Наткнулся я тут в ВК на очередной шедевр «языковедческой мысли».

И вот сижу, думаю — у вас там, что, борьба с нацизмом пошла по лингвистической линии? Прямо в гугл-переводчике решили фронт открыть?

Автор поста, видимо, в шоке, что украинский язык — не калька с русского.

Причём, чтобы вы понимали уровень позора, по-украински «подарок» — это «подарунок». Слово «підарок», которое он обвёл (образно) красным и выставил напоказ — вообще не существует. То есть человек не просто шутит, а демонстративно выставляет напоказ собственную ксенофобию и шовинизм, прикрывая их псевдоиронией.

Другими словами, автор поста реально решил, что если в чужом языке слово звучит непривычно, то это уже повод для «хроники деградации». Серьёзно? Это даже не смешно — это какой-то лингвистический расизм на минималках.

Такое чувство, что они ждут, что в каждом языке всё будет под них подстроено. А если не совпало — значит «деградация». Ну да, конечно, ведь «Подарок» и «Підарок» — это, безусловно, доказательство упадка цивилизации. Не то что «Киндер-сюрприз» — вот это, понимаю, духовность.

Кстати, в Великую Отечественную к языку противника тоже относились своеобразно — с обеих сторон.

Немецкая пропаганда времён Второй мировой, например, высмеивала русский язык и советскую речь — это был стандартный элемент дехуманизации противника.

В немецких плакатах, листовках и радиопередачах часто пародировали «ломаный» русский с примитивными или грубыми оборотами, чтобы показать советских людей как «грубых», «необразованных» и «полудиких». Например, писали фразы вроде «ура! за Сталина!» или «всё брать, всё ломать!» — якобы это типичный стиль речи «русского солдата».

Особенно это проявлялось в сатирических рисунках и радиопередачах пропаганды Геббельса, где советских изображали с акцентом, коверкая слова, добавляя уменьшительно-грубые окончания вроде «-ка», «-чик» и т. д.

То есть по сути — тот же приём, что и в скриншоте: насмешка над языком, чтобы вызвать презрение и чувство культурного превосходства.

Но эффект был обратный — солдаты на Восточном фронте быстро поняли, что «дикие русские» воюют упорно и грамотно, и этот «смех» довольно быстро закончился.

Советская пропаганда тоже не упускала случая посмеяться над немецким языком — и делала это с куда более живым, «народным» юмором.

Немецкий в советских плакатах, карикатурах и фронтовых листовках часто изображали как «грубый» и «глоточный», с акцентом на тяжёлое произношение и длинные слова. Например, могли писать фразы вроде «ахтунг-шмахтунг» или «гитлер капут» — типичные фронтовые шутки, где немецкий превращался в нечто карикатурное.

Была даже целая волна анекдотов на эту тему:

— Русский солдат говорит пленному: «Гитлер капут!»

— А тот отвечает: «Найн!»

— «Найн, найн — знай своё “найн”, а капут всё равно!»

Или надписи на стенах разрушенных домов: «Русский шпрехает мало, но метко!»

То есть насмешка была обоюдная, но если немецкая шла «сверху вниз» — из позиции культурного превосходства, то советская наоборот — «снизу вверх», из позиции морального превосходства и народной смекалки.

Русский солдат не пародировал язык, чтобы унизить — он делал его объектом сарказма и победного юмора.

Так что тот самый пост из ВК — это не «шутка», не «ирония» и уж точно не «безобидный мем». Это тот самый старый приём — попытка выставить «чужое» смешным, чтобы казаться «СВОим» умнее. Только вот выходит наоборот: смеётся не умный над глупым, а неграмотный над словарём.

И если в годы войны таким приёмом пользовалась пропаганда, чтобы унизить врага, то сегодня это просто показатель интеллектуальной деградации. Потому что смешить не знанием, а невежеством — это уже не сатира, а автопародия.

P.S. После того, когда в комментах возмутились даже турбо-патриоты, пост был удален. Но осадочек, как говорится, остался...

...и как она работает. Или не работает.

