0 просмотренных постов скрыто
Монтировка декораций
Монтировка декораций - это всегда отдельный вид искусства. Геометрия, тяжелые конструкции, которые в итоге станут легкими и живыми. Видно, как пространство трансформируется и готовится принять историю.
Так собираются декорации для спектакля «Пер Гюнт» накануне премьеры в Челябинском театре драмы имени Наума Орлова.
«Я предпочитаю жить в цвете!» — Дэвид Хокни и его многогранное творчество
За свою карьеру британский художник и ключевая фигура движения поп-арта Дэвид Хокни успел покорить множество жанров: от фотоколлажей и афиш до абстрактных полотен, вдохновлённых кубизмом. Хокни — художник, который не только видит мир в ярких красках, но и умеет передать это видение так, чтобы оно было понятно и интересно современникам.
В 1975 году Хокни предложили разработать декорации и костюмы для оперы Игоря Стравинского «Похождение повесы». Дэвид, находившийся под впечатлением от оперы русского композитора, тут же согласился. Приём штриховки декораций создавал иллюзию «гравировки» в трех измерениях. Результат оказался настолько впечатляющим, что Хокни сразу же пригласили оформить оперную постановку Моцарта «Волшебная флейта», для которой он нарисовал 35 фонов, вдохновленных поездкой в Египет.
Что вы думаете о творчестве Дэвида Хокни? Какие его работы произвели на вас наибольшее впечатление?
Показать полностью
4
1
Пьеса
Саша вот уже год, как служил художником в губернском театре. Трудился на совесть, надеясь однажды быть замеченным и покинуть провинцию. Мечтал получить приглашение в Москву, а если очень повезёт, то и в столицу. В оазисы искусства, где не боялись дерзких экспериментов с декорациями и эпатажа публики эксцентричными костюмами.
- Наша публика консервативна, - вспоминал он первый разговор с директором театра, - оттого футуризма не потерпит. Сами знаете, как ныне модно стало. То художник солнце треугольное на небе изобразит, то хлебопашцев в рыцарские доспехи закуёт или, не приведи господь, так дам оголит, что хоть святых выноси.
Саша согласно кивал, стараясь никак не проявить некоторого разочарования.
- Обещаю, скучно не будет, - напоследок похлопал его по плечу директор.
И действительно! Сашин предшественник, пристрастившийся к горячительным напиткам, мало уделял времени работе, чем привёл реквизит в плачевное состояние. Пришлось, засучив рукава, браться за дело, восстанавливая, а то и полностью переделывая декорации.
- Тружусь маляром и плотником, - сетовал Саша вечерами матушке, - точно государь Пётр. Вычищаю владения от праха и гнили, укрепляю пошатнувшийся фундамент…
Какова же была его радость, когда директор, собрав труппу, объявил о постановке нового спектакля. Выслушав восторженную и несколько сбивчивую речь, Саша понял, что пьеса написана современным популярным автором, что театр удостоился великой чести и что «ударить в грязь лицом никак невозможно».
- За дело, други мои, - потирал руки директор. – Час славы близок.
- Знаем этого уездного Некрасова, - помрачнел трагик. – Хитрован, каких поискать. Почуял, что деревня сейчас в моде, ухватился двумя руками и доит, как хочет. Прежде пьески самого низкого пошиба за копейки кропал, а ныне его столице ставят. Отчего ж нет? Господа либералы все уши прожужжали «мужицкими натруженными руками» и «бесхитростными глазами простого народа». Мол, примите истину из мозолистых ладоней пахаря. Вот увидите, в тексте сплошь «чаво» да «кубыть» будут. Докатились!
Саше вручили экземпляр пьесы и он, обложившись альбомами, ушёл в работу.
Через неделю эскизы были готовы.
