Мужчину, которого закабалили в скам колл-центр в Мьянме, скоро отправят домой. Сейчас ему официально присвоен статус жертвы торговли людьми и оформляют возвращение через Таиланд. (BFM, Фонтанка)
Он рассказывал ранее, что приехал туда как турист, познакомился с девушкой, которая через три месяца предложила ему работу по специальности — архитектором. Нужно было осмотреть строительный объект. По его словам:
«Там надо было просто посмотреть его, и обещали заплатить денег. Было всё дружественным, особо смущения не было. Начались сомнения после того, как переплыли реку, и так я оказался в Мьянме».
Там у него отобрали документы, телефон, ноутбук и перекрыли любые каналы связи.
По сообщению посольства:
«По итогам скоординированных усилий российский гражданин сегодня был передан сотрудникам дипмиссии в Бангкоке для возвращения его на родину через территорию Таиланда».
Вылет ожидался 12 ноября, состояние здоровья оценивают как удовлетворительное.
Четыре месяца, шесть стран, одиннадцать островов и бюджет, которого кому-то хватило бы на несколько ужинов в ресторане, я тратил на билеты и самое необходимое: еду, транспорт, редкие оплаченные ночёвки. Остальное — заброшенные здания и проживание под открытым небом. Именно так и родился проект «Азия и острова — 26»: не ради аскезы, а чтобы донести до жителей дальних стран русскую культуру без хрестоматийного глянца — через творческие встречи, фотовыставки, лекции.
Шереметьево, середина января. За спиной — 20 лет странствий и более 60 стран, впереди — четырёхмесячный маршрут. Всё, что нужно, — рюкзак, каремат, надувная подушка, зубная щётка и 5–7 долларов дневного бюджета.
Концепция 2026 года — тематическое продолжение прошлогоднего проекта «Магриб+». Тогда четыре месяца бродяжничал по Северной Африке: ночевал в склепах Каира, на нейтральной полосе мавритано-сенегальской границы, под стенами мечети — и впервые официально представлял российскую культуру при поддержке Россотрудничества, заключавшейся в том, что мне предоставили площадки для мероприятий. О компенсации и гонораре речи не шло. Теперь — с одним лишь напутственным письмом от МИД РФ.
Ночлег в недстроеноом здании (г. Мирисса, Шри-Ланка)
Шри-Ланка: клопы, макароны, лекции
Знакомство со страной началось в Коломбо: первую ночь провел в гостинице за 1000 рупий ($3) — компанию составили насекомые. Затем перебрался в «Королевский отель» — цена в 2,5 раза выше, и будто со свалки со зловонными нечистотами шагнул в чистый мусорный бак фешенебельного района. Питался макаронами, рисом, самосой; на рынке покупал дешёвые мандарины, манго, изредка — джекфрут.
В Анурадхапуре вечер едва не обернулся ночёвкой на скамейке. Втиснулся в переполненный автобус, назвал кондуктору нужную остановку. Через двадцать минут он показал на выход. Вокруг — темнота, место незнакомое. Оказалось, автобус завёз в деревню с тем же названием, что и городской район: лишних пятнадцать километров. Полчаса ожидания, ощущение безысходности — но всё обошлось: подошёл местный житель, успокоил, и вместе дождались автобуса.
Полоннаруву осмотрел даром: обнаружил проход в заборе и спокойно обошёл руины, сэкономив $30. Замечу, серые лангуры (род обезьян из семейства Мартышковые — ред.) заходят туда точно так же. Лишь в каменный храм Гал Вихара меня не пустили.
Жильё на Шри-Ланке недорогое, всего раз пришлось использовать для ночлега недостроенное здание с видом на океан — в курортной Мириссе. А после выступлений в Национальной библиотеке и Ассоциации географов Шри-Ланки приобрёл недорогой билет и вылетел на Мальдивы.
Мальдивы: рай для бродяг
Направляясь в островное государство, я знал, что курортная идиллия — не моё. Но желание посетить еще одну страну превалировало. Из плюсов — здесь будто всё создано для бродяг, из минусов — тоска и комары.
