29 апреля 1091 года состоялось кровавое побоище в нижнем течении реки Гебр, где сегодня проходит граница между Турцией и Грецией. В те времена там были тыловые районы Римской империи (Византии). Но это не стало помехой на пути печенегов, которые огнем и мечом прошли все Балканы от Дунайской границы почти до самого Эгейского моря.

Печенеги с начала 10 века были головной болью русских князей. Они не раз осаждали Киев, а в 972 году даже съели князя Святослава. Ну хорошо, не съели, а так, всего лишь из черепа сделали чашу для попоек своего хана. В 1036 году его внук Ярослав Мудрый нанес печенегам поражение, не совместимое с жизнью вблизи русских границ, после чего они откочевали в сторону Дуная. По этой реке проходила северная граница Византии, которая с 1040-х годов стала объектом внимания печенегов. С середины 11 века империю охватил кризис, который проявился в ряде военных поражений. В 1071 году турки разгромили имперскую армию и начали планомерно захватывать восточные провинции. В том же году норманны отобрали владения империи на юге Италии и оттуда начали вторгаться на Балканы, к которым свелась территория империи в следующие 20 лет. К этой восточной и западной угрозам добавились и печенеги, которые вторгались с севера.

Один из самых крупных набегов состоялся в 1091 году. На этот раз печенеги решили не возвращаться за Дунай и некоторое время они кочевали по землям империи, грабя то, что попадалось на глаза. Как писали византийские историки, печенегов было до 40 000 - целая орда. Чтобы справиться с ними, император Алексей Комнин обратился к половцам, еще одному племени, которое переняло у печенегов эстафету кочевой жизни в Причерноморских степях. За плату он пригласил ханов Боняка и Тугоркана присоединиться к его войску. 28 апреля 1091 года византийско-половецкое войско вышло к берегу Гебра у города Энос, где они наткнулись на печенегов. Бой решено было дать на следующий день.

"С первой улыбкой утра Алексей в полном вооружении вышел из лощины и приказал подать сигнал к бою. У подножья так называемого Левуния он разделил свое войско и выстроил фаланги по отрядам. Сам пышащий яростью самодержец встал впереди строя, командование правым флангом принял Георгий Палеолог, левым – Константин Далассин. ... самодержец приказал подать трубой сигнал к бою".

У горы Левунион войска императора Алексея и союзные половцы разгромили печенегов. По словам Анны Комнины, которая воспела победу своего отца в книге "Алексиада", после этого печенеги перестали существовать как народ. Множество было перебито, а выжившие были поселены на опустевших землях империи и впоследствии стали служить в византийской армии. К слову об этническом составе византийцев - печенеги тоже приняли участие в их многонационалочке. Вспомните об этом, когда захочется назвать византийцев греками.

Если открыть языковую карту Византии при Юстиниане, картина кажется однозначной: греческий доминирует на Балканах и в Анатолии. Именно поэтому у нас в голове прочно сидит: византийцы - это греки. Этому учит и отечественная традиция, ведь на Руси её так и говорили: Греческое царство.

Это упрощение на самом деле путает этническую картину. Давайте разбираться, кто жил в империи на самом деле. До Великой греческой колонизации на Балканах и в Анатолии кипела жизнь автохтонных племен: фракийцев, иллирийцев, даков, фригийцев, карийцев и многих других. Это была отнюдь не пустая земля. Затем греки колонизировали побережья. Античные полисы стали центрами культуры, но внутри материка говорили на своих языках.

В эллинистическую эпоху койне (общий греческий) стал языком межнационального общения. Оригинальные языки местных народов никуда не делись, но грекоговорящим стать было престижно и удобно. А теперь самое важное. С римской эпохи население (включая грекоязычных потомков тех самых фракийцев и анатолийцев) называло себя «римлянами», но на греческом (Ῥωμαῖοι - ромеи). Их идентичность была гражданской и имперской, а не этнической. «Ромей» значит «подданный Римской империи (которая теперь со столицей в Константинополе) и православный». Это был коктейль из права, веры и традиции и этническая составляющая отступила на задний план до полного забвения.