- Чудесно-чудесно, - радовался антрепренёр, рассматривая разложенные листы с набросками. – Деревенская изба из папье-маше ещё от «Ивана Сусанина» осталась. Подкрасить кое-где, как новая будет. Армяков-сарафанов с лаптями пруд пруди. Лес же с деревьями за вами будет. Уж, будьте любезны, сами сочините из чего да как, но помните, рубля лишнего потратить не позволю.
- Мне видится, - говорил Саша, - что цвет платков крестьянок должен меняться по мере приближения к финалу. Понимаете? От беспечно-розового к тревожному-багровому.
- Вот с автором и обсудите.
- С удовольствием. Когда его ждать?
- Ждать? – рассмеялся антрепренёр. – Нет, невинная душа, самим придётся с визитом отправиться. Он, на манер графа Толстого, на природе поселился. Творит среди нив и полей. Питается, чёрт бы его драл, соками земли российской. Так что перерисовывайте набело и на днях будьте готовы в путь.
***
Стоило выйти из вагона на платформу, как налетели оводы со слепнями. Одни, угрожающе гудя, взялись водить над головами путников зловещий хоровод, другие же, бесшумно подлетая, безжалостно жалили.
- Сейчас наймём коляску, помчим с ветерком, глядишь, и отстанут, - отмахиваясь носовым платком, обнадёжил антрепренёр.
Экипажей в этой глуши не оказалось, так что пришлось удовлетвориться мужицкой телегой. Возница, заросший до самых глаз чёрной смоляной бородой, не торгуясь, согласился довезти за гривенник.
Въехав в берёзовую рощицу, наломали веток, коими и принялись отбиваться от мух.
- Вот, - ободряюще подмигнул антрепренёр, - прелести деревенской жизни.
Словно в ответ мужик вполголоса затянул бесконечную песню. Слов было не разобрать, за исключением часто упоминавшихся «кандалов», «посеченной спинушке» и «волюшке». Допев до конца, тяжело вздохнул и дальше ехал молча.
- Кстати, - спохватился антрепренёр, когда впереди показались первые избы, - как вас величать по батюшке?
- Васильевич.
- Так вот, не забудьте представиться не Сашей, а Александром Васильевичем.
Въехали в деревню.
- Тута, - мужик остановил лошадь у высокого, в человеческий рост забора.
На стук долго не открывали.
- Чего надо? – наконец спросил сердитый женский голос.
- Мы, любезная, - пропел антрепренёр, - из города. Прибыли засвидетельствовать почтение.
Громыхнул тяжёлый засов и в приоткрывшемся створе ворот появилась дородная баба с изрытым оспой лицом. Недовольно осмотрев гостей, впустила внутрь.
- Обувку скидайте, - возясь с запором, буркнула она. – Нанесёте грязи-то.
Двор был чисто выметен и пуст. По левую и правую руку – поленницы, доверху заполненные берёзовыми дровами. В тени, осторожно переступая, вышагивал петух. Лохматая собака спала у миски с водой.
Гости поднялись на крыльцо. Послушно разулись в тёмных сенях.
- Делайте как я, - шепнул антрепренёр и, прежде чем ступить в горницу громко произнёс, - Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.
Затем, отворив дверь, вошёл в комнату.
Чистая половина оказалась точно такой же, как Саша себе и представлял. Белёная русская печь, лавки вдоль стен, окованные медью сундуки. В красном углу - иконы в окладах. Непривычным казался только новенький «Underwood», стоявший на заваленном бумагами столе, да обилие керосиновых ламп, расставленных тут и там.
Хозяин, тучный мужчина с багровым носом, сидел на полу с иллюстрированным журналом. Взглянув на гостей, даже не предпринял попытки встать, а коротко кивнув, вернулся к чтению.
- Дорогой вы наш, - ничуть не смутившись холодным приёмом, принялся выпевать антрепренёр, - слов не найдётся, выразить восторг от встречи с величайшим драматургом эпохи. Шекспиром и Мольером земли российской. Простите великодушно, что отрываем, да уж больно дело неотложное.
Автор нехотя, с кряхтением встал. Прошлёпав босыми ногами к столу, сел и жестом указал на лавку напротив.