На девяти островах вдоль береговой линии расставлены удобные кресла с полотнищами, натянутыми по типу гамаков. Их много, свободные всегда есть. Гостиничные номера — от $50, поэтому я даже не рассматривал такой вариант: довольствовался прибрежными зарослями, где можно натянуть москитную сетку, или брошенными руинами недостроя — как на искусственно созданном острове Хулумале.
Я приехал в Рамадан: в это время у местных иной ритм, публичные мероприятия не проводятся. Моя встреча в Национальной библиотеке Мале стала исключением. Показал фотографии из России, рассказал о своих книгах — и вылетел в Непал.
Непал: Фрик-стрит и фестиваль красок
Горное государство разительно контрастирует по климату с островным.
15 февраля 2026 года я добрался пешком из аэропорта до Ратна-парка в Катманду: городские улицы начинаются сразу по выходе с трапа самолёта. Первым пристанищем стала знаменитая Фрик-стрит, протянувшаяся неподалёку от площади Дурбар — в 1960-е она была духовным центром хиппи. Спустя несколько дней перебрался к подножию башни Дхарахара. Жил в одноместном номере за символическую плату: комната была настолько мала, что при клаустрофобии я бы уже нервно стучал в дверь изнутри. Но это было позже…
Рюкзак оставил на месте ночлега и снова по полутёмным улицам направился к храмовому комплексу Сваямбунатх (Манки Темпл): его так называют из-за диких обезьян в зарослях вокруг.
Пятеро садху в храме-крематории Пашупатинатх (Непал)
Параллельно удалось провести три мероприятия: «Романтика странствий» в библиотеке Кайзера, фотовыставку в Национальном музее (ради неё пришлось побывать в Департаменте археологии) и встречу в Географическом обществе Непала.
Питался в местных «столовых»: момо (пельмени) и чау-мейн (обжаренная лапша), иногда резаный торт. В Непале цены невысокие.
Канатная дорога Чандрагири: выбрал билет в одну сторону — для экономии. Поднявшись в кабине, невольно испугался — тропа выглядела куда длиннее обещанных четырёх часов. Опасения оказались напрасными: спуск занял всего 120 минут. На каждом изгибе серпантина открывалась новая «смотровая площадка»: казалось, будто смотришь вниз с борта самолета.
Довелось стать свидетелем фестиваля красок: прохожие обсыпают себя и друг друга разноцветными порошками, которые продаются прямо на тротуарах. На моих глазах девушка резко вытащила из-за спины пакетик и высыпала порошок на белую футболку приятеля. Тот пытался увернуться, оба смеялись, а город будто стал ярче.
Бутан: спор без судьи
Ещё до отъезда я начал переписку с представителями Бутана — договориться толком не вышло, но мне оставили адрес агентства в Непале. Его нашёл с опозданием: подвели несовпадающие названия. По законам королевства самостоятельные поездки запрещены, согласование условий затянулось. В итоге сошлись на бюджетном варианте: хоумстей с трехразовым питанием, без внутренних осмотров храмов.
Автор на фоне Тронгса-дзонг в Бутане
В Бутан летают две государственные авиакомпании, «моя» задержала рейс на сутки. Оплачено двенадцать дней, но из-за форс-мажора с вылетом вышло одиннадцать. По прибытии заявил об этом гиду: он согласился вернуть однодневную госпошлину, но отказался компенсировать оплату услуг. Мы ехали в Тхимпху, продолжая «торги», когда к разговору через смартфон подключился менеджер. Я был категоричен, они — тоже.
Воскресенье: туристическая полиция не работает, поехали в обычную. Пока объяснял ситуацию дежурному, прибыл менеджер. Полицейский будто встал на мою сторону, но, по сути, настаивал на версии оппонентов. Ключевым аргументом стало то, что представительство в Непале передало мне всю сумму оплаты услуг, замотав ее скотчем. Тогда я заявил: «Раз так, я сменю принимающую компанию!» Это сработало: директор предложил вернуть половину оплаты за день. Я сразу согласился — и уже через пару минут машина мчала меня в глушь.
Монастыри, храмы, деревня фаллосов, спонтанный визит в бутанскую семью — все это остаётся за кадром.
