Я не верю в великие нравственные и законодательные способности сапожников и башмачников

Мне не по душе кухарки в роли ночной стражи, правосудие без правосудия, и варварские казни на фонаре

К тому моменту со дня взятия Бастилии прошло больше года, но во Франции продолжали литься реки крови.

К началу французской революции 60-летняя российская императрица имела репутацию одного из самых просвещенных монархов Европы, вела длительную переписку с Вольтером и Дидро.

Необыкновенная женщина! Душа Брута в образе Клеопатры! (Дидро)

Считается, что на фоне событий французской революции Екатерина сбросила «маску либерализма». На самом деле, она никогда ее и не носила — мечтала лишь о просвещенной монархии и абсолютизме «с человеческим лицом». Теперь же вместо философских трактатов она с ужасом читала депеши своего посла из Парижа:

Чернь расправилась с г. де Фулоном, бывшим интендантом армии. Его повесили на фонарном столбе, отрубили потом его голову, насадили ее на палку от метлы и понесли по улицам Парижа. Та же участь постигла г. Бертье (русский посол во Франции Иван Симолин)

После таких сообщений императрица стала называть Париж «адовым пеклом» и «притоном разбойников». А революционеров — «недостойными трусами», не знающими «ни веры, ни закона, ни чести».

Парижские канальи учинили отвратительные мерзости, прикрываясь свободой
Если бы повесить некоторых из них, остальные одумались бы

Я воспользовалась бы услугами 300 тысяч французских кавалеров. Либо они спасли бы страну, либо я нашла бы гибель

Екатерина даже вошла в европейскую коалицию для борьбы с революционной Францией.

Ослабление монархической власти во Франции подвергает опасности все другие монархии. Я готова воспротивиться всеми силами. Пора действовать и приняться за оружие

В реальности она устранилась от участия в боевых действиях против Франции. По одной из версий, коалиция нужна была ей, чтобы отвлечь внимание Пруссии и Австрии от польского вопроса.

Возвращение из Франции своих подданных на родину стало только одной из мер «антифранцузской» кампании Екатерины. Сколько русских вернулось после ее повеления (и вернулись ли), неизвестно. Есть версия, что речь шла только о тех, кто оказался в день восстания на площади Бастилии или записался в парижские клубы.

Одновременно с этим в опалу попали оппозиционные литераторы внутри России. Так, в 1790 автор «Путешествия из Петербурга в Москву» Александр Радищев чудом избежал казни и был отправлен на десять лет в ссылку. В 1792 в каземат отправился издатель журнала «Трутень» Николай Новиков.

Новиков без суда, личным указом Екатерины II был заточен в Шлиссельбургскую крепость на 15 лет. Указ объявлял его государственным преступником, шарлатаном, наживавшимся за счет обмана доверчивых людей
(историк Николай Павленко)

В 1793 после новости о казни французского короля Людовика XVI 63-летняя Екатерина на время слегла в постель. Оклемавшись, издала указ о высылке всех французов из России и ограничила поток французских эмигрантов.

Еще через неделю — прекратила все торговые отношения с Францией и ввела запрет на ввоз ее товаров. В том числе книг и журналов.

Большая часть из них [товаров] служат единственно к излишеству и разорительной роскоши, другие же могут заменены быть продуктами и рукоделиями как собственными Империи Нашей, так и доставляемыми из иных мест, с которыми подданные Наши дозволенную и выгодную производят торговлю

В 1796, за два месяца до смерти, все еще опасаясь революции в России, Екатерина издала указ, ограничивающий ввоз иностранных книг и усиливающий цензуру.

Пушки не могут воевать с идеями

Первый русский писатель, которого посадили за «самиздат»

235 лет назад, в августе 1790 года, Уголовная палата в Петербурге вынесла приговор по делу Александра Радищева, присудив его к смертной казни через четвертование за «издание книги, наполненной самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный». Приговор был утверждён в Сенате и передан на подпись Екатерине II, которая, впрочем, по традиции смягчила наказание — 10 лет ссылки в Сибирь. Так в первый (но, конечно, не в последний) раз в истории России писатель был осуждён за своё творчество.