- Извольте, - антрепренёр достал из портфеля с десяток листов. – Вот контракт со всеми вашими пожеланиями. Вот список актёров-актрис для утверждения. А начать вернее будет с декораций и костюмов. Александр Васильевич, прошу.
Саша, стараясь выглядеть уверенным, разложил перед классиком листы.
- Задник для первого акта, - пояснил он, указывая на первый рисунок.
Хозяин, насупившись, мельком глянул и тотчас застонал, как от зубной боли.
- Ты, милостивый государь, прежде чем рисовать, пьесу прочёл?
- Разумеется, - заволновался Саша. – И не раз.
- Тогда должен был уразуметь, что действие происходит в Ушатовке. А где Ушатовка, знаешь? Здесь она, - и драматург указал пальцем в пол.
Сердито посмотрел сначала на антрепренёра, потом на Сашу.
- А теперь скажи, видел здесь хоть одну избу у которой наличники с петухами? Нет? Потому как в Ушатовке наличники с плодами-ягодами. На том она стояла и далее стоять будет.
- Всенепременно исправим, - спохватился антрепренёр. – Замечательно, что заметили, иначе оконфузились бы перед публикой.
- Я же, - возвысил голос хозяин, - в том не огрех, а пренебрежение вижу. Презрение к деревне. Ты, сударь, случаем не социал-демократ?
- Помилосердствуйте! – вскричал антрепренёр. – Какой же Александр Васильевич социалист? Прекрасный, талантливый художник и только.
- Скучились в городах, - не слушая, продолжал драматург, - и плюёте на крестьян, а в них вся правда-то. На мужиках Русь стоит, а не на пьяных рабочих. Фабричные что ли государство кормят? Хрен вам!
И драматург сложил пальцы в кукиш.
- Сейчас Александр Васильевич, - подталкивая Сашу к сеням, успокаивающе зачастил антрепренёр, - пройдётся по деревне. Срисует, что надо в блокнотик. Как раз, по приезду так и собирались поступить.
- Вреда в том для господина социалиста не вижу. Пусть на народ, что его кормит-поит поглядит.
Саша, огорошенный словами писателя, поспешил выйти.
Обувшись, спустился с крыльца во двор. С трудом отомкнул тяжёлый засов и вышел на улицу ровно тот момент, когда мимо проходили два мужика, волоча под руки пьяного третьего. Заметив Сашу, остановились, отпустив товарища и тот, словно тряпичная кукла, мягко повалился в дорожную пыль.
- Добрый день, - поздоровался Саша, на всякий случай, добавив, - Бог в помощь.
Мужики, ни слова не говоря и пошатываясь, смотрели на него. Затем подхватили приятеля и двинулись дальше.
- Чаво он хотел? – громко спросил первый.
- Да разве их, захребетников, поймешь?
Саша, решив отказаться от прогулки, вернулся во двор. Прошёлся вдоль поленницы, трогая сохнущие дрова. Достал из кармана карандаш и, оторвав от полена кусок бересты, попробовал рисовать. Бросил. Присел на корточки, наблюдая за петухом. Из-за дома, держа корзину с бельём, появилась баба, что встречала по приезду. Села на крыльцо и подтянув собачью миску с водой, вымыла в ней ноги. Охая встала и скрылась в дверях.
Саша, окончательно заскучав, прокрался к окну, в надежде подслушать, что же происходит внутри.
- Повторяю, рожа у него, социал-демократическая, - гремел голос хозяина. – Так бы и двинул кулаком!
Саша, вздрогнув, скоро отошёл подальше. Устроился в тени, прикрыл глаза и незаметно для себя задремал.
Разбудил его антрепренёр. Молча протянул папку с эскизами, отпер ворота и зашагал в сторону станции.
- Надо бы мужика с телегой поискать, - робко предложил Саша.
Но тот, продолжая идти, лишь отмахнулся.