Бангладеш: в роли «Фантомаса»
В Бангладеш европеец — редкость. Заметив одного из них, местный житель вытягивает шею, выпучивает глаза и застывает в немой позе. Подростки, идущие навстречу, толкали друг друга в бок и шептали «форинэр». По-бенгальски это не просто «иностранец», а «белая ворона, да ещё и в лиловую крапинку». Я, конечно, утрирую, но недалёк от истины.
За две недели успел посетить почти все историко-археологические объекты и провести две встречи: с членами местного географического общества и на факультете современных языков в Университете Дакки. Выступал неизменно под российским флагом — его вожу с собой как часть программы. «Этот предмет уже с историей», — подметил организатор второй встречи.
Что запомнилось? Дешёвые ананасы кусочками на улицах, восточные сладости из манной крупы с сиропом, обшарпанные городские автобусы — и идеальное метро: ни царапинки, ни соринки. Самым ярким событием стал бенгальский Новый год: повсюду кипела жизнь, город переливался красками, праздничное шествие катилось вперед, в толпе мелькали уличные артисты.
Мьянма: полиция как консьерж-сервис
Последняя страна в маршруте оказалась самой бюрократичной. Руководство Национальной библиотеки и музея сразу предупредило: разрешение из департамента придётся ждать не менее месяца — и это в лучшем случае. В ассоциации журналистов Янгона ответили в том же духе. Ещё одна негативная деталь: многие районы закрыты для иностранцев, из-за чего план пребывания в этой стране пришлось сократить.
Старинные ступы в деревне Индейн (Мьянма)
Передвигался на поездах и автобусах. Успел побывать в Багане — историческом «городе тысячи храмов» — сегодня в заброшенном храмовом комплексе насчитывается более 2 тысяч древних буддистских храмов, а также в деревне Индейн с уникальным комплексом древних ступ и пагод. Перед отъездом заехал на день в Баго, остальные города видел только транзитом.
Гостиницы для местных заметно дешевле, но иностранцам в них не попасть. В Мандалае и Таунджи мне дважды пришлось просить помощи у полиции: стражи порядка рассекали полуночную тьму на мотоциклах, находили ночлег и лично договаривались с персоналом.
Хотя многое из задуманного не сложилось, отснятого было в избытке. Возможно, когда-нибудь это ляжет в основу выставки — как и остальной материал из поездки.
Я стремился говорить с миром от лица своей страны — просто, искренне, без парадных масок.
Прошло четыре месяца… В государствах, названия которых вспомнит не каждый географ, люди хранят в памяти сформированный мной образ России, ведь восприятие чужой страны рождается не из новостей, а строится на встрече с ее представителем.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
UPD:
ПОЧЕМУ КАЧЕСТВЕННАЯ СТАТЬЯ, ОПУБЛИКОВАННАЯ В ИЗВЕСТНОЙ РОССИЙСКОЙ ГАЗЕТЕ ИМЕЕТ ЗДЕСЬ /НА ПИКАБУ/ ОЧЕНЬ НИЗКИЙ, ПОЧТИ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ РЕЙТИНГ.
(не читайте текст ниже, это я сам для себя написал)
Эффект источника и установка на недоверие. Для большой части аудитории крупных развлекательных платформ слово «газета» (особенно с узнаваемым брендом вроде «МК») — это маркер «официальности», «взрослости», «системы». У многих молодых людей (и у тех, кто себя к ним эмоционально относит) есть устойчивая установка: «официальное = скучное / навязываемое / не для меня». Даже если внутри крутой личный опыт, ярлык срабатывает раньше, чем начинается чтение.
Когнитивная экономия и «цена внимания». Люди не хотят тратить усилия на то, что кажется «обязаловкой». Литературный язык требует чуть больше когнитивных ресурсов: вчитываться, удерживать ритм, понимать подтекст. А мозг всегда ищет самый короткий путь к эмоции. Поэтому простой, разговорный, рубленый текст получает преимущество: он «дешевле» в потреблении.
Реактивное сопротивление. Если человеку кажется, что ему предлагают «качественный контент по умолчанию» (а газета как раз про это), срабатывает психологический протест: «Я сам решу, что мне нравится, а не по указке редакции». Отсюда минусы — не потому что текст плохой, а потому что «не хочу, чтобы мне это подсовывали».
