А потом, примерно через год, одноклассник вернулся в школу. В фирмовом адидасе, очках и с цепурой. Сходу заявил, что мы все говно и нихуищща не понимаем, что вся жизнь за бугром, ну и немного в столице, а этих провинциях - тьфу и вообще все вокруг ему должны. Класс наш достаточно дружно охуел, а на второй день колочения понтов (слышь, понеси портфель, мне нельзя напрягаться, ты чо, не в курсе, ёп?) попытался вломить ему пизды прямо на большой перемене. Не получилось, болезнь на скорость бега не повляла.
На следующий день прискакала мамашка, уже не ревущая, а вполне себе охуевшая, похудевшая, загоревшая и пахнущая диором и панелью Шанелью, потребовала собрать всех! Визжала, что мы тут все нищеброды и недостаточно постарались для её мальчика, а вот там настоящие люди… (нашла каких-то спонсоров еще) и поэтому теперь должны её и его ублажать, дабы загладить вину на малое количество пожертвованных денег и прочее прочее. На собрании меня, понятное дело, не было, дед о том рассказывал, аж зубами скрипел. Как классуха её при всех на хуях не прокатила — непонятно, как защитила от расправы собравшихся — тоже. Поговорила один на один в закрытом кабинете. Больше мы не эту дуру, ни её выблядка не видели.