Поначалу всё было круто. Она была первой девушкой в моей жизни, которой было плевать, что я часами рублюсь в приставку — она просто сидела рядом и смотрела. Ей было всё равно, чем я занимаюсь, лишь бы я был рядом. Всегда рядом. Она вечно выводила пальцами круги у меня на затылке, гладила по рукам или просто клала свою ногу на мою. Ей постоянно нужно было чувствовать мой контакт. Сначала мне это нравилось. Я понимал, что мы, наверное, слишком сильно привязались друг к другу. Я стал реже видеться с друзьями. Реже звонить родным.
А потом как-то раз после работы парни позвали меня в паб. И тут я понял, что сто лет с ними не тусил. Я не видел в этом никакой проблемы и просто написал Лили, что задержусь. Мол, выпью пару бокалов. В том баре официантки работали в одном белье, так что я там надолго не задержался. Я на них даже не смотрел. Отводил глаза из уважения к Лили. Я ведь был хорошим парнем. Хорошим бойфрендом.
Когда я вернулся домой, Лили была в ярости. «Ты ходил в бар с этими голыми девками?» В нашем захолустном шахтерском городке не было ни одного бара без таких официанток, да и пробыл я там от силы час, но спорить не стал. Мне стало паршиво, когда я увидел боль в её глазах, когда она рыдала у меня на груди. Я и не думал, что это её так заденет, но, конечно, она имела право. Мне не стоило туда ходить. Так что я перестал выбираться в паб с пацанами. Я решил, что проблема была в тех девицах. Поэтому, когда парни позвали меня поиграть в гольф, я подумал, что всё будет окей. Это же абсолютно безобидно. Ошибался. Она снова была в бешенстве. «Ты же даже гольф не любишь!» — кричала она сквозь слезы. «Я просто хотел повидаться с друзьями», — осторожно ответил я. «То есть тебе интереснее с ними, чем со мной?» «Малыш...» Я был в шоке от того, насколько она оказалась неуверенной в себе. И, честно говоря, это начало меня отталкивать. Она это серьезно? «Мне ведь... можно видеться с друзьями... правда?» — проговорил я медленно, надеясь, что она поймет, какой бред несет.
И она поняла. Она вздохнула, гнев улетучился, и на смену ему пришла такая тоска, что она стала похожа на побитого щенка. У меня аж желудок сжало от чувства вины. «Прости. Я просто скучала по тебе», — сказала она. После этого она перестала устраивать скандалы, когда я уходил без неё. Вместо этого она начала наказывать меня молча. Если я возвращался после партии в бильярд у друга, она едва смотрела на меня, почти не разговаривала. Мне становилось тошно от вины, хотя я знал, что ничего плохого не сделал.
Точкой кипения стал обед с мамой. Я пришел домой, и она включила ту же пластинку: холодная, отстраненная, несчастная. И мне от этого тоже стало паршиво. С меня хватило. «Лили, ты серьезно? Ты реально заставляешь меня чувствовать себя виноватым из-за того, что я виделся с собственной матерью? С женщиной, которая меня родила?» «Прости, — сказала она с глазами на мокром месте. — Я просто ревную». «К маме? Это же безумие». Она подошла ближе. «Ну, может... может, я просто хочу, чтобы ты принадлежал только мне. Это что, так плохо?» — прошептала она. На мгновение я словно впал в транс, забыв, почему вообще злился, пока она смотрела на меня из-под ресниц, надув свои мягкие губки. Я знал: если она меня коснется, я сдамся. Поэтому я отступил. «Я так больше не могу, — тихо сказал я, не глядя ей в глаза. Если бы посмотрел, не смог бы это выговорить. — Думаю, нам надо сделать перерыв». «Перерыв? — усмехнулась она. — Или мы расстаемся?» Я промолчал. «Давай я решу за тебя, — сказала она. — Удачи в поисках того, кто будет понимать тебя так же, как я».