Конфликт идентичности. На таких площадках часто формируется субкультура «анти-глянца», «анти-официальности». Для части аудитории поставить минус статье из газеты — это способ подтвердить свою принадлежность к этой группе: «я не из тех, кто читает газеты».
Представьте себе летучую мышь размером примерно со шмеля. Нет, это не сказка и не результат неудачного эксперимента.
Это свиноносая летучая мышь, она же шмелиная летучая мышь - один из самых миниатюрных представителей млекопитающих.
И живёт эта кроха вовсе не в цветке, а в известняковых пещерах Таиланда и Мьянмы.
Размером почти с насекомое
Вид был открыт таиландским биологом Китти Тхонглонгья в 1973 году.
Увидев животное, исследователь сравнил его размер с пчелой. Сравнение оказалось настолько удачным, что за зверьком закрепилось второе название - шмелиная летучая мышь.
Взрослая особь весит всего около 1,7-2 граммов, а длина тела составляет примерно 29-33 миллиметра.
Хвоста у неё нет.
По длине тела это один из главных рекордсменов среди млекопитающих.
А вот по массе абсолютный рекорд принадлежит уже другому крошечному существу - карликовой белозубке.
Природа, похоже, решила не отдавать все рекорды одному животному.
Почему она «свиная»?
Причина вполне очевидна, если посмотреть на мордочку.
Нос у этой летучей мыши действительно напоминает маленький поросячий пятачок. Ноздри расположены вертикально, а сама мордочка выглядит довольно необычно.
При таком размере каждая деталь становится заметной.
Получается забавное сочетание:
тело летучей мыши + нос поросёнка + размер шмеля.
Живёт практически в одном месте
Ареал у этого вида очень небольшой.
Свиноносые летучие мыши встречаются в известняковых пещерах вдоль рек на западе Таиланда и в юго-восточной части Мьянмы.
Больше нигде в мире они естественным образом не обитают.
И вот здесь начинается совсем не сказочная часть истории.
Когда вид зависит от небольшого количества конкретных мест обитания, любое серьёзное изменение окружающей среды становится большой проблемой.
Добыча известняка, развитие туризма и беспокойство животных в пещерах могут негативно влиять на их существование.
Спят всей компанией
Эти крошечные летучие мыши живут колониями.
Во время отдыха они могут тесно собираться вместе.
Для маленького животного это не просто социальная привычка. Совместное размещение помогает сохранять подходящие условия микроклимата и уменьшает потери тепла.
Когда ты весишь меньше двух граммов, лишнее тепло организма становится слишком ценным ресурсом, чтобы разбрасываться им по пещере.
Вылетает на охоту под вечер
Питается эта кроха насекомыми.
С наступлением сумерек летучие мыши покидают пещеру и отправляются на короткие охотничьи вылеты.
И тут особенно заметен контраст между телом и крыльями.
Сам зверёк крошечный, а размах крыльев может достигать примерно 15 сантиметров.
Получается почти миниатюрный летающий истребитель с телом размером со шмеля.
Эволюционная одиночка
У свиноносой летучей мыши есть ещё одна необычная особенность.
Она является единственным современным представителем своего семейства.
То есть всё семейство фактически представлено одним живущим сегодня видом.
Никакой большой компании родственников.
Одна маленькая летучая мышь - и целая отдельная ветвь эволюционного дерева.
Маленький размер - большие проблемы
Вид считается уязвимым, а его существование зависит от сохранения подходящих пещер и спокойных мест для отдыха.
Точные оценки численности популяции различаются, поэтому к конкретным цифрам стоит относиться осторожно.
Но общая проблема очевидна: у вида очень ограниченный ареал, а значит, разрушение или серьёзное нарушение нескольких ключевых мест обитания может иметь последствия для всей популяции.
Для огромного животного потеря одного участка может быть неприятностью.
Для существа, которое живёт в нескольких конкретных пещерах, это уже вопрос выживания.
В итоге
Свиноносая летучая мышь - настоящая Дюймовочка животного мира.
Весит меньше двух граммов, помещается буквально на ладони, имеет носик как у поросёнка и летает на охоту в сумерках.
Но за милой внешностью скрывается очень уязвимый вид, существование которого напрямую зависит от сохранения нескольких небольших уголков природы.
Самое маленькое не всегда означает самое незаметное. Иногда размером со шмеля можно занимать целую страницу в учебнике зоологии.