Миновав поле, вошли в рощу. Антрепренёр остановился, широко расставил ноги, снял шляпу и внезапно испустил такой вопль, что зазвенело в ушах. Затем ещё и ещё раз. Откричавшись, сел в траву на обочине и вытер покрасневшее лицо платком.
- Всё утвердил. И актёрский состав, и декорации, и костюмы, - устало сказал он. – Напился, упырь, моей кровушки и подписал контракт.
- Слава богу!
- Саша, признайтесь как на духу, вы точно не социал-демократ?
- До сегодняшнего дня о них не слышал, но, клянусь, уже испытываю симпатию.
Показать полностью
Что нового в театральной жизни ждёт туляков?
Олег Станиславович Михайлов
Директор Тульского академического театра драмы Заслуженный работник культуры РФ Олег Станиславович Михайлов в театральном мире человек известный. Он занимал должность директора Тульского ТЮЗа, руководил МХАТ им. М. Горького и Московским государственным академическим Камерным музыкальным театром им. Б. А. Покровского. С первых же спектаклей при новом директоре стало заметно, что театральная жизнь в нашем городе меняется. О новых постановках заговорили…
«Тульской молве» показалось интересным и важным рассказать читателям о том, что нового в театральной жизни ждет туляков. А узнать это мы решили непосредственно у Олега Станиславовича.
— Олег Михайлович, первый вопрос: как Вам коллектив Тульского театра? Удалось ли найти единомышленников для воплощения замыслов, с которыми Вы пришли в Тулу?
— По поводу театра. Тут, понимаете, единомышленники, не единомышленники… Я привык работать профессионально. И все люди в нашей труппе хотят работать профессионально. А свой профессионализм мы доказываем делом. Не тем, что нравится нам или не нравится. Мы доказываем свой профессионализм своим отношением к работе. Придя в этот театр, никакого противостояния и противоборства я не ощутил. Наоборот, я увидел поддержку труппы, ощутил её и, в общем-то, у меня хорошее отношение с коллективом. Встречаемся, советуемся, разговариваем и конкретно о творческих планах, и конкретно о постановках, которые идут.
В принципе, нас объединяет профессионализм, и, в общем-то, мне очень комфортно, я надеюсь, и артистам тоже комфортно работать со мной.
— На моей памяти это второй случай, когда о тульском театре в Туле стали говорить, обсуждать постановки. Первый был, когда у нас поставили «Грех». Г. Тростянецкий ставил. Это был вообще очень удачный сезон. «33 несчастья». «Кони привередливые» (по Шукшину), «Земля Эльзы»… Это было лет 5–6 назад. И вот теперь второй случай, когда после первых же постановок этого года, после первых спектаклей, я слышу, что в театре происходит что-то замечательное…
— Да, действительно происходит. И, в общем-то, когда я пришел, я сказал, что мы будем проповедовать русский репертуарный театр с его традициями, с его порядком работы, с его любовью к русской литературе и классическому спектаклю. И поэтому то, что можно было поменять, я поменял. Например, спектакль «Обыкновенное чудо» должен был идти в Новомосковске. Я перенёс его премьеру сюда и, в общем-то, удачно, потому что спектакль сразу по-другому «заиграл», появилась глубина театральная, появился объём, чего, конечно, в Новомосковске добиться было сложно в связи с размером сцены, которая там имеется.
Я очень хотел много музыки в театре. Это стало появляться. Хотя и прежде было, но немножко в другом контексте. Например, мы выпустили замечательную постановку «Собака на сене» по Лопе де Вега. Среди замены спектаклей, которую я начал делать уже основательно, у нас, конечно, «Пиковая дама». Планировалось режиссёром Зурабом Нанобашвили поставить другой спектакль, я сейчас не буду говорить какой, но, по моему мнению, в год Пушкина не ставить Пушкина — это неправильно. Мы поговорили с Зурабом, нашли общий язык и пришли к общему мнению, что будем ставить «Пиковую даму». И сегодня на этот спектакль, уже ноябрьский, все билеты проданы. Под ноль. Это говорит о том, что наш выбор был абсолютно правильный. Мы с ним оговорили музыку, что это должна быть музыка Шнитке, что, в общем, это должен быть такой спектакль: мистический, зрелищный.
