После холодного апреля  май, как бы навёрстывая нормативы по теплу,  выдался жарким, совсем летним. Леса высохли и в них, позеленевших уже в первую декаду мая, потянулся всевозможный народ, рассчитывающий заработать. Ну а за ними и мы. Вместе с открытием сезона охоты на тёмных лесорубов у нас появились и новые темы, новые места для отработки и приключений, например, как здесь в Пешедралово.

Ещё в апреле, когда я бился с Мордорскими , к нам в отдел приехали два бэпника из далёкого Пешедраловского района: представительный усатый майор  Серёжа Калько и молодой, недавно вернувшийся с годичной командировки в горы старлей Рома Веслов.

Калько был знаком с Алексеичем ещё по УБОПовским временам, со мной и с Пашей по бэповской работе и представлял тип того профессионала в МВД, который в конторе по приятельски общается со всеми: с руководством и с подчинёнными, с откровенными мутнями и с принципиальными героями,  с ожидающими последнего дня пенсионерами  и с только начавшими работать карьеристами. И не только по приятельски общался, но и по мере сил старался помочь всем в просьбах. Такой безотказный человек. При этом, Сергей вёл свою, независимую политику и всё это давало свои плоды, он рос в званиях, метил на заместителя начальника РОВД, и в то же время обладал таким объёмом информации, которым даже неприлично располагать простому сотруднику с земли. И при этом имел репутацию адекватного, нескурвившегося сотрудника. (Такое реально сложно. Я таких людей встречал за свою работу в МВД всего пару раз. Я вот, например, со своим принципом «всем давать - кровать сломается» так не мог).

Так вот, эти двое долго мялись, присматриваясь, а потом выдали Сырникову целый ворох интересной информации, которую вполне можно было отработать с обоюдной выгодой.

В Пешедраловском районе, оказывается, как и в Мошенском, царил свой коммерс –лесоруб. Николай Михайлович Трофимов. Только этот, шёл  по кривой дорожке заработка на незаконно вырубленном  «зелёном друге» несколько другим путем чем Корчевский: без массированного привлечения «чёрных бригад», но с применением административного ресурса и действительно хитрых управленческих решений. Николай Михайлович был функционером позднесоветской эпохи, вовремя прихватизировавшим средних размеров лесопроизводство в Пешедралово и оформившем его на свою жену. Сам Трофимов в настоящее время занимал должность заместителя главы администрации района по общим вопросам, держа самого главу в ежовых рукавицах. Пользовался в администрации Трофимов непререкаемым авторитетом, в том числе из-за того что возглавляемое его женой (собственно им, конечно) предприятие развивалось и процветало, выйдя даже на международный уровень торговли (сбывали в Финляндию и Германию топливные брикеты),  и ещё потому, что в своей деятельности Михалыч сочетал воровство леса с неплохими коммерческими решениями, скупку краденого и международную деятельность, стычки с конкурентами и содержание из своих доходов районного детского дома Прокручивая различные схемы он не забывал, собственно и о самом районе, выделяя денежку на различные нужды. Короче очень противоречивый человек.

Сейчас Трофимов правдами и неправдами вымутил огромный федеральный контракт на вырубку леса вдоль всех железнодорожных путей в Пешедральском и двух примыкающих к нему ещё более глухих районах. Получая денежку от РЖД, он воспользовался «окном возможностей», как говорят новомодные манагеры, и ещё сорганизовал доходный «левый» доходец. Работали на него две бригады: одна честная и правильная, а вторая назквозь нелегальная , но под прикрытием первой. Одна рубила лес вдоль железки, вторая прихватывала деловые стволы уже в лесфонде. Вывозилось всё это дело на приданной автомотрисе РЖД, за которую Трофимов платил на карман одному «эффективному» из числа персонала серо-красного монополиста. Именно этот делец и был целью бэпников, они хотели довести его до серии стошестидесятых, то есть до многоэпизодного присвоения и растраты в крупном размере. Ну и по пути реализовать пару-тройку наших, лесных «палок».

Конечно, Сырников подписался. Главным за взаимодействие с пешедральцами назначили Виталика Волкова.

И вот сейчас мы топали по глухой лесной дороге,  а впереди, километрах в пяти, те самые рубщики  на железке.

Шли впятером, впереди вышагивал Рома весь в лёгкой армейской «березке», окружённый восхищёнными слушателями в лице Баичко и Джамалова. Веслов оказался юморным парнем, идти было скучно, поэтому он сначала развлекал оопазников чеченскими байками а сейчас перешёл на анекдоты про медведей. Причиной послужило то, что где то с километр назад мы увидели на песчаной дороге цепочку несильно крупных, полуразмытых  следов, которые Веслов же и объявил медвежьми.

- Идёт медведь по лесу, видит - машина горит. Сел в неё и сгорел! – прогорланил Рома бородатую шутку и прихлебатели с двух сторон снова огласили лес гоготаньем.

Это было нехорошо. Всё же мы работали и приближались к местам, где нас могли услышать. Но на шедшую впереди раздухарившуюся троицу пара наших увещеваний-предупреждений не подействовала. Слишком сильно народ развеселился в пять то утра, солнечным и радостным майским деньком.

«Медведь и заяц поймали золотую рыбку.

Она говорит:

- Тебе, Миша, три желания исполню, ты большой, а зайцу - одно, он маленький.  Миша, загадывай три желания подряд!

- Хочу, чтобы другие медведи во всем лесу стали самками! Чтоб все медведи
в округе на три тыщи километров стали самками! Чтоб во всем мире так стало!

- Исполнено! Ну а ты, заяц, наверное хочешь, чтобы все зайцы стали самками?

- Нет, я хочу, чтобы медведь стал педиком!!!»

Пока Толик пытался превзойти Рому в умении рассказать анекдот (бесполезно кстати, анекдоты надо уметь рассказывать и Толя этой магией не обладал) мы с Виталиком подотстали, немного поглядели на карту и придумали хитрый план. Медведи, говорите? Будут вам медведи!

Метров через двести, судя по детальной военной карте,  дорога начинала делать крутой крюк. Там Виталик, пользуясь полной потерей наблюдательности народа свернул и углубился в лес. Я же, наоборот, приблизился к рассказчику и его пастве.

Рома как раз травил очередной смешарик на медвежачью тему. Делал он это настолько смешно, подкрепляя рассказ и мимикой и интонациями, что и меня зацепило:

« Идет заяц по лесy, видит - бyтылка водки полная, дyмает:

- О! Выпивон!

Взял бyтылкy, идет довольный, его встpечает лиса:

- О! Выпивон, закyсон!
Беpет зайца с пyзыpем под мышкy, идет... Hавстpечy ей волк:

- О! Выпивон, закyсон, выебон!
Тyт из кyстов выползает медведь:

- Ох ебать! Выпивон, закyсон, выебон и по моpде есть дать комy!»

Парни проржались. Пора.

- Тихо! – трагическим тихим голосом начал нагнетать я – вон, впереди, там шевелился кто то!

Я показал на дорогу, как раз заворачивающую вправо.

- Да кто там шевелился? – не отойдя ещё от анекдота, громко вопросил Рома -  почтальон Печкин на велосипеде?

- Не знаю – ещё тише, создавая необходимый саспенс, поти прошептал я – здоровый кто-то.

Подействовало. Внимание всех было привлечено к кустам на дороге впереди. Пропажи Виталика никто не заметил.

- Да мы его привалим из пяти стволов-то! Кто бы то не был! ЭЭЭ, выходи Гюльчатай!!! – при всей браваде Рома всё же расстегнул оперативную кобуру. ПМ у него висел  был пристёгут к ней ещё и чёрным проводом, свитым в пружину наподобие телефонного. РОВД, хули, их за это дрючат регулярно. Интересно, какой всё-таки долбоёб решил, что пистолет у мента должен быть пристёгнут к кобуре?

У Баичко, Джамалова и Ромы были пистолеты, мы же с Виталиком шли с артиллерией помощнее.

- Да вы ваши пукалки даже не вынимайте! –сообщил я – бесполезно.

Уже в полной, драматической тишине подойдя к означенным кустам, мы ничего там не обнаружили.

-Ха-ха! Ничё тут и нету! – Рома хотел было обернуться, но я ему не дал.

-Смотри как трава тут примята – здоровый кто-то ту был.

Действительно, на большом участке травы был чётко виден здоровый круглый отпечаток чего-то, образованный опавшей росой и такой же след из росы уходивший в лес. Виталик похоже вымок весь, рисуя этот натюрморт.

- Пойдём, лось наверное был. Только потише, народ! – сообщил я

Мы вышли на дорогу.

- Лооось!- Протянул Рома. Наверняка, гад, подготовил серию про лосей.

Метров через двадцать он уже готов был начать новые хохотушки, то тут тёмные паутинистые кусты можжевельника справа затряслись и из них раздался могучий и свирепый рык. Как раз, когда трое хохотальщиков проходили мимо него.

- МЕДВЕДЬ! – поддавая в голос паники и визгливых нот заорал я.

Это надо было видеть! Трое милиционеров рванули как зебры, галопом в разные стороны! Веслов рванул влево, провалившсь ногой в чёрную, торфяную лужу почти по бедро, и, не заметив этого, бешеным кошаком взлетел на берёзу. Пистолет его болтался на почти до земли растянувшемся чёрном шнурке.

Толик рванул сначала назад, чуть не сбив меня с ног, потом метнулся вправо, но вспомнил что там медведь и, краем глаза углядев Рому на дереве, рванул к нему, начал жалко взбираться на ту же берёзу, однако упал, и ползком дополз до зарослей голубики попытавшись притвориться навозным жуком, выставив из поросли жопу в старом, добела выцветшем камуфляже.

