0 просмотренных постов скрыто
Битва при Даре, 530 г. н.э
В этой битве Восточная Римская империя столкнулась с империей Сасанидов, Восточная Римская империя была христианской, Сасаниды, зороастрийцы и, по-видимому, религиозные различия внесли большой вклад в конфликт. Византийская империя находилась в состоянии войны с Сасанидами с 527 г., предположительно из-за того, что Кавад I пытался заставить иберов стать зороастрийцами.
В 529 г. неудачные переговоры преемника Юстина, Юстиниана, побудили Сасанидов отправиться в поход численностью 40 000 человек в направлении Дары. Элитная армия Сасанидов состояла из кавалерии и конных лучников.
Персы, превосходящие римлян численностью в 15 000 человек, развернулись примерно в 20 стадиях от города Дарас и выстроили свои боевые линии. Несмотря на численное превосходство, римский полководец Велизарий решил дать бой. Он вырыл несколько рвов, чтобы заблокировать персидскую конницу, оставив промежутки между ними для контратаки.
В первый день, по словам Прокопия, не было генерального сражения, а вместо этого состоялась серия поединков между чемпионами обеих сторон. В одном конкретном поединке участвовал персидский рыцарь, который вызвал Велизария на поединок; но вместо этого был встречен византийским банным рабом по имени Андреас. Андреас, который тайно тренировался с собственными домашними солдатами Велизария, убил не только этого персидского чемпиона, но и второго претендента позже в тот же день.
Первая волна персидской атаки была направлена против византийского левого фланга. Персы форсировали ров, оттеснив византийскую кавалерию. Но вмешательство гуннов Суники, атаковавших изнутри византийской линии, а также герулов Фараса, атаковавших из засады с противоположной стороны, заставили персидское крыло отступить.
Затем персы атаковали византийский правый фланг, куда Пероз послал сасанидов Жайеданов, также известных как Бессмертные, которые были элитными персидскими бронированными копейщиками. Византийская кавалерия и пехота, защищавшие ров, были отброшены сюда, как и слева. Но Велизарий контратаковал своей резервной кавалерией букеллари и разделил персидские войска на две части. Половина персов преследовала византийскую кавалерию, но остальные оказались в ловушке, а Баресманас был убит вместе с 5000 других мужчин. Византийская кавалерия также оправилась и разгромила своих преследователей. Велизарий позволил преследовать их несколько миль, но позволил большинству выживших персов скрыться.
Очень, очень длинный документальный фильм о византийском генерале:
Вы также можете сыграть в битву в Total War:
сасаниды
Наконец, 3D-симуляция:
Византийцы и персы воевали на протяжении десятилетий, но в VII и VIII веках потерпели поражение от арабов-мусульман, а земли, за которые они воевали, в конечном итоге стали частями различных халифатов.
Показать полностью
7
2
Битва на Каталаунских полях
Поражение «повелителя всех гуннов» в сражении с коалицией федеративных народов, вестготов и римлян
Битва за Мауриак (Maurica) 451 года, больше известная как сражение на Каталаунских полях, стала важным событием поздней античности. Это было противостояние, с одной стороны, гуннов во главе с легендарным Аттилой, их союзников и подчиненных им народов, а с другой стороны – римской армии под командованием генерала Флавия Аэция и федератов Римской империи, включая вестготов с королем Теодорихом.
Есть много источников, из которых можно почерпнуть сведения о событиях до и после этой битвы, но Иордан в своей книге «Гетика» («История готов») дает наиболее подробную информацию об этом сражении.
События до битвы
Перед битвой существовали разногласия между римской властью и повелителем гуннов. В 450 году Аттила объявил, что сестра Валентиниана III Юста Грата Гонория пообещала выйти за него замуж. Поэтому он потребовал приданного – ни много ни мало – полцарства, но император отказался. Между римлянами и гуннами и так было много других споров, в том числе о правопреемстве у франков: после смерти франкского короля два его сына не могли решить, кто из них будет сидеть на троне. Одного поддерживал Аттила, а другого – Аэций. Более того, считая, что эта часть империи отныне принадлежит ему, а также желая подчинить вестготов, Аттила стал готовиться к походу в Галлию. Он собрал большую армию из народов, подконтрольных гуннам. В его армию вошли остготы, гепиды, герулы, руги, тюринги... и, конечно, сами гунны, которых все так боялись.
Вместе с тем король гуннов готовился к войне с помощью дипломатии. Аттила «до войны, хитростью сражался» (Иордан, Гетика , XXXVI, 186). Аттила «послал послов в Италию [...], чтобы сеять раздор между готами и римлянами и ослаблять внутренними ссорами те народы, которых он не мог победить в бою» (там же, XXXVI, 185). Валентиниану III Аттила объявил, что собирается сразиться с вестготами; а Теодориха, короля вестготов, уверил, что его враг – Римская империя.