Если вам нравятся такие истории, подписывайтесь на мой профиль на Пикабу. Здесь я собираю необычные досье на животных - от странных рекордсменов до существ, которые выглядят так, будто их придумали сценаристы мультфильмов.
НЕЗАВЕРШЁННАЯ ИСТОРИЯ, РАЗГАДКУ КОТОРОЙ Я ТАК И НЕ УЗНАЛ
Кьяты Мьянмы
Планируя включить Мьянму в маршрут 2026 года, заранее «накопал» в интернете сведения. Известно, что лет десять назад здесь было два курса обмена: официальный и «теневой»: первый — в два раза ниже второго. Нынче времена изменились: в аэропорту предлагают обменять наличные доллары лишь незначительно дешевле, чем в легальных обменных пунктах Янгона. О последних подробнее. По факту на момент моего прибытия (май 2026 года) максимальный курс в столичных обменниках составлял 4200 кьят за $1.
Есть в процедуре обмена валют Мьянмы некоторые особенности, характерные лишь для этой страны. Перед тем как принять американскую банкноту, сотрудник обменного пункта осмотрит её настолько тщательно, будто перед ним произведение искусства. И если на купюре имеется микроскопическая точка, невидимая обычным глазом царапинка, или, упаси бог, надрыв/надрез, диной целых… два миллиметра, он примет её на 100 – 300 кьят дешевле (т. е. по 3900-4100). А банкноту, «украшенную» печатью, миллиметров пять в диаметре, — лучше оставить для использования в другой стране, не тратя время попусту.
Изначально имея некоторую интернет-информацию о вышеописанном, я подготовил практически идеально чистые доллары, и сдал их в официальном обменном пункте по максимально возможной цене.
Пагода Суле в центре Янгона
Через несколько дней, когда почти половина из полученных кьят была израсходована, ко мне подошёл на одной из центральных улиц человек, назвавшийся представителем обменного пункта валют, и предложил курс, слегка превышающий максимально возможный. Вдвоём мы свернули в переулок (довольно широкий, не безлюдный), где, по его словам, расположен офис, но он «вовремя вспомнил», что сегодня выходной день и контора закрыта, в связи с чем предложил совершить сделку на улице. Я взял у туземца пачку купюр, пересчитал и, положив на асфальт, наступил на неё. Затем достал из нашейного кошелька американскую сотню и протянул оппоненту. Тот внимательно осмотрел её и… забраковал. Я достал другую… После пятой банкноты, я поднял с пола местные деньги и вернул хозяину, отказавшись от обменной операции: банкноты были не настолько повреждены, как он пытался внушить мне, а поведение этого человека показалось подозрительным: будто бы специально искал кукую-то зацепку на абсолютно идеальной банкноте. Меняла не стал спорить, и мы разошлись.
Баба шла, шла, шла — пирожок нашла. Села, поела — Опять пошла
Через пару дней возле Суле-пагóды (как произносят местные жители), где я проживал в бомж-отеле за 5 у. е. в сутки, ко мне подошли трое, предложив 4400 кьят за доллар. Присев на стоявшую рядом табуретку, я взял у них отсчитанную сумму, положив на асфальт, вновь наступил на неё (под неодобрительные возгласы присутствовавших) и достал американскую сотню. Потом вторую, третью, пятую… Когда и её забраковали, шестую вытаскивать не стал и удалился (хотя имел 10 сотенных банкнот).
Прошло двенадцать дней, приближая дату отъезда, когда на одной из центральных улиц Янгона ко мне вновь подошёл очередной уличный меняла. Предвидя итог ситуации, я заблаговременно отложил две идеально чистые (лучшие из имевшихся) стодолларовые купюры. Бирманец взял в руки первую и начал вертеть её, как будто его целью было найти несуществующий дефект. Не обнаружив такового, он указал на пустое место и сказал что-то неодобрительное. Я достал вторую… Процедура повторилась. Меняла попросил вытащить из кошелька следующую банкноту и показать «всю пачку для выбора». Прервав этот фарс, я положил свои деньги на место и развернулся, шагая вспять под крики обменщика, предлагавшего 4000 кьят за один доллар.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
ДОРОЖНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ, ЗЛОЙ МОНАХ И ДОБРЫЕ МОТОЦИКЛИСТЫ...