Она собрала вещи и ушла. Я молчал, хотя одно моё слово могло её остановить. Хотя я хотел её остановить. Но так было лучше. И для меня, и для неё. Она слишком привязалась. Это было нездорово для нас обоих. Выходные были адом. Я сидел перед приставкой, пялился в экран загрузки и вспоминал её пальцы у себя в волосах. Её постоянные прикосновения. Её спокойное, уютное присутствие. В доме стало невыносимо пусто. Когда я вышел на работу, все заметили, что я не в духе. В тот момент я не придал значения странностям того дня. Оглядываясь назад, я не понимаю, как я мог этого не заметить.
«Всё путем, дружище? С благоверной поцапались?» — спросил Грег, мой начальник. Нормальный мужик, всегда им был. «Я всё просрал», — пробормотал я, не думая. Это была единственная фраза, которую мой мозг был способен выдать. «А, ну, значит у вас всё пучком? Вот и отлично. Наверное, просто с похмелья немного, а?» — подмигнул Грег. Я нахмурился, но был слишком погружен в свои мысли, чтобы сообразить, насколько его ответ не вяжется с моими словами.
По-настоящему я начал присматриваться только на следующей смене. «Джерри с парнями позже в пабе собираются. Ты с нами, Гарри?» — спросил Лаклан. Я моргнул. Первым делом хотел сказать «нет», мол, настроения нет. А потом понял, что меня больше ничего не держит. Никто не ждет дома. И пинта с пацанами звучала куда лучше, чем возвращение в пустую квартиру, где всё напоминало о ней. «Да, конечно», — сказал я. «Эх, облом. У твоей всё еще пунктик насчет тех голых девиц? Ты бы сказал ей, что они ей и в подметки не годятся с её-то фигуркой», — хохотнул Лаклан. «Не смей так о ней говорить», — огрызнулся я. А потом нахмурился, осознав сказанное. «Я же сказал, что приду. Мы расстались, Грег тебе не передал?» «До сих пор не вдупляю, нахрена она с таким, как ты. Ты ж от силы на четверку тянешь. Не, на три с половиной. А Лили — чистая десятка». Я уставился на него, злой как черт, но больше сбитый с толку. Почему он не слушает? «Мы. Расстались», — сказал я по слогам. «Честно, я понимаю, почему ты больше с нами не тусишь. Если бы у меня в постели ждала такая баба, вы бы меня вообще больше не увидели», — заржал Лаклан. Я просто смотрел на него, гадая, издевается он или как, и на секунду представил, как мой кулак влетает в его прыщавую рожу. «Просто заткнись нахрен», — бросил я. «Передавай ей привет, — ухмыльнулся он. — Скажи, что я могу показать ей, что такое настоящий мужик».
Я был в секунде от того, чтобы врезать ему, когда Грег позвал нас. Вечером я присоединился к парням в баре. Я всё ловил себя на том, что отвожу взгляд от полуголых официанток, хотя причин для этого больше не было. Это было как мышечная память, от которой не избавиться. И, что самое бесячее, Лаклан был прав. Никто не шел в сравнение с Лили. Парни выглядели реально шокированными, когда увидели меня. «Ты чего тут забыл? У вас же с твоей сегодня годовщина?» — спросил Грег. Так и было. Ровно год. Но мы больше не были вместе, и меня это уже задрало. «Ребят, мы расстались. Вы издеваетесь или что? Это не смешно. Это вообще-то хреново». «Ты просто оставил её дома одну? Ну ты и козел, бро. Кто вообще бросает такую девчонку дома?» «Мы расстались!» Бесполезно. Они нарочно меня игнорировали, и я не понимал почему. Следующие полчаса они бросали на меня странные, презрительные взгляды. Осуждающие. Лаклан просто ухмылялся, типа теперь у него точно есть шанс с Лили. Но Лили здесь не было. С чего они взяли, что она еще рядом? Что с ними, блин, не так?