Джамалов, и так выглядевший неестественно тут в своих синих адидасовских штанах, красных кроссовках и красной футболке, рванул впёрёд. Нет, не просто рванул, он летел, роняя кал, как болид, как дагестанский Усейн Болт, как антилопа, сука, гну с красными копытами. Метров через двести он скрылся из виду за поворотом.

Это было великолепно. Настолько, что ни я, ни рычавший в кустах Виталик (кстати тоже талант, так натурально!) минут пять не видели ничего кроме собственных слёз, выступивших от смеха.

Ещё минут двадцать мы потратили на выковыривание Баичко из голубики, помощь Роме в спуске с дерева (ну, то есть, он слезал, а мы с Виталиком звали его «кыс-кыс-кыс» и обещали колбаску) и поиски Ибрагима. Последний вышел на зов из леса сам, в приличном почти виде, разве что его футболка из мерзко-красной, стала благородно камуфляжной.

Оопазники, разумеется, надулись, как мыши на крупу, а вот Рома фишку понял и, минут через пять уже сам ржал над ситуацией. А человек с чувством юмора – умный человек. Это аксиома.

Отработали мы в тот день неплохо, задокументировав и рубку и вывоз её на транспортном средстве РЖД. Результативно вобщем.

На следующий день, перед выездом Рома с Калько отозвали меня в сторонку.

- Слушай, ты же занимаешься Корчевским в Мошенском, Сырников что-то говорил такое? – спросил Сергей.

- Ну да – не стал врать я – работаю помаленьку. Там рубок много, ворьё активное.

- У нас есть сводка очень интересная. Месячной давности. Мы её сохранили на всякий пожарный, но никому не показывали – Калько имел вид весьма озабоченный – Рома на следующей неделе в область поедет, мы её тебе перепечатаем, ну просто диалог,  и листик отдадим. В электронном виде посылать не буду! Только Сырникову её покажи, ладно? Очень интересный там разговор, как раз по вашему отделу.

- Хорошо. Обязательно почитаем. Рома приедет, как раз с ним к Алексеичу и сходим. Спасибо.

Мы пожали друг другу руки. Интересно, что ж там они нарыли такое, что даже электронной почтой прислать не могут?

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Всем привет! Обычно истории успеха звучат как «я работал в офисе, выгорел и уехал на Бали». У меня всё было немного жестче. Я 10 лет отработал в органах, ловил наркодилеров, сидел в засадах, а потом плюнул на пенсию в 35 лет и ушел в видеопродакшн. Рассказываю, как навыки оперативной работы помогают (и мешают) в творчестве, почему истерика невесты страшнее штурма квартиры и как продать таблетки от простуды под видом героина.

Ожидание и реальность: романтика сыска

Многие думают, что работа опера — это погони, перестрелки и киношные задержания. На деле, если взять всю работу оперативника за 100%, то экшн (задержания, «лицом в пол») — это от 2 до 5% времени. Остальные 95% — это лютая бюрократия, конвоирование и бесконечные «ждуны». Ты можешь 24 часа сидеть в машине на наблюдении. Тебя никто не спрашивает, хочешь ты в туалет, устал ли ты. Ты просто сидишь и смотришь. В этом плане работа видеографа похожа: на монтаже ты тоже можешь залипнуть на сутки, но там хотя бы есть возможность заварить свежий кофе или выйти проветриться, когда захочешь.

Самый эпичный случай из практики

Работал я по линии незаконного оборота наркотиков (тогда еще ФСКН). Был у нас «клиент», который продавал... толченый парацетамол. Он реально верил, что спасает Россию-матушку, продавая пустышку под видом запрещёнки. Мы сделали контрольную закупку, деньги меченые, все дела. В итоге оформили его по 159-й статье (мошенничество). Хотел быть Робин Гудом, а стал мошенником.

Почему я ушел?

В 35 лет в органах ты уже практически пенсионер. Большинство коллег сидят и просто ждут эту пенсию. «Ну а что я буду делать на гражданке?». А я понял, что выгорел. Во-первых, осознал бесполезность борьбы. Мы ловим одних, сажаем, на их место приходят другие. Город чище не становится. Во-вторых, контингент. Нарики, ВИЧ, гепатит, туберкулез — это не самый приятный фон для жизни. Когда нашу службу расформировывали, на прощание начальник написал: «Место для тебя всегда есть». Но я выбрал свободу.

Свадебный трэш и «фильм на 4 часа»

На гражданке меня удивило одно: всем на всё пофиг. В органах есть приказ: «Умри, но сделай». В бизнесе человек может просто не прийти, подвести, кинуть. К этому сложно привыкнуть. Начал я, как и многие, со свадеб. Свадьба — это лучшая школа жизни для видеографа. Там есть всё: репортаж, постановка, пьяные гости и дедлайны. И, конечно, неадекватные запросы. Однажды заказчик потребовал свадебный фильм на 4 часа. Вы представляете, что такое 4 часа смотреть свадьбу? Даже «Властелин колец» в режиссерской версии интереснее. Я пытался объяснить, что это драматургический провал, что никто (даже они сами) никогда не досмотрит такое видео до конца. Обычно люди просят клип и фильм на час. Но тут было жёсткое недопонимание, и мне выкатили претензию. С тех пор у меня в договоре появился пункт: «Фильм не более 60 минут, если не оговорено иное».

Что страшнее: штурм или истерика невесты?

Меня спрашивали: где больше стресса — при задержании преступника или когда истерит невеста? Честно? Стресс одинаковый. И там, и там — полная неизвестность. Когда ты вламываешься в хату, ты не знаешь, сколько там людей и есть ли у них оружие. Когда невеста начинает орать, ты тоже не знаешь, чем это закончится и не прилетит ли тебе вазой. Ты не контролируешь ситуацию на 100% ни там, ни там.

Главный факап видеографа

В полиции ошибка может стоить жизни или свободы. В видео — репутации (что тоже больно). Мой самый страшный сон стал реальностью: я отдал материал монтажёру на аутсорс, он все сделал, прислал готовое видео. Я, на радостях, удалил исходники с флешки. А потом выяснилось, что он прислал не всё. Это было фиаско. Мы восстановили часть данных, но перед клиентами было дико стыдно. С тех пор я параноик: у меня отдельный диск на 10 терабайт для бэкапов, и флешки со свадеб я не стираю, пока не сдам проект окончательно.

Что в итоге?

Бывших ментов не бывает? Наверное. Система воспитывает в тебе структуру. Если есть проблема — ты её решаешь, а не ноешь «ой, у меня лапки». Это качество очень помогает в бизнесе. Но сейчас я кайфую от того, что могу видеть красоту — свет, тени, эмоции людей, а не только протоколы и серые стены кабинетов и камер.

Мораль: Не бойтесь менять жизнь, даже если вам 28 и до пенсии рукой подать. Свобода — это когда ты делаешь что-то не потому, что «надо» или «приказ», а просто так, без причины, как это умеют дети.

Записал Евгений Скрипкин со слов Михаила Аграчева

ВК ВИДЕО YouTube

Да и в самом отделе всё тоже шло не совсем правильно. Алексеич всеми силами старался выявить внутреннего врага, подкидывая гаишникам и оопазовцам провокационные задачи. На естественно следующие за этими задачами вопросы о их целесообразности Сырников либо молчал, либо использовал административный ресурс по принципу «Я начальник, я так вижу». Результатов никаких он не добился, кроме того,  что сотворил в коллективе  нервную, протестную атмосферу, где даже верный Курлыга порывался послать всё (и всех) к едреней фене.

А проверки, которые устраивал личному составу Алексеич, тоже не срастались.  Я сгонял в Мордор и с Дымовым (дважды), и с Баичко (единожды), но тщетно. Каждый раз наши неудачи обосновывались не утечкой от них, а внешними причинами. Один раз мы тупо пробили в дороге два колеса и не успели к шапочному разбору, один раз нас спалила «кукушка», совершенно неожиданно размещённая в чистом поле, и ещё один раз нас сдала местная опересса из Мошенского БЭПа. Так что по итогам Сырниковских внутренних расследований, одну «крысу» удалось найти, но совсем не ту, что хотелось. Да и «находить», это было не то слово, которое было применимо к Мошенскому РОВД.

То, что местные менты, по возможности и мере обладания информацией, сообщают лесорубам о приезжих своих коллегах мы знали давно. Секрет Полишинеля этакий. Работали местные от души, кто за денежку, кто из личных мотивов.  Местная бэпница,  Оксана Дубинская (старшая группы, но в единственном лице. Достаточно для негусто населённого района на отшибе. Сейчас, после реформ, бэпников в таких районах вообще не осталось. Как,впрочем, и оперов розыска. Тот же блядский принцип: «Можно. А зачем?») работала осведомителем забесплатно, ведь два её родных брата  составляли одну из бригад рубщиков непосредственно. Сводка с её звонком Черныху и рассказом, как она увидела в проезжавшем  по улице авто знакомую по бэповским подведениям итогов рожу, была мной кропотливо сохранена. Что интересно, звонок был совершенно неожиданным, ведь Черныху звонили полевые «кукушки», за звонками от осведомителей в структурах власти был закреплён кто-то другой (мы думали – Полухин и тихонько работали в этом ключе).

Но раз Оксана попалась на такой глупой вещи, обязательно надо было познакомится с ней и с её работой поближе, именно поэтому мы с Пашей сегодня и поехали в Мордор в четвёртый раз. Официально. С помпой и распоряжением Дениса из областного БЭП о проверке отдела по линии противодействия экономическим преступлениям и борьбе с коррупцией.