Гунны идут!
Гунны покинули земли к северу от Дуная, пересекли Рейн в начале весны 451 года и захватили много городов на своём пути, такие как Трир, Мец и Реймс. Что касается Парижа, по легенде, святой Женевьеве удалось убедить жителей не бежать, утверждая, что Аттила не пройдёт через город.
В Житии св. Женевьевы (написанном более чем через полвека после события) говорится, что она молилась вместе с другими женщинами, чтобы Бог защитил город. Горожане не верили ей и даже хотели убить, но из Осера в Париж прибыл архидиакон и взял на себя защиту Женевьевы. Подействовали молитвы или нет, но Аттила и в самом деле не пошёл через Париж, он отправился другим путём, чтобы достичь Орлеана.
Аэций, генерал римских армий, потребовал поддержки других народов против гуннов, потому что у него не было достаточно сил, чтобы справиться в одиночку. «Он терпел усталость от войны и имел исключительную природную склонность служить Римскому государству, тот, кто после великой резни заставил варварского франка повиноваться Римской империи» (Иордан, Гетика, XXXIV, 176). Аэций собрал армию, составленную из федератов: «...франки, сарматы, арморицианы, литицианы, бургундионы, саксоны, рипариолы, брионы – бывшие римские воины, а тогда находившиеся уже в числе вспомогательных войск, и многие другие как из Кельтики, так и из Германии» (там же, XXXVI, 191-192).
Вестготы, имеющие больше людей с оружием, не хотели присоединяться к римлянам (они уже достаточно сражались в предыдущие годы). Тогда, по словам Сидония Аполлинария, Аэций поручил префекту Авиту провести переговоры с Теодорихом I, королем вестготов. Тот принял предложение и пришёл с двумя старшими сыновьями, Торисмондом и Теодорихом
Аттила прибыл к Авреалиану (Орлеану) в конце мая 451 года и осадил город, находившийся под контролем аланов. По мнению большинства источников, гунны взяли Орлеан, а затем отступили 14 июня в связи с приходом римлян и вестготов. Они ушли в сторону Труа, где стали лагерем на Мориакских (Каталаунских) полях.
Битва
Современные историки уверены, что битва произошла летом 451 года в Галлии, называется дата 20 июня, в землях нынешней Франции. Но источники не могут прийти к единодушию о точном месте, если на самом деле не было нескольких мест и сражений за несколько дней.
Каталаунские поля первоначально именовались «Duro Catalaunum», этноним, который в то время обозначал современную область Шалон-ан-Шампань. Согласно Иордану, эти «поля» имели размеры 100 на 70 галльских лиг (что соответствует примерно 220 на 150 км).
Однако археологические раскопки, доказывающие факт сражения, отдают предпочтение местам недалеко от города Труа ( в 7,5 км к западу ) – «Campus Mauriacius» («Поля при Мориакусе»). Таким образом, эта двойная гипотеза вполне могла бы подтвердить третью гипотезу о нескольких местах и полях сражений... Как бы там ни было, в истории её именуют «Битвой на Каталаунских полях» – скорее для удобства, чем ради точной географический реальности.
Иордан утверждает, что армия Аттилы насчитывала 500 тыс. человек, но это число представляется неправдоподобным и преувеличенным (считается, что было 20 или 30 тыс. воинов, т.е. в 20 раз меньше). Тем не менее, Иордан пишет, что две армии состояли из примерно равного числа бойцов.
Первые боевые действия начались с неожиданного сюрприза. Франки Меровея, хорошо вооруженные, закаленные и экипированные Аэцием, столкнулись с крупным отрядом армии Аттилы, в основном состоящим из гепидов. Это произошло вечером накануне первой ночи битвы.
Но схватка приобрела невероятные масштабы, и, как сообщается, с обеих сторон сошлись около 30 тыс. бойцов, которые кромсали друг друга до утра, оставив на поле боя почти 15 тыс. убитых и раненых!.
Замедленный большим количеством скота, который гнали с собой и кормили им армию, и огромной добычей, заполняющей множество телег, Аттила был застигнут врасплох прибытием армии Аэция, которая частично окружила его и отсекла любое отступление. Вождь гуннов расположил свою армию в долине, Аэций – на холме напротив.
Боевой порядок армии Аэция был следующим: в центре находились аланы (Сангибан), фланги заняли римская (Аэций) и вестготская (Теодорих) армии. Что касается противостоящей армии Аттилы, она была составлена из гуннов в центре; слева от них, вероятно, находились остготы и гепиды, а справа – другие союзные народы.
Битва началась во второй половине дня натиском вестготов на остготов – два короля сражались друг с другом, и Теодорих умер под мечом Валамира. По другой версии, старый король не удержался на коне, свалился и его попросту затоптали.
