2018 год. Вашингтон, округ Колумбия. Офис Демократического национального комитета.
Председатель Демократического национального комитета, задумчиво барабаня пальцами по столу, брезгливо смотрел на папку с документами, лежащую перед ним. Затем он вздохнул и с лицом человека, принявшего трудное, но необходимое решение, нажал на кнопку интерфона. «Джессика, детка, – дождавшись ответа, сказал он, – узнай, в здании ли сенатор Слутц, и если да, попроси его немедленно зайти. Да. Именно. Сенатор Леонард Слутц. Спасибо».
Затем он встал и, подойдя с чашкой кофе к окну, стал рассеянно наблюдать, как в направлении аэропорта имени Рональда Рейгана нескончаемым потоком шли на посадку самолёты. А потом, услышав осторожное покашливание, он повернулся в сторону двери. В дверях стоял человек, мужественное лицо которого излучало в мир ауру американского успеха. Он был спортивен, подтянут и даже где-то умён.
– А, мистер Слутц. Прошу, – председатель посмотрел на вошедшего и сделал приглашающий жест в сторону кресел, стоявших в стороне. – Располагайтесь! Чай, кофе, может быть, виски?
– Хэлло, мистер Перес, сэр, – улыбаясь фирменной американской улыбкой, ответил Слутц. – Если можно, просто воду, сэр. Спиртного не употребляю. Я сторонник здорового образа жизни.
– Отлично! – председатель одобрительно кивнул. – Всем бы нам так! Ну прошу, прошу!
Посетитель уселся, а председатель, забрав со стола папку с документами, разместился в кресле напротив.
– Сынок, можно я буду звать тебя Ленни? – доверительно спросил председатель, глядя в глаза Слутцу. – Ведь Демократическая партия – это одна большая семья!
– Конечно, сэр! Я даже польщён, сэр!
– Вот какая штука, Ленни… Неприятности у нас, – с грустью посмотрел председатель на Слутца и, дождавшись, когда тот поднёс стакан с водой к губам, неожиданно взорвался: – И ты, ты, чёртов ублюдок, один в этом виноват!
Слутц поперхнулся водой, закашлялся и осторожно поставил стакан на столик.
– Простите, сэр… Что вы имеете в виду, сэр?
– На, почитай, – председатель метнул папку с документами точно на колени Слутцу.
Слутц, с опаской поглядывая на него, начал быстро просматривать содержимое папки. По мере прочтения настроение у него заметно портилось, и американская улыбка тускнела прямо на глазах.
– Грёбаные суки, – тихо бормотал он, читая, но председатель услышал.
– Это точно… – с ненавистью глядя на Слутца, тихо проговорил он. – Ещё какие суки! А скажи-ка мне, ты, оклахомский ублюдок, зачем ты всех дам, входящих в твой кабинет, в кабинет, мать твою, сенатора Соединённых Штатов, хватаешь за лобок? Это что за манера такая здороваться? Просвети старика, будь добр!
– Сэр, у вас неверные данные, – опустив глаза, еле слышно ответил Слутц. – Да и какой же вы старик? Вам же всего 60? И потом, при чём здесь Оклахома? Я – коренной вашингтонец и родился в Вашингтоне, в столице величайшей страны мира!
– Потому что ты оттуда избирался, если ты забыл! По Оклахомскому избирательному округу. Да какая теперь, к чёрту, разница?! – он глубоко задышал, успокаивая нервы. – Ладно, беру оклахомского ублюдка обратно! А ты давай-ка про лобок поподробнее! То есть про лобки. В этом досье их много!
– А что лобок… Там случайно всё получилось…
– Да? – заинтересованно посмотрел на него председатель. – Научи, как можно леди случайно за лобок потрогать?
– Ну как… – Слутц задумался, подбирая слова, а потом, осторожно поглядывая на председателя, продолжил: – Мы договорились об интервью, она зашла в кабинет, вдруг поскользнулась и начала падать. Я и поддержал. И я совершенно не думал в тот момент, куда там мои руки попадут... У меня была задача спасти даму!