Я покончил с меланхолией как раз в тот момент, когда «Соболь», противно засвистев тормозами, остановился у основательного здания девятнадцатого века постройки, в котором размещался Мошенский РОВД.

Вылез из машины. Втянул носом холодный воздух. Пахло водой, прелым сеном и печным дымом.

Поёжившись от мокрого снегодождя, я направился в здание, а Павел, сделав мне ручкой укатил  в лесничество.  Мы решили разделиться, я брал на себя местных в РОВД , а он планировал понаводить справки по Мирзояну и посветить рылом в администрации района.

Я помахал ксивой в мутное окошко дежурки и, по чугунной, кованой с завитушками лестнице поднялся на второй этаж, где  в самом большом помещении обитал наш, ну да, по факту враг номер два, полковник милиции Полухин.

Миновав второй заслон в виде секретарши, я разок ударил костяшкой указательного пальца по двери и, не дожидаясь разрешения зашёл к начальнику. Чёрт, да тут вторая дверь! Ненавижу, блин, такие засады.

-  Добрый день! Разрешите? – в полной темноте маленького закутка я подвинул и тяжелющую вторую дверь.

- Да, заходи…- передо мной открылось дубово-ореховое великолепие  дорого обставленного кабинетища.

Понятно, что в таком районе как Мошенский, у большинства обитателей мужского пола основные развлечения были охота-рыбалка-лес. У таких воротил местного разлива как Корчевский и Полухин это не могло не отразится на личном кабинете, который зачастую и является этакой «мужской берлогой», третьим по выразительности помещением мужчины после гаража и мастерской.

У Полухина кабинет был отделан шлифованными дубовыми панелями с очень красиво подобранным рисунком. На одной стене висели благодарности-грамоты в рамочках, на другой фотографии-постеры с безвинно убиенными обитателем кабинета лосями, медведями и кабанами.

Огромный ореховый стол, составляющий одно целое с выступающим островом для совещаний. Такие же ореховые стулья. Очевидно, что всё сделано на местном ДОКе на специальный заказ. На столе эпловский моноблок, телефоны и абсолютная чистота. Ни одного документа.  Со стены над столом, на входящего грозно смотрит портрет Дмитрия Анатольевича. На противоположной стене застеклённые стеллажи, опять же не из ДСП, на которых телевизор и различные ништячки и сувенирчики, типа кружек с символикой ФСБ и финок НКВД.

С кресла за столом на встречу ко мне поднялся владелец кабинета и начальник РОВД.  Высокий, на голову выше меня бритый наголо мужик, с узким лицом и большим пузом. Бывают такие странные люди, всегда, до определённых лет худые, сколько бы не ели, а потом, в один прекрасный момент, полнеющие телом но не лицом.  Больше всего Полухин напоминал длинную грушу в сером милицейском кителе.

- Добрый день! – груша протянула мне руку

- Добрый день! – протянул в ответ свою я - По распоряжению начальника областного БЭП. Вот, надо проверить оперативку в отделе по своим линиям.

Полухин сел в кресло, я с трудом отодвинул стул и тоже плюхнулся  на него. Протянул распоряжения и командировочные.

- Секретарь отметит – Полухин не стал даже читать – что, всё плохо?

- Да нет,– пожал плечами я – стандартная проверка…

- Но ты же в лесном отделе работаешь, так?

- Да, Денис Вадимыч просто подкинул в качестве факультатива – улыбнулся я – говорит, ты ж ездишь туда в командировки…

- Понятно. Ты, как проверишь, зайди ко мне, хорошо?

- Конечно - я встал. Аудиенция явно была закончена.

- От меня сейчас что-то надо?

- Нет, я всё у Оксаны Евгеньевны посмотрю.

- Ну и ладно.

В маленьком обшарпанном помещеньице на третьем этаже старинного каменного купеческого особняка, наверняка ранее бывшим обиталищем какого-нибудь канцелярского крючка в нарукавниках, всю свою убогую жизнь подсчитывающего скучнейшие в мире цифры, я обнаружил капитана милиции Оксану Евгеньевну Дубинскую.

Оксана Евгеньевна была дородной женщиной средних лет, из тех, что пытаются из себя всё время что-то строить, не обращая внимания на то, что стройматериалы  уже совсем не те. Она что-то печатала на древнем компьютере, время от времени перебирая стопки бумаг, лежащих повсюду. Именно эти стопки, прямо таки завалы бумаг и составляли основной интерьер кабинета, скупо разбавляемый парой ухоженных цветков на подоконнике и шторами в яркий, «весёленький», как говорят на базарах, рисуночек.

При беглом взгляде (который в очередной раз не подвёл), почти все бумажки-папочки оказались «кээндэ» по «тёмным» лесонарушениям. ( КНД, контрольно наблюдательное – оперматериал, который заводится на «тёмное», то есть без фигуранта, тяжкое преступление,  иногда секретное, иногда нет. В основном тип дел используемых розыском, но в БЭПе тоже есть, по фальшивкам например. И вот по лесным делам их тоже в 2009 году в БЭП скинули)

- Доброе утро !!! – источая фальшивый энтузиазм, поздоровался я.

- Доброе… – согласилась со мной бэпница и, допечатав предложение, подняла на меня глаза.

- Здравствуйте, это вы -  узнала меня она и поднялась со стула – а мы Вас раньше ждали.

- Да сидите… -  я попытался снять куртку так, чтоб не уронить какую-нибудь стопку бумазеек – дорога плохая была, долго ехали.

- Кофе, чай?

- Спасибо, кофе – не стал жеманничать я, тем более что тусоваться тут достаточно долго.

Пока Оксана вытаскивала запасную кружку, насыпала туда гранулированную пыль бразильских дорог вперемешку со старорежимным рафинадом в кусочках я интересовался по общим вопросам: о нагрузке, о руководстве, о проблемах. Она отвечала коротко: нагрузка - как и везде, руководство - нормальное, проблем - нет. Вот только что КНД с розыска вал передали недавно, но разбирается сейчас.

- Что проверять будете?- всучив мне здоровенную кружку с немножко отбитой кромкой и пару баранок, спросила она.

- А вот их и буду. У меня предписание как раз эти дела посмотреть. Литерное у Вас есть?

- Вот – она втюхала мне вытащенное из сейфа толстенный, куда больше положенных двухсотпятидесяти листов, ободранный том, за километр пахнущий пылью и безнадёгой – А КНД на этом столе. Дел оперучёта у меня нет сейчас.

- Конфиденциальные источники?

- Что? – она подзависла – а, агенты?  Один маленький, больших нет.

- По лесной линии или вообще?

- Вообще…

- Давайте тоже, я посмотрю ( распоряжение у меня было выписано чин-чинарём, и на совсекретку тоже).

- Пожалуйста. Будут вопросы спрашивайте. Я поработаю пока – она со значением выделила слово «поработаю». Никто не любит проверяльщиков.

Оксана углубилась в очередной вордовский документ, а я в ознакомление с предоставленными делами. Минут через пятнадцать картина стала ясна и понятна. По лесу тут никто ничего делать не собирался вообще. КНД состояли из бумажек оформленных при осмотре места происшествия и запрошенных потом в лесничестве сведений об ущербе. И всё. Литерное состояло из статистических справок о количестве незаконных рубок и справок о заведении тех же КНД, которые гордо выдавались тут за дела оперучёта. Никакой, конечно, серьёзной аналитики в рамках литерного дела я и не ожидал. Такого и в областном аппарате не делают зачастую. Но тут не было и несерьёзной. Вообще ничего, только бумажки, которые сами падают в ходе даже просто протирания жопой кресла. Особняком, достижением за три года работы, выдавались одна кража чужого нарубленного леса из рюма залётными упырями и две дровяных порубки, сотворённые каким-то несчастным колхозником.

«Маленький» источник не стоил и выеденного яйца. Три информации в год, из которых не подтвердилась не одна. Заведён скорее для того, чтоб на «кустовых» совещаниях отъебались.

- Вы, смотрю, совсем по линии не работаете?

- Я одна,  на весь район. У меня и другие линии есть – не отрывая взгляда от экрана, сквозь зубы процедила оперуха.

- По которым тоже ничего нет…

- Пишите, мне всё равно - равнодушное пожатие плечами – я текущую работу выполняю. У меня вон, триста двадцать семь дел по «тёмным» порубкам.

- Я вижу, что «всё равно»  - так же равнодушно пожал плечами я – честно говоря, понятно, что вы тут сидите только для перелопачивания текучки и лекции я Вам читать не собираюсь. Ничего не изменится.

Оксана Евгеньевна подняла на меня взгляд. Я глотнул остывшего кофе.

- У вас где курят?

- Курите – поморщилась она, но достала пепельницу. Я на это и рассчитывал. Сказала бы выходить, не пошёл бы. А так... Я щёлкнул зиппой.

- Мне вот интересно, просто для себя, зачем вы вообще работаете в милиции?

- Как и все. Для зарплаты. Тут работы другой и нет.

- Да не все. Мне вот интересно работать, правда. Возможность делать интересные дела,  люди в коллективе, с которыми интересно, гонять в командировки…А без этого беда же просто. Одни выговорешники, нервы и рутина.

- А говорили лекции читать не будете. Мне достаточно, что я деньги получаю.

- Так тут денег то и нет. Вообще, ментовка самое хреновое место, где можно заработать деньги. Намутить, взять или выклянчить можно, но это чревато. Или Вы эти занимаетесь?

- Нет конечно! – она даже возмущённо вскинула брови и вытянула уткой губы – мне и так хватает!!!