Войска Аэция отступили, а затем снова ринулись в атаку, поддерживаемые бургундами и аланами. Аланы понесли ужасные потери.
Это была настоящая бойня: Иордан описывает ужасную, кровавую, но вместе с тем великолепную битву.
Войска франков под предводительством Меровея прорвали линии германцев. Аттила решил, что конец уже близок, и даже велел сложить костёр, чтобы броситься в него, но не сдаться!
Иордан сообщает о 165 тыс. погибших в обоих лагерях. Исходя из первоначальной численности, по Иордану, в 500 тыс. бойцов, можно подсчитать, что в ходе этой битвы погибло около трети задействованных сил.
Конец ночи прошёл в грохоте мечей, затем наступило туманное утро, которое должно было показать, кто – Аэций или Аттила – получит славу победителя...
Загадка
Но финального боя не было! Хотя лагерь, в котором находился Аттила, был осажден. Именно в это время обнаружили тело Теодориха: его сын, Торисмонд, был назначен преемником.
Торисмонд, желая отомстить за отца, подготовил своих людей к атаке на позиции гуннов, защищавших Аттилу. Но Аэций посоветовал Торисмонду, согласно Иордану и Григорию Турскому, не атаковать, а вернуться в Тулузу, чтобы провозгласить себя королем.
Что ещё более странно, к утру исчезла армия франков во главе с Меровеем. На поле боя остались гунны Аттилы с немногочисленными германскими союзниками, а с другой стороны – Аэций с легионерами и вспомогательными силами, а его союзники, вестготы, в свою очередь, тоже ушли...
И Аэций отпустил Аттилу! Это остается главной загадкой битвы. Почему Аэций не стал добивать своего врага и главного врага империи?
Или просто слава Аттилы теперь померкла, и его величие было запятнано, смерть Аттилы превратила бы его в мученика для германцев, которые могли бы таким образом воссоединиться? Во всяком случае, Аэций позволил Аттиле покинуть Галлию и вернуться в свою империю за Дунаем.
Показать полностью
8
Legio XI Claudia
ILLUST Alexander Groznov
Показать полностью
1
Осада Иерусалима 70 год н.э. Римляне против евреев
Исторический фильм о том, как римляне подавили восстание евреев, захватив и уничтожив Иерусалим в 70 году нашей эры, во время Первой Иудейской Войны.
В трудах Иосифа Флавия говорится, что более миллиона человек были убиты и проданы в рабство.
После этого евреи были изгнаны с этих земель на 2000 лет, а Иудея переименована в Палестину.
Графика фильма основана на игре Total War.
Мной выполнен перевод и озвучка данного фильма.
Литературные источники:
"The Jewish Revolt" by Si Sheppard
"The Forts of Judaea" by Samuel Rocca
"Legions of Rome" by Stephen Dando-Collins
"Uniforms of the Roman World" by Kevin Kiley
Показать полностью
1
Битва в Кавдинском ущелье
Через полвека после кельтского нашествия Рим постигло еще одно бедствие, такое же унизительное, как и предыдущее. Вся римская армия сдалась неприятелю — горному племени самнитов, живущему в центральной части Апеннинского полуострова. Это была более серьезная угроза существованию Рима, чем та, при которой город оказался без стен во время вторжения варваров.
В 321 году оба консула возглавили свои легионы и двинулись с ними на юг. Самниты недавно потерпели тяжелое поражение и теперь покорно просили мира. Сенат же отказался вести с ними переговоры, отчего самниты впали в отчаяние и решили прибегнуть к мщению. Они устроили засаду наступающим римлянам в ущелье, называемом «Кавдинскими вилами» (furculae Caudinae).
По словам Ливия, место это представляло собой широкую болотистую, заросшую травой поляну, которую окружали крутые лесистые склоны холмов. Войти на поляну можно было только с запада и с востока через два узких ущелья. Опытный военачальник самнитов, Гай Понтий, скрытно привел сюда свою армию и расположился лагерем вблизи этого места. Он послал десять переодетых пастухами воинов со стадами овец на пастбища неподалеку от римских застав. Каждый раз, встречаясь с римскими отрядами, они рассказывали о том, что армия самнитов ведет военные действия далеко на юге — в Апулии. Слухи об этом распространили заранее, и сообщения пастухов должны были только подтвердить их.
Уловка сработала, и консулы решили пройти к самнитским легионам самым коротким путем — через Кавдинские вилы. Римляне вошли в западное ущелье и, пройдя его, обнаружили, что восточное ущелье завалено срубленными деревьями и огромными камнями. Над ущельем они увидели отряды самнитов.
Самнитские воины
Римляне бросились назад, но путь, по которому они вошли в Кавдинские вилы, оказался так же прегражден завалами и вооруженными людьми. Ловушка захлопнулась. Консулы приказали своим легионерам строить римский лагерь — копать рвы, насыпать укрепления и ставить частокол — хотя многие понимали, что это уже не имеет смысла.
