мол, тише себя ведите. Страх, тишина, да и только. Костёр был виден хорошо, и Андрюха смело сидел к ним спиной. Подбрасывал дрова, ковырялся в углях веточкой и даже камушки бросал иногда в воду. Борька уже холодок ощутил оттого, что представил, как будет сидеть там один. Вроде и ребята рядом, но если за спиной будет так же тихо, мурашки ой-ой как забегают по без этого рябой с детства коже.

– Андрюха-то наш спрятался… – сообщил вдруг Мишка, который следил за берегом с интересом и не вертел головой, как остальные, ни с кем и ни о чём не перешёптывался.

– Да просто в кусты отошёл, – сказал Женька. – Ты ж сам видел…

– Ага, – отозвался Мишка. – Десять минут назад. Трёх ёжиков высрать можно было. Сейчас небось дом уже обходит сзади. Вы напугать нас вдвоём решили?..

– Да нет же… – ухмыльнулся Женька, вступаясь за брата. – Хотели б напугать, давно б напугали, и не так…

Но сам уже всё равно не отрываясь смотрел на огонь, мерцавший у берега в одиночестве. Время тянулось и тянулось, а Андрюха действительно не появлялся.

– Пойду проверю? – забеспокоившись, неуверенно спросил Женька.

– Один? – снова взял борозды разговора в руки Мишка. Он хоть и был ниже Борьки на полголовы, но всё-таки на год старше и держался довольно смело. – Мы с Борькой сходим вдвоём, сами. А вы с Кирюхой нас здесь подождите…

– Ладно… – будто даже довольно пожал плечами Женька – не надо идти разыскивать брата самому, когда тут без него другие вызываются.

***

Борька даже обрадовался, когда вышли вдвоём наружу. Дом всё равно был жутким. Страх, конечно, ушёл, пока дурачились, но совсем недалеко. Спрятался поди за стеллажами в библиотеке и поджидал – нужен был только повод выскочить. Поэтому до берега он бежал гораздо резвее, всё время заскакивал вперёд, обгоняя Мишку. И даже напрягся с готовностью, думая, что всё нарочно было спланировано, как вслух и объявил им Мишка. Ждал, что Андрюха вот-вот выпрыгнет из-за кустов, да как заорёт на них, что б портки от страха послетали.

Но только никто не выскочил. Ни через минуту, ни через две, ни через три. Тихо потрескивал угольками костёр. В воздухе пискнула летучая мышь, а какой-то ночной сом или другой большой увалень громко булькнул хвостом в середине озера. Борька не особо разбирался в рыбе, но точно знал, что это не Таечка. Утопленница, говорят, вылезала бесшумно и подкрадывалась к людям со спины, хватала за шею и валила на лопатки. Только потом начинала душить и откручивать голову. От представления об этом – а воображение выдало живо всё в мельчайших пугающих подробностях – плечи Борьки передёрнуло судорогой. Он обернулся на воду. Но никого.

– Не знаю, где он… – первым нарушил молчанье Мишка, проверивший все возможные кусты поблизости. Он даже зашёл немного дальше, лазил в траве по колено с горящей головнёй и ходил меж деревьев.

– Андрюха!.. – позвал тогда Борька негромко.

– Мы видели тебя, вылезай!.. – соврал он, надеясь прекратить эти глупые прятки.

И снова тишина в ответ. Дурачился поди их заводила и не хотел показываться. Ну, что за дела такие?..

– Пойдём за Кирюхой, – раздражённо и обиженно произнёс Мишка, швырнув горящий сук обратно в огонь. – Я думал, честно сидеть будем, без хитростей…

На самом деле это порадовало ещё больше, чем уход из старого дома на берег. Да, они опять возвращались в дом. Но лишь для того, что б забрать Кирюху и прекратить нечестно пошедшую игру. Можно будет просто посидеть у огня до рассвета. Летом он наступал рано. Вечно Андрюха прятаться не станет, вылезет из укрытия, когда надоест сидеть, увидит, что трое как минимум играть перестали. Женька – его брат, и он не в счёт. Плевать, что ему двенадцать. Братья были в меньшинстве. На то они и правила, чтобы их соблюдать, а Женька с Андрюхой нарушили. Видно, у них в Головлёвке все такие, не то что честные марьинские.

Борька, сначала вздрогнув, засмеялся, и Мишка тоже – две летучие мыши внезапно, не смотря на свои хвалёные локаторы, столкнулись в воздухе чуть ли не у них перед носом. Пискнули сердито друг на друга и разлетелись в стороны.