- То есть – я ехидно усмехнувшись, выдохнул дым в потолок – Вы слили меня Черныху на той неделе забесплатно? Надо будет приколоть руководство сводкой!

- Я…Что?!!! – она кашлянула и прервала возмущённый спич

- Чё ты хочешь?- злым голосом и тихо спросила она вместо всего этого.

Отлично, мы уже на «ты». Всё таки не тупая. И злится, это хороший признак.

-  Да ничего особенного. Я ж всё понимаю так то. Думаешь, ты единственная кто барабанит на своих в районах? – я тоже немного понизил голос. Хоть и стены тут старинные толстые, и прослушки в этом кабинете отродясь никто не устанавливал, но всё же.

- Я ничего сдавать не буду. Мне тут жить дальше – предупредила Оксана, нервно крутя в руках провод от мышки, краснея и, по роже видно, накручивая себя – а я…

- Да мне и не надо – перебил её я – я всё, ну почти всё знаю без тебя. И даже не гадай, что мне надо.

Я встал, подошёл к двери и закрыл её на защёлку. Снова сел, сделал паузу, докурив сигарету и тщательно гася бычок в пепелке.

- Ну не тяни! – возмутилась капитан Дубинская.

- У нас есть тема на Никиту Черныха. По общеуголовке, даже не вникай какой. Если растреплешь, я пулю пущу, что ты нам не Черныха, а Корчевского сдаёшь,  поняла? Полухин тебя моментом выпиздит отсюда – медленно и тихо, чтоб получше доходило, сообщил я – да и братцам твоим гемор обеспечу. Это ясно?

- Да – теперь Оксана стала бледнеть а не краснеть.

- Мне надо чтоб ты честно ответила на три вопроса и потом, из кабинета, помогла нам один раз. И всё.

- В чём помогла?

-А пока не знаю – я действительно не знал, даже и не планировал. Чистой воды импровизация – позвонишь может кому и дезу зашлёшь. Или наоборот  правду. Короче не подставим, не бойся.

- На один.

- Что на один? – я прям вышел из колеи, как тот паровозик

- На один вопрос. Помогу один раз и отвечу на один вопрос. И всё. Сводкой ты своей меня не напугаешь, а вот поднасрать можешь, поэтому так. Дай сигарету.

Я протянул ей пачку «Верблюда», она закурила.

- Ладно, только тогда вопрос будет из двух частей, одна для себя, другая для дела. И ответ на одну из них я знаю, как раз будет для проверки – соврал я, смаржопил торгашеское лицо и тоже закурил. Нормальное дело пошло. По факту мой второй целевой источник в Мордоре, да я отжигаю!

- Хорошо

- Так, для себя: ты всегда Черныху звонишь предупреждаешь как и все «остальные кукушки» или кому то ещё? И для дела: у него, у Никиты, кто на стрелки ездит? Не он же сам? – стал ковать железо, не отходя, я. Вопросы, в отличие от задания я продумывал. Причём долго. Надо было задать важные для , причём такие, чтобы напрямую не касались лично Оксаны, но её зацепили и в то же время заставили задуматься, что же мы на самом деле знаем. А ещё б и повязали с нами.

- Нет – дёрнулась на «остальных кукушек» Оксана (видно, зацепило, как я и хотел) – я всегда… тогда… надо, короче, позвонить Швецу, коммерческому директору на заводе. А он уже там передаёт Черных или кому то ещё. На той неделе он просто в командировке был, недоступен телефон. А на стрелки у Черных ездят двое, братья Курки, Глеб и Лёва.

Оксана замолкла разом, как заводная игрушка.

- Курки это фамилия или погоняло?

- Курковы фамилия…

- Ну и всё, спасибо, – не стал усугублять я, и так ответы были неплохи, остальное узнаем – теперь дальше к проверке с Вами вернёмся?

-Давайте…

Я встал и открыл дверь, во избежание так сказать.

Напроверявшись ещё немного, я снова спустился в кабинет Полухина.

Забрал у секретарши отмеченные командировочные и  распоряжение с ознакомляшкой,  и, уже без стука, зашёл к начальству.

- О – оживился  Полухин,  наблюдающий за новостями по телеку – закончили уже.

- Да, я всё посмотрел. В целом ничего критичного, Оксане Евгеньевне источников не хватает, я ей рекомендовал в этом плане работу усилить. Ну и по некоторым линиям вообще работы нет.

- Ну тут уж как… Проконтролируем – кивнул Полухин. (Стандартный ответ. «Углубим, усилим, отрежем хвост по самое ебало». Плавали, знаем)

- Может кофейку? – предложил он. Что-то донести хочет, не буду отказываться.

- С удовольствием!

- Пойдём тогда – поднялся Полухин. Неужели повезло? Посмотрю его комнатку для посиделок?

- Ириш, дай ключик от переговорной – выходя попросил Полухин у секретарши. Та оторвалась от косынки на экране компа и протянула ему требуемое. Ключ был у неё на столе, прямо в органайзере для канцелярских принадлежностей.

В переговорной, видимо бывшей кладовке,  интерьер был скуп. Стоял угловой диванчик коричневой кожи, журнальный столик, небольшая закрытая угловая полка и низкий, пузатый сейф, используемый как тумбочка для кофемашины. Именно в нём Полухин хранил тетрадки Корчевского, я так понимаю. Хорошее место. Никто и не заподозрит.

- Погода такая, что согреться надо! – Полухин запустил кофемашину- поэтому кофе должен быть покрепче!

Он открыл полку, явив её нутро, полностью заполненное разномастными бутылками. Подумал, достал одну, круглую, с половиной армянского коньяка.

Глянул на меня, я  ухмыльнулся в ответ. Полухин молча ливанул понемногу коньяка в кружки для кофе и поставил их наполняться кофе.

- Слушай,  вы же сюда уже много раз ездили? По лесу? – он сел на свой угол дивана -  а что вы как дикие? Не заедете, темой не поделитесь, о взаимодействии я вообще не говорю! Так же нельзя! Надо вместе работать.

- Да как то так получалось…- я типа виновато опустил глаза – один раз заявление поступило срочное, потом Арсеньев своей темой озадачил…(на замначальника УВД Арсеньева  можно было валить что хочешь, Полухин с ним был в состоянии перманентной и лютой обоюдной вражды)

- А Арсеньев вам напрямую задачи ставит? – полковник, видя что я контактный, начал прожимать свои интересы.

- Бывает…раз в месяц приносит- продолжал врать я, а что, пиздеть не мешки ворочать, я могу такого наплести, вообще охуеет.

Полухин поставил две прозрачные кружки кофе. На картонные подставочки, сервис. Кофе был отличный. Гармонировал с коньячком.

- Ну вот. Я к чему. Если Вам задачи ставят, приезжайте. Я вам и людей и помещения дам. И с техникой помогу. ( Какой хороший человек, подумал бы я. Лет десять назад)

- Ловлю на слове – улыбнулся я – если мы тут кого с техникой прихватим, нам трал нужен будет. Поможете?

- Конечно? Когда надо?

- Да не. Я на будущее. Пока у нас тем по здешнему району нет.

- Да, дружить надо – Полухин глотнул кофе и заложил ногу за ногу – вы тут с области приезжаете, как у себя дома. А мы потом разгребаем.

- Да конечно, будем заезжать обязательно. Ну, мы ж одно дело делаем – я решил доигрывать роль оленя, ведущегося на плюшки с сахаром

- Вы своё, мы своё, да. Но у меня друзья и помимо работы тоже есть. И вообще, для мужика, я считаю, самое главное в жизни он и его семья. Доверять можно только самому себе. И своим, но меньше – он поднял палец. К «своим», милиционеры я вно не принадлежали.

- Ну да – поддакнул я, сделав вид, что принял всю эту сумбурную муру за чистую монету – своих много быть не может. Вон у нас в УВД куча разных…

- Правильно -  Полухин всё больше убеждался в моей недалёкости -  пойдёшь против своих, тебя и сожрут. Надо держаться вместе с нормальными людьми.  А то, если пойдёшь против ветра… Один допрыгался уже…- он осёкся, явно выдав что-то не то.

- У Вас в отделе мутил кто-то?  -  я завертел мозгами. Кто мог залететь? Терехов? Коля?

- Да не. Это в Десноямске было, в прошлом году. Игорь Оглы такой был, народ в розыске подставил, слышал?

- Нет, не слышал -  я опять соврал и Полухин стал рассказывать бородатую историю, как розыскник Оглы мутил мутки с азербайджанцами, а потом попался и заехал на семь лет. Нет, под «допрыгался» он определённо имел в виду не это.

Допили кофе, побакланили о том, о сём. Надеюсь я заронил в Полухина надежду.. что он сможет перетянуть меня на тёмную сторону. Не торопясь, попрощался, вышел на улицу из отдела. Пошёл вдоль по улице, по унылой весенней провинциальной хляби. Отойдя подальше набрал Терехова. Позвонил Коле. Даже узнал как здоровье у Лёшеньки в больнице. У всех всё норм. Терехова предупредил быть осторожней. Ладно, буду думать. Хотя, нет, пусть ещё думает и Сырников. Позвонил и ему, рассказал про общение с Полухиным.

Пока я хлопотал по этим неясным вопросам, в конце улицы показался грязный, как чёрт «Соболь». За рулём сидел цветущий Паша. Я открыл пассажирскую дверь спереди, закинул внутрь пластиковую папочку с бумажками, потом залез сам.

- Ну что, как сгонял? -  поёрзав на сиденье спросил я.