Тем временем самниты, сами не веря свой успех, не знали, что предпринять дальше. Понтий отправил письмо своему отцу, умудренному опытом пожилому человеку Гереннию Понтию, чтобы спросить совета. Геренний ответил: «Мой совет будет таким: вы должны позволить всем римлянам свободно уйти». Это его мнение сразу же отклонили, и снова спросили совета. Тогда Геренний сказал: «Перебейте их всех до единого».
Понтий решил, что его постаревший отец ослабел разумом, и уступил общему желанию, чтобы старика привели в лагерь и лично спросили совета. Тот отказался менять свое мнение и обосновал свои слова. Ливий пишет: «Давая первый совет, — сказал он — с моей точки зрения наилучший, я стремился, чтобы столь великое благодеяние обеспечило вечный мир и дружбу с могущественнейшим народом; смысл второго совета был в том, чтобы избавить от войны многие поколенья, ибо… римское государство не скоро вновь соберется с силами; третьего же решения вообще нет».
А если самнитам избрать средний путь и отпустить римлян невредимыми и в то же время по праву войны связать их как побежденных определенными условиями? Геренний не согласился с этим. «Это как раз такое решение, что друзей не создаст, а врагов не уничтожит, — сказал он, — нрав римлян таков, что, потерпев поражение, они уже не ведают покоя». Его совет снова отклонили и отправили домой.
Римляне предприняли ряд неудачных попыток вырваться. Запасы еды подходили к концу, и консулы отправили к Понтию послов для согласования условий мира. Если бы они не добились мира, то стали бы сражаться. «Вы, римляне, никогда не способны примириться со своей участью, даже когда побеждены и взяты в плен, — ответил самнитский военачальник, — поэтому я прогоню вас под ярмом раздетых и безоружных» (символическое «ярмо» — арка, сложенная из трех копий, под которой должны были пройти воины в обмен на свое освобождение). Так же было сказано, что римлянам следует убраться из владений самнитов и уничтожить два своих передовых поселения в Калесе и Фрегеллах.
Это было несмываемым позором, но, по мнению консулов, лучше, чем полное уничтожение римской армии. Ливий уверяет нас, что самниты добились только клятвенного обещания консулов принятия Римом таких условий (sponsio). Окончательное же соглашение (foedus) должно было быть принято после одобрения его народным собранием в Риме. Доверчивый Понтий принял это условие и позволил легионам уйти. Однако он потребовал себе в заложники шестьсот римских всадников. После этого произошла драматическая сцена:«Консулов, чуть не нагих, первыми прогнали под ярмом, затем тому же бесчестию подвергся каждый военачальник в порядке старшинства и, наконец, один за другим все легионы. Вокруг, осыпая римлян бранью и насмешками, стояли вооруженные враги и даже замахивались то и дело мечами, а если кто не выражал своим видом должной униженности, то оскорбленные победители наносили им удары и убивали».
«Проход под ярмом»
Войска вернулись в Рим. Множество людей начало соблюдать траур, пиры не проводились и браки не заключались, торговцы закрыли лавки и прекратили вести свои дела на Форуме. Горожане избрали новых консулов, и сенаторы провели слушания по вопросу о подтверждении условий мира. Один из побежденных военачальников не советовал своим товарищам по оружию высказывать позорные оправдания, поскольку они действовали, находясь в безвыходном положении во вражеской засаде. Далее он сделал вывод, что, будучи честными воинами, он и остальные военачальники, причастные к этому поступку, должны быть выданы самнитам.
Все согласились с этим, но Понтий отказался принимать их сдачу. Он утверждал, что, если соглашение недействительно, то все должно вернуться к исходному положению, т.е. все легионы должны возвратиться в Кавдинские вилы. «Неужели и тут, как всегда, вы отыщете повод, потерпев поражение, не соблюдать договора? — спросил он. — Вы с нами заключили мир, чтобы возвратить пленные легионы, и этот мир считаете недействительным. Но обман вы всегда прикрываете видимостью какой-то законности».
Нельзя не согласиться с этим суждением, которое примечательно еще и тем, что именно Ливий, самый патриотический из римских историков, вложил эти слова в уста командующего самнитов. Римляне очень высоко ценили добропорядочность. В этом случае они утверждали, что придерживались буквы закона, но один человек с ощущением вины высказал то, что чувствовали все — что они не придерживались его духа. Будто римляне не испытывали никакой благодарности к самнитам за то, что те позволили их легтонам уйти, и «на самом деле вели себя так, как будто они стали жертвами какого-то произвола».
Война возобновилась, и римляне, по преданию, одержали славную победу. Теперь уже они заставили Понтия и его товарищей по плену пройти под ярмом, что стало замечательным примером зеркального возмездия.