Мы, глядя на греческий язык карт VI века, записываем в «греки» людей, которые искренне считали себя римлянами. При этом, этнически многие они не были ни греками, ни римлянами. Строго говоря, римляне - это вообще только жители Рима. Это все равно что через 1000 лет назвать какого-гнилатиноамериканца «испанцем» только потому, что он говорит по-испански.

В общем, не все ромеи были этническими греками, но именно ромеи в итоге создали современный греческий этнос.

Так что Византия - это именно что Римская империя, говорившая по-гречески и состоявшая из романизированных потомков фракийцев, армян, сирийцев, коптов и греков. И называть их просто «греками» — значит закрывать глаза на 1000 лет сложной истории.

Как думаете, друзья, помнили ли в Византии Марка Аврелия? Помнили и ещё как, поскольку именно византийские монахи и учёные спасли труд Марка Аврелия «Наедине с собой. Размышления» от полного забвения. Они его переписывали и без их работы мы бы ничего не знали о философии этого императора.

Это очень интересная мысль: если вы придёте в сколько-нибудь приличный книжный магазин, то увидите там томик Марка. И это напоминание о труде византийских переписчиков, без которых сегодня не было бы этого томика на полке.Откуда мы знаем об этом? В конец IX века энциклопедический словарь Суда цитирует «Размышления» и называет эту книгу «Направление императором Марком собственной жизни в 12 книгах».

Около 900 года архиепископ Арефа Кесарийский нашел старый и рассыпающийся манускрипт. Стоит отметить, что этой книге повезло, что Марк писал не на греческом языке. Да, римская элита во 2 веке н.э. свободно пользовалась им наравне с латынью. Так вот, Арефа впечатлился текстом и написал в письме другу, что книга «чрезвычайно полезная», но она буквально разваливается. Поэтому Арефа нанял переписчиков, чтобы те сделали копию, чтобы «передать потомству в новом виде». По сути, он спас текст для нас. Считается, что список Арефы стал прародителем всех сохранившихся до наших дней рукописей .

Поэт Иоанн Цец около 1150 года цитировал Марка Аврелия. Около 1300 года его упоминает агиограф Никифор Каллист, причем с пометкой, что книга написана «для воспитания сына Коммода». Примерно в то же время Максим Плануд включил выдержки из сочинений Марка Аврелия в свою знаменитую антологию (сборник эпиграмм). Около 1400 года писатель Иосиф Вриенний использовал цитаты из «Размышлений» в своих трудах о Троице. Его рукописи это ценный источник для современных текстологов.

В отличие от таких императоров, как Константина или Юстиниана, Марк Аврелий не был канонизирован. Поэтому, для простых византийцев он оставался еще одним неизвестным языческим императором. Но образованные монахи сохраняли его текст как работу философа и моралиста, советы которого полезны, даже если он и не знал Христа

24 апреля 1338 года умер Феодор Палеолог, фигура уникальная даже для своего времени. Родившийся в порфире, сын византийского императора Андроника II, он стал маркизом Монферратским и оставил после себя необычный военный трактат.

Феодор был вторым сыном императора от второго брака. Он родился около 1290 года. Его мать, Иоланда (в православии Ирина), происходила из Алерамической династии, правившей Монферратом с X века. Её брат, маркиз Иоанн I Справедливый, умер в 1305 году без потомков. Перед этим он назначил наследниками сестру и её сыновей. Делегация монферратской знати отправилась в Константинополь, чтобы пригласить юного князя. Так внезапно его судьбой стало небольшое государство на севере Италии. Феодор женился на Аргентине (прям так!) Спиноле, дочери одного из правителей Генуи. Это очень сильно пригодилось ему в будущем: генуэзцы помогли военной и финансовой поддержкой.