В общем, дай Бог, благодаря труппе, нашим артистам, которым я очень благодарен, что они согласились на такие замены, хотя могли бы быть и другие разговоры. Но результат оправдал все наши ожидания, и самое главное, подтвердил наше направление, убедил, что мы идём нужным путём.
Мне говорили, вот на те спектакли зрители не пойдут, вот на эти не придут… А я отвечал, что обязательно придут, только другая публика придёт, понимаете, придет умная публика, которая хочет думать, которая хочет сопереживать, которая хочет чувствовать этот контакт с артистами, с труппой, со сценой, со спектаклем, с режиссером, а не прийти на, так сказать, ну... на «Смехопанораму», выпить коньячку, извините меня. Это тоже нужно сделать, но... понимаете, в каких условиях? Это огромная разница, да?
— Да. Потому что в нашем театре была такая концепция, что театр-то один, а зрители разные, уровень разный, и надо всем угодить. И поэтому ставились и американские комедии, и приглашались серьёзные режиссёры для серьёзных спектаклей...
— Я не буду сейчас обсуждать то, что было. Что я планирую дальше делать? У нас будет «Тартюф». У нас будет «Дядя Ваня»: у нас появится, наконец, Чехов. У нас появится Горький, «Форма Гордеев». И в то же время современная драматургия. Водолазкин с его «Чагиным» на малой сцене будут. Мы тоже хотим показать весь спектр театральной драматургии, но более в классическом, наверное, виде и более современными постановочными средствами.
Самое главное, чтобы у нас декорации соответствовали ощущению театра, понимаете? До этого были какие-то спектакли с очень плоскостными декорациями. Что-то там на авансцене... Это может быть, но, на мой взгляд, это моё ощущение, то есть я проработал в опере почти 40 лет, у меня ощущение, что должны быть объём, воздух, атмосферность, много света, интересные световые решения.
Вот, например, в «Пиковой даме» это сработало полностью, в «Обыкновенном чуде» сработало замечательно. Понимаете, появился театр, ощущение театра.
— Вы вернули театру театральный язык, сменив стиль, как это называлось-то… «бедного театра»? Европейского, схематического?
— Нет, вы понимаете в чем дело… это же разное. Есть, допустим, великая постановка Бориса Покровского: опера «Нос» Шостаковича.
Там на сцене поставлены две решетки, четыре кубика. Всего! Понимаете? Над этой оперой он работал два с половиной года вместе с Шостаковичем. Понимаете, там каждый такт выверен, там уже невозможно по-другому. А здесь люди хотят увидеть вот это... Вот как раньше, помните? Вот были такие моменты, особенно в Большом театре, когда Головин там еще работал. Значит, это вот занавес открывается, еще ни одной ноты, ни одного слова нигде не сказано, а уже аплодисменты.
— Это обаяние театра. Это картина, которая вызывает восторг. Это можно только приветствовать…
— У нас замечательные художники. У нас замечательные мастерские. Я таких мастеров в Москве уже сто лет не видел, потому что все работают другими технологиями. А здесь наши прекрасные мастера делают всё руками, всё это делают от души, красиво, ну просто, знаете, именины сердца смотреть на их работу. И поэтому, конечно, такими ресурсами надо воспользоваться и работать, и такими приёмами, которыми возможно именно показать Театр, понимаете? Нам не надо, так сказать, вот эту эстраду, там ещё что-то. Нам нужен вот именно Театр.
— Я много на эту тему в своё время писал. Я был председателем Клуба друзей Тульского драмтеатра. Мы, кстати, его возродим по-новому.