«Ваш светлый эль», — сказала официантка, ставя бокал передо мной. «Я заказывал Гиннесс», — нахмурился я. Обычно я бы промолчал, не люблю скандалить. Но после парней и этого постоянного непонимания у меня внутри что-то лопнуло. «Да, это ваш светлый эль», — медленно повторила она, как идиоту. «Я знаю, но я заказывал Гиннесс». «Сэр, это светлый эль», — сказала она снова, уже с раздражением. «Я. Знаю». Я закипал. С чего это она злится? «Я. Заказывал. Гиннесс». «Я же сказала, это ваш светлый эль!» — рявкнула она, скрестила руки и ушла. Я смотрел ей вслед, окончательно дезориентированный. «Что с ней вообще такое?» — спросил я. Никто не ответил. Я повернулся к пацанам, ища хоть какую-то поддержку, но они все пялились на меня со злобой. «Что с тобой не так? — потребовал ответа Грег. — Ты совсем с катушек съехал?» В груди сдавило. Это я сходил с ума? Или все остальные? «Простите, — выдавил я. — Я сам не свой после того, как Лили ушла, ладно?» «Ты даже цветов ей не купил? — брови Грега поползли вверх. — На годовщину-то? Вали домой к жене, парень. Иди и всё исправь». Какого черта?
Я встал, голова раскалывалась, и вышел из бара. Мысли путались. Что вообще происходит? Дома я позвонил маме. Мне нужно было почувствовать почву под ногами. Что-то привычное. Её голос всегда вытаскивал меня, когда всё вокруг шло наперекосяк. «Привет, мам. Мне очень нужно поговорить», — сказал я. «У меня всё хорошо, милый, а у тебя как?» — ответила она. Этот ответ сразу напряг меня. Он вообще не подходил к тому, что я сказал. И всё же я убедил себя, что она просто плохо расслышала. Слух у мамы был уже не тот. «Не очень, если честно. Мы с Лили расстались пару дней назад». Горло перехватило. На глазах выступили слезы — впервые с её ухода я был готов разрыдаться. В разговорах с мамой всегда так. Словно можно наконец расслабиться. «Ей понравились цветы? Какие ты купил? Надеюсь, ты приготовил ей вкусный ужин. Она у тебя золото, Гарри», — весело прощебетала мама. Внутри всё похолодело. Нет. Не может быть, чтобы и она меня игнорировала. Мама бы так не поступила. Она никогда не была жестокой. Я попробовал еще раз, медленнее. «Мам, мы расстались. Я и Лили больше не вместе». «Это замечательно. Я так рада, что у вас такие прекрасные отношения. Пора бы тебе уже и кольцо купить», — рассмеялась она.
Я швырнул телефон через всю комнату. Грудь ходила ходуном, я мерился шагами по комнате. Почему никто не понимает, что я говорю? В голове эхом отозвался голос Лили: «Удачи в поисках того, кто будет понимать тебя так же, как я». Мысли неслись вскачь. Это было нелепо, невозможно, но я не мог отделаться от ощущения, что это её рук дело. Она подговорила парней издеваться надо мной? Чтобы я почувствовал себя сумасшедшим в наказание? Я был уверен, что большинство из них сделают что угодно ради её улыбки. Но мама? Это не имело смысла. Мне нужны были ответы. Я бросился к телефону, с облегчением увидев, что экран цел. Вызов всё еще шел. «Гарри? Ты тут?» «Да, мам, мне пора. Люблю тебя», — сказал я. «Да, я тоже жду нашего обеда на следующей неделе», — приятно ответила она. Даже это не соответствовало моим словам.
Я сбросил звонок, дрожащими руками набрал номер Лили и лишь на мгновение замялся. Она сняла трубку после первого же гудка, как и всегда. Лили всегда была рядом. Всегда, когда была мне нужна. «Гарри?» Голос был тихим. Грустным. В груди мгновенно защемило. Я скучал по её голосу сильнее, чем хотел признавать. Я заставил себя собраться. «Ты подговорила всех издеваться надо мной?» «Издеваться?» — переспросила она. Облегчение накрыло меня так резко, что голова закружилась. Впервые за несколько дней кто-то ответил так, что в этом был смысл. Она не игнорировала меня. Не коверкала мои слова. Она слушала. Она меня понимала.