Но желание смеяться пропало быстро, когда через минуту они вновь оказались в доме и поднялись наверх уже как к себе. Предательства от Кирюхи ребята не ждали. Ну, ладно Женька, Андрюхин брат. С головлёвскими всё было ясно. Но Кирилл-то был марьинским. Может, для розыгрыша изначально был иной расклад и трое старших, кем они и являлись, решили разыграть их с Мишкой как младших? Совсем некрасиво получалось, исчезли вдруг все, и они остались вдвоём…

Мишка соображал живее. На старом покосившемся комоде в библиотеке наверху стояли свечки – гадали девочки-старшеклассницы, когда проводили здесь время. Из кармана он достал спички и чиркнул одной. Коробок украли ещё вчера, у Борькиной бабушки. Так же, как и вонючий табачище Борькиного деда, что заворачивали в газету и пробовали курить за огородом. С собой даже немного имелось – Борька хотел достать припасённый табак, когда игра в обряд посвящения закончится, и выкурить впятером одну большую самокрутку на всех, как курили трубки мира индейцы. От спички загорелись все четыре найденных огарка и стало светло, на стенах и шкафах красиво заплясали фигурные тени. С балкона, когда вышли глянуть в сторону костра и на округу, снова никого не увидели. Вернулись тогда в библиотеку и думали уже, а не пойти ли сразу обратно до деревни. Не ждать же, когда Андрюха, Женька и их марьинский друг Кирилл насмеются над ними вдоволь. Мишка только и ходил кругами, ругался, всячески обзывая троих обманщиков. Сулил им, если сунутся только к ним в город, потерять всех в таких дремучих закоулках, что ни бабушки с дедушками, ни родители никогда не отыщут. Пока вдруг резко не остановился. Они оба внезапно услышали тихие всхлипыванья или чьё-то хихиканье. И звуки эти доносились из-за одного из стеллажей, самого дальнего, что стоял в углу. Переглянувшись, взяли с комода по свечке и вдвоём шагнули туда, готовые наброситься со справедливой руганью на спрятавшуюся за мебелью троицу. Но оба замерли, едва оказались за стеллажом. А Борькин огарок выпал даже из рук.

В углу, вжавшись в него спиной, сидел один Кирюха. Плечи его ходили судорожно, руки вцепились в коленки. Он всхлипывал тихо и смотрел перед собой. Бледнее его лица был только мел в песчаном карьере, который они вчера собирали втроем в ведро, чтобы разрисовывать потом заборы домов в деревне.

Мишка снова выругался, первым наклонился к Кириллу и начал его тормошить за плечи. Но тот только отталкивал его рукой и всхлипывать начал громче. Заплакал даже потом. От этого Борьке уйти захотелось только быстрее.

– Пойдём, – сказал Мишка, и они подняли вдвоём плачущего Кирилла на ноги. Повели его, направив силой.

О том, что свечки следовало затушить, Борька вспомнил, когда они уже спустились по лестнице вниз. Но вслух говорить ничего не стал, иначе Мишка отправил бы его тушить одного. Или сам бы ушёл, что ничуть не лучше. С Кириллом, который пугал их и вёл себя непонятно, наедине оставаться не хотелось. Никогда они больше не станут водиться с Андрюхой и Женькой. Оба пропали, и сделали что-то с одним из них. Лишь бы до возвращения в деревню Кирюха пришёл в себя и проплакался. Жутковато было от его астматических всхлипываний, становившихся громче и нервозней. Он будто не мог успокоиться. Словно пребывал без сознания, но оставался при этом с открытыми глазами. Мог вяло лишь переставлять ноги и шёл, не сопротивляясь, когда они вели его под руки.

А как только толкнули дверь из дома наружу, локти Кирилла выпустили из рук оба. Всего от них метрах в двенадцати, спотыкаясь и болтая несвязно руками вдоль тела, женщина, молодая и в мокром белом платье, двигалась прямо к крыльцу. И Борька, который охнул слишком громко, – о чём пожалел тут же, – готов был поклясться, что теперь и она их увидела. Потому что смотреть себе под ноги перестала. Медленно подняла голову, и луна холодным блеском отразилась в глазах. Губы на её лице дрогнули, приоткрылись, и, подняв обе ладони к ним, она засипела горлом. После чего заковыляла к дому намного проворнее.

***

Никто из них не помнил, как взлетели на второй этаж. Перепугались на смерть, однако, каким-то образом не бросили и Кирюху. Он почти ввыл в голос на крыльце, они же вроде просто схватили и потащили его, не чувствуя собственных рук и ног. А уже там, в библиотеке на втором этаже, Кирилл вдруг вырвался и упал на спину, закрыл лицо руками.

– Туда! – указал Мишка рукой на один из шкафов. Ноги сломать ещё успеют, прыгая с четырёхметровой высоты балкона. Рот Кирюхе заткнули ладонью, шикнули на него, и тот вроде притих. Распахнули на балкон широко обе двери, но сами вернулись и засели в пустом шкафу. И когда торопливо ковыляющие ноги со скрипящими ступенями зазвучали ближе, Кирюха вдруг вывалился из шкафа кубарем, оттолкнув от себя их обоих. Делать ничего не осталось, как только успеть закрыться без него. Вцепились в прикрученные к дверцам изнутри вешалки для галстуков и белья, и крепко держались за них. Борька же одним глазом прилип к замочной скважине.