— Давайте, с удовольствием. Я только за. Честно говоря, вначале я столкнулся здесь с таким ощущением, что театр никому не нужен. А вот когда мы поставили немножко другие спектакли, я увидел, что в Туле театр необходим. Что люди идут в театр. Они идут как на праздник. Я уже забыл, когда женщины меняли сапоги на туфли, в сумках приносили. Понимаете, это отношение. Это отношение к театру.
— Я помню 60-е годы, когда наш театр вообще гремел едва ли не по всей России...
— И будет греметь. Будет греметь, потому что... Потому что тут такая синергия образовалась, понимаете? То есть, я говорю, то, что я предлагаю, я вижу, люди воспринимают это, у них есть отклик. Они тоже хотят хороший профессиональный театр, понимаете? Труппа замечательная, артисты замечательные.
С ними можно ставить все — от легкой, то есть детской, комедии до серьезнейшей драматургии, до Чехова, Горького, потому что театр сейчас остался единственной такой площадкой, где идет прямое общение не через экран, не через гаджет, а непосредственно.
И вы знаете, вот сейчас я стараюсь привозить и московские театры, вот сейчас были гастроли Марка Розовского. Разные театры, МХАТ, но чтобы люди видели вот это разнообразие, чтобы люди понимали: это вот авторский театр Розовского, русский мюзикл, это одна ниша. Приезжает МХАТ Дорониной — это другая ниша. И наши спектакли. То есть люди начинают при этом думать. И сравнивать. И вот это самое главное. То есть воспитательную функцию театра никто не отменял. Особенно для молодежи.
— Хочу задать Вам еще один вопрос. С чего начинается театр? Понимаю уже, что у Вас театр начинается со зрителя.
— Конечно. Мы для него работаем. Это наша главная задача. Надо найти зрителя — и тогда будет театр. Все очень просто. Потому что я хочу, чтобы люди приходили, думали, размышляли, смеялись, плакали, грустили, чтобы они испытывали настоящие человеческие чувства и ощущения, посетив наш театр. Театр — это институт.
— Вот у нас есть замечательный спектакль. «Машенька»…
— Да, мне говорили про это. Жуков блестящий артист. Блестящий. Сама скромность, сама такая интеллигентность, это артист редкостный. Ну и вообще, я говорю, что труппа замечательная, труппа как-то откликнулась на мои призывы.
— Это ведь ещё и от Вас зависело, насколько Вы себя поведете с труппой, так чтобы они откликнулись?
— Ну, опыт работы у меня большой, поэтому, в общем-то, артист для меня главный в театре, понимаете? Как театр главный для зрителя, артист для меня главный... Да, я понимаю, у каждого бывают какие-то, так сказать, моменты, вопросы, но артист — это основа... На артиста приходят, на артиста смотрят.
— Ну, раньше так было, ходили на Асфандиярову…
— А сейчас ходят на Савченко. И слава Богу, что такое есть, что есть такие традиции, что молодые люди, которые приходят в театр, видят вот этих корифеев, и волей-неволей они учатся, они воспринимают их эстетику, их профессионализм. Ну, вот Жукова слышно, даже когда он говорит шепотом. И Савченко слышно, и Ананьина. Я всегда, когда он выходит, думаю: вот начинается театр. Сразу всё по-другому. Могу назвать и других…
— Спасибо вам огромное. Мы с вами по всем вопросам поговорили?
— Спасибо. Да. Приходите на новые спектакли!
Показать полностью
1
Как делают декорации для театра: от Древней Греции до Большого театра в Москве
Вы когда-нибудь задумывались о том, как собирают эти огромные декорации для Большого Театра?
Однажды я задался этим вопросом, потому что просто не понял, как их можно затащить в этот зал. Неужели каждый раз их собирают и разбирают на месте? Наверняка, это было бы большой морокой. К счастью, совсем недавно наша компания поставила покрасочную камеру для Большого театра, что позволило нам поподробнее узнать о том, как выглядит этот процесс. Сейчас и вам расскажем!
