У нас всегда так: подзависаем и не знаем, о чем говорить. И тут что-то мозг чешет: "Скажи! Расскажи свой сон!"
— Мне, короче, тут сон приснился, — начинаю я говорить и жалеть, что начала об этом говорить.
— ?
— Поле. Большой камень. На камне сидит мама. Я возле этого камня хожу по кругу и что-то ей рассказываю. Рассказываю, значит, рассказываю. Глаза поднимаю и понимаю, что она сидит на этом камне и свой живот большой гладит. Ну, типа, прям большой. Как будто беременная. Сидит так спокойно и умиротворенно.

И говорю это и думаю: "Ну что я несу? Мы и так постоянно какую-то неловкость испытываем, а тут я про сны начала. Он там в ауте, небось".
— Д..Да? Ух! Какой интересный у тебя сон, однако!
И прям чувствуется, как ему... Неловко?
— Ну, дочь. Я побежал. Работы непочатый край: вишня взошла, свекла заколосилась...
И трубку бросил. БРОСИЛ. Я сижу и думаю: вот что меня за язык тянуло начать об этом говорить?! Вот ему-то моих снов для полноты мира и не хватало, ага.

И вот, месяцев через семь, я на малой родине. Держу на руках своего братишку. И слушаю от папы, как я его до инфаркта миокарда довела, с вот такой рубец:
— Она (мама) строго-настрого пригрозила никому не говорить. Даже родным. Просто ставить перед фактом уже когда беременность окрепнет.
Что беременность будет тяжелой — маму предупредили изначально. Родители боялись сглазить, или типа того. На то были печальные причины. Потому знали о беременности бабушка, сестра мамы и папа. Всё. Ну, и потом весь маленький городишко от медиков. Но это уже ближе к родам, на которые прилетела и я.

— И вот мать бегает по больницам, мы только сами недавно узнали, и тут звонишь ты и свой сон рассказываешь, — продолжает папа. — И я так охерел! Ты в трубке что-то щебечешь, а я по углам потолка озираюсь: "Может, камеры где-то? Розыгрыш? С чего ты вообще этот сон начала рассказывать?". Ведь тебе никто не мог сказать. Ну, кроме мамы. А у нас еще и спор был, кто первый проболтается...
Обычно язык за зубами не держится у папы...
— А я так и охерела, — подхватывает мама. — Приезжаю домой, этот, — зырк на папу, — заговорчески говорит: "Сама говорила никому не говорить, а сама всё дочке вывалила". Сидели оба в шоке, что такое вообще возможно.

С Уважением,
Роксана Акирова

— А зачем теперь ей это всё? Она же больше не встанет, — считали её мать Валентина и отец Иван. И, как я уже и говорила, они все до безумия любили Иру и хотели все деньги от проданного отдать ей. Тогда пронеслась новость о том, что Лене больше ничего не нужно, и она всё отдаёт. Я честно уже не помню, сколько она так пролежала, но очень долго. За всё это время в больнице её почти никто не навещал, а купала моя бабушка. Но потом Бог помог ей, и она окрепла, смогла снова встать на ноги и пойти работать. Причём она не просто так встала на ноги, а с костылей перешла на модные туфли, как было раньше. Одним словом, могу сказать, что это не женщина, а герой. Она тратила деньги на благотворительность, и часто дарила детям подарки, и ничего не жалела для других.

— Встречай меня, баба Зина, а я тебе арбуз принесла.

Вот так они за это время очень подружились, и стали буквально неразлучны. А публику по-прежнему волновало не только состояние здоровья, но и её модные наряды. Я помню, какой фурор моя крестная произвела, когда появилась в нашем доме на празднике в чёрном платье с блёстками, наверное, все хейтеры тогда заткнулись. В этом отчасти был смысл её жизни — блистать среди ненависти и злобы. Другой такой удивительной женщины больше никогда не будет, как Лена, я это знаю точно, потому что, выдержав столько боли и ненависти от семьи и глупых родственников, могла только она. Когда ты попадаешь в ситуацию, где твоя жизнь висит на волоске от смерти, то меньшее, что ты хочешь услышать, это то, как твоя родная мать в разговорах называет тебя инвалидкой и рассказывает всем о том, как ты ходишь на лечение. Любимая дочь Ира, в которой Лена души не чаяла, тоже маму бросила, она ушла встречаться с парнем.

Отец Иван упорно делал вид, что он тут ни при чём. Его главная работа была — принести и поставить ёлку под Новый год, и больше ничего. Я помню, как-то моя бабушка Зина начала с ним говорить на эту тему и всё такое. И следом она сказала нам, что Иван её чуть стулом не убил за расспросы, а потом закрыл дверь и ушёл. Примерно такой вот тяжёлой была её жизнь, и думаю, что она сама мечтала от этого всего убежать и никогда не вернуться, чтобы забыть всё то зло, которое ей причинили эти люди. Ире к тому времени уже было всё равно: она встретила Сашу и уехала в Сочи, ничего не сказав нам. Признаться честно, её избранника я видела только один раз на фото. Ира от души считала их всех отжившими людьми: мать больная, которая вскоре умерла, так и не встретившись с дочерью и её мужем, а дедушка с бабушкой жили, только охраняя свой собственный брак. Хотя, насколько я знаю, внучка потом их всё-таки перевезла к себе, но уже когда переехала с мужем в Москву. А свою старую квартиру они продали и забыли всё, что там было, как и Лену. Дедушка Иры через какое-то время умер, и она осталась в Москве с бабушкой Валентиной и маленьким ребёнком на руках. Про мужа её я толком ничего не знаю. По старой памяти Ира всё ещё отправляла напоминания о себе в родной город. А потом до меня дошли слухи о том, что вся квартира бабушки Зины была буквально увешана фотографиями любимой внучки. Её снимки стояли в серванте и под стеклом, рядом с кошками Васей и Муркой. Это была её настоящая семья и любимая.А перебирая шкатулку с присланными фотографиями, мне попался снимок Иры, на котором она держит маленького ребёнка на руках, а ещё улыбается на своей свадьбе.