Началом Второй мировой войны принято считать 1 сентября 1939 года, хотя дату вполне возможно перенести на 15 марта, когда немцы захватили часть Чехословакии. Появилась первая жертва фюрера: 16 марта по его личному указу Богемия и Моравия были объявлены протекторатом Германии.

Европейские страны не возразили: оккупацию Чехословакии безоговорочно поддержали Великобритания и Франция, фактически одобрили страны Балтии. В Польше приветствовали успехи Третьего рейха. Как только немцы забрали Судеты, поляки тоже вторглись в Чехословакию и оккупировали Тешинскую область. Черчилль тогда назвал Польшу "гиеной Европы". Свой кусок от Чехословакии откусила и Венгрия. Все надеялись, что дальше Германия станет воевать с Советским Союзом. В том числе и поэтому из Москвы прозвучало единственное политическое заявление в защиту Чехословакии.

22 мая 1939 года Германия с Италией подписали "Стальной пакт" — межгосударственный договор о союзе и дружбе. Помимо прочего, он предусматривал взаимные обязательства в случае военных действий с любой третьей страной. Имелся в виду, главным образом, назревающий вооружённый конфликт Германии со странами Европы.

23 августа 1939 года СССР и Германия заключили договор о ненападении, также известный как пакт Молотова-Риббентропа — по именам подписантов, наркома иностранных дел СССР и министра иностранных дел Третьего рейха. Секретные протоколы к пакту, рассекреченные спустя многие десятки лет, обсуждали уничтожение Польши как государства и раздел её территории между СССР и Германией.

25 августа 1939 года Польша и Великобритания заключили пакт об оказании друг другу военной помощи в случае нападения "какой-либо европейской державы". Какой — не уточнялось, но всем было понятно, что речь о Германии.

Фюрер не торопился получить в противники британцев, поэтому отменил вторжение германской армии в Польшу, назначенное на 4:30 утра 26 августа 1939 года. Перед тем был отменён ежегодный съезд в Нюрнберге единственной разрешённой партии — нацистской. Фюрер отменил и своё выступление на слёте нацистов в Танненберге 27 августа 1939 года; слёт утратил смысл и тоже не состоялся.

26 августа 1939 года французский премьер-министр Даладье официально уведомил фюрера о готовности Франции объявить войну Германии, если Германия нападёт на Польшу.

Тем временем в Лондоне побывал друг "наци №2" Геринга, шведский бизнесмен Биргер Далерус. С его помощью лорд Галифакс, министр иностранных дел Великобритании, обратился с письмом к Герингу как "немцу, который способен предотвратить войну". В письме шла речь о стремлении британского правительства и монарха к скорейшему мирному урегулированию.

Далерус доставил письмо Герингу и тут же снова отправился в Лондон — уже с письмом от фюрера. Письмо содержало шесть пунктов:

1. Германия готова к союзу с Англией;
2. Англия поможет Германии присоединить вольный город Данциг, а Польша получит в Данциге свободную гавань, сохраняя тем самым балтийский порт Гдыня и коридор к нему;
3. Германия даст гарантии соблюдения новых границ Польши;
4. Германии должны быть возвращены её колонии или предоставлены равноценные территории;
5. Немецкому меньшинству в Польше должны быть предоставлены гарантии безопасности;
6. Германия примет на себя обязательство защищать Британскую империю.

Фюрер стремился расколоть англо-польский союз. Он предлагал провести в Гданьске/Данциге референдум о вхождении вольного города в состав Германии. Британский премьер-министр Чемберлен мог согласиться рассмотреть такую возможность, а Польша совершенно точно отказалась бы. Тогда британцы получали предлог, чтобы не вступать в войну, если Германия нападёт на Польшу.

Одновременно министерство пропаганды Германии энергично рассказывало о хаосе в Польше, о бегстве оттуда немецких семей, о мобилизации полутора миллионов солдат в польскую армию и о её приближении к границе с Германией. Открытая переброска боевых частей вермахта в сторону границы с Польшей выглядела для немцев логичным ответным шагом.

28 августа 1939 года в Германии ввели карточную систему распределения угля, тканей, обуви, мыла и продовольствия.