– Ну и куда ты попал? Руками, я имею в виду?
– Я не уверен, сэр, но одной рукой я, наверно, совершенно случайно попал именно в то место, про которое вы упомянули, а вот второй…
– Там ещё и вторая была? Да ты что?! Ну давай-давай, не томи!
– А второй я поддержал её за другое место... Ну там, где спина переходит в ноги. Исключительно для устойчивости. Иначе мы бы оба рухнули на пол… Наверное…
– Бинго! Ну просто бинго! Там ещё написано, что, держа её за жопу и за хмм… лобок, ты назвал её зайчуткой и предложил стать твоей любовницей.
– Это наглая ложь, сэр! Я никого, подчёркиваю, никого никогда в жизни не называл зайчуткой! Я говорю «зайчонок». И только зайчонок!
– Это, конечно, в корне меняет дело… – председатель задумчиво посмотрел на Слутца. – А что, можно, пожалуй, и так… А про тех трёх что скажешь? – он показал пальцем на папку, лежащую на коленях Слутца. – У которых аналогичные претензии?
– А это несомненно происки русских, сэр!
– Почему русских? – председатель даже оторопел и с интересом посмотрел на Слутца.
– Сэр, но это же общеизвестный факт! Если с американским сенатором случается какая-нибудь неприятность – значит, без русских не обошлось. Открою вам тайну, – он доверительно наклонился к председателю, – они нас ненавидят! Просто так! Без всяких оснований! Ставлю на это миллион долларов!
– Ах ты, вонючий скунс, – задумчиво, но даже с каким–то уважением посмотрел на него председатель. – Миллион долларов, говоришь? Ладно, это может сработать… Но запомни, Ленни: я это делаю не ради тебя, а ради блага нашей великой страны!
– Да, сэр! Конечно, сэр! Спасибо, сэр!
Председатель подошёл к столу и снова нажал кнопку интерфона: «Джессика, детка, соедини с шефом комитета по этике. Да, жду… Хэлло, Гарри! – сказал он, когда услышал уверенный голос, заполонивший весь кабинет. Он переключил разговор на трубку, которую плотно прижал к уху. – Гарри, тут такое дело… У меня сидит Ленни Слутц. Кто-кто… Сенатор Леонард Слутц. Да, тот самый, который зайчутка. Да, ты всё правильно понял. В общем так… Я его послушал… Да. Внимательно. В общем, руководство Демократической партии в лице меня и комитет по этике в лице тебя по итогам проведённого разбирательства не нашло никаких поведенческих нарушений у сенатора Слутца. Согласен? Аудиозапись с зайчуткой? Скажешь, что Сенат США не имеет должного инструментария для её исследования. Да, ассигнования на закупку необходимого оборудования до сих пор не выделены. Да, лично президентом Трампом. Заодно пнём этого рыжего козла ещё раз. Лобок? Нет, давай «нижняя часть тела». Нет, давай и это не будем… Она падала, и он её просто поддержал. Без уточнений, за что… Остальные? Скажешь, что это результат деятельности разведок враждебных нам государств. Спланированная акция, бла-бла-бла и всё такое. Нет, не Ирана. Просто не уточняй, каких государств. Просто враждебных. Понял?» – он минуту послушал и потом тихо и убедительно сказал: – Гарри, если всё будет так, как я тебе сказал, то у тебя появится двести тысяч поводов быть мне благодарным… Что? Четыреста? – он вопросительно покосился на Слутца, который часто-часто утвердительно закивал головой. – О’кей! Договорились. Обнимаю, – и он положил трубку.
Сенатор Слутц смотрел на председателя с обожанием.
– Спасибо, сэр! Я никогда этого не забуду, сэр!
– Ладно, сынок, иди… Иди и помни: не врать и не бояться! Пусть это станет твоим личным девизом!
После того как Слутц покинул кабинет, на журнальном столике остались лежать две бумажки, придавленные стаканом воды. Это были два чека на предъявителя в один из офшорных банков. Один – на миллион долларов, второй – на четыреста тысяч.
Через месяц все обвинения с сенатора Слутца были сняты.