Прибыв в Монферрат в августе 1306 года, юный Феодор столкнулся с тяжёлыми вызовами. Он был чужаком в незнакомой среде. Ему предстояло отбиться от других претендентов на власть и защитить Монферрат от агрессивных соседей. Всего около половины маркизата принесло ему присягу. Благодаря верным дяде дворянам и поддержке тестя, Феодор быстро добился успехов и к началу 1307 года занял ещё несколько городов. К 1310 году, когда император Священной Римской империи Генрих VII утвердил его в маркизате, он контролировал уже всю территорию.

Феодор дважды возвращался в Константинополь: в 1317–1319 и 1326–1328 годах. В первый раз враги в Монферрате активизировались, и ему пришлось заново устанавливать свою власть. При этом, он не оставлял надежды на трон в Константинополе. Вторая поездка была вызвана именно этим. После смерти его братьев наследником византийского престола стал племянник, Андроник III, что вызвало недовольство некоторых представителей знати. Феодор попытался продвинуть свою кандидатуру, но безуспешно. Именно во время этой поездки он написал свои «Поучения».

Начиная с прибытия в Монферрат в 1306 году, Феодор неоднократно участвовал в боевых действиях. Ему пришлось отвоёвывать лены, отказавшиеся от верности. Он часто воевал с Карлом II Анжуйским, королём Неаполя и графом Прованса. Он участвовал в кампаниях Священной Римской империи (как подданный императора Генриха VII). Также воевал в союзе с миланскими Висконти в Северной Италии. Феодор пережил осады и полевые сражения, победы и поражения. Оценки его военных способностей были неоднозначными: критики считали его слабым военачальником, хотя эти нападки могли быть политически мотивированными из-за его статуса чужака. Однако другие современники, сражавшиеся с ним, например Вернер фон Хомберг, викарий Ломбардии, хвалили его мужество и боевой дух. Несомненно одно: он написал трактат, опираясь на личный опыт.

Феодор написал его во время второй поездки в Константинополь (1326–1328) на греческом языке. Вскоре он заказал перевод на латынь. Оба оригинала утеряны, сохранился только перевод на французский, тоже XIV века, поэтому название обычно даётся на французском: Enseignements, «Поучения» или «Наставления». Это необычный текст. В отличие от других византийских военных трактатов, он не опирается на Вегеция или Маврикия, а объединяет личный боевой опыт автора и актуальную византийскую военную традицию.

Феодор сравнивает военное устройство Византии (зависимость от наёмников и налогов, коррупция, уязвимость населения) с феодальным устройством Монферрата, где всё общество организовано для войны. Ему не нравятся наемники, которые дороги и ненадежны, но он признаёт их полезность как мобильных отрядов для перехвата противника и передового наблюдения. Особое внимание Феодор уделяет простоте и ясности. Он подчёркивает важность разведки, но предупреждает: так же, как вы следите за врагом, враг следит за вами.

Новые беспорядки в Монферрате и бессмысленность дальнейшего пребывания в Константинополе заставили Феодора в 1328 году вернуться в Италию. Ему снова пришлось воевать, на этот раз с большим успехом, чем раньше. Хотя он следил за событиями в Константинополе и в завещании повторил притязания на византийский престол, до конца жизни (1338) его внимание оставалось сосредоточенным на Италии.

Для большинства современников Феодор был человеком между двумя мирами. Для консервативных византийских придворных он был непоправимо вестернизирован. Начиная с женитьбы на католичке и заканчивая бритьем бороды. Для западных современников он был marchio Graecus («греческий маркиз»), само по себе оскорбление, поскольку византийцы считали себя римлянами. Трудно сказать, кем он себя считал. Отрывок из «Поучений» утверждает его верность Византии и императору-отцу, но стоит учесть, что он писал этот текст в Константинополе, надеясь быть принятым враждебными чиновниками.