Причём осуждён он был по распоряжению своей главной читательницы, на внимание которой определённо рассчитывал, когда писал своё сочинение. «Путешествие из Петербурга в Москву» изобилует обращениями к некоему «Властителю», вроде такого: «Властитель мира, если, читая сон мой, ты улыбнёшься с насмешкой или нахмуришь чело…». Конечно, точно об этом говорить сейчас невозможно, но многие историки полагают, что, сочиняя и распространяя свою «возмутительную книгу» (и к Императрице она попала не случайно, а была сознательно передана), Радищев, скорее всего, думал о диалоге с просвещённой монархиней, увлекавшейся трудами французских философов.

Но какой там диалог! Екатерина лишь «нахмурила чело» — и это ещё мягко сказано.

Почему же так получилось? И кем был Александр Радищев — сам по себе и в глазах Екатерины?

Его отец, дворянин Николай Радищев, был богатым помещиком — во множестве его деревень, в том числе в Калужской и Саратовской губерниях (где в селе Верхнее Аблязово Александр провёл детство), насчитывалось почти четыре тысячи душ. Так что крепостник он был первостатейный. Правда, говорят, к крестьянам отец писателя относился хорошо. Неизвестно, легенда то или быль, но во время пугачёвского бунта, когда бунтовщики захватили родовое село Радищевых, благодарные крестьяне спрятали от разбойников и барина, и его семью. Только старший сын, Александр, чья жизнь позднее с пугачёвским бунтом как бы «срифмовалась», никакой «пугачёвщины» близко не видел, он находился тогда за тысячи километров от разъярённых бунтовщиков...

Однако — обо всём по порядку.

Александр Радищев родился в 1749 году (за четверть века до пугачёвского бунта), он был в семье первенцем, но со временем у него появилось — не много, ни мало — десять братьев и сестёр! Многодетные дворянские семьи, особенно «в глубинке», — это было тогда нормально. Но чтобы они получили хорошие чины, детей надо было отправлять на учёбу, желательно в Петербург или хотя бы в Москву. И Александра в 7 лет отправили как раз в Москву, к дяде — Матвею Васильевичу Аргамакову, который был высокопоставленным чиновником и служил при Сенате. Там он прожил несколько лет, упражняясь в разных науках с домашними учителями, а в 1762 году (когда на престол взошла Екатерина II) по протекции дяди был пожалован в пажи — и переехал в Петербург, чтобы далее учиться уже там.

Конечно, образование в пажеском корпусе было специфическим — французский язык, этикет и всё такое. Но 13-летний юноша уже успел многого «понахватать» от своих преподавателей в Москве — там ведь его вместе с детьми дяди обучали профессора университета! Они даже рассказывали о французских философах. И Екатерина, которой молодой Радищев прислуживал наравне с другими пажами, вскоре обратила внимание на начитанного мальчика. К тому же он был хорош собой — а в мужской красоте Императрица знала толк.

Поэтому не удивительно, что в 17 лет Радищев оказался среди двенадцати избранных Екатериной юных дворян, которых она отправила за государственный счёт учиться в Германию, в Лейпцигский университет. И это было для него то ещё приключение.

Лейпциг тогда был городом студенческим, с узкими средневековыми улицами и практически отсутствующими коммунальными удобствами. Никакой канализации — горшки с нечистотами выплёскивались прямо на улицы. Воды тоже было мало, потому умывались студенты не часто, а спали обычно не раздеваясь и даже не снимая сапог. Слуг, кстати, тоже не было — всё приходилось делать самим. Или (как с одеждой и сапогами) — не делать. Зато всё это сполна компенсировалось изрядным количеством кабаков и публичных домов. Радищев, избалованный придворной жизнью, сперва грустил по «приличному» быту российских имений и дворцов, но потом «втянулся». Тем более что среди русских студентов у него появился закадычный друг, философ Фёдор Ушаков, которого он буквально боготворил.

