Декабрь 1839 года — на берег Южной Австралии с барка William Barras сходит двадцатитрёхлетний Уолтер Даффилд. Он обосновывается в Эчунге и начинает с того, с чего стартуют любые новые винные истории: ставит колья, тянет проволоку, ведёт тетрадку с записями погоды, пробует разные режимы обрезки и подвязки винограда. Несколько сезонов — сплошная проверка «как это проявит себя тут?». Климат не похож на европейский, лоза капризничает, но кропотливое и щепетильное отношение к делу делает своё дело.

К началу 1845-го у Даффилда получается партия хорошего белого вина. И он решается на необычный поступок - даёт своему вину имя Echunga Hock, отбирает дюжину бутылок и отправляет их ко двору королевы Виктории. Для британского уха название понятное - hock в это время название для вина стиля «рейнское белое», Echunga — откуда именно. Дюжина выбрана не просто так - вина хватит на несколько дегустаций, удобно переслать морем, легко учесть и упаковать. 4 марта 1845 года аделаидская газета The South Australian фиксирует факт отправки и хвалит качество вина — «a fact which is well worthy of being recorded - Mr Walter Duffield… has lately sent, as a present to Her Majesty Queen Victoria, a dozen of his Echunga Hock ("факт, достойный записи - господин Уолтер Даффилд… недавно отправил в дар Её Величеству королеве Виктории дюжину бутылок своего “Echunga Hock”)».

Летом 1845 из Лондона приходит ответ: «Her Majesty… will with pleasure accept the wine (Её Величество… с удовольствием приняла вино)». Более того, принц Альберт отмечает импортёра этой посылки на заседании Общества искусств, мануфактур и коммерции. Коротко, официально, на виду — именно так в середине XIX века оформляют признание.

История не была бы чем-то особенно примечательным, если бы этот сюжет не имел бы никакого продолжения. Но тут начинается вторая половина сюжета — отчасти анекдотичная. Принцип «До Бога высоко, до царя далеко» действует везде, действует он и в Австралии: королевский двор — королевским двором, а у местного чиновника — свой взгляд на ситуацию. Пока столица вежливо говорит «спасибо», магистраты Маунт-Баркера выписывают Даффилду штраф в £10 за производство и продажу вина без лицензии.

Чтобы почувствовать масштаб, полезно перевести цифры на язык повседневности. Тогдашняя годовая плата за лицензию на продажу вина/эля/пива в Южной Австралии — порядка £12, то есть штраф в £10 — почти целый год лицензии. В ценах середины 1840-х это ориентировочно ≈0,85 тонны муки, ≈2 тонн картофеля или ≈700–900 литров молока — сумма, которая весьма чувствительна для любого человека (учитывая то, что цены на продукты в колонии были высоки - это порядка 250-300 тысяч современных рублей).

Уолтер Даффилд просит смягчения, но в феврале 1846-го получает сухой ответ: «remission refused (в смягчении отказано)». Объявление об этом спокойно соседствует в одной газете с предыдущим — «принято КОролевой с удовольствием» и «штраф оставили в силе».

Дальше у Даффилда будет длинная биография: большое поместье Para Para у Гоулера, первая паровая мельница Victoria, сельхозвыставки, огромные собственные пастбища. К финалу жизни — кресло казначея Южной Австралии. Но в мировую историю он войдет именно этой историей - дюжина бутылок Echunga Hock, отправленных королеве, официальный ответ «принято с удовольствием» и крупный штраф за торговлю без лицензии и сухое «в ремиссии отказано».

Тут иеромонах Макарий приоткрыл для нас то, что не все знали о традициях православия – оказывается, Писание никак не запрещает целоваться в губы, щеки и плечи вне зависимости от пола. Главное, чтобы это не носило «интимного характера». Братский поцелуй в плечи, а? Неплохо.

Не будучи дураком, Макарий прикрыл свой вывод цитатой из Нового Завета:

Приветствуйте друг друга святым лобзанием.

Где, ясен пень, ни слова ни говорится о том, кому и как конкретно «лобзаться». Библия это вообще такой текст, который можно трактовать как угодно: от оправдания геноцида во время крестового похода до объявления анального секса супругов «содомией» (последнее: реальная практика инквизиционных процессов).

Поэтому, по мысли иеромонаха, как мужчины так женщины вольны целоваться в губы, ведь прямого запрета в тексте Писания нет. Что звучит крамольно на фоне того, что сцены «однополых поцелуев» или просто слова вырезают даже из фильмов: Эйфория, Белый лотос и другие были жестко цензурированы из-за риска «пропаганды ЛГБТ». Которое не так давно вообще признано экстремистским, а штрафы за пропаганду этого дела по 6.21 КоАП начинаются от 50 тысяч. Через интернет так и вовсе от 200.

И тут может выйти забавно, если «правоохранители» придут теперь к Макарию с этой статьей, а он в свою очередь обвинит их по ст. 148 УК об «оскорблении чувств верующих». Это могла бы быть эпичная битва современного отечественного «правосудия», отлично отражающая дух времени.

И да, оф. спикер РПЦ тов. Кипшидзе уже выбежал и пояснил, что целоваться именно в губы – «не в традициях Русской Церкви». Кипшидзе, разумеется, виднее, но у нас есть и другая, советская традиция целования. С ней как быть?

PS Невольно вспомнился анекдот:

Брежнев проводил какого-то дипломата из Африки. Самолет уже точкой в небе, а Брежнев все еще стоит в аэропорту - в небо смотрит.

Ему говорят:

- Леонид Ильич, поедемте в Кремль, поздно уже. Да и стоит ли так расстраиваться - дипломат какой-то, даже не посол. И политик он никудышний...

Брежнев:

- Да, как политик он, конечно, говно... Но зато целуется как!