И вот она появилась. Остановилась сначала на последней ступени и на какое-то время наступила тишина. Хуже того мгновенья было не придумать. Оно растянулось для них будто густая капля смолы. Кирюха лежал на полу и сопел, голову зажимал руками. Пол освещался хорошо с комода свечными огарками, было видно, как под тонкой кофтой свелись его лопатки. А затем снова скрипнули доски, и вошла она. Дрожащий свет от свечей выхватывал край её платья и голые ступни. Контуры остального выше оставались в темноте. Потом, в открытые двери балкона, точно нарочно дунул ветер и все три огарка разом погасли. Если б не ставший вдруг страшным лунный свет, – мертвенно бледным и холодным – вся библиотека погрузилась бы в кромешную тьму.

Женщина в платье не простояла у входа долго. Вслушивалась, всматривалась, поворачивала голову. Не похоже, что ей казалось мало света, глаза её видели. На стоны Кирюхи и на него самого сперва будто не обратила внимания. Выбрала направление и двинулась вглубь, приближаясь прямо к их шкафу. Однако, испугаться так, чтобы душа ушла в пятки и провалилась на первый этаж, они не успели. На полпути, не дойдя двух шагов до лежащего на полу Кирилла, утопленница вдруг остановилась. Перевела сначала взгляд на мальчика, свернувшегося у её ног. Но, заинтересовавшись им слабо, отвлеклась на комод, где стояли затушенные свечи. А ещё на стене висело старое разбитое зеркало. Оно и привлекло её внимание. Оставляя на полу мокрый и грязный след, мёртвая Таисья двинулась туда. Подошла и уставилась. Рассматривала себя в зеркало долго, наклоняла голову, тянула шею. Руками трогала своё отражение. Что-то урчала негромко и недовольно. И потом вдруг ударила кулаком, разбив стекло. Посыпались со звоном осколки.

– Бежим?.. – тихо-тихо шепнул Борька и позволил Мишке глянуть в замочную скважину.

Тот посмотрел, но, уже скоро отпрянув, помотал головой. Борьке всё стало ясно по звукам. Захватить Кирюху они не успевали, женщина от комода возвращалась обратно. Он снова прильнул глазом и видел, как она подошла к лежавшему на полу другу. Села рядом с ним на грязные доски, приподняла. Усадила его, вяло сопротивлявшегося, прижала к себе спиной и, не обращая внимания на плач, перешедший скоро в рыдания, стала расчёсывать ему деревянным гребешком волосы. Тем самым, что без трёх зубьев, лежал оставленный кем-то на комоде. Луна ярко светила через балкон, и Борька хорошо видел губы утопленницы на бледном с прожилками лице. Это не было улыбкой, но какой-то звук, похожий на тихую колыбельную, начал доноситься из приоткрытого рта. Прижав к себе мальчика за плечи, она тихо покачивалась вместе с ним, словно старалась успокоить. И продолжала чесать найденным гребнем. Пока от её усердий по голове Кирюхи из лопнувшей кожи не побежала кровь, а по Борькиной ноге, от страха, – не удержавшаяся в нём моча.

Громко треснуло. Вешалка, крепившаяся изнутри шкафа на дверце, за которую держался Борька, осталась у него в руках. Оторвалась от натуги, с которой он начал тянуть, при виде такого зрелища. А сама дверца, оставшаяся без «ручки», скрипнула омерзительно и поехала отворяться.

Не став больше ничего ждать, оба бросились вон из шкафа. Бежать мимо мёртвой Таисьи к лестнице не захотели – выход из библиотеки она перегораживала собой, дотянулась бы до ног руками. Сразу вскинула голову, когда увидела их, заурчала горлом громче, зашипела, выпустила из пальцев расчёску и начала подниматься. Не сговариваясь, они оба кинулись на балкон. Кирюху спасти уже не могли, все мысли в голове твердили одно лишь слово – «бежать!».  Бежать немедленно! Если внизу на крыльце оставалась ещё слабая и трусливая надежда, что это кто-то, возможно, из старших так серьёзно и с умыслом их разыгрывал, то, когда утопленница принесла с собой на второй этаж всю эту вонь мертвечины, сомнений никаких не осталось.

– Прыгаем!.. – крикнул Мишка и первым нырнул меж досок ограждения, свесился на руках вниз. Борька последовал за ним. И видел, когда его пальцы уже разжимались, как Таисья выходила на балкон за ними. Успела заглянуть мёртвыми глазами в его глаза и провожала взглядом, пока он падал…....

Часть 2 - ФИНАЛ