- Результативно – выражением лица напомнив объевшегося сметаны кота, Паша с хрустом воткнул первую передачу и покатил к выезду из города – может пожрём где-нибудь?

- Давай, конечно! – время было уже к трём часам и подкрепиться хотелось - там на выезде кафуха грузинская, помнишь?

- О, точняк, погнали!

Пока мы месили грязь и объезжали ямы в асфальте, оставленные, похоже, ещё немецкими танками, Паша сообщил, что собрал все слухи и сплетни по Артура Мирзояна. Из них выходило, что Артур человек мягкий, добрый и страдающий лудоманией. Он постоянно зависал в Десноямске, в игровых автоматах, до тех пор пока их не изъяли менты, и просрал там все свои заёмные, кредитные деньги. Года два назад к нему приезжали коллекторы, мазали дверь говном, запенивали машину, «Шниву» и пару раз даже избили. Потом за него вступился Корчевский и сейчас всё наладилось. Артур даже начал поговаривать о том, что хочет начать собственный бизнес, делать на продажу бытовки. Все в лесничестве знают, что Мирзоян, в отработку долга прикрывает косяки Корчевского на делянках. Мало того, люди говорят, что он ещё делал коммерсу какие-то документы, даже отдавал «попользоваться» печать лесничеств, но это уже на уровне неподтверждённых слухов. Но самое смешное, что выяснил паша, что игровой клуб, в котором проигрался Мирзоян, тоже принадлежал Корчевскому, вернее его коммерческому директору Альберту Давидовичу Швецу. То есть вся прикрутка Мирзояна, скорее всего была спланированной операцией.

Интересно. Швеца надо определённо вводить в разработку по делу.

Тут Пашин рассказ прервался по техническим причинам, так как мы подъехали к длинному одноэтажному строению с  надписью «Мегобеби». Кафуха, которую держала здесь переехавшая в своё время от войны в Абхазии семья, и которое в Мошенском называли пафосно «Мегой». Хотя название значило «друзья» на грузинском языке.

Кормили тут вкусно. Мы заказали по здоровой глиняной сковородке  жареной картошки с мясом и острым соусом, по компотику и один на двоих хачапури с разбитым по середине яйцом и тающим ломтём сливочного масла. Жизнь стала налаживаться и Паша продолжил рассказ.

- Сейчас, по  слухам опять же, Артурка  собирается переводится в область. Пару  раз к нему приезжал какой-то мент из области, здоровый, как лось, по описаниям.  Этого же мента раз видели и со Швецом. Вроде как они убедили Артура подать документы на перевод. Артур по пьяни один раз жаловался, что не хочет ехать, но ему надо.

Паша поскрипел вилкой, собирая по сковородке куски мяса.

- Но это ладно! Я потом сгонял в прокуратуру, познакомился с прокуроршей. Там девочка такая, двадцать четыре года, прям вкусная! – Павел аж зажмурился.

- А белоруска твоя как? Яйца на драники не пустит?- не смог не подколоть я его.

- Одно другому не помешает! – хищно ощерился Глыбин – тем более в разных городах! В общемчто? Прокуроша Корчевского, ДОК и всю его тусовку на дух не переносит. Говорит, что поддержит любой кипешь. Так что с ней сам бог велел поработать. Сама же она из центра, приезжает домой на выходные, поэтому в пятницу я с ней пересекусь. Договорились уже.

- Фу, Паша! Ну как можно в живого прокурора хреном тыкать!

- И не говори! Это не должно продолжаться! – хитро поддержал Павел.

- Но продолжиться? – я деланно округлил глаза и поднял стакан.

- Но продолжится!!! – опять напомнив рыжего довольного котяру, протянул Паша и мы чокнулись компотом.

Наутро, спокойно выдвигаясь на работу, я радовался переменам в погоде: неожиданно наступила настоящая весна. Было солнечно, потеплело градусов на десять, пели птицы и настроение было на высоте.

У входа в отдел я встретил Сырникова, не по погоде нахмуренного и озабоченного.

- Здорово, Алексеич! Чо такой серьёзный?

- Сводку с утра посмотрел. Терехову дом ночью сожгли. Он тушить пытался и сейчас сам в  больнице с ожогами. Собирайся, поехали!

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

- Да? Интересно. А вот я хотел предложить тебе на старшего по особо важным  перейти в отдел к Рублёву. А там, может, и на зама к нему потом… Через годик.

Я быстренько подумал. Мысль о том, чтоб вернуться в БЭП, под паутину интриг говноеда Зайкина, была отвратительна. Мысль о том, что придётся бросить только-только наклёвывающуся идею реализаций по Мордорским ухарям ради эфемерного заместительства доставила мне прямо таки геморройный дискомфорт. Поэтому я честно сказал:

- Я бы пошёл, но…не хочу. У меня тема нарисовалась, интересная, не просто порубка. Я сейчас её продумываю. Мы потом с Сырниковым подъедем, пообщаемся, тет-а-тет, хорошо? Я вообще рассчитываю дело на контроль поставить. В ГУБЭПе.

Взгляд Дениса стал очень внимательным. И я, и он были на деле знакомы с этой практикой, когда особо значимое «большое» дело ставиться на контроль у весомых начальников в Москве с большими звёздами. В результате этой процедуры дело приобретало особый статус, а ставящие его  на контроль персоны особый геморрой и, в случае удачи, россыпь вкусных плюшек.  В случае неудачи, правда, дело пахло керосином, но тут уж кто не рискует, тот сидит в аналотделе. Или штабе.

- Ладно – медленно сказал Денис - Тогда увидимся. Давай приезжай.

И я поскакал за вкусняшками.

На улице было почти тепло, в городе снег почти совсем сошёл, а вот в лесах сейчас стояла сплошная и беспросветная жопа. Люди, связанные с лесом, называют эту пору: «Дороги упали». Проехать на делянки, даже на самой внедорожно-превнедорожной технике не представлялось возможным. Снег намок и превратился в толстый слой жижи. Незаконные порубки на время закончились и все, милиционеры и чёрные лесорубы, лесничие и колхозники ждали, когда лес подсушит летнее тепло.

Даже пешком в это время в лесу приходилось тяжеловато. Наш последний выезд после восхода солнца и стремительного потепления превратился в сплошной марафон на выносливость. С каждым шагом приходилось выдёргивать ногу из мокрого, тяжёлого и липкого, как пластилин, снега, под тёплыми куртками, как их не расстёгивай, было мокро. Обувь тоже моментально промокла. Закономерно не обнаружив никого из рубщиков на делянке, мы решили восполнить неудачу охотой и хотя бы стрельнуть тетерева, которых немало видели по пути в чащобу, но и здесь нас ждала неудача. Птицы оказались слишком чуткими и улетали жо выхода на дистанцию стрельбы. Набегавшись по сугробам, мы с тогда Пашей сели перекусить, а Анатолий возомнил себя настоящим траппером и сделал ещё одну попытку со своей убогой тульской однозарядкой подкрасться к чёрным курицам (К весне все мы так или иначе обзавелись ружьями. Толик, при этом, выпросил у своего родственника отрыжку девяностых – однозарядный ТОЗ-106, послужив причиной всевозможных смехуёчков по поводу «смерти председателя»).

Через полчаса отсутствия Анатолий навсегда заслужил позывной (погоняло конечно), «Куриный Бог».  Доедая бутеры, совсем недалеко, мы услышали выстрел, крики и какое-то утробное курлыканье. Вскоре к нам вылетел красный, как рак, оопазник.  Пуховик его на плече источал перья, на лице была ссадина, а на ноге даже кровь. Оказалось, что Толя, вовсю кемперя и траппингуя, вышел на полянку  где токовал здоровенный глухарь, и тот на него напал. Дробь из Толиной «личинки дробовика» не произвела на глухаря впечатления вообще и он натурально отпиздил старшего лейтенанта милиции, вынудив к позорному бегству. Самое смешное что и у нас с Пашей не оказалось достойного вооружения для сатисфакции (только «пятёрка» и «шестёрка») , так что коллега остался неотомщённым.

Поэтому, всё это время я провел в настоящей милицейской работе, то есть в перебирании, подготовке и написании бамажек. И сейчас подошёл к реализации и озвучиванию своей идеи по Мордору, которую продумывал ещё с осени.

Одной из самых сложных в доказывании во всём уголовном кодексе, на мой взгляд, является двестидесятая статья. «Организация преступного сообщества». И дело не совсем в том, что она, например, как криминальное банкротство и налоговое преступление требует особых, специфических знаний и кропотливой работы мозгами по документированию, или как доказывание серьёзной торговли тяжёлой наркотой, требует игрищ с внедрениями и умения пройти «по очень тонкому льду», или как предупреждение терроризма, требует настоящих, а не выдуманных агентурных позиций, настойчивости и удачи, или как раскрытие убийства требует всеобъемлющего владения оперативной обстановкой и адской внимательности к мелочам… Нет, эта статья требует всего лишь, чтобы в одном месте сошлись многочисленные, разбросанные по криминалистической сфере звёзды, а это бывает раз в стопицот лет, как извержение, прости господи, Эйяфьядлайёкюдля.

В частности,  для наших ленивых следователей, кислых прокурорских крючков и недоверчивых судей нужна была во первых: особая опасность. Преступная организация в России хоть считается одной из самых опасных форм соучастия, так как ответственность наступает уже за сам факт ее создания или участия, независимо от совершения конкретных преступлений, но  может считаться преступной только когда преступления либо совершены , либо подготовлены по полной.  И это должны быть не одинаковые преступления, по типу  однотипных разбойных нападений (тогда прокурорские видят просто группу лиц и эпизоды разбоев) а несколько разных тяжких и особо тяжких преступлений. Мошенничества на небольшие суммы, или там квартирные кражонки не котируются, уголовному кодексу тут надо, чтоб творился мрак, кровища и ужос.

