Автор не одобряет всё плохое, происходящее в этом посте и одобряет всё хорошее

Сегодня на ужин, помимо прочего, была икра заморская, кабачковая и вспомнилась мне одна история, с икрой этой связанная. Точнее, с Бубликом. Хотя, с другой стороны, если бы не было Бублика в тот день, то не было бы и истории про кабачковую икру. А если бы не было кабачковой икры, то Бублик бы ещё что-нибудь отчебучил бы. Но была икра, и случилось то, что случилось.

Короче говоря. Середина девяностых, весна перед самыми экзаменами. Выпускной класс. И чувство вот это, приближающегося космоса. Ну, знаете, когда вы все ещё рядом, все ещё шутки шутите, какие-то грандиозные планы строите, а где-то в глубине души уже сидит червячок, который веру в то, что так будет всегда, подтачивает потихоньку. И совсем немного остаётся до осознания, что не за горами момент, когда вы, как космонавты, выйдете в открытый космос, каждый в свой, и, скорее всего, больше не пересечётесь надолго.

Кто-то поедет поступать, кому-то уже приготовили теплое место и заочку, у кого-то из планов вообще свалить куда подальше из родных периферийных ебеней. Хотя вы всё ещё вместе. Всё ещё не сразу после школы идёте домой, а курите где-то в соседнем дворе. Всё ещё пытаетесь строить крутых мачо перед девчонками-одноклассницами… И не хотите принимать то, что в принципе понятно и категорически неизбежно. Пока что вам не до этого.

Вот в один из таких дней мы и решили всем классом в поход сходить. Ну, как в поход. Кто помидорок взял, кто огурчиков, кто водки с самогоном. Самогон в основном Бублик взял. Потому что бабушка у него гнала это дело в промышленных масштабах, а дедушка в не менее промышленных масштабах употреблял. Так что литром больше, литром меньше – в этой алкогольной текучке никто и не заметил пропажи.

Ну и, короч, пошли куда-то за город. Чтоб и недалеко, чтоб и речка какая-то рядом, и лес. Вылезли на конечной остановке, у окраины какого-то посёлка, пару километров проковыляли и вроде бы уже утомились. Кто-то вперёд вырвался, кто-то еле ковыляет, а мы так вообще отстали. Когда метров пятьдесят оставалось до речки, Бублик говорит:
– А давай ты меня подождёшь пару-тройку минут, а я вот тут в лесок сверну.
– Ну давай, чо там.
Приспичило, видать, пацану. Чего ж я, не понимаю, что ль. Подожду. Ну Бублик вместе со своим рюкзаком в чаще и скрылся. Не соврал, буквально на пару-тройку минут. И вышел.
– Облегчился? – спрашиваю.
– Да не, я не облегчаться ходил…
– А на кой?
– Увидишь попозже…

Ну, туда-сюда, расположились, в какие-то активные игры поиграли, каких-то помидоров-огурцов нарезали, сосисок нажарили. Девчонки салатики какие-то из дому принесённые достали… Выпили все понемножку. Не без этого. Девочки – вина, мы – дедушкиного самогона. Все уже слегка раскрасневшиеся. Отличник один, ботан-ботаном, уже какие-то комплименты первой красавице класса накидывает. А та хихикает даже.

И тут Бублик речь заводит:
– Бля, – говорит, – когда сюда шли, заброшенный улей диких пчёл видел. Девчонки, вы когда-нибудь дикий мёд ели?
Все ж такие «Вау!», «Дикий мёд!?», «Чо, правда?».
– Да бля буду блинчики, бля буду с маслицем, – не унимается Бублик. – Тут пройти-то метров двести, а то и того меньше.

И дальше наваливает, на серьёзных щах, что, мол, дикие пчёлы это вам не домашние. Они одно дупло заполнили и улетают в другой край географии – новое дупло заполнять. Потому что места уже нет в нынешнем, жить места нету, вот и покидают насиженные дупла.
Кто-то спросил, почему, мол, улетают-то? Могли бы мёд перестать собирать и жить на собранных запасах.

Бублик в ответ:
– Ну не шарят пчёлы в экономику. У них инстинкт мёд собирать и на новые места сваливать. Все не прирученные пчёлы так делают! Короче, девки, вы в курсе, что если кто ни разу мёда диких пчёл не ел, то когда первый раз пробуешь, то желание заветное исполняется?

Надо ли объяснять, что пчеловодов среди моих одноклассников никогда не водилось, а потому опровергнуть Бубликову лекцию про житие пчелиное никто не смог? У кого-то глазки пьяненькие заблестели, кто-то засомневался, кто-то начал уточнять, а не вернутся ли пчёлы, пока мы мёд тырить будем… Но Бублик всех заверил, что всё схвачено и он сто раз уже так делал, потому что повадки пчелиные наизусть знает.
– Короче, – говорит, – кто мёда дикого отведать желает, берите ложки и алга за мной!
Несколько человек, в основном девчонки, изъявили желание. А я за компанию увязался.