Ушаков был всего на два года старше Радищева, но у него уже имелись свои (пусть не слишком оригинальные) философские теории и свой жизненный опыт. Особенно в сфере познания человеческих пороков. Поэтому неудивительно, что друзья проводили дни и ночи в философских беседах, пьянстве и бесшабашных похождениях (приставленный к студентам надзиратель сокрушённо писал Екатерине, что «эта парочка» вконец замучила обывателей Лейпцига кутежами и бешеными скачками верхом по узеньким городским улочкам). Лекциям и учёбе друзья, очевидно, уделяли куда меньше времени, нежели публичным домам.

По некоторым версиям, это и сгубило Ушакова: у него вдруг обнаружился сифилис, причём болезнь стремительно прогрессировала. К глубокому отчаянию Радищева, друг угас буквально у него на глазах, всего за несколько месяцев. Позднее Александр написал и издал в память о нём книгу «Житие Фёдора Ушакова», ставшую, кажется, единственным документом, подтверждавшим существование такого русского философа. Хотя вполне возможно, что как философа Радищев его придумал сам.

Как бы то ни было, после нелепой смерти Ушакова Александр стал выказывать больше прилежания в учёбе и вскоре успешно закончил курс. В 1771 году он вернулся в Петербург, и далее жизнь пошла по обыкновенной для дворян карьерной колее. Он поступил на службу в чине титулярного советника, женился, перешёл на службу в Коммерц-коллегию, а затем (благодаря протекции своего друга, графа Воронцова, с которым познакомился на заседаниях масонской ложи) стал начальником петербургской таможни. Масоны — они такие! Всюду помогают своим.

Но литературные занятия, которыми его увлёк Ушаков и которых Радищев с тех пор никогда не оставлял, были для него куда более важным делом. Он вновь и вновь пытался выразить на бумаге мысли и чувства, которые его обуревали, особенно в связи с новыми европейскими идеями свободы, которыми он «заразился» за время жизни в Европе. Он писал в разных жанрах — и в прозе, и в стихах. Но вот беда: по-русски, как и многие дворяне в ту эпоху, Радищев изъяснялся на бумаге значительно хуже, чем по-французски и по-немецки. Велеречивый и громоздкий стиль отпугивал даже его современников, так что шансов попасть в русский литературный пантеон, где уже вальяжно устроились такие гении как Державин и Сумароков, у него не было. И если бы не скандал вокруг «Путешествия из Петербурга в Москву», который устроила Екатерина, мы, скорее всего, не знали бы имени Радищева.

«Путешествие…» он писал отрывками много лет, начиная со своего возвращения из Германии. В моде был сентиментализм, по Европе ходило ироничное «Сентиментальное путешествие» Лоренса Стерна, этакая очаровательная «проза ни о чём», в которой из мелких наблюдений и деталей складывается цельная картина. И, как всегда при открытии новой области литературы, поначалу казалось, что писать так может каждый. Потому неудивительно, что Радищев подражал Стерну почти буквально, не только в структуре своего «Путешествия», но даже в некоторых фразах. Но вот «ни о чём» у него не получалось. Потому что о чём бы он ни принимался писать, всё выходило об одном. О свободе и её отсутствии в России.

Сам Радищев, хоть и дворянин, эту несвободу ощущал очень остро. Надо было служить, зарабатывать деньги для семьи, ходить в церковь, потакать прихотям царедворцев. Надо было смотреть равнодушно на закрепощённых крестьян — на это русское рабство, которое клеймили французские мыслители. Доколе это будет продолжаться? И почему Императрица, которая долгие годы буквально в рот смотрела Вольтеру и Дидро, не сделала ни шагу для отмены крепостничества? Ему казалось, что мысль о переустройстве российского общества нужно продвигать в умы — как продвигали свои идеи во Франции философы-просветители. И этой цели должна была служить книга, над которой он работал много лет.