Второе. Надо, чтобы преступная организация была доказана именно как организация: то есть  объединение организаторов, руководителей, менеджеров среднего звена, исполнителей и примкнувших к ним сисадминов  в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Участие в преступном сообществе означает членство в них, проявляющееся в проведении переговоров, встреч, обсуждении деятельности сообщества или объединения, в выполнении поручений, заданий руководителей сообщества или объединения. Сами понимаете, редко когда планирование преступной деятельности, распределение ролей, торжественная выдача членских билетов, а так же раздача поручений и указаний, происходят в условиях способствующих их документированию. А без этого любой следак укажет тебе направление  «прямо и чуточку направо».

Мало того, наше доброе ко всяческим схематозникам законодательство и практика адвокатского братства решальщиков (по типу усатого Борщевского или усато-бородатого Падлы) всеми силами стараются отградить ( да блядь, в комментариях к этой статье кое-где так и написано: "отградить") преступное сообщество от экономической деятельности.  Типа банда, собранная для того чтоб грабить, жечь и убивать это сообщество (и то не всегда), а вот бригада, которая пиздит эшелонами стратегическое сырьё, даёт взятки в промышленных масштабах, опустошает целые города, банкротя их градообразующие предприятия и укрывает от налогообложения ярды денег, это респектное юрлицо и невиновник, в котором накрайняк виноваты, всенепременно, дурачок исполнительный директор или считающий себя хитрожопым главный бухгалтер, а не учредители.

То есть, русским языком,  надо было, чтоб злодеи если совершают экономические преступления, совершали ещё и общеуголовные.

Так вот, после моего восьмимесячного вникания в атмосфЭру леса, я чувствовал, что в случае «Мордорской»  группы Корчевского такие звёзды сошлись. И это я сейчас, набодяжив себе кофе и закрывшись в прокуренном кабинете Курлыги на пальцах объяснял Алексеичу и двум операм: Паше и Виталику. Сырников был против, но я настоял именно на таком составе, ведь нужны были все свободные руки, а и Пашу и Виталика Алексеич проверил на предмет прошлого слива и ручался, что они не были причастны.

- Незаконные порубки древесины, это именно общеуголовные преступления – вещал я – тяжкие и особо тяжкие в зависимости от ущерба. Приобретая результаты преступной деятельности, а именно древесину, функционеры Корчевского, собственно это Черных, совершают ещё приобретение имущества, заведомо добытого преступным путём, деяния, предусмотренные статьёй 175. Дальше, перевозя лес на свои предприятия, и оформляя его под своими документами как своё сырьё и пуская его в переработку,  Корчевский рисует себе уже эпизоды статьи сто семьдесят четвертой прим один - легализацию имущества, добытого преступным путём, то есть совершение финансовых операций и других сделок с имуществом, приобретённым заведомо преступно, с целью придания правомерного вида и распоряжению этим имуществом. Цель сокрытие преступного происхождения леса. – Я пошуршал своими справочками.

Сырников непроницаемо скрестил руки на груди, покачиваясь на стуле, Виталик скорее делал вид,  что его захватывают эти бумагомарательские игрища, а Паша слушал меня скорее скептически. Он и задал вопрос-утверждение:

- Но этого же мало! Там кучу всего надо доказывать!

- Ну да – продолжил я – про роли, координацию, и руководство… Ну, кое-что у нас выявлено и зафиксировано сохранёнными сводками.  И ещё, так случилось, что мы знаем, где и кого всё это есть. Терехов, через свои знакомства выяснил, что Корчевский на каждого из своих, да и чужих тоже заводит что-то типа досье. Мало того, он записывает что и кому он поручил сделать. Единственный кому он доверяет… ну почти доверяет…его друг детства Полухин, да, который начальник РОВД и все эти записи хранятся в сейфе там. У Полухина есть своя комната для посиделок и уборщица разок видела там стопку тетрадок в старом засыпном сейфе, ключ от которого только у начальника. Это значит что?

- Что на последнем этапе нам надо будет вписывать оэсбэшников? – сухо спросил Сырников -  да нас Арсеньев с потрохами сожрёт, что мы из избы грязь выносим…

- Я думаю этого избежать. Тем более знаю я наших оэсбэшников… не очень о них мнение так то (среди личного состава УВД ходили упорные слухи, что именно наши представители ОСБ крышуют на федеральной трассе всех проституток и все, находящиеся здесь эти слухи знали). Это значит что тут возможны коррупционные преступления. Про  Полухина, мы ясен красен, до последнего ничего не скажем, а вот по большей части зафиксированные факты привлечения к деятельности сообщества местного лесничего Артура Мирзаянова у нас есть. А там и коммерческий подкуп нарисовывается. (Паша встрепенулся. Он считал себя спецом по коррупционным преступлениям и, в частности по коммерческим подкупам) Ещё одно тяжкое. Короче я думаю всю эту бабуйню на контроль поставить и на конечном этапе министерских привлечь. Лучше, чем этих… – я пожал плечами - Мало того, по последней добытой Тереховым инфе, Никита Черных занимается, по распоряжениям Корчевского и вымогаловом. На территории Мордора получили законные делянки два коммерса из другого района и их пытаются  принудить отказаться. Судя по базарам, нас ждут стрелки и другие всякие бандитские разборки. Это тоже надо будет документировать.

- Ну понятно…- протянул Паша - тема прикольная… Только вот где на контроль ставить в ГУБЭП или ГУУР?

- Никто не знает – заржал Сырников – мы вроде и там и там.

- Прикольно…- снова улыбнулся Павел

- Да, приколов тут море – хмыкнул Сырников – у нас ещё и стукач какой-то в отделе есть. С этим тоже разбираться надо будет.

- Да ладно! – Глыбин повернулся к Алексеичу.

- Слушай, Алексеич, может это лишнее? – повернулся от окна Виталик – может не от нас тема утекла?

- Да нифига подобного! Мы с Валей и тобой это уже обсуждали. И поанализировали. Кто-то из оопазников наверное льёт. Вас то я проверил…

- Ха, а я то думал, как ты мне ту информацию  типа по ошибке дал – крякнул Паша – а ты меня проверял!

- Ладно, удалились мы от темы – Сырников видно не очень хотел обсуждать свои действия – проверки, это моя задача. Ты Паша, займёшься Мирзаяновым. Виталий будет отрабатывать вымогательство Черныха.

-  Итак, у нас тут есть все три части двести десятой. Часть первая у Корчевского: создание преступного сообщества/организации и руководство им. Часть вторая у Черныха и ещё у некоторых: участие в преступном сообществе. Ну и если подтянем уже озвученных чиновников, то и часть третья: с использованием служебного положения. Я тут основной темой буду озадачиваться. В Мордор будем выезжать и работать теперь немного по другому: рубки пресекать не будем, будем их документировать и пытаться фиксировать полный путь леса. От дерева до переработки в фанерку. Кто вывозит, на чём. Куда. Через знакомых я тёток из налоговой к Корчевскому зашлю и они попробуют первичку бухгалтерскую вытащить.

- А нас прокуратура потом не сожрёт? – спросил осторожный Паша – если мы факт преступления , то есть рубки, установили а не пресекли. Нас же выебут!

- Поэтому – поднял, как Лао Дзы, палец вверх Алексеич – будем не все рубки снимать. Кого-то и хлопать. Заодно и коллектив на вшивость проверять.

- Большое дело заводи – палец Алексеича указал на меня –  и справку Арсеньеву развёрнутую.

- Конечно. Там, если на контроль дело ставить, мне справок писать надо будет не перечесть.

- А вот это точно без меня – резюмировал Виталий – бумажками пусть занимаются писари.

А дело назову  «Тринити». Побуду немножечко Блэйдом, хоть до негра мне и далеко.

Кому надо, ссылка на рассказы по эшникам : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Парадоксально, однако обстоятельства, которые заставили меня в семнадцать лет впервые переступить порог Управления по конвоированию — организации, существующей по авторитарным принципам, — чудесным образом связаны с юношеским стремлением к свободе. Чтобы объяснить этот тезис, необходимо вспомнить некоторые аспекты, которые предшествовали описываемому событию.

В Питер, где я впервые ощутил «вожделенный вкус свободы», мы с мамой вернулись после развода родителей. До этого, под чутким руководством отца, я, что называется, «шёл к успеху»: учился в лучшей гимназии района, а в выходные отрабатывал джазовые композиции на фортепиано, закончив к моменту переезда четыре класса музыкальной школы. Мама, провернув с нами такой трюк, конечно, не ожидала, что мне сорвёт голову, причём настолько стремительно. Она наивно полагала, что если её ангелочек блестяще учится в провинции, то, конечно, в культурной столице реализует свой потенциал на все сто. Потенциал был реализован на двести, когда я понял: тем, что не нравится — школа, фортепиано, домашние задания, — заниматься не нужно вовсе. Внимания заслуживает только то, что тебе нравится: кружевные трусики и Евросоюз, гулять на улице с гопниками-ровесниками и пробовать с ними разный стафф (не запрещённый, к счастью законодательно, но категорически неподходящий по возрасту). От такой реализации мама схватилась за голову, но повлиять на малолетнего дебила не могла. Слава Богу, мои замечательные родители успели заложить мне в голову немного мозга, поэтому способность иногда рассуждать здраво сохранилась и по сей день, хотя и не всегда срабатывала.