«Гарри, о чем ты вообще?» «Я... ну». Я замялся, вдруг осознав, как бредово звучу. И всё же я не мог это просто так оставить. «Просто... все меня игнорируют. Не слушают ни слова из того, что я говорю. Я чувствую себя психом. И я вспомнил твои последние слова: удачи в поисках того, кто будет понимать меня так же, как ты». Она замолчала. Тишина затянулась до невыносимости, сердце колотилось в ребра. «Я сказала это, потому что мне было больно», — наконец произнесла она вполголоса. Вина прошила меня насквозь. Я никогда не хотел причинить ей боль, это не входило в мои планы. «Что значит — все тебя игнорируют?» — спросила она. Она звучала искренне сбитой с толку. Даже обеспокоенной. Я провел рукой по лицу. «Как будто это розыгрыш какой-то. Я говорю одно, а они отвечают какую-то чушь. Я ни до кого не могу достучаться». Произносить это вслух было еще хуже — всё казалось нереальным, словно я описывал чей-то чужой нервный срыв. «Я понимаю», — сказала она. Я вскинул голову. «Правда?» «Да. С тех пор как я вернулась к родителям... снова вижусь с друзьями... не знаю. Как будто никто не на моей волне. Я тоже ни с кем не могу найти общий язык, Гарри, — тихо сказала она. — С тех пор как ушла от тебя».
У меня заныло в груди. Я ведь не это имел в виду... или это? «Я скучаю по тебе», — слова вылетели раньше, чем я успел их остановить. И они казались правильными. Я действительно скучал. «Я тоже скучаю. Но ты прав. Так лучше. Когда я переехала к тебе, у меня был только ты. Наверное, я слишком сильно привязалась. Мне было трудно заводить друзей. Я ревновала, что у тебя так много людей вокруг, а у меня только ты». Она вздохнула, и этот звук что-то перевернул во мне. Теперь я ясно помнил те моменты. Её ревность. Её неуверенность. Я всегда отмахивался от этого. Но я прожил в этом городе всю жизнь. А она бросила всё ради меня. Семью. Друзей. Всю свою жизнь. Конечно, она вцепилась в меня. С чего я вообще решил, что это проблема? Почему я не брал её с собой чаще, вместо того чтобы настаивать на своих делах? Чем больше я об этом думал, тем меньше смысла было в нашем расставании. Тревога, которую я чувствовал рядом с ней, испарилась, сменившись сожалением, от которого физически болело в груди.
«Я хочу, чтобы ты вернулась, Лили. Прости, что забивал на твои чувства. Я был хреновым парнем», — сказал я. «Я тоже хочу вернуться». Надежда захлестнула меня. «Но, думаю, нам нужно еще немного времени. Приятно снова быть рядом с друзьями и семьей. Я вспоминаю, какой я была до тебя», — предложила она. Внутри меня что-то треснуло. Я не хотел, чтобы она вспоминала, какой была до меня. Я не хотел, чтобы ей было хорошо без меня. Мне без неё было хреново. «Давай подождем еще неделю. А потом я приеду, и мы посмотрим, осталось ли у нас что-то», — сказала она. Мысль о еще одной неделе без неё заставила сердце сжаться, но я проглотил это. «Хорошо».
Всю ту неделю меня держало на плаву только знание, что скоро я её увижу. Безумие не прекращалось — люди продолжали понимать превратно каждое моё слово. Все вели себя так, будто мы с Лили всё еще вместе и ничего не случилось. Я заказывал курицу в ресторане, а мне приносили спагетти. И вот, наконец, она вернулась. Я встретил её на вокзале и сгреб в охапку. Она была такой же сногсшибательной, как всегда, и пахла просто божественно, несмотря на семь часов в душном поезде. Её смех был музыкой для моих ушей. Я никогда в жизни не был так счастлив. Почти весь вечер мы провели в постели, и когда силы кончились, я повернулся к ней и сказал: «Я больше никогда не выпущу тебя из виду». «Наконец-то ты понял, что я чувствую», — улыбнулась она, закатив глаза.