Поражение в Кавдинских вилах и его последствия является полезным напоминанием, что, несмотря на свои высокие принципы, римляне вполне могли совершать циничные поступки ради собственной выгоды. Они осуждали Понтия за то, что он заманил римскую армию в ловушку, однако на протяжении всей истории многие римские военачальники поступали точно так же. Дион Кассий рассудил, и его оценка не далека от истины: «Побеждает не обязательно тот, кто поступает несправедливо. Решение здесь выносит сама война, и это решение всегда будет в пользу победителя, который часто совершает то, что противоречит законности, считая это справедливым».
Оригинальная статья: https://vk.com/@-167235104-bitva-v-kavdinskom-uschele
Показать полностью
2
Битва у Граупийских гор. Завоевание Британии римлянами
Завоевание Британии римлянами растянулось на 40 лет. Ряд земель, такие, как, например, Дорсет, долго не желали покоряться завоевателям. К тому же на захваченных территориях нередко вспыхивали восстания, вызванные строгими законами римлян, введением воинской обязанности для кельтов и др.
В 78 году консульским легатом в Британии был назначен Гней Юлий Агрикола. В 79 году он совершил поход к Ферт-оф-Тей, в 81 г. — в Кинтайр. За шесть лет он покорил значительную часть Шотландии (римляне называли её Каледонией). Однако, на стороне бриттов было численное превосходство и хорошее знание местности.
Агрикола, опасаясь, что бритты смогут окружить его армию, приказал разделить войско на три части (82 год). Но бритты воспользовались этим, внезапно атаковали 9-ый испанский легион, убили часовых и ворвались в лагерь, где устроили резню. Заранее зная о готовящемся нападении, Агрикола отправил в лагерь два отряда — пеший и конный. Римляне атаковали бриттов с тыла и заставили их отступить. Однако Агриколе со своей потрёпанной в боях армией пришлось вернуться в укреплённые районы.
Почти год понадобился полководцу для того, чтобы пополнить сильно поредевшие легионы и разработать новую тактику войны. Летом 83 года Агрикола выслал флот для опустошения прибрежной полосы, а сам с главными силами вышел к Граупийским горам в Средней Шотландии, где находилось войско каледонцев (более 30 тыс. человек). Тут и произошла битва, описанная римским историком Тацитом.
Каледонцы выстроились в три линии: в первой находились боевые колесницы, во второй — развёрнутая фронтом пехота, в третьей — отряды пехоты в колоннах. Первая и вторая линии были расположены на ровном месте, третья — на склонах горы.
У римлян в первой линии находилось 8 тыс. человек вспомогательной пехоты, на флангах стояло 3 тыс. всадников. Во второй линии стояли легионы, которые расположились за валом, чтобы добиться бескровной победы или для прикрытия отступления.
Каледонские воины
Римский легионер и ауксиларий
Тацит так передаёт обращение Калгака к воинам перед битвой:
"Меня наполняет уверенность, что этот день и ваше единодушие положат начало освобождению всей Британии: ведь вы все как один собрались сюда, и вы не знаете оков рабства, и за нами нет больше земли, и даже море не укроет нас от врага, ибо на нём римский флот и нам от него не уйти. Итак — только бой и оружие! Для доблестных — в них почёт, и даже для трусов — единственный путь к спасению."
В свою очередь и Агрикола обратился к своим войскам
"Здесь вы одержите великолепную и знаменательную победу. Положите конец походам и увенчаете пятьдесят лет борьбы блистательным днём! Покажите нашему государству, что войско никогда не заслуживало упрёка ни за что, что эта война затянута, ни за то, что она постоянно возобновлялась."
Из-за того, что фронт римлян был короче фронта каледонцев, Агрикола приказал разомкнуть ряды и растянуть первую линию, чтобы их не могли охватить по флангам.
Бой развязали лучники каледонцев и римлян, причём каледонцы искусно защищались от стрел своими короткими щитами. Пока противоборствующие стороны не сошлись вплотную, бой вёлся на дистанции, и каледонцы отбивались своими длинными мечами и щитами перехватывали или отбивали стрелы и дротики, пущенные римлянами, в ответ осыпая врага градом стрел.
Агрикола послал четыре когорты в рукопашную схватку. Это были германские племена батавов и тунгров. Они сумели разбить противника на равнине и стали подниматься вверх по холму. Далее римская конница атаковала колесницы бриттов, опрокинула и обратила их в бегство. После этого Агрикола отдал приказ германцам, вооружённым мечами, атаковать вторую линию каледонцев. Вторая линия была ими опрокинута, и германцы с римлянами стали продвигаться на высоты. Конница помогала теснить каледонцев.