Германский фюрер напомнил итальянскому дуче о "Стальном пакте": подошло время Италии вступать в войну на стороне Германии.

Ответное письмо Муссолини помог составить его зять и по совместительству министр иностранных дел Галеаццо Чиано, который признавался, что такое письмо "могло бы убить быка, если бы бык умел читать".

Письмо содержало перечень того, что необходимо Италии для вступления в войну, включая семь миллионов тонн нефти, шесть миллионов тонн угля, два миллиона тонн стали, миллион тонн леса и полтораста зенитных батарей для защиты индустриальных районов на севере страны: от французских авиабаз до них было несколько минут лёту.

"Считаю своим долгом заявить Вам, что пока я не буду уверен в том, что получу все эти материалы, те жертвы, принести которые я буду призывать итальянский народ, окажутся напрасными и могут скомпрометировать Ваше дело и моё тоже",

— недвусмысленно заявил Муссолини в конце письма. Фюрер понял ультиматум, но бóльшую часть требований отверг и написал:

"Дуче, я вхожу в Ваше положение. Я бы только просил Вас сковать англо-французские силы активной пропагандой и военными демонстрациями, которые Вы мне уже предлагали".

Договорённость с Италией была достигнута, зато британцы, вопреки ожиданиям, не приняли предложенного союза с Германией и рекомендовали срочно начать переговоры с Польшей для урегулирования спора о территориальной принадлежности Данцига/Гданьска.

Из Лондона ясно дали понять, что достигнутая договорённость принесёт в Европу мир, а эскалация конфликта станет началом войны. Из Берлина ответили:

"Правительство Германии охотно принимает предложение британского правительства о посредничестве в организации приезда в Берлин польского представителя, наделённого полномочиями. Оно рассчитывает, что это лицо прибудет в среду, 30 августа 1939 года".

Годом раньше аналогичным образом в Берлине побывали австрийский премьер-министр Шушниг и чехословацкий президент Бенеш. Оба под давлением подписали документы, которые де-факто лишили Австрию и Чехословакию независимости. Поэтому поляки согласились провести переговоры с Германией только на нейтральной территории.

31 августа 1939 года германские генералы получили от фюрера секретную Директиву №1:

"Теперь, когда исчерпаны все политические возможности урегулировать мирным путём положение на восточной границе, которое стало невыносимым для Германии, я решил добиться этого силой. Дата наступления: 1 сентября 1939 года. Немецким войскам необходимо строго соблюдать нейтралитет, гарантированный нами Голландии, Бельгии, Люксембургу и Швейцарии. Если Англия и Франция начнут военные действия против Германии, то задача действующих на западе войск будет состоять в том, чтобы, максимально экономя силы, создать предпосылки для победоносного завершения операции против Польши".

Поводом для военного вторжения стала провокация — некоторые подробности по этой ссылке.

31 августа 1939 года в 20:00 офицеры спецназа СС, переодетые польскими солдатами, ворвались в здание радиостанции немецкого пограничного городка Гляйвиц, связали её сотрудников и заперли в подвале. Организатор провокации Альфред Науйокс в 1946 году дал показания Нюрнбергскому трибуналу о развитии событий:

"Перед захватом станции люди СД привезли мужчину — я приказал положить его возле входа. Он был жив, но находился без сознания. Я не обнаружил у него никаких огнестрельных ранений, но лицо его было вымазано кровью. Он был одет в гражданскую одежду. Далее мы ворвались на радиостанцию, вышли на три-четыре минуты в эфир, немного постреляли из пистолетов и ушли".

Под грохот стрельбы в эфире прозвучали антигерманские призывы и угрозы на польском языке.

После ухода переодетых эсэсовцев испуганные жители Гляйвица встречали уже настоящих германских военных и журналистов из разных стран. В помещениях станции были обнаружены убитые немцы. Их роль сыграли заключённые концлагерей — они получили смертельную инъекцию, как и мужчина, о котором рассказал трибуналу Науйокс.