Она снова переехала ко мне. На работе я был в лучшем настроении за последние две недели. Грег это заметил. «Кто-то тут светится от счастья». «Ага», — ответил я, смирившись с тем, что люди будут коверкать мои слова. Мне было плевать — моя красавица снова со мной. «Я её вернул», — сказал я с довольным вздохом. Грег нахмурился. «Кого? Лили? — его глаза округлились. — Вы что, расставались?» «Ну да, мужик...» Я осекся. Он понял, что я сказал. Он ответил в тему, впервые за всё время. Я прищурился. «Так вы всё-таки издевались надо мной?» Грег посмотрел на меня как на идиота. «Издевались? Парень, ты о чем?» «В те разы, когда я говорил, что мы расстались, ты ведь слышал меня, да?» — обвинил я его. «Слушай, я... — он замолчал, нахмурив брови, будто сам запутался. — Стоп. Это странно». «Что странно?» — усмехнулся я. «Ты ведь реально говорил нам, — произнес он с внезапным шоком. — Ты сказал Джерри пять раз подряд: „Мы расстались“».
Это было пару дней назад, когда я решил потроллить их в ответ. Я смотрел на Джерри каменным лицом и повторял это как робот, а он просто смеялся и отвечал: «Ага, погода сегодня и правда отличная, бро». «Странно. Я готов был поклясться, что ты втирал про что-то другое, — сказал Грег. — Погоди, ты же мне сказал, что ты обосрался». Я чуть не заржал. Это тоже было, когда я над ними стебался. Я смотрел Грегу прямо в глаза и говорил: «Я обосрался», просто чтобы проверить, как далеко зайдет этот тупой розыгрыш. Но он тогда просто похлопал меня по плечу и сказал: «Отличные новости, чувак». Я уставился на Грега, и по спине пробежал холодок от того, насколько искренним было замешательство на его лице. «Блин, мы думали, ты рассудком тронулся. Почему мне казалось нормальным, когда ты звал нас играть в гольф? Ты же ненавидишь гольф, ты бы в жизни не предложил. Что за чертовщина?» Он отступил на шаг, выглядя так, будто его сейчас стошнит. «Мне не по себе, малэй», — сказал он. «Ты в порядке?» — спросил я, уже всерьез волнуясь. «Да, — он нахмурился и странно на меня посмотрел. — Давай, э-э, за работу».
Это не выходило у меня из головы весь день. Они все реально слышали то, чего я не говорил. Другие парни тоже начали меня понимать. И они тоже выглядели напуганными. «Это какая-то магия вуду, честное слово», — услышал я, как Джерри шепчет Лаклану. Лаклан теперь смотрел на меня почти с ужасом. Я не позволил этому испортить мне настрой. Да, жутковато, конечно, но моя девочка вернулась. Всё снова стало правильно. «Как прошел день?» — спросила Лили, когда я пришел домой. Я тут же обнял её и вдохнул её запах. Она была как наркотик. Её запах, её тепло — всё тело расслаблялось. «Хорошо, а сейчас стало еще лучше».
За неделю пацаны звали меня куда-то чаще, чем обычно. Они были настойчивы, но я каждый раз отказывался. Всё, чего я хотел — быть с Лили. Я отменил встречу с мамой. Я хотел проводить с ней каждую минуту. Я даже начал подумывать уйти с моей денежной работы на удаленку, чтобы сидеть дома. Что угодно, лишь бы быть рядом с ней. Пока в один прекрасный день парни не зажали меня на работе. Все выглядели встревоженными. Даже Лаклан. «С тобой что-то происходит, Гарри, — сказал Джерри. — И это из-за Лили». «Что?» — я рассмеялся, качая головой. Он оставался серьезным. «Что ты вообще о ней знаешь?» Вопрос ударил под дых. «В смысле?» «В смысле, чем она занимается? Она работает? Где живут её родные? Как вы познакомились?» — засыпал вопросами Грег. В голове стало пусто. У меня не было ответов ни на один вопрос.
Но это было не самое страшное. Какая-то часть меня — что-то старое и глубоко запрятанное — кричала, что происходит что-то неправильное. Как угроза, маячащая где-то на периферии зрения. «Она не работает», — сказал я. А работает? Я не был уверен. «Я зарабатываю достаточно, чтобы содержать нас обоих, — пожал я плечами. — К тому же, ей немного надо. И она ездит к родным на поезде, так что они, очевидно, живут в городе». «Ты не знаешь, где живут её родители? — допытывался Джерри. — Ты их хоть раз видел?» Конечно видел. Видел ведь? Желудок скрутило. «Когда ты забирал её с поезда?» — вдруг спросил Лаклан. Я нахмурился. К чему этот вопрос? «В субботу», — ответил я. Они все разом побледнели. «Серьезно, что с вами не так?» — спросил я. «Поезда по субботам не ходят, Гарри», — сказал Грег, и его снова замутило.