Моего троечного аттестата хватило, чтобы поступить на платное отделение экономического факультета «Техноложки». Но и там было грустно: мама постоянно ругалась, попрекала какими-то презренными деньгами, которые они с отчимом платили за обучение, а я даже не ходил на лекции. Но не надо думать обо мне как о совершенно безответственном человеке: я с удовольствием пошёл бы учиться, но как проснуться, ответь, мама, когда ты до полшестого утра проходил сложную миссию в GTA?
Отмучив кое-как первый курс, я понял, что не хочу идти на второй. Поэтому 31 августа 2003 года передо мной во весь рост встал экзистенциальный вопрос: что дальше? Учёба подразумевала регулярные конфликты с мамой и обязательную пересдачу матанализа, за который висел долг и в котором я не понимал ничего, начиная с самой первой лекции. Перспектива уйти в армию не сочеталась с вышеупомянутым «вкусом свободы». Казалось, других вариантов не было. Рано или поздно придётся сделать выбор между Гигантской Клизмой и Сэндвичем с Дерьмом.

«Царский путь» нашёлся неожиданно. За некоторое время до окончания школы на одно из родительских собраний пришли парни из серьёзной организации и сказали родителям примерно следующее: «Если ваш оболтус никуда не поступит, можно пойти к нам. У нас лучше, чем в армии». Матушка тогда на всякий случай записала контакты, а я, когда пришло время, вовремя вспомнил об «окне возможностей» и решил «реализовать кейс», как говорили у нас на отделении маркетинга и рекламы. Так 1 сентября я, забив на матанализ (гори он в аду), пошёл учиться в школу, обучение в которой длилось 22 года и которую я, как мне кажется, окончил с отличием.

Никогда не забуду шедевральные ворота Управления. Открывались они вручную. Парни, которые открывали эти ворота, проделывали до них путь из тёплой кондейки, где в свободное от открывания время употребляли тонизирующие напитки. Должность эта называлась «Часовой КПП», хотя никакого КПП (как в кино: вертушка, рамка металлодетектора) не было. Были ворота, а за ними сразу начинался «плац» — полная луж неухоженная площадка без намёка на асфальт. Мы называли этих «часовых» не иначе как «тыловые крысы». Парни обижались, но «на воротах» могли сидеть годами. Вообще, во ФСИНе много таких мест, где после двенадцати лет службы ковыряния в носу можно уйти на оплачиваемую государством пенсию. Но я не вникал тогда в эти нюансы, мне хотелось познакомиться с неизведанным для меня миром, покататься на поездах, увидеть Россию, окунуться, так сказать, с головой в... известно что.
На воротах, кажется, даже не спросили паспорт. Просто ткнули, куда идти, и я пошёл через «плац» в здание Управления. В одном из автомобильных ангаров, выходящих на плац, кипела работа: люди выносили оттуда на улицу массивную рухлядь, которая, видимо, копилась в ангаре годами. Внутри Управления парень посерьёзнее (как я потом узнал, оперативный дежурный) позвонил по телефону, сказал: «Тебе в четвертый отдел», — и показал, куда идти.

В четвёртом отделе сидел ещё более серьёзный мужчина с бородой, что в те времена было большой редкостью для сотрудника правоохранительных органов. Он представился:
— Майор Потапов, заместитель начальника отдела. Хочешь у нас служить?
Я кивнул.
— Чем занимаемся, знаешь?
— В некотором роде.
— Хорошо. Мы перевозим зэков. Для этого нужно иметь голову на плечах, а то жулики тебя приболтают, ты им камеры и откроешь. Есть у тебя голова?
— Есть.
— Хорошо. Тогда сегодня твой первый рабочий день. Иди обратно на улицу, там ребята работают, ты всё поймёшь.

Я вспомнил ангар, который освобождали от хлама, и пошёл обратно. Кампанией руководил крупный дядька, весёлый и подшофе. Увидев меня, он громко сказал: «А, братуха, заходи, помогай!» — как будто давно меня ждал. Кто был этот мужик, я до сих пор не знаю. Он был в гражданской одежде, а если бы и был в форме, я всё равно тогда не разбирался в знаках различия. Примерно час мы таскали рухлядь, а мужик непрестанно давал ценные указания: «Так, братва, берём эту [...] и давайте отнесём туда». Стоит ли пояснять, что сам он ни за что не брался и ничего никуда не относил.

Привлечение к хозяйственному труду сотрудников, как я понял впоследствии, — это специфика Управления по конвоированию, нехарактерная для уголовно-исполнительной системы. В исправительных учреждениях хозобслуживание ложится на заключённых, за это урки получают официальную заработную плату. В конвое, где спецконтингента нет, а завхоз и уборщица не предусмотрены (во всяком случае, в то время), за внешний вид учреждения боролись стажёры и разного рода косячники, не оправдавшие доверия и не допускавшиеся к службе по разным причинам, связанным, как правило, с употреблением алкоголя. Ну а на крупное мероприятие, видимо, согнали всех, кого смогли найти.

Окончив таскать тяжести, я вернулся в отдел, где Потапов уточнил, не передумал ли я, и попрощался со мной, попросив ещё раз всё обдумать и, если точно надумаю, приходить.
Я отправился домой, где сообщил маме, что институт — всё. Оставим её уговоры без описания. Скажу только, что родители выполнили максимум того, что от них зависело. Анализируя сейчас эту ситуацию, я понимаю, за что они боролись. Принимая фундаментальное решение, радикально менявшее мою жизнь и вводившее в мой круг общения десятки и сотни людей совершенно иного типа, чем тот, с которым я или мои близкие когда-либо сталкивались, я забивал последний гвоздь в крышку гроба, где давно лежал родительский авторитет. Все знакомые с раннего детства установки о необходимости высшего образования были уложены рядом.

Я был как мальчишка, убежавший из дома и нанявшийся юнгой на корабль, чтобы путешествовать по миру в поисках приключений. Только вместо корабля был столыпинский вагон. Ну и приключений тоже был вагон. Закончились приключения лишь на пенсии, а начались практически сразу...

Вторая глава уже в ТГ-канале.

Километров через тридцать пути, только-только как мы проехали достаточно крупное село, через дорогу, прямо перед колёсами метнулось нечто, размером со среднего пса. Я дёрнул руль, машину повело и, пока я нажав на газ, пытался выровнять пятнашку «валившую» посередине шоссе то одним, то другим боком, Виталик умудрился опознать в четырёхлапом самоубийце крупную лису. Возможно лисА, но точно идентифицирующего себя как рыжего пидараса. Покрутив пируэты на пустынном шоссе, дальше поехали немного медленней, не выше девяноста.

А сейчас,  ещё через километров пятьдесят,  начался снежок. Сначала небольшой и сказочный, он быстро превратился в лютую вьюгу, которая в свете ближних фар сделала вид за лобовым стеклом крайне сходным с тем, который неоднократно наблюдал бесшабашный экипаж «Тысячелетнего сокола» разгоняясь в далёкой–далёкой галактике до световой скорости. Если же включить дальний свет, можно было насладиться сплошной белой стеной, смахивающей на рябь неподключенного к антенне телевизора. Пришлось ещё сбросить скорость и ехать по приборам, которые ВАЗовские инженеры в машину положить, разумеется, забыли.

Зато было время немножко подумать, так как из головы не выходила та сводка, в которой было чёрным по жёлтому (в БСТМ экономили на бумаге, выдавая какой-то жёлтый её заменитель) написано, что среди нас есть крыса.  Мы с Алексеичем в подробностях вспомнили тот день, кто как и где был, и где мог оставить записывающее устройство. Под подозрением оказались все, ведь каждый мог оставить тогда в кабинете небольшой диктофон. Воспользовавшись логикой, Сырников отсеял из числа подозреваемых себя и меня, а потом по классической схеме разведчиков, усвоенной им в австрийской разведшколе фильмах про шпионов начал закидывать каждому из подозреваемых  ложную информацию. В настоящее время были подполковником были  проверены и исключены из «крыс»: левый участковый и Курлыга, Терехов и его петух, Виталик, а так же все РОВДэшные настоящие, хвостатые крысы. Негусто, так как вся отработка требовала значительного времени. Собственно именно поэтому мы сегодня поехали на встречу с Тереховым именно с Виталием. Смысл встречи был предупредить Терехова, чтоб он вёл себя в районе у себя поаккуратней и договориться, что иногда с Тереховым будет пересекаться Виталя, как зарекомендовавший себя надёжным звеном. То есть, по профессиональному, наладить альтернативную связь с конфидентом.

Впрочем, я во всех этих «играх разума» участие принимал минимальное, из врождённого похуизма, а так же полагая, что информации пока крайне мало, а круг тех кто, бывал у нас в кабинете очень широк. Так что я больше занимался подготовкой к тому, чтобы вывести маленькое дело по Мордору на следующую более высокую ступень.

Ой, а что это?!!!

Из сонмищ снежинок, летевших прямо в лобовуху белой сверкающей сеткой, вдруг показалась лежащая прямо на полосе здоровенная чёрная масса. Спасло нас только то, что уже хлебнув всякого, ехали мы совсем небыстро. Ну и моя фантастическая реакция великолепного Рикки-Тикки-Тави, разумеется ))) Сам себя не похвалишь…

Нас снова потащило боком, но теперь гораздо менее контролируемо, чем в случае с рыжей бестией. Всё же времени для реакции и места для ухода было куда меньше. И всё же мы разминулись со здоровенной кабиной лежавшего на боку «Урала» и багажником пятнахи разметали придорожный отвал снега за встречной полосой. Нас тряхнуло. Виталик грязно выругался. Машина встала мордой к дороге, а жопой к канаве и заглохла. В свете фар таяли снежинки и была видна спина упавшего на правый бок лесовоза, а так же корявые берёзки в его роспуске.