Брат поблагодорил меня, и жизнь пошла своим чередом, он пошёл в опеку, напиал отказную на ублюдка и, после непродолжительного отдыха вернулся на Росатом, к тому же взял доп. нагрузкой четверть ставки преподователем в колледже, а у меня вообще ничего и не поменялось. На я заметил, что всё-таки брат грустит, скучает по подкидышу. Хотя раньше только и говорил что без ребёнка мужику найти себе пару намного легче, да не искал он. Я такого не понимаю. Сбросил и всё! Хоть на вечер бабу ищи, хоть на всё жизнь! Но, видать каблук он и тряпка, но ведь брат мой, а моя задача как старшего брата что бы он был счастлив, пускай он и олень. Я задал ему вопрос: если бы Вася был весь в него помимо крови, воспринял бы он его как сына, забрал ли? Он сказал что да, что много вложил в человека, что многому научил, и что Вася ни в чём не виноват. Да и добавил к тому же, что если бы Вася всё время мозолил глаза, то брат бы начал Васю обвинять, а так, порозень находясь, понял свои чувства.

Решили мы проверить Васю, правда ли он весь такой свой характером и складом ума? Мы вот с братом привыкли окружать себя небольшой кучкой друзей и не пытаться быть осоьо популярными. Мы честные люди: не всём и не воруем. Но любим докладывать (слово стукач воровское, а мы не воры), а когда дерёмся то дерёмся грязно (чисто пусквй в спорте соревнуются). Брат много учил Васю математике и природоведению, а Мама (наша с братом, а не та прошмандовка которую сбил мотоцикл) английскому и францускому. А ещё мы оба болеем за Зенит и хорошо играем в футбол.

На том и решили. Я сообщил в детдом что думаем забрать Васю, и мы поехали "принимать экзамены". Вася ещё маленький, да и не говорили ему воспитатели что от него отказывались, так что он сразу побежал обниматься: подумал что мы его сразу заберём. Ага, щщщас!) Выведали у него, что его и 4 его друзей обызвают крысами за то что они постоянно докладывают на тех ауешников что изибвают и насилуют других детей (двоих даже в дурдом за это сдали, так им и надо!). От воспитателей узнали что Васю самого чуть дурдом не отправили за то что он перьевой ручкой ударил в пах одного ауешника который на него посягался, а потом ещё и стулом по голове добавил. А учителя сказали что по нужным предметам у него пятёрки. Нас этот детдомовский уровень, конечно, не сильно и впечатил, знам мы как в провинции учат, но было приятно узнать что пацан в тяжёлой ситуации не опустил руки. Наши экзамены он тоже сдал. Не забыл ничего, видать повторял то чему учили, а брат ведь его на год вперёд по математике наштрудировал.

Конечно, для нас, потомственных фанатов Зенита, важно что бы Вася и в спорте молодец был. Решили мы что Вася вышел в финал: осталось показать что он умеет играть в футбол (историю Зенита он нам сдал до этого). Местный физрук организовал футбольный матч 5×5: Вася и его друзья, против гопоты. Можно сказать что было дерби: "Крысы" против "АУЕ". АУЕшники резвые — они курят и умеют давить, а наша команда зато выносливая и бошковитая. К тому же у наших был постоянный вратарь, а у эти олухи менялись. Играли 2 тайма по 30 минут, это была ЗАРУБА! Вася видать почуял что на кону стоит, бился и ругался словно свю жизнь в детдоме прожил. Наши сначала забили, а потом им начали лупить по ногам и они пропустили 3, даже Вася сник. Обидно, ведь нам в семью неудачник не нужен. Но на то быдло и быдло, что не умеет играть по счёту, а бежит сломя голову. Во втором тайме "АУЕ" подсдулись и наши ребята запихали им 2 гола. Градус эмоций был крайне высок, и физрук перевёл игру сразу в серию пенальти, что бы не было прломаных детских ножек. Можно сказать что нашим повезло а можно сказать что 4:1 по пенальти это уверенная победа, а победителей не судят!

Так как мы с братом заранее всё организовали (все документы был сделанны, а если бы мы отказались, то просто последнюю подпись не поставили и всё), то Васю мы забрали сразу. Он подарил все свои вещи друзьям, обменялся контактами (оказывается в детдомах выделяют смартфоны детям), и, получив 4 верных друзей, уехал с нами.

Когда придёт время мы расскажем Васе что к чему, а сейчас он верит в то что я попал в больницу, а папу задержали на работе. Или может рассказать ему всё и сразу?