Дом авиаторов
Дом авиаторов — так называют одну из сталинских высоток Москвы. Даже если ничего не знать об архитектуре, пройти мимо такого здания трудно. Эти дома строили после войны, с 1947 по 1957 год. Говорят, по личному распоряжению Сталина. Тяжёлые, величественные, с башнями, шпилями и ощущением, будто простоят ещё не один век.
Мало кто знает, похожее здание есть и в Варшаве. Именно оно когда-то поразило маленького Яника. Он приехал туда на экскурсию вместе с классом из родного Катовице, где дома редко поднимались выше двух этажей. На фоне привычного городка варшавская высотка казалась почти фантастикой.
Что нам может рассказать это здание? Наверное ничего. Оно молчаливо хранит много разных секретов и историй.
Когда Ян Новак получил предложение работать в Москве вице-президентом одной крупной компании, он почти не раздумывал. А когда пришло время выбирать себе квартиру, решение появилось само собой. И не потому, что в нем жили великие генералы авиации и известные летчики-испытатели.
Он снял квартиру в Доме авиаторов. Квартира была на восемнадцатом этаже.
Из окон открывался прекрасный вид на центр Москвы. Вдалеке виднелся Кремль. Прямо под балконом лежал Московский зоопарк. Ян купил хороший бинокль и вечерами подолгу разглядывал город. После бесконечных встреч, переговоров и ужинов с клиентами ему нравилось сидеть в тишине и смотреть, как Москва постепенно зажигает свои огни.
Но ещё больше он любил утро. Если не было дождя и ветра, Ян выносил на балкон чашку кофе, садился в старое кресло, закуривал и лениво наблюдал, как просыпается зоопарк.
Надо признать, к тому времени он уже немного округлился. Хотя, если спросить самого Яна, виновата была не еда, а исключительно деловые ужины.
Однажды утром, после презентации, подписания крупного контракта и вечера, который совершенно незаметно закончился караоке, Ян открыл глаза и сразу пожалел, что они открылись. Голова болела так, будто внутри началась стройка. Будильник звонил упрямо, так как будто ничего не случилось.
Вставать не хотелось. Совсем. Но обязательства имели собственное мнение.
Ян буквально соскрёб себя с кровати. С удивлением обнаружил, что вчера всё-таки сумел раздеться. В одних трусах добрался до кухни, включил кофемашину и стал ждать.
Запах свежего кофе обычно возвращал его к жизни. Сегодня это не помогало.
Через несколько минут он уже сидел на балконе. Поставил чашку на столик. Закурил. Рядом лежал бинокль, забытый здесь ещё ночью. Ян сделал глоток кофе, поднял бинокль и посмотрел в сторону зоопарка.
На толстой ветке развалился огромный орангутан. Он сидел почти так же, как сам Ян. Полулёжа. Одной рукой придерживал внушительный живот и лениво смотрел куда-то вдаль.
Ян машинально почесал лысину. Орангутан тоже почесал. Тоже место. Ян погладил живот. Орангутан повторил движение почти без задержки.
Ян медленно опустил бинокль. Некоторое время сидел молча. «Что происходит?» Он попытался вспомнить, ограничилось ли вчера всё только текилой. От напряжения голова заболела ещё сильнее.
Он снова поднял бинокль. Орангутан по-прежнему сидел на своём месте и с философским спокойствием чесал поясницу. Ян неожиданно поймал себя на мысли, что ему тоже очень хочется сделать то же самое. Орангутан притворился, что курит сигарету. Это было уже выше каких-либо объяснений, но чем-то едва ощутимым это притягивало.
С того утра всё превратилось в привычку. Кофе с сигаретой на балконе. И «общение» с орангутаном, который всегда уже сидел на своей ветке.
Через несколько недель Ян уже не представлял себе утра без этой странной проверки. На месте? На месте. Значит, всё нормально.
Самому Яну было достаточно и этого. В чужой стране, в огромном городе, где каждый день проходил среди людей, иногда особенно не хватает кого-то, кому ничего не нужно объяснять. Пусть даже этот кто-то — обезьяна.
Дом называют Домом авиаторов. Он хранит много тайн. В том числе и эту историю, потому что Ян рассказал мне по её секрету. Так что вы тоже, пожалуйста, никому.
Тсс.
(с) Александр Васильев