Как делали декорации раньше?
Когда мы смотрим на грандиозные постановки, мы редко задумываемся, насколько большая работа проделывается за кулисами театра. Тем не менее, команда, которая занимается подготовкой декораций, зачастую не меньше, чем та, что участвует в самой постановке. И работа этой команды не менее важна. Сейчас мы поподробнее поговорим о том, как выглядела и оформлялась сцена в разные эпохи театра. Начнем с Древней Греции.
Театр Диониса в Афинах в римское время
Центральным местом театра была орхестра — круглая площадка для выступлений артистов.
Позади орхестры находилось помещение для актеров, называемое скеной. С усложнением архитектуры греческих театров роль скены возрастала. К ней пристраивали параскении — специальные сооружения для улучшения акустики. Передняя часть скены служила для крепления декораций. На ней рисовали фасад античного храма для трагических постановок или жилой дом, если ставили комедию.
Актеры комедии носили яркие костюмы и маски, хор часто изображал животных. Одежды и декорации в комедийных постановках были нарочито нелепы, ведь каждая деталь должна вызывать смех.
С падением Римской империи и расцветом христианства лицедейство начнет порицаться. В течение Средневековья актеры объединялись в бродячие труппы, чтобы выступать на ярмарках и фестивалях. Тем временем в противовес язычникам церковь начинала развивать жанр литургической драмы. Так назывались службы, где посредством диалога представлялись сцены из священных писаний. С развитием жанра театр стал неторопливо возвращаться в общество.
Средневековый театр на "паперти". В 1210 литургические драмы изгнали из церкви, но не запретили. Поэтому драмы показывали на площадях.
Театр в прежнем виде вернулся в эпоху Ренессанса, как придворные постановки. В Италии переводят античные пьесы и пытаются в прежнем виде возродить амфитеатры.
В то же время в Англии в 1558 году Елизавета I приходит к власти и издает указ, согласно которому бродячие актеры теперь должны обязательно стать участниками труппы под покровительством знатных людей. Таким образом, театры "легализуют". В 1599 году строится театр "Глобус", где ставит постановки труппа Шекспира.
«Глобус» и остальные публичные театры выглядели как круглые или восьмигранные башни. Внутри была овальная площадка, на которой располагалась сцена на высоких подмостках.
Из этих подмосток в зависимости от сюжета появлялись привидения (вспоминаем Гамлета и дух его отца). Этот помост также подразумевал ад, куда попадали грешники. Сама сцена интерпретировалась, как земная жизнь, а балкончик над ней — небеса. Позади помоста располагались двери и лоджия. Они также использовались для мизансцен, например, когда Ромео приходит к балкону Джульетты. Еще одной особенностью общественных театров является отсутствие крыши. Актеры всегда выступали днем (примерно в 12-13 часов), потому что им требовалось естественное освещение.
Мизансцена в театре "Глобус". Декорации отсутствовали, поэтому место действия обозначали с помощью "титлов" - табличек с обозначением места.
В публичных театрах не было занавеса или кулис. В трагедиях Шекспира нередко кто-то умирал. Как убрать со сцены труп? Для этого драматург добавлял специальные реплики героев или действия, чтобы под таким предлогом унести «мертвого» персонажа со сцены.
Ближе к 19-20 веку театры выглядят примерно также, как и сегодня. Постановки, а, следовательно, и технологии, усложняются. Чтобы постановка удалась за сценой трудятся огромное количество людей: художники-модельеры, декораторы, костюмеры, реквизиторы, машинисты и т.д. Не стоит думать, что все это бесславная, механическая работа, в отличие от актера, танцовщика или оперного певца. Многие знаменитые художники в разное время занимались тем, что рисовали декорации для театра.
Например, Пабло Пикассо создал декорации к знаменитому балету «Треуголка». Кстати, хореографом балета был Леонид Мясин, бывший танцовщик Большого Театра, а на тот момент популярный на западе балетмейстер. Что интересно, в последствие балет так сильно повлиял на Пикассо в, что позже он в своем творчестве ушел от минимализма и увлекся театральностью. То есть не только знаменитый художник может повлиять на театр, но и наоборот, театр на художника.