«И что вы хотите этим сказать?» — я скрестил руки на груди. «Она тебе лжет. И она творит с тобой какую-то дичь. И с нами тоже. Мы целую неделю не понимали ни слова из того, что ты нес, Гарри. Ты хоть понимаешь, как это стремно? А теперь, когда мы вспоминаем ту неделю, кажется, будто рядом было какое-то зло. Что-то, что нами управляло. С этой девкой что-то не так». «Не смей так о ней говорить», — выплюнул я. «Как вы познакомились, Гарри?» — снова спросил Грег. «Я не знаю!» — рявкнул я. Они переглянулись, будто я только что подтвердил их худшие опасения. «Тебе надо бежать от неё. Она какая-то...» — Джерри замолчал, будто слово, которое он хотел произнести, звучало слишком безумно даже для него. «К черту всё. Я ухожу раньше». Я развернулся и пошел прочь. «Мы её даже ни разу не видели, Гарри! Мне казалось, что видели, но нет. Твоя мама её хотя бы видела?» Я продолжал идти, потому что не хотел признавать правду: я не знаю. Я отчаянно хотел вернуться к ней.
Дома она раскрыла объятия, и я буквально растаял в них. «Парни сегодня несли какую-то херню», — пробормотал я ей в волосы. «Просто не слушай их, малыш. Им никогда не понять то, что есть между нами», — промурлыкала она. Я взял несколько отгулов. Парни обрывали телефон, но я велел им оставить меня в покое. Однажды вечером я искал свою толстовку — мою любимую толстовку. Было холодно, и она была мне нужна. Я гадал, куда она делась, и тут впервые заметил дверь. Обычная комната в конце коридора. Но я в жизни её раньше не видел. Я моргнул. Как я мог не знать, что в моей собственной квартире есть целая комната? Я зашел внутрь. Она была маленькой. Обычная гостевая: кровать, стол, шкаф. Но посреди пола треугольником были расставлены свечи. А в центре лежала моя толстовка. Моя любимая книга, которая пропала несколько месяцев назад. И моя зубная щетка, исчезвшая пару недель назад. Я в шоке уставился на это всё, подходя ближе.
«Ничего не трогай. Иди в постель, малыш», — раздался её голос за спиной. Я обернулся и, несмотря на подступающий ужас, не смог сдержать улыбки, глядя на её милое, сонное личико. «Что это всё значит?» — медленно спросил я, словно в тумане. Она просто пожала плечами. Я снова посмотрел на кровать, и в голову пришла странная мысль — почти смешная. «Лили... Когда ты уходила... — начал я. — Ты вообще... уходила?» Она усмехнулась. «Конечно нет, Гарри. Я бы никогда тебя не бросила. Ты всегда будешь рядом со мной. Стоит только руку протянуть».
Я вернулся в кровать. И теперь, пока она спит рядом, я пишу это в телефоне. Какая-то часть меня понимает, что дело дрянь. Что я под каким-то заклятием. Я слышу тихий голос в голове, который велит мне БЕЖАТЬ, но он звучит всё слабее. Может, парни правы. Да я и сам знаю, что они правы. Но разве она сделала что-то, чего я не хотел? Она хочет, чтобы я был с ней вечно. Я хочу быть с ней вечно. Наверное, я пишу это только потому, что боюсь забыть, что когда-то чувствовал иначе. Потому что в последнее время я стал очень забывчивым. И, может, я просто хочу узнать, что думают другие. Если красавица хочет, чтобы я принадлежал только ей, каждый день, до конца моих дней... разве это так уж плохо? Ведь я именно этого хочу, правда?
Новые истории выходят каждый день
Озвучки самых популярных историй слушай
![[DnD 2024, вычитка] Книга игрока v2.6](https://cs17.pikabu.ru/s/2026/01/19/18/2edvkvyn.jpg)