- Да ну тебя нахуй! – спокойно, как слон, сказал Виталик – ты какой-то косячный сегодня. До дома я сам поведу.

Он прикурил и протянул мне сигарету. Вот нервы то у человека! Как стальные канаты. Меня-то ощутимо потряхивало.

- Спасибо – только и выдавил из себя я. Перед глазами стояла чудная картина зёлёной кабины грузовика, с которой я, за малым только что не встретился лично своим хлебалом. Тратиться на стоматологов пришлось бы не по-детски.

Сделав пару длинных, как утренние совещания генерала, затяжек я пришёл в себя:

- Пойдём, посмотрим.

- Пошли – Виталик накинул капюшон.

Всё оказалось хуже, чем мы думали. На дороге, по всей видимости, наехав на придорожный сугроб лежал лесовоз, полностью перекрыв правый ряд. Вёз он не деловой лес, берёзу, скорей всего на дрова. Хоть деревья и были закреплены в роспуске цепями, часть из них раскидало по дороге, в том числе по левому ряду, и некоторые торчали так, что могли бы устроить какой-нибудь легковушке нехилый эпизод из незабвенного кино «Пункт Назначения», ну того, где всяким острым протыкает водятела на полной скорости. Хорошо, что произошла авария грузовика недавно: судя по капоту, на котором таяли снежинки, двигатель был ещё тёплым. Но где же его водитель?

Водитель нашёлся в кабине. В лобовое Урала было видно, как мелкий возрастной мужик в синем пуховике шевелил руками и пытался вылезти, но движения его были бессмысленные, как у жука. Да и вылезать было некуда. Губы у мужика были одного цвета с лицом, бледные как у зомбака из кино с Йовович.

- Чё, мужик, живой? – деловито спросил Виталик, вскарабкавшись на бок кабины

- В груди болит? – добавил я. Алкоголем не пахнет, понятно что схудилось

- Живой… болит…- скорее прошептал мужик

- Ща мы тебя перетащим в машину и скорую вызовем – посмотрел на меня Виталий. Я кивнул.

- Придётся только окно бить

- Слышь, мужик, мы щас окно тебе разъебём, накрой морду чем нибудь! Понимаешь меня?! – мужик слабо заворочался, пытаясь вытащить капюшон пуховика из под головы. Получалось не очень.

Виталик стал искать какую-нибудь железяку, которых в лесовозе всегда до чёрта, а я пошёл подогнать поближе нашу машину. Надо быстрей будет хоть знаки расставить, просто чудо, что в темноте до сих пор никто сюда не въебался. Места конечно глухие, но движение тут есть. Я подумал и развернул машину  фарами на встречку, и включил аварийку.

Волков уже нашёл в недрах роспуска кувалду, мужик накрылся капюшоном и стекло было разбито за пару секунд. Мы вытащили мужика из кабины и затолкали  на задний диван пятнахи. Пока тащили, мужика вырвало.

- У него с сердцем походу совсем плохо. Надо посмотреть, что там, в аптечке есть – я начал рыться в бардачке. В наших машинах регулярно проверяли аптечки, требуя  ежегодно обновлять их. За свой счёт, естественно.

– Виталь, надо с обратной стороны знаки поставить, а то въедет кто. И посмотри, аварийка  в Урале работает? А я вызову скорую и наших с РОВД.

Виталик, очевидно, и сам чувствовал висящую над нами постоянную угрозу, потому что ускакал быстрее антилопы.

Я вытащил из аптечки пару таблеток нитроглицерина (скорей всего просроченного, но куда деваться) дал мужику.

- Клади под язык и лежи тихо! Я сейчас скорую вызову…

- Машина…мне..- пробормотал водитель, порываясь встать.

- Лежи, блядь, тихо и жди помощи. Всё уже приехал! – я вытащил телефон.

Связь, славатегосподи, была. Я позвонил в скорую, описал ситуацию и оставил все координаты. Потом набрал в местный РОВД. Район был совсем заштатный, дыра-дырой, но дежурный был на месте.

-Старший лейтенант Дактожупомнит!

- Капитан Арнов, УВД, уголовный розыск. Слушай, мы тут с командировки едем, у вас на Мошенской трассе лесовоз гружёный  на боку лежит. Всю дорогу перекрыл. У водителя сердце. Мы ему скорую вызвали. Надо меры принимать,  тут совсем аварийная обстановка.

Дежурный помолчал, но сориентировался достаточно быстро.

- У нас экипаж ГИБДД работает с межрайонного отдела, я им сообщу. Как ваши данные, мне записать надо и руководству передать?

Свои имя-лапы-хвост я диктовал громко, нервно  и скороговоркой, так как увидел отблески дальнего света автомобиля, приближавшегося ко мне по моей полосе.

Я  метнулся к пятнахе и, как только вдалеке показались фары, начал мигать дальним, а потом просто выключал и включал фары на ближнем. Аварийка так и работала. Водитель приближающегося автомобиля на всю эту дискотеку среагировал и ко мне подъехал уже медленно-медленно.  Тёмный «Опель Вектра» универсал. За рулём мелки, ещё мельче водителя лесовоза, мужичок и рядом, на правой чашке, здоровенная бабища.

Я помахал рукой, мужичок открыл окно. Я сунул ему под нос ксиву.

- Милиция. Сможете помочь?

- А чем?

- Вон, видите, лесовоз упал. Там деревья надо с той полосы убрать помочь. Они не очень тяжёлые

- Мы не можем! – ответила за открывшего рот мужика бабища – мы тут инвалиды все!

- Да я щас помогу – рыпнулся мужичок - машину только уберу с дороги.

- Ладно, давай.

Я развернулся и пошёл к тягавшему в одну харю берёзы Виталику. Один комель уже лежал в кювете, на дороге живописно валялись ещё три.

«Опель» развернулся, начал вроде как прижиматься к обочине, но потом мигнул красными стопами и скрылся в темноте. Ну правильно, на хуй надо, лучше домой ехать спать, или куда там водилу его бабища потащила. Мы с Виталием взялись за самое здоровое бревно.  Так, сначала один край, потом другой…

- Что,  аварийка не работает?

- Да не, я вообще ничего не включал. Там соляркой воняет, видимо потекла… А что этот уехал?

- Да хер его знает, очканул наверное…

Мы вдвоём закряхтели, поднимая комель и толкая его вбок.

Тут метель снова осветилась фарами, но уже с другой стороны.

- Блядь! – резюмировал Виталик.

Он рванул к машине, вытащил из под сиденья какую-то газету и зачиркал зажигалкой направляясь в стороны уже показавшихся  за снегом фар.

Я начал толкать к обочине другое бревно, поменьше, но постоянно оглядываясь, как тот сурикат. Не хватало ещё чтоб меня тут размесило среди берёзок и асфальта.

Но газета сработала. Перед Виталиком остановился здоровенный чёрный «Трейлблейзер», в котором был один человек: высокий молодой парень в красном пуховике. Этот, в отличие от дрища в «Опеле» развил бурную деятельность: он развернул свой автомобиль фарами на встречку, точно так же как стояла наша пятнах с другой строны и включил аварийку. Потом помог нам столкнуть остатки деревьев на обочину, и теперь они с Виталиком пытались разжечь вытащенную  с лесовоза старую покрышку.

Мимо нас проехала ещё одна машина, но за рулём была девушка. Она хоть и пыталась чем-то помочь, но её просто попросили ехать и мигать встречным автомобилям дальним. Хоть так будут предупреждены.

В целом, с прибытием Трейлблейзера и непугливого парня стало куда легче, хоть метель и усиливалась. Я даже начал подумывать, а не отправить ли Виталика с отлёживающимся водителем Урала до райцентра в больничку, но тут снежинки опять осветились. К нам ехала целая кавалькада: впереди гаишная десятка, за ней пэпээсовский «козёл» и ржавая буханка с красными полосами, изображавшая скорую. Проехав горящую в ночи  покрышку, они кружили лесовоз, расцветив ночной лес (а было уже начало первого) чехардой огоньков синего, красного и жёлтого цветов.

Ну и тут резко, как оно и бывает, всё. Наши полномочия закончились. Мы пожали руку хозяину «Трейлблейзера», который стартанул дальше и сдали мужичка из лесовоза в скорую. Оказалось сердечных приступов у него и не было, он просто заснул от усталости, а потом получил при падении сильный сотряс и сломал пару рёбер. После этого мы покурили с  двумя совсем молодыми гаишниками, оставшимися ждать вызванный грузовой эвакуатор и поехали домой. За рулём ехал Виталик, всю дорогу весело тыкавший меня носом в отсутствие проблем.

Однако уже в самом городе, при переезде железнодорожных путей, Виталик пробил колесо на острой железяке, торчавшей из разбитого асфальта. И вот тут,  кошечкины слёзки отлились мерзкой бабке по полной программе. Пока задумавшийся о смысле жизни попаданец менял запаску, я ходил вокруг него и злорадно читал целую лекцию о вреде злорадства. Да, такое вот лицемерное приключение.

Кому надо, ссылка на рассказы по эшникам : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Небольшое послесловие. Я полагаю что нынешний рассказ будет последним в этом году. Новогодние планирую как следует отдохнуть, чего и вам советую. Всем подписчикам и тем, кто читал огромное спасибо за проявленный интерес и реакции. Пусть двадцать шестой будет для всех лучше двадцать пятого! Для всех своих разумеется.