Пикассо и Мясин
Также известным декоратором в свое время был Сальвадор Дали. Эта сфера так увлекла его, что в конце концов он занялся уже непосредственно созданием балетных постановок совместно с Леонидом Мясиным. Одну из постановок - "Вакханалия" - репетировали в Париже в самом начале Второй Мировой Войны. Эскизами костюмов занималась Коко Шанель. Коко спешила, но немцы на фронте, видимо, спешили сильнее.
Так выглядела "Вакханалия" Дали
Труппа, в итоге, выступала в костюмах Барбары (Варвары) Каринской, российской художницы костюмов, которая позже станет лауреатом премии "Оскар" за лучший дизайн костюмов к фильму "Жанна Д'арк".
Как делают декорации сегодня? Пример Большого театра
На данный момент декорации для Большого театра делаются в действующих мастерских.
В одну из таких мастерских нам удалось попасть
Процесс изготовления декораций начинается с художника и режиссера. Именно они придумывают концепцию спектакля. Так получается эскиз. Это может быть, как компьютерный макет, так и уменьшенная натуральная копия будущих декораций. После материал передается художникам, конструкторам и технологам. Весь процесс производства делится на составляющие части. Здесь решается, как и из чего будут делаться декорации, создаются габаритные и конструктивные чертежи.
Затем начинается сам процесс изготовления. Для этого существуют несколько цехов: живописно-декорационный, слесарный, столярный и бутафорский. Это основные площадки. Также есть цех цифровой и 3д-печати.
Большинство декораций собираются из металла. После того, как металлические конструкции сварили, их отдают в бутафорских цех на техническую окраску. После окраски их отдают в столярный цех, где металло-каркасы обшивают фанерой либо сотовым поликарбонатом. Он широко используется, потому что у него маленький вес.
Так металло-каркасы выглядят при сборке, еще до обшивки
Потом все декорации возвращаются в бутафорский цех, где идет противопожарная обработка, оклейка тканями, шпаклевка, нанесение фактуры. В самом конце художники-бутафоры уже расписывают изделие в тот вид, в котором он будет существовать на сцене.
Параллельно с этим существует декорационный цех, который, как и 30 лет назад, традиционно занимается тем, что "пишет" мягкие декорации, классические задники.
Такое пробовали делать с помощью цифровой печати, с помощью принтеров. Но результат оказался не таким, каким хотелось бы. Поэтому живые художники без работы не остались.
Позже декорации прибывают в Большой театр, где ожидают своего момента на складах. Для этого од землей располагается еще шесть подземных этажей. Перед показом декорации на лифтах поднимаются прямо на сцену.
Кстати, мы спроектировали и поставили Большому Театру складную покрасочную камеру, с помощью которой красят конструкции для декораций! Подробнее о том, как декорации собирают и окрашивают, можно узнать в ролике о нашей поездке в мастерскую Большого Театра:
Показать полностью
15
1
Стори про вот этот домик ведьмы
Это был по сути мой первый оплаченный 💵заказ по крафту! Делался он на основе эскиза с парой ракурсов ) Заказывал его тогда мой преподаватель сцен движения для своего в прямом смысле слова подпольного спектакля ( раньше там был квест). Закупили с ним большие листы гофры и в условиях общаги я делал стенки дома, позже они переехали в подвал , там я сделал каркас из дерева , приклеил стенки на пва , а дальше пошла полная импровизация по созданию шляпы ( которая кстати поднималась ).По задумке шляпа улетала и ведьма на столике делала всякие зелья! В процессе создания ушла не одна пачка термоклея а я получил довольно серьёзный ожог!🔥
В задумке так же было сделать окошки с подсветкой, но там грянул коронавирус и что в итоге уже не известно…
Показать полностью
1