Между тем, мысль об отмене крепостного права начиная с середины XVIII века посещала почти всех русских правителей, только-только всходящих на престол. По меркам эпохи в глазах европейцев это была уж совсем дикость, а в России всегда переживали за своё реноме. Но всякий раз, «приняв дела» от предыдущего монарха, новый властитель обнаруживал, что есть нюанс. Дело в том, что в такой обширной и слабо организованной дорогами стране, как Россия, помещики-крепостники играли роль и менеджеров, и полиции, и налоговых ведомств. Чтобы заменить эту огромную (да к тому же бесплатную для государства) группу «заинтересованных лиц», требовались сумасшедшие деньги и очень долгие усилия. Поэтому дело откладывалось. Ведь то, что работает, лучше не трогать — это правило в России открыли задолго до появления профессии программиста.

И Екатерина Великая не трогала. Даже, как известно, наоборот — закрепостила вольных крестьян малороссийских областей. Конечно, было дело: она переписывалась с Вольтером и (заплатив большие деньги) принимала в Петербурге Дидро, но после пугачёвского бунта к идеям свободы сильно охладела. Страшно! К тому же, как говорил позднее Черчилль, «кто не стал в старости консерватором, тот дурак». А тут ещё во Франции — революция, и чернь в Париже уже явно точит топор на шею короля… И вдруг — пожалуйста! Ей приносят книжку её бывшего пажа, повесы, который набрался французских идей и явно хочет, чтобы они распространились в России.

То есть, книга Радищева попала к Екатерине в недобрый час.

Между тем, Радищева от издания книги умные люди долго отговаривали. Отрывки из «Путешествия» печатались в нескольких литературных журналах, а вот книгу в типографиях брать в печать не хотели. Опасно! Больно много там про страдания крепостных крестьян, про распутство и самоуправство помещиков. И опять же, ода с провокационным названием «Вольность», хотя, конечно, «смысл в стихах не ясен, и много стихов топорной работы»...

Но Радищев упорствовал и в конце концов купил себе печатный станок, чтобы издавать книгу сам. В «своих покоях, на Грязной улице в Петербурге». Как Дидро, подпольно печатавший свою «Энциклопедию».

Правда, никаких законов при этом Радищев не нарушал. Сама Екатерина незадолго до того объявила соответствующим указом печатное дело обычным бизнесом. Устанавливать у себя типографию и печатать книги мог любой желающий. А вот распространять — только с разрешения полицмейстера. Но и тут у Радищева не случилось проблем, он получил «добро» от своего знакомого, петербургского обер-полицмейстера Никиты Рылеева, который только пробежал глазами оглавление да первую страницу и понял, что это какой-то невинный литературный опыт, вроде «Сентиментального путешествия» Лоренса Стерна. А поскольку стиль писаний Радищева, прямо скажем, был тяжеловат, читать дальше книгу он не стал.

Так она и пошла в продажу. Из 600 отпечатанных весной 1790 года экземпляров около ста отправились в книжную лавку Зотова и к началу мая разошлись. О «крамольной» книжке заговорил весь Петербург. А уже в июне Екатерина, у которой было и других важных дел немало, наконец взяла с ночного столика заботливо принесённый кем-то экземпляр и погрузилась в чтение. Но вскоре ей понадобились перо и чернила…

На полях книги появлялись, одна за другой, всё более едкие и раздражённые записи Императрицы: «сочинитель не любит царей», «целит на французский развратный нынешний пример», «надежду полагает на бунт от мужиков». Правда, дойдя до главы, где рассказывалось, как «каждую ночь посланные помещика приводили к нему на жертву бесчестия ту, которую он того дня назначил, известно же в деревне было, что он омерзил 60 девиц, лишив их непорочности» (да, Радищев писал такими фразами!), Императрица распорядилась было выяснить, правда ли это, и наказать злодея. Но затем свой приказ отменила, сделав в книге ироническую приписку: «едва ли не гистория Александра Васильевича Салтыкова». С таким же скепсисом отнеслась она к другой главе, приписав на полях: «Начинается прежалкая повесть о семье, проданной с молотка за долги господина». Одним словом, видно, что книгу Екатерина прочитала внимательно. Но закончила она свои «читательские отзывы» знаменитым вердиктом «бунтовщик хуже Пугачёва» — и отправила книгу в Уголовную палату. Мол, сами знаете, что дальше делать.