Ньяунг‑Шве (Ньоншуэ) — уютный городок в окрестностях крупного административного центра. Путь из Таунджи я проделал на типичном для Азии транспорте: это был не привычный автобус, а грузовик, в кузове которого стояли простые деревянные лавки.
Моя главная цель — этническая деревня Индейн (Indein) рядом с озером Инле. Место примечательно тем, что здесь уцелело множество старинных храмов, хранящих дух прошлых эпох.
Один из древних храмов в деревне Индейн
Не все в Мьянме знают английский язык, — мне указали на какую-то гостиницу, где сотрудники якобы понимали иностранную речь. «Пешком — более трёх часов» — пояснили мне на ресепшне. «Три часа – это примерно 15 километров» — тут же высчитал спонтанно и, на всякий случай, уточнив цены по преодолению расстояния на машине и лодке (такие варианты возможны), отправился в путь, отмеряя пыльную дорогу «семимильными» шагами, т. к. стоимость транспортировки меня не устроила.
Километра через два — небольшой магазинчик. Может быть последний?.. Зайду! Там подтвердили имевшиеся сведения: до деревни Индейн — около трёх часов... «Значит всё верно» — думал я, уверенно продолжая путь.
Где-то по пути к цели...
…Часа через четыре в придорожном магазине, куда я зашёл купить бутылку воды, продавец сказал, что идти осталось часа два. Предположив, что рассчитывать на изначально запланированные 15 километров уже не стоит, двинулся далее.
Полтора часа спустя хозяин придорожного жилища, освещённого жёлто-оранжевыми лучами предзакатья, «обрадовал», что идти осталось… лишь 15 миль.
К шести вечера я заметил на пути монастырь и решил остановиться в нём на ночлег, поскольку попасть в запланированное место до наступления темноты уже не представлялось возможным.
Монастырь, в котором меня приняли на ночлег (т. е. второй из двух)
На территории религиозного комплекса располагались два здания: нижнее, очень тёмное, устеленное циновками для молитв; и верхнее, наподобие смотровой площадки, где помещения были заперты.
Встреченный мной на монастырском дворе монах, воспринял появление нежданного гостя не очень радостно и предложил переночевать в верхней постройке.
Деревня Индейн, вид с холма
Изначально я принял молодёжную компанию, любующуюся видами окрестностей с условно называемого балкона, за обитателей монастыря, но это оказались мотоциклисты — жители соседнего города, прибывшие на экскурсию
Они рекомендовали расположиться на ночлег в нижнем здании; потом, задав несколько вопросов, съездили в ближайший магазин и привезли мне незамысловатый (воистину монашеский) ужин, плюс бутылку воды, свечу и зажигалку.
Ребята уехали, а я взял циновку и потащил её наверх. Когда почти половина пути была пройдена, внизу послышался рёв мотоциклов. Я подумал, что компания новых знакомых вернулась по какой-то причине, но это были не они. Видимо монах-сторож вызвал «подмогу». Новоприбывшие предложили мне покинуть участок, объясняя требование тем, что на территории этого комплекса спать нельзя. Бросив циновку, спустился к условному входу и хотел уже уходить, «маршируя» по ночной дороге в неизвестность, но гонители остановили: «Не спеши, есть другое место для ночлега, и мы отвезём тебя туда». Некто, появившийся через три минуты, — вероятно, полицейский без формы, — достал фонарик, чтобы проверить мой паспорт, концентрируя в луче света полчище комаров. Затем самый младший из присутствовавших посадил меня за собой и отвёз, как оказалось, в то самое место, куда я изначально направлялся.
Пройденный маршрут
Это тоже был монастырь, но другой, с множеством обитателей внутри. Настоятель принял ночного визитёра доброжелательно. Принесли полуторалитровую бутылку воды, затем нарезанный плод папайи и, в завершение трапезы, порцию риса, которую я уже не смог доесть.
Через час, после дружеской беседы, хозяева постелили матрас на полу, выдали подушку и одеяло, отправившись в соседнюю комнату… смотреть футбол по телевизору.