Ауксиларии теснят каледонскую пехоту
В это время третья линия каледонцев стала спускаться с гор и охватывать фланги с выходом в тыл первой линии римлян. Агрикола бросил 4 отряда всадников из резерва, а 2 отряда конницы отвёл с фронта и направил в тыл каледонцев, которые были принуждены отступить в сторону леса. Как писал Тацит:
"На открытой местности взорам представилось величественное и, вместе с тем, страшное зрелище: наши гнались по пятам за врагами, рубили их, брали в плен и, захватив новых пленников, убивали ранее взятых. И, в зависимости от твёрдости духа, одни в полном вооружении целыми толпами убегали от уступавших им в численности преследователей, тогда как другие, безоружные и по своей воле, устремлялись навстречу им и искали для себя смерти. Повсюду — оружие, трупы, обрубки тел и пропитавшаяся кровью земля"
Каледонцы ещё пытались оказать сопротивление, устраивая засады. Но Агрикола специально организовал лёгкие когорты для облавы и спешил часть конницы для преследования врага в теснинах. Всё это окончательно сломило сопротивление британских племён, и они обратились в бегство.
Римская конница преследует отступающих каледонцев
Этот бой показал высокую силу сопротивления британских племён: они имели глубокий боевой порядок, маневрировали на поле боя, старались охватывать фланги, отступая — организовывали засады.
У римлян также появились новые элементы ведения боя в Британии: римские легионы отсиживались за валами, вся тяжесть боя была перенесена на вспомогательные отряды германских, галльских и даже британских племён. Исход боя решала конница. Преследование противника велось до темноты.
После сражения каледонцы рассеялись и скрылись, уничтожив свои жилища. Римляне же в сопровождении флота ушли на зимние квартиры.
В итоге к римской провинции Британия была присоединена новая территория, которую римлянам пришлось постоянно оборонять от продолжавшихся набегов северных племён. в 154 году поперёк современной Шотландии будет построено оборонительное укрепление вал Антонина длиной 64 км.
Показать полностью
4
Осада Иерусалима римлянами. Самая жестокая битва в истории города.
В 69 году в Иудее началась Гражданская война. В то же время, Веспасиан, занимавший должность главнокомандующего в войне с евреями, стал римским императором и уехал в Рим. Завершение войны с евреями Веспасиан доверил своему сыну Титу.
Римляне захватили почти всю Иудею, кроме Иерусалима и нескольких крепостей. Один из лидеров мятежников — Иоханан Гисхальский — употребил даже священный лес для постройка военных машин. Но растратив время на братоубийственную войну, евреи не успели изготовить машины, так как римляне наконец приступили к осада — Тит в месяце нисан (март-апрель) 70 года с четырьмя легионами (V Macedonica, XII Fulminata, XV Apollinaris, X Fretensis) вышел из Кесарии и подступил к Иерусалиму.
Эти легионы были усилены: к ним добавили 2 тысячи солдат из Александрии и 3 тысячи солдат из гарнизонов на Евфрате.
Кроме римских легионов, к войску Тита примкнули вспомогательные войска вассальных царей, и «ещё много союзников из Сирии».
Военными советниками Тита при осаде были: Тиберий Юлий Александр (начальник штаба), Агриппа II (царь Иудеи), Иосиф Флавий (пленник, которого римляне использовали как источник информации, переводчика при допросах и в качестве посла для предложения сдаться) и др.
Перед осадой, Тит решил выступить в разведку с конным отрядом, но был разбит.
На следующий день, Тит, собрав войска построил лагерь под Скопом. Здесь расположились основные силы римлян. Ещё один легион Тит расположиться лагерем в 150м от Иерусалима на Елеонской горе.
Только теперь, увидев римскую армию у своей столице, евреи прекратили Гражданскую войну. Взявшись за оружие, евреи сделали вылазку и напали на Десятый легион. «С ужасающими кликами грянули евреи через долину и бросились на римлян, работавших над укреплениями», — писал Иосиф Флавий.
Так как римляне к этому времени разделились по своим работам и большинство из них сложило с себя оружие (римляне почему-то даже не предполагали, что евреи осмелятся на вылазку), то внезапное нападение привело их в замешательство: часть римлян бросив работу и сейчас же отступила назад, многие побежали за своим оружием, но были убиты ещё прежде, чем могли встать против евреев.
К атакующим отрядам евреям примыкали ободренные их победой всё новые и новые бойцы.
"Поэтому отступили теперь пред нападением застигнутые врасплох римляне. Всякий раз однако, когда преследуемые оборачивались, они удерживали напор иудеев и наносили раны тем, которые в своей стремительности были менее осторожны. Но по мере того, как масса нападающих все более возрастала, увеличивалось смятение римлян, которые, наконец, были отброшены от своего лагеря." Иосиф Флавий
Римская конница прикрывает отступающую пехоту
Дело приняло такой оборот, что всему легиону стало угрожать уничтожение и разгром; но в этот момент Тит, уведомленный об опасном положении, быстро поспешил на помощь с основными силами. Громко негодуя против трусости бежавших, он заставил их повернуть назад, сам во главе прибывшего с ним отборного войска набросился на еврейский фланг, многих смял, ещё больше ранил, а остальных обратил в бегство, и оттеснил в самую лощину.