А там, конечно, знали. Радищева немедленно арестовали и бросили в Петропавловскую крепость. Все книги и рукописи изъяли. Началось следствие. Классическое русское следствие по делу интеллектуала (оно и сейчас выглядит примерно так же). Александр пытался защищаться, отбиваясь от безумных обвинений. Например, следователи обвиняли его в подстрекательстве посредством «Путешествия...» крестьян к бунту, на что он резонно возражал, что крестьяне читать не умеют. Но это, разумеется, не имело никакого значения. Следствие применило к Радищеву статьи Уложения о «покушении на государево здоровье» и о «заговорах и измене», и Сенат утвердил смертный приговор. Почти месяц он провёл в каземате, ожидая прихода палача. Наконец, в начале сентября пришло от Екатерины помилование — всё-таки казнить за издание литературного произведения по европейским меркам было уже неприлично. Зато сгноить в Сибири — всегда пожалуйста. И не слишком крепкого здоровьем Радищева отправили закованным в кандалы по этапу в Иркутскую губернию, в Илимский острог.

Он бы, скорее всего, погиб по дороге, если бы не граф Воронцов, облегчивший ему путь в ссылку. Радищев останавливался надолго в Перми и в Томске, где «поправлял здоровье». Наконец, в 1792 году добрался он до места своего заключения, но и там благодаря хлопотам Воронцова его избавили от каторжных работ. Радищев гулял вокруг острога, собирал гербарии, гонял чаи с местным начальством. До декабристов было ещё далеко, и образованные люди в Сибири просто так на дороге не валялись. Так что ссылку он пережил относительно благополучно, даже второй раз женился (первая супруга умерла за несколько лет до его ареста), завёл детей...

Ну а в 1796 году Екатерина умерла, и на престол вступил Павел I, который сразу начал отменять многое, что сделала его матушка. И едва ли не в первую очередь вернул Радищева из ссылки, отправив его вместо того под домашний арест в одно из родовых поместий, в Калужскую губернию.

И вот там-то, в Немцове, Радищев по-настоящему затосковал. В полуразрушенной и обветшавшей деревне общаться ему было не с кем, супруга тяжело заболела (это, похоже, было его проклятием) и скоропостижно скончалась, никуда ехать без разрешения он не имел права, а денег едва хватало, чтобы прокормить себя и детей. Там бы, скорее всего, он и умер — но в России снова сменился монарх. И в 1801 году Александр I вернул Радищева в Петербург, где по протекции всё того же Воронцова его позвали работать в Комиссию для составления законов.

Казалось бы, счастливый поворот. Но десять лет ссылки подорвали его здоровье — причём, видимо, не только физическое. Что произошло дальше, доподлинно неизвестно. То ли депрессия, то ли приступ рассеянности… Существует предание (никакими фактами, впрочем, не подкреплённое), будто Радищев выдвинул некий законопроект о свободе слова, равенстве сословий перед законом и так далее, за что был отчитан начальником, который то ли в шутку, то ли всерьёз сказал: «Эх, Александр Николаевич, охота тебе пустословить по-прежнему, или мало тебе Сибири?». Потрясённый этими словами, Радищев вернулся домой, где на подоконнике стоял стакан «царской водки» (смесь соляной и азотной кислоты, которой его сын собирался чистить эполеты). Он схватил стакан, выпил его одним махом, и через сутки в страшных мучениях умер. Впрочем, версию самоубийства его дети отрицали — и сын Николай говорил, что кислоту Радищев выпил по рассеянности. Так или иначе, отпели и похоронили его по всем обрядам, а в церковной книге причиной смерти указали «чахотку».

Вот так нелепо закончилась его жизнь. Жизнь человека, который пытался, как кислоты в «царской водке», смешать литературу и политику. Смесь получилась для него убийственная. Впрочем, и литература от этой смеси тоже не выиграла. Пушкин спустя тридцать лет категорически писал: «Путешествие в Москву», причина его несчастья и славы, есть очень посредственное произведение, не говоря даже о варварском слоге...». И, казалось бы, Радищев вообще попал в хрестоматию русской словесности по ошибке. Но забыть о нём невозможно, потому что именно после расправы над Радищевым русская культура изменилась раз и навсегда: в ней стали сажать и убивать за художественное слово. И да, эта традиция сохраняется до сих пор.