Завтрак в дешёвой забегаловке после "монастырской" ночи
Ранним утром я обошел окрестности, отснял все историко-археологические объекты и направился вспять. Но мой путь был недолгим: километра через полтора охранники близстоящего поста (в Мьянме сложное положение) посадили меня на проезжающий мотоцикл, хозяин которого доставил иностранца в Таунджи даром.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
Лидер Мьянмы прибыл в Минск. Возложил цветы на Площади Победы, побывал в жемчужине нашей — прекрасном Гродно, а затем отправился в Минск во Дворец Независимости.
Мы начали свои отношения с этим государством не вчера. В 2021 году там была попытка государственного переворота, поддержанная Западом. Они до сих пор не признают действующую власть. Как знакомо! В Париже сидит какая-то Нобелевская бабушка, которую никто не помнит, но у неё и справка от Запада есть, что она «президентша»! Западники исполняют один и тот же цирк в разных регионах планеты с упорством душевнобольного.
Мятеж в Мьянме был страшный. Кровавый. Стрельба на улицах. Убийства военных и чиновников. И когда нынешние жующие шашлычки благодушные деятели думают себе — а может быть надо и примириться с беглыми, может быть надо и «круглый стол» провести — пускай посмотрят на Мьянму. Кожу сдирали протестующие с госслужащих. Казнили битьём камнями. Кастрировали. Всё это — под одобрительные вопли правозащитного Запада. Но власть устояла.
А затем — новое испытание. На санкции современных расистов и колониалистов наложилось жуткое землетрясение. Запад не помог. Не послал ни одного носка, ни одной банки тушёнки. Откликнулась же Беларусь. Мы отправили своих лучших бойцов — отряд ЗУБР — разбирать страшные завалы. Мы послали множество конвоев гуманитарной помощи. Мы не можем спокойно смотреть, как страдают люди, застигнутые стихией врасплох. А богатый, жирный, тучный Запад в это время спонсировал и спонсирует смертоубийства, войны, разрушения, поджигает новые пожарища.
Именно так и делается политика. Когда друг познаётся в беде. И не случайно в столице Мьянмы есть улица белорусская. Уверен, хотели назвать именем нашего Президента, но белорусская сторона настояла этого не делать, ибо не за похвалы и улицы работает наш Президент.
Страна богата огромным количеством ресурсов, обладает гигантским рынком, и мы можем насытить его товарами, промышленной мощностью; наши люди обязательно полетят туда отдыхать, забыв про Ниццы и Монаки, где отдыхают нынче только бандосы с криворожских и днепропетровских больших дорог.
Посмотрите, с кем встречается наш Президент. Куда он лично отправляется. Какой вектор развития устанавливает для всех нас: Китай, Индонезия, Мьянма, КНДР, Россия, Ближний Восток. Нам не нужен этот пропащий Запад. Мы не выпрашиваем у них снятия санкций. Мы преодолели все экономические вызовы, нашли новых друзей, стали сильнее. И уже сам Запад в лице гегемона своего — США — идёт к нам, кланяется, вывешивает белый флаг, хочет дружить. Обманут, конечно, но сам факт! Вот она — независимость! Вот она — самодостаточность. Вот она — эффективная система! Вот он — триумф Батьки!
И мы вслед за Президентом должны изменить своё сознание! Постигать великую древнюю культуру Востока. Восхититься пустыней и джунглями. Понять свою роль и свою миссию — европейского друга Большой Азии. Форпост многополярного мира в Европе. Мы искупим все грехи колониальных подлецов. Мы вновь вызываем доверие и тёплые чувства у рас и народов, которые всегда воспринимали белых как жестоких покорителей, как злодеев, что пришли обманывать, грабить и убивать. Мы — совесть белого человечества. Но только надо в самих себе изжить западничество. Перестать молиться на их кино, на их журналы, на их шмотки, на их телефоны.
Такая миссия — великий Крест, но и великая судьба. Она не предполагает чванства и высокомерия. Это чуждо народам мира, это чуждо белорусскому народу. Мы — новый Прометей, который несёт огонь развития, а не сжигает цивилизации в пожарище войны. Беларусь — Ноев Ковчег, в котором спасутся все, кто живёт по правде. А Запад — он выбрал утонуть. Кто мы такие, чтобы ему мешать?
