VampiRUS

VampiRUS

https://vk.com/nokidtales https://t.me/nokidtales
Пикабушник
поставил 1652 плюса и 3 минуса
отредактировал 5 постов
проголосовал за 5 редактирований
Награды:
более 1000 подписчиков5 лет на Пикабу
41К рейтинг 1385 подписчиков 708 комментариев 205 постов 156 в горячем
25

МСЗ-9: Переворачивать с ног на голову

В предыдущих сериях: Пролог, 1 и 2 главы, 3. Влипать в истории, 4. Кручиниться без фанатизма, 5. Не строить планов, 6. Быть в курсе, 7. Прекратить умирать, 8. Выслушать не перебивая

9. Переворачивать с ног на голову


– Пришел в себя? – Юля помахала перед Ваниным лицом растопыренной пятернёй. – Сколько пальцев видишь?

– Все вижу, принцесса, – успокоил Ваня.

Девушка на мгновение удивленно вздернула бровь, но тут же пожала плечами, как бы говоря: «а, собственно, чего ещё от Вани можно ожидать» и с напускной серьёзностью спросила:

– Ты почему без спроса пьёшь всё подряд? Это ж зелье, память отшибающее. Хоть бы спросил.

– Вот же ж, – вставая с пола, проворчал Ваня. – Они тут зельев наварят, этикеток на них не наклеят, а я потом ещё и виноватый. Пить мне хотелось.

Парень повертел головой, с любопытством разглядывая убранство склепа, увидел тело Бессмертного, плавающее в искусственном водоёме, и спросил:

– А Кащей чего в воде киснет?

– Значит, память не отшибло, – заметила Юля.

– Не отшибло, – подтвердил Ванька. – Помню всё. И Мефика, и бороду, и чертей, и Паука. Так чего Кащей-то в воде? Он не утопнет?

– Не утопнет. Он же бессмертный, – подал голос Горыныч, но неуверенно добавил: – вроде бы.

Ваня обернулся и, наконец, увидел маленького змея.

– Етить ты бонсай карликовый!

– Не смешно, – обиделась левая голова.

– Я может и маленький теперь, но и такой могу делов наворотить, – добавила правая.

– Что не всякий взрослый разгребет, – завершила реплику средняя.

– Ну ладно, ладно, чего ты, – примирительно выставил ладони Иван. – Я ж не для того, чтоб посмеяться. Я от удивления.

Он снова огляделся и спросил у принцессы:

– А я чего-то не понял, это где это мы? И почему?

– В склепе фамильном.

– А зачем?


Принцесса быстро рассказала ему о событиях, в которых Ваня не принимал участия. О том, как советник-маг ворвался в зал, о том, как швырялся магическими сгустками энергии, как оцепенели от неожиданности темноделы, как Кащей, схватив уменьшившегося Горыныча, сиганул в окно, а сама она ушла через потайной ход.


– Дела-а-а-а, – протянул Ваня. – Ну, значит, надо идти бить морду.

– Кому?

– А всем, кто там неправ, – и направившись к дверям склепа, скомандовал: – За мной!

– Да погоди ты! – одернула его Юля. – Кто пойдет? Я – хрупкая и беззащитная? Микроавтоген? Булькающий в бассейне Кащей?

Она села на бортик искусственного водоема и принялась качать плавающее в нем тело Бессмертного.

Ваня замер у двери, взявшись за ручку и приоткрыв ее всего на несколько сантиметров. Принцесса обрадовалась, что смогла остановить неотвратимого, как локомотив, Дурака. Но следующая его фраза объяснила совсем иную причину заминки.

– Идет кто-то, – сообщил Иван, глядя в щель, и потянулся за мечом.

Принцесса затаила дыхание.

– А, не… показалось.

– Так показалось или идёт?

– Идет, – взволнованно сообщил