И вот картина. Идут по лесу человек десять, сквозь кусты, деревья и прочие буреломы, у всех ложки в руках, которые с собой на пикник брали. Железные. Не в чести в те годы была пластиковая посуда. Потому что не было её. А если и была, то один хуй ложку из дому взять логичнее.
Поблукав по этой пародии на лес, выводит Бублик всех приблизительно к тому месту, где отлучался, когда меня подождать просил. Но это ж я только знаю и понимаю. Потому что мы с ним от честной компании отстали тогда. Выводит, значит, под одну из ещё не обкудрявившихся листьями берёзок и говорит, показывая на кучу слегка заветренного говна, консистенции «ещё немного и это был бы понос»:
– Бля, девки! Ну нахуй этот мёд! Давайте гавно жрать!
Наклоняется, убирает художественно лежащий сверху кучи, художественно скомканный кусок газеты, черпает субстанцию ложкой и натурально отправляет в рот с улыбкой довольной.

Кто покрепче, конечно, рвотные позывы сдерживал, но из «покрепче» были те, кто сзади где-то шёл и в прямом эфире не увидел. Пара человек буквально. Остальные делали «Буэээ» в разные стороны.
Когда прорыгались и обозвали Бублика «дебилом», «конченым ебанатом» и «пиздец долбоёбом», он им и объясняет:
– Да вы чо, думаете, я такой отбитый, чтоб говно жрать, что ль? Я ж специально заранее банку икры кабачковой под дерево вывалил и бумажкой гармонично прикрыл. А пока бухали на полянке, оно и подветрилось, совсем на говно стало похоже. Это икра, вот, попробуй…
И поднёс ложку кому-то к лицу…

Но ему не поверили. Вторая серия рвотных позывов, визгов, воплей, что Бублик конченый… Испортил, короч, мероприятие. Но смешно испортил.

А я вот сегодня икрой кабачковой ужинал и две мысли думал. Первая: не, ну реально похоже ведь, особенно если подзаветрится. Вторая: а если б в тот день так сложилось, что под соседней берёзой кто-то действительно насрал бы, а Бублик берёзы перепутал?

В 1865 году в Амстердаме собралась огромная толпа - поглазеть на казнь известного преступника: скорее всего, убийцы. Чувак взошёл на эшафот, палач накинул ему петлю на шею. "Пейте какао Ван Гутена!" - неожиданно прокричал смертник. "Чего?" - охуела голландская толпа. "Ван Гутена, блядь!" - повторил приговорённый. - "У вас чего, бананы в ушах?". "Тебя вешают, потому что ты пил много какао?" - усомнилась дама из зевак. "Да ну тебя в пизду" - взъярился преступник. - "Палач, хули ты стоишь сложа руки - казни давай скорее, а то реклама сорвётся". Ну и в общем, перерыв на рекламу закончился, чувака вздёрнули.

И народ пошёл домой с казни, и смотрит на витрины. А там какао Ван Гутена. "Хуясе" - думают голландские трудящиеся, попыхивая косячками. - "Неужели так вкусно? Эвон, человека аж перед смерть колбасило. Дай-ка купим". И палач, смотри-ка, тоже какао покупает. Очереди прям у магазинов. Наутро пресса написала о том, что человек на эшафоте аж умирал, так хотел какао. В супермаркетах пиздец. Все сметают какао, как сахар и гречку. Продавщица визжит по-голландски: "Больше двух пачек какао в одни руки не давать!", но народ укуренный, её просто снесли. Король требует установить твёрдые цены на какао, а сам два мешка в подвале дворца заначил, и сидит на троне выёбывается.

И тут выяснилось, что хитрожопый торговец Ван Гутен ранее вышел на этого преступника, и обещал, что его семья получит дохуя гульденов, если тот прокричит с петлёй на шее про какао. Потому как энтот Гутен ещё в 1828 году изобрёл пресс для измельчения какао-бобов в порошок, и всюду предлагал сей напиток. А народ голландский с косячками сидит упыханный, и личность воротит. Дескать, нахер нам твой порошок коричневый, мы в Амстердаме предпочитаем беленький порошок от сеньоров из Колумбии. А ты возьми да засунь свой какао себе в жопу, раз он одновременно такого же сомнительного цвета.

Тут, конечно, пресса Ван Гутена осудила. Пишет - дурак он, сволочь, и вообще только про бабло и думает. Низменно раскрутил свой товар, подлец. Ван Гутену поебать. Он, как Бальзаминов отвечает - "пусть я дурак, зато с деньгами. С деньгами-то мы и без ума проживём". С тех пор энтот растиражированный убийцами буржуйский какао стал дико популярен в Европе и Америке, и даже до России дошёл. Даже противникам царского режима на эшафоте предлагали его рекламировать, но те под виселицей кричали что-то про водку, чёрный хлеб и селёдку, поэтому реклама какао не задалась.

А мораль тут такова: ясное дело, отчего у какаоторговца его порошочек никто не брал. Чай, у голландцев другое в чести.

Автор Георгий Зотов