Коллеги, я напомню, что у нас есть пранк-агентство Белая спина, которое выбрало не самый стандартных подход к продвижению бренда - мы попадаем в заголовки СМИ. И на данный момент он доказал свою успешность, а также вполне вписывается в концепцию организации. Стратегия была создавать услуги, которые смогут завируситься и стать интересными для журналистов и пользователей соцсетей, а вместе с вами мы попробуем разобрать причину, которая влияет на виральность такого контента.

Россияне смогут поиграть в танковый биатлон за 5 миллионов рублей – Москва Live

2,2 млн просмотров

Так вышло, что танковый биатлон превратился из грандиозного мероприятия в определенный мем, в связи с событиями, которые показали фиктивность этого мероприятия. Однако никто не вычеркивает его из способа развлечений. Что мне и захотелось создать.

Когда новость о такой услуге попала в СМИ, на меня сразу вышли несколько аттракционов, которые предоставляют схожие услуги – катание на танках, стрельбу и топу подобное. Все это в Подмосковье. С одним из таких мы пообщались, встретились и даже заключили партнерство – сейчас работаем над просчетом очередного заказа. Договорились, что в список их услуг будет добавлен танковый биатлон, они занялись продумыванием программы с теми ограничениями, что у них имеются.

А потом мне звонило московское издание, которому я признался, что с радостью отправлю часть вырученных средств на помощь тем, кто совсем не играет в танковый биатлон. Хоть кто-то должен.

Что интересного в таком предложении?

• Цена здесь слишком завышенная для такого мероприятия;

• Тема войны, что актуально сейчас в СМИ;

• Новости о коррупционных скандалах, связанных с растратой средств на подобные мероприятия, имеют негативную окраску.

Путешествие из Петербурга в Москву на карете за 2,9 млн рублей - BFM

4 млн просмотров

А вот еще одна услуга, которая звучит как розыгрыш, но на самом деле при разумном подходе и больших инвестициях, вполне реализуемая. Самая сложность в лошадях, которых время от времени надо менять. И парные кони не могут пройти большое расстояние. По ходу маршрута нам пришлось найти ряд ферм, которые смогут приютить лошадей, а взамен дать новых. Вместе с этим был продуман маршрут, повторяющий путь Радищева.

В общем, это реально дорогое веселье проходит по интересным местам в необычной форме. И длится от недели до 10 дней. Конечно, за эти деньги проще несколько раз слетать на Мальдивы. Но мы патриоты не ищем легких путей. И под вальсы Шуберта и хруст французской булки едем через монастыри повторяя путь писателя, надеясь, не получить такой же итог.

Почему услуга стала вирусной?

• Также, как и в других случаях, цена, но теперь это уже практически себестоимость;

• Как писал пунктами раньше присутствие москвичей – это раздражительный фактор, который добавляет мысль, что «зажрались»

• Фигурируют название известного произведения;

• Сама услуга за гранью реальности, хотя раньше это был единственный способ передвижения

Фейк: ивент-агентство запустило гонку на паровозах по кольцу в Щербинке - 360

2,5 млн просмотров

В Австралии проводится подобная гонка на паровозах. Подумал, а почему бы не провести у нас? Понятно, что это что-то из разряда фантастики, как ранее пример с Останкинской башней и роуп-джампингом. Но все-таки, есть локация – Щербинское экспериментальное кольцо. Было бы круто по нему пустить паровозы и помчаться наперегонки. О чем я и закинул объявление, заодно указав цену 3,9 млн.

Реакция не заставила себя ждать. Выбежали СММ-щиники РЖД и заявили у себя на канале в телеге, что мы аферисты и мошенники. Ну отлично, это очень помогло новости распространиться дальше. В общем, пранк и раскрытие пранка в сети произошли за 2 дня. СМИ потрубили о этом. Нам лишний пиар. Кстати, люди выходили на организацию такого заказа. Но, конечно, реализовать его мы не можем.