Евреи, однако, после большого урона, вскоре выбились из этой местности и, поднявшись на противоположную возвышенность, обернулись лицом и сражались через лощину. До полудня продолжался бой в таком положении; но когда Солнце начало клониться к западу, Тит оставил на месте против неприятеля только то войско, с которым он прибыл на помощь, и ещё несколько других когорт (батальонов); остальную же часть легиона он отправил для возобновления работ на вершине горы.
В этих действиях евреи усмотрели отступление римлян, и так как поставленный ими на стене вестник возвестил об этом иерусалимцев, то свежая многочисленная толпа мятежников бросилась на римлян с такой стремительностью, что их наступление походило на «бег свирепейших зверей».
И действительно, никто из построенных в боевом порядке римлян не выдержал их удара: малочисленная строевая линия, как под напором тяжелого орудия, была прорвана, и все пустилось бежать вверх по горе. Как подобострастно пишет Иосиф Флавий, один только Тит с немногими остался посреди склона горы. Его свита, которая из уважения к полководцу, пренебрегая опасностью, осталась при нём, настойчиво умоляла его удалиться от евреев, ищущих смерти. Но Тит делал вид, будто ничего не слышит, и продолжал бой, останавливая и убивая тех, которые силой хотели овладеть доступом вверх, бросился по крутому склону на тесно сплотившуюся массу евреев и отбросил её назад.
Но евреи, как они ни были смущены твёрдым и стремительным нападением Тита, и теперь ещё не бежали в город, а расступившись по обеим сторонам, преследовали бегущих кверху. Этот новый натиск Тит останавливал нападением на фланги. Но между тем солдаты, работавшие на верху, увидев, что их товарищи внизу разбежались, были вновь охвачены ужасом и отчаянием. Весь легион рассеялся, так как все считали, что против набега евреев противостоять невозможно, и что Тит также находится в бегстве, ибо, думали они, если бы он удержался на месте, то другие не побежали бы, не бросили бы главнокомандующего.
В паническом страхе бежали римляне по всем направлениям, пока, наконец, некоторые не увидели полководца в самом водовороте сражения и, полные опасения за его жизнь возвестили криками всему легиону о его опасном положении. Стыд заставил всех возвратиться: осыпая друг друга упреками за бегство, а ещё больше за то, что покинули Тита. Солдаты со всей силой бросились на евреев, и как только последние начали отступать, окончательно оттеснили их в долину. Евреи хотя боролись ещё и при отступлении, но римляне, благодаря занятому ими возвышению, находились в более выгодном положении, вследствие чего они опрокинули неприятеля в самую пропасть.
Теперь Тит преследовал тех, которые раньше на него нападали; легион он опять послал к его работам, а для отражения неприятеля остался сам с теми отрядами, которые прежде сражались вместе с ним.
Работы продолжились, город постоянно обстреливался из осадных машин. Иудеи в свою очередь установили на стенах свои метательные машины, которыми обстреливали римлян, мешая им вести работы.
Римляне окрашивали камни, которые метали в иудеев, в темный цвет, чтобы их не было видно в воздухе. Защитники города обвешивали стены кожаными мешками, наполненными шерстью, чтобы уменьшить удары таранов; перерезали косами канаты, ловили таран и оттягивали его особыми захватами и даже сделали вылазку и подожгли одну из башен. Борьба брони и снаряда продолжалась на протяжении всей осады. Самый большой таран римляне назвали Никон («Победоносный»). С его помощью удалось пробить отверстия в первой стене. На пятнадцатый день осады римляне овладели ею.
Войдя через проломы в город, Тит приказал разрушить стену, надеясь, что иудеи прекратят сопротивление. Но защитники города стали нападать на легионеров на улицах, обстреливать их из домов и одновременно делать вылазки против римлян, находившихся вне стен. Тесный проход в стене не давал возможности римлянам отступить сразу, тогда Тит расположил стрелков на концах улиц и сам стал в центре страшной давки, стреляя из лука до тех пор, пока его солдаты не отступили. Таким образом, римляне были отброшены от второй стены, но через три дня вновь заняли северную часть стены, а в южной части разместился гарнизон. После этого Тит стал разрабатывать план взятия приступом третьей стены.
Легионеры пытаются выбить иудеев из домов
Основной задачей был захват цитадели Антония, которая господствовала над местностью; она была очень хорошо укреплена, поэтому целых 17 дней против нее продолжались осадные работы. В то же время Тит посылал иудейского историка Иосифа Флавия для предложения мира при условии капитуляции Иерусалима, но иудеи не согласились на это, хотя понимали, что город ждут страшные испытания. Многие бежали из города. В результате больших усилий римляне построили четыре вала, на которых были поставлены стенобитные машины. Тогда Иоанн приказал провести под укрепления, находившиеся напротив цитадели Антония, подземный ход и подпереть его изнутри столбами, заложить туда дрова, обмазанные смолой и асфальтом, и поджечь. Когда подпоры сгорели, в провал обрушились машины и воины.