Наряду с двумя десятками аналогичных, пусть и менее ярких пограничных инцидентов, провокация в Гляйвице была объявлена поводом для начала войны. Фюрер заявил об этом в ночном радиоэфире...
...а в 4:30 утра 1 сентября 1939 года первая волна бомбардировщиков "люфтваффе" уничтожила большинство самолётов на польских аэродромах. В 4:40 вторая волна разрушила польский город Велюнь. В 4:45 подразделения вермахта перешли германско-польскую границу на всём её протяжении и нанесли дополнительный удар с оккупированной чехословацкой территории.

На рассвете, после захвата немцами Данцига, глава города сделал официальное заявление о присоединении к Третьему рейху.

1 сентября 1939 года в 10:00 посол Польши в Великобритании граф Рачиньский встретился с лордом Галифаксом для официального сообщения о германской агрессии:

"Это как раз тот случай, который предусмотрен договором между странами, и англичане должны немедленно помочь полякам".

1 сентября 1939 года в 11:00 фюрер произнёс в рейхстаге речь о том, что исчерпал все возможные способы урегулировать конфликт с Польшей мирным путём:

"Прошедшей ночью польские солдаты впервые учинили стрельбу на нашей территории. Сначала мы отвечали огнём, теперь бомбам мы противопоставим бомбы".

О тщательности подготовки к войне говорит официальное назначение Геринга преемником фюрера на случай, если с фюрером что-то случится, а Гесса — следующим преемником, если что-то случится уже с Герингом.

Вечером 1 сентября 1939 года британский посол в Германии вручил Риббентропу официальную ноту:

"Если правительство Германии не даст правительству Его Величества приемлемых гарантий, что остановит агрессивные действия против Польши и что оно готово немедленно вывести свои войска с польской территории, то правительство Его Величества без колебаний выполнит свои обязательства перед Польшей".

Такую же ноту германский министр иностранных дел получил и от посла Франции. Фюрер не ответил ни французам, ни британцам.

Дуче Муссолини сделал последнюю попытку спасти Италию от войны в Европе и удержать от неё фюрера. Он предложил Германии, Польше, Англии и Франции своё посредничество для созыва в течение двух-трёх дней совместной конференции при условии, если войска этих стран объявят перемирие и останутся на своих позициях. Фюреру как своему союзнику дуче дополнительно пообещал достижение всех поставленных целей без войны, "которая, насколько можно судить сейчас, будет всеобщей и очень продолжительной".

Англичане ответили, что готовы к участию в конференции, если германские войска вернутся на свою территорию. Французы поставили то же условие: вывод оккупантов из Польши. Фюрер проигнорировал и эти условия, и предложения дуче.

3 сентября 1939 года в 9:00 британский посол доставил министру иностранных дел Германии ультиматум своего правительства с напоминанием о ноте от 1 сентября:

"Хотя это сообщение было сделано более чем 24 часа назад, на него не получено никакого ответа, более того, удары немецких войск в Польше продолжались и становились всё более интенсивными. Если до 11 утра по британскому времени сегодня, 3 сентября, правительство Германии не представит удовлетворительных гарантий правительству Его Величества в Лондоне, два государства будут находиться в состоянии войны, начиная с указанного выше времени".

Не получив ответа, в 11:15 премьер-министр Чемберлен обратился по радио к британскому народу с известием о войне с Германией.

В 12:00 французский посол доставил Риббентропу аналогичный ультиматум, срок которого истекал в 17:00.

Не получив ответа, в 20:30 премьер-министр Даладье обратился по радио к французскому народу с известием о войне с Германией.

В тот же день, 3 сентября 1939 года, война из европейской стала мировой, поскольку к антигитлеровской коалиции присоединились Австралия и Новая Зеландия, за которыми последовали Канада, Южно-Африканский Союз и Непал.

На стороне Германии выступали Италия и Итальянское Сомали, Болгария, Венгрия, Румыния, Словакия, Финляндия и Ливия. Также Германию поддерживал паназиатский военно-политический блок из десяти стран — Великая восточноазиатская сфера сопроцветания — во главе с Японией.