Но вот устроить гонку на дрезинах…

Почему это интересно?

• Паровозы – это одна из любимых тем для большого количеств населения. Люди любят огромные локомотивы – это красиво, величественно и фундаментально;

• Снова цена выходит за рамки разумного. Хотя она близка к реальной;

• Опять история, где с жиру бесятся москвичи на корпоративах;

• Известное место в стране – экспериментальное кольцо одно.

Общение с сидельцами и уроки этикета: В бывшем СИЗО организуют ночной квест за полмиллиона рублей - КП

7 млн просмотров

Последний из новостных кейсов на данный момент. Снова объявление об услуге, но в данном случае о реальной. Хотя переговоры еще не закончились.

Мы не романтизируем тюремную тему, не поддерживаем, а осуждаем АУЕ. Подобное мероприятие продумывается только в рамках познавательной и образовательной программы. Каждый может окунуться в быт СИЗО №1, познакомиться с особенностями, условиями, пройти с актерами мастер-класс, отыграть ситуации. Человек проводит сутки в заточении без связи с внешним миром. Только прогулка.

Новость сразу стало вирусной. Обращений на данный момент больше 20, не считая четырех интервью. Многие хотят попробовать себя так, некоторые хотят провести корпоратив для компании. Работаем сейчас над реализацией.

Что привлекло внимание?

• Известное на всю страну место, где сидели в разные годы Троцкий, Керенский, Гумилев, Бродский и другие;

• Таинство запрещенного;

• Популярная тематика;

• Не маленькая цена. Хотя довольна близкая к себестоимости.

• Актуальность события – недавно была история о покупке этой площадки новым собственником.

Разумеется, мы на этом не заканчиваем. И скоро будут новые кейсы.

Александр Радищев, автор скандального «Путешествия из Петербурга в Москву» (1790), попал в опалу из-за смелой критики власти.

Екатерина II, прочитав книгу, назвала Радищева «бунтовщиком хуже Пугачёва»

За что попал?:
— Резкое обличение крепостного права (описание голода, насилия над крестьянами).
— Прямые намёки на тиранию Екатерины II (в главе «Спасская Полесть» идёт сравнение императрицы с деспотом).
— Идеи свержения монархии — Радищев писал, что народ вправе восстать против угнетателей.

Книга вышла через год после начала Французской революции (1789). Екатерина II увидела в тексте
«французскую заразу» и угрозу бунта.

Его приговорили к смертной казни (1790), но императрица «милостиво» заменила её на 10 лет ссылки в Илимский острог (Сибирь, ныне Иркутская область).

Но Радищев не пал духом и по дороге в ссылку напишет:
Ты хочешь знать: кто я? что я?
куда я еду? –
Я тот же, что и был и буду весь мой век:
Не скот, не дерево, не раб, но человек!..

Почти весь тираж книги сожгли. Сохранилось около 50 экземпляров.

После смерти Екатерины II (1796) новый император Павел I разрешил Радищеву вернуться из ссылки досрочно.
Однако, уже при Александре I Радищев вновь попал в немилость.

В 1802 году он покончил с собой. Последний протест против системы самовластия.

Радищев стал первым, чья судьба показала, что критика власти в России карается жестоко, а книга стала символом свободомыслия.

Больше интересного на канале —
https://t.me/pro_vse_ss

Сообщает дочь художника, Лада Валькова:

В композицию на тему истории Саратовского края ,,Наши великие земляки" художник включил не только известные исторические фигуры – Радищева, Чернышевского, Чапаева, Вавилова, Гагарина, но и современников – портреты девушек кассирш и работников ЖД станции Саратов-1.

Роспись последние годы была скрыта под пластиковой обшивкой. Но она цела и в хорошем состоянии. Дальнейшая ее судьба находится в руках строителей. Идёт масштабная реконструкция вокзала. Возможно, роспись доживает последние дни.

При грамотном отношении возможно полное сохранение росписи даже при перенесении на другую стену, т.к. она написана по загрунтованой ткани и прекрасно на ней держится. Но все это при заинтересованности железнодорожников.