Спустя два дня иудеи напали на другие валы и в ожесточенной схватке добрались даже до лагеря римлян, но часовые удержали свои посты и отбросили евреев.
Тит решил установить блокаду города. Специальная линия протяженности около 10 км отрезала Иерусалим от внешнего мир.В городе начался жестокий голод.
«Голод похищал у народа целые дома и семейства. Крыши были покрыты изможденными женщинами и детьми, а улицы — мертвыми стариками. Мальчики и юноши, болезненно-раздутые, блуждали, как призраки, на площадях города и падали на землю там, где их заставала голодная смерть» Иосиф Флавий
Люди гибли, их трупы распространяли заразу. Живые питались травой, кожей, падалью. Бывали случаи, когда матери убивали и поедали своих младенцев.
Иудеи пытались разрушить и поджечь вал, но эти попытки не принесли успеха.
С помощью стенобитных орудий римляне обрушили стену в том месте, где Иоанн прокопал ход под прежний вал римлян. Но напротив пролома иудеи быстро соорудили новую стену, хотя и слабее первой. Римляне начали осадные работы снова.
Захватить цитадель Антония помогла вылазка нескольких легионеров: 5 июля в третьем часу утра 22 солдата и один трубач тайно проникли через развалины в цитадель Антония, убили спавшую передовую стражу, заняли стену и велели трубачу дать сигнал. Остальные стражники бросились бежать, а Тит, услышав сигнал, скомандовал к оружию и во главе отборного отряда вошел в замок. Иудеи бросились в храм, римляне устремились за ними по подземному ходу. Иудеи понимали, что с падением храма наступит конец, и сражались с удивительным мужеством. Им удалось с большими жертвами оттеснить римлян к замку Антония.
Римские ауксиларии в Иерусалиме
Тит приказал разрушить фундамент цитадели Антония, чтобы открыть своему войску широкую дорогу к храму. Эта работа заняла семь дней. Затем римляне начали строить валы вокруг храма для установки осадных машин.
Иудеи отчаянно обороняли Иерусалимский храм. Действие таранов здесь было мало эффективным, так как стены были выложены из огромных по величине камней. Тогда Тит приказал поджечь ворота, а затем загорелся и сам беломраморный храм, от которого остались только часть ограды да пара дверей. Римляне подожгли даже казнохранилище, в котором находились огромные богатства, и галерею, где спасались женщины и дети. По данным Флавия, там погибло 5 тысяч человек.
Иоанн Гисхала, Симон сын Гиора и другие воины-иудеи успели пробиться в Верхний город, или Сион, где организовали последний очаг сопротивления.
Римляне окружили Сион валом, установили тараны и пробили бреши в стене. Сион был взят, его защитники бежали в подземные ходы, надеясь там спастись. Симон и Иоанн, предводители иудеев, были взяты в плен, Иерусалим разграблен и разрушен до основания.
Так исполнилось предсказание Иисуса Христа, который сказал ученикам, показывая на здания города: «Видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне, все будет разрушено».
Резня в захваченном Иерусалиме
В июне 71 года в Риме было пышно отпраздновано покорение Иерусалима, в честь этой победы установили триумфальную арку. Пленников, в том числе Иоанна Гисхала и Симона Гиора, провели по улицам в роскошных одеждах, были пронесены трофеи, взятые из храма: золотой стол, золотой семисвечник, пурпурные завесы и Святая Святых и книга законов Тора. Симон Гиор был принесен в триумфальную жертву, его сбросили с Тарпейской скалы. За всю свою историю Иерусалим подвергался более чем 30 осадам. Но эта превзошла по своим масштабам все предыдущие и будущие.
Оборона Иерусалима носила активный характер, она включала в себя гигантские армии по несколько десятков тысяч человек с каждой стороны, общие и частные вылазки, защиту подступов к стенам с помощью < метательных машин, оборону крепостных стен и башен, устройство | подкопов с целью разрушения осадных сооружений противника, воз-. ведение отсеченных стен в проломах, устройство всевозможных засад и ловушек, а так же решимость обеих сторон, что привело к ужасной резне. После взятия Иерусалима римляне утвердились в Галилее, но сопротивление иудеев продолжалось до 73 года, когда пала их последняя твердыня — крепость Масада.
Победа над Иудеей была настолько важна для Рима, что в ее память были отчеканены монеты с надписями: «Иудея побежденная», «Иудея плененная».
"Vae victis"
Показать полностью
5