Вторая мировая война продолжалась уже больше полутора лет, когда 21 июня 1941 года полномочный посол СССР в Германии Деканозов получил из Москвы телеграмму с предписанием: безотлагательно встретиться с германским министром иностранных дел Риббентропом и сообщить ему о готовности высшего руководства СССР вступить в переговоры с высшим руководством рейха и "выслушать возможные претензии Германии".

По воспоминаниям Валентина Бережкова — первого секретаря советского посольства в Берлине — телеграмма свидетельствовала, что в Москве рассчитывали на диалог с фюрером и готовились предложить возможность транзита немецких войск через территорию СССР в Афганистан и Иран, а также передачу немцам той части бывшей Польши, которую занял Советский Союз по пакту Молотова-Риббентропа.

Деканозов поручил Бережкову дозвониться до ставки фюрера, чтобы сообщить эту информацию. Но немцы позвонили первыми и вызвали советского посла в резиденцию Риббентропа.

22 июня 1941 года в 3:07 по берлинскому времени и в 4:07 по московскому части вермахта перешли сразу тысячи километров советской границы, а самолёты "люфтваффе" начали бомбардировки военных объектов и городов СССР.

В это время Риббентроп вручал Деканозову ноту с предупреждением о начале боевых действий и три приложения:
— "Доклад министра внутренних дел Германии, рейхсфюрера СС и шефа германской полиции Германскому правительству о диверсионной работе СССР, направленной против Германии и национал-социализма";
— "Доклад министерства иностранных дел Германии о пропаганде и политической агитации советского правительства";
— "Доклад Верховного командования германской армии Германскому правительству о сосредоточении советских войск против Германии".

Нота гласила:

"Верховное главнокомандование вермахта с начала года неоднократно указывало внешнеполитическому руководству рейха на возрастающую угрозу территории рейха со стороны русской армии и при этом подчеркивало, что причиной этого стратегического сосредоточения и развертывания войск могут быть только агрессивные планы. Эти сообщения Верховного главнокомандования вермахта со всеми подробностями будут доведены до общественности.
Если и было малейшее сомнение в агрессивности стратегического сосредоточения и развертывания русских войск, то оно было полностью развеяно сообщениями, полученными Верховным главнокомандованием вермахта в последние дни. После проведения всеобщей мобилизации в России против Германии развернуто не менее 160 дивизий.
Результаты наблюдения за последние дни свидетельствуют о том, что созданная группировка русских войск, в особенности моторизованных и танковых соединений, позволяет Верховному Главнокомандованию России в любое время начать агрессию на различных участках германской границы. Донесения об усилившейся разведывательной деятельности, а также ежедневные сообщения о происшествиях на границе и стычках между сторожевыми охранениями обеих армий дополняют картину крайне напряженной, взрывоопасной военной обстановки. Поступающая из Англии информация о переговорах английского посла Криппса с целью дальнейшего укрепления сотрудничества между политическим и военным руководством Англии и Советской России, а также воззвание бывшего всегда врагом Советов лорда Бивербрука о всемерной поддержке России в будущей борьбе и призыв к Соединенным Штатам сделать то же самое неопровержимо свидетельствуют о том, какую судьбу уготовили немецкому народу.
Основываясь на изложенных фактах, правительство Рейха вынуждено заявить:
Советское правительство вопреки своим обязательствам и в явном противоречии со своими торжественными заявлениями действовало против Германии, а именно:
1. Подрывная работа против Германии и Европы была не просто продолжена, а с началом войны еще и усилена.
2. Внешняя политика становилась все более враждебной по отношению к Германии.
3. Все вооруженные силы на германской границе были сосредоточены и развернуты в готовности к нападению.
Таким образом, советское правительство предало и нарушило договоры и соглашения с Германией. Ненависть большевистской Москвы к национал-социализму оказалась сильнее политического разума. Большевизм — смертельный враг национал-социализма. Большевистская Москва готова нанести удар в спину национал-социалистической Германии, ведущей борьбу за существование.
Правительство Германии не может безучастно относиться к серьёзной угрозе на восточной границе, поэтому фюрер отдал приказ германским вооружённым силам всеми силами и средствами отвести эту угрозу. Немецкий народ осознаёт, что в предстоящей борьбе он призван не только защитить Родину, но и спасти мировую цивилизацию от смертельной опасности большевизма и расчистить дорогу к полному расцвету в Европе".

В документах делался упор на то, что государственная идеология Германии — национал-социализм. Фашистской была Италия, а Германию так называли только советские пропагандисты, чтобы не упоминать социализм в негативном контексте.

Между 2:30 и 3:00, пока Деканозов ещё ждал приёма у Риббентропа в Берлине, чрезвычайный и полномочный посол Германии в СССР фон дер Шуленбург прибыл в московский Кремль. Однако нарком иностранных дел Молотов принял коллегу только в 5:30 — и получил такой же комплект официальных документов с обоснованием начала военных действий, который уже был вручён Деканозову.

Нацисты считали, что формальности, необходимые по международным законам в подобных случаях, практически соблюдены. Однако Германия так и не объявила войну СССР. Об этом упомянул Молотов, в 12:15 выступая по всесоюзному радио с сообщением о нападении.

Зарубежная пресса отреагировала мгновенно, а в советских газетах речь Молотова была опубликована только 24 июня 1941 года. Публикацию сопровождал Указ Президиума Верховного Совета СССР "О военном положении" и первые сводки о ходе военных действий. Для регулярного составления сводок была образована специальная структура — "Совинформбюро".

В отличие от Германии, её союзники объявили войну СССР, как положено.

22 июня это сделали Румыния и Италия. Итальянцы в своём документе указали временем объявления войны 3:00, когда Шуленбург должен был вручить Молотову предупреждение о нападении, поэтому юридически начали воевать с Советским Союзом раньше немцев.

23 июня войну СССР объявила Словакия.

26 июня войну объявила Финляндия, территорию которой накануне бомбили советские самолёты, поскольку 22 июня финские войска на границе были приведены в полную боевую готовность. После нападения СССР осенью 1939 года и советско-финляндской войны 1939-1940 годов сделать это было нетрудно.

27 июня войну СССР объявила Венгрия, также сославшись на советские авианалёты.

Соединённые Штаты Америки вступили во Вторую мировую войну 11 декабря 1941 года, через несколько дней после сокрушительной атаки 350 японских самолётов на американскую военно-морскую базу в Пёрл-Харбор.

Оригинал здесь: https://dzen.ru/a/Z9aFYLy35kWccqQr

Время от времени происходящие события заставляют в очередной раз публиковать перечень десяти базовых постулатов пропаганды.
(1)
Мы не хотим войны! (Это плохие ОНИ ненавидят хороших НАС.)
(2)
Война ведётся только по вине противника! (Даже если хорошие МЫ напали первыми — это была защита и плохие ОНИ нас вынудили.)
(3)
Лидер противоборствующей страны — дьявол! (Если не дьявол, то хотя бы душевнобольной, продажный или извращенец.)
(4)
Мы боремся за правое дело, а не за наши интересы! (Ни слова об экономической выгоде от войны и о конкретных выгодоприобретателях.)
(5)
Враг целенаправленно совершает злодеяния, мы — только случайно!
(6)
Враг использует запрещённое оружие!
(7)
Наши потери незначительны, потери противника огромны!
(8)
Интеллектуалы, знаменитости, деятели искусства и культуры на нашей стороне!
(9)
Наша миссия священна!
(10)
Любой сомневающийся в нашей пропаганде — предатель!

Эту декаду сформулировал британский дипломат лорд Понсонби в 1928 году по результатам Первой мировой войны.

Набор пропагандиста сохраняет актуальность по сей день, но уже во время Второй мировой американцы нарушали некоторые постулаты, а для восстановления баланса использовали дополнительный приём: расчеловечивание противника.

После атаки японских ВВС на военно-морскую базу США Пёрл Харбор 7 декабря 1941 года машина пропаганды начала кампанию "Вступайте в ряды морской пехоты!", оформленную как выдача лицензий на отстрел японцев под слоганами "Открыт сезон охоты" и "Боеприпасы и экипировка бесплатно".

В 1943 году журнал Life опубликовал фотографию подбитого японского танка, под орудийной башней которого на штырь была насажена голова танкиста. Часть читателей возмутились надругательством над трупом, но писем от них в редакцию пришло вдвое меньше, чем откликов на опубликованный рядом снимок кота, пострадавшего от жестокого обращения.

Расчеловечивание противника привело к неожиданному, хотя и предсказуемому результату: расчеловеченной оказалась аудитория, с которой работали пропагандисты.

Останки убитых японцев стали массово использовать в качестве военных трофеев. Солдаты научились долгим вывариванием отделять мягкие ткани от черепа, обрабатывать его каустической содой и полировать. Популярностью пользовались ожерелья из человеческих зубов и сушёных ушей.

В 1944 году президент Рузвельт официально поблагодарил конгрессмена Фрэнсиса Уолтера за нож для вскрывания писем, изготовленный из плечевой кости японского солдата. Информация о людоедском сувенире вызвала волну протестов не только гражданской, интеллектуальной и культурной, но и христианской общественности. Эту волну перехлестнуло встречное одобрение пещерного большинства, и всё же пресс-служба главы США на всякий случай распространила заявление о том, что подарок возвращён с рекомендацией похоронить нож.

В том же 1944 году "фотографией недели" в том же Life стал снимок девушки с черепом японского солдата. Подпись гласила:

"Когда два года назад высокий и красивый лейтенант ВМС США прощался со своей 20-летней подругой, он пообещал ей голову японца. На прошлой неделе Натали Никерсон дождалась обещанного подарка с автографами её возлюбленного и его 13-ти друзей и надписью: "Это хороший японец — мёртвый японец, взят на берегу Новой Гвинеи". Натали пишет любимому письмо с благодарностью за подарок".

А редакционная статья сообщала, что хохотушка Натали дала черепу имя Тодзё в честь генерала Хидэки Тодзио, главы правительства и министра армии Японии.

24 июля 1942 года Илья Эренбург опубликовал в газете "Красная звезда" статью "Убей!" с таким финалом:

"Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово "немец" для нас самое страшное проклятье. Отныне слово "немец" разряжает ружьё.
Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать.
Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал.
Если ты думаешь, что за тебя немца убьёт твой сосед, ты не понял угрозы.
Если ты не убьёшь немца, немец убьёт тебя. Он возьмёт твоих и будет мучать их в своей окаянной Германии.
Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком.
Если на твоём участке затишье, если ты ждёшь боя, убей немца до боя.
Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину.
Если ты убил одного немца, убей другого — нет для нас ничего веселее немецких трупов.
Не считай дней. Не считай вёрст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! — это просит старуха-мать. Убей немца! — это молит тебя дитя. Убей немца! — это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!"

Оснований для того, чтобы так писать, у Эренбурга было предостаточно — как и у меня для того, чтобы цитировать его слова.

В 1947 году Эренбург руководил группой известных советских литераторов, которые подготовили к печати "Чёрную книгу" о зверствах гитлеровских оккупантов. Книга уже была набрана, но власти внезапно уничтожили набор, запретили публикацию и репрессировали часть авторов.

Издание всё же произошло почти 70 лет спустя. В "Чёрной книге" среди множества других трагедий рассказано о расстреле моего родственника осенью 1941 года. Он родился ровно на 120 лет раньше меня — в 1844 году — и был известным врачом в городе Пропойске (нынешний Славгород). Нацисты расстреляли его 97-летним, вместе с правнуками.

Та война унесла жизни множества моих родственников по отцовской и материнской линиям. И всё же я не могу себе представить красноармейца середины 1940-х годов, который дарит своей подружке глянцевый череп немецкого солдата или бусики из вражеских зубов...
...зато моё первое и одно из самых сильных впечатлений от Афганистана, полученное 40 лет спустя, в 1980-х, когда я сам носил погоны, — это популярный армейский брелок: отрезанное ухо душмана, залитое в эпоксидную смолу и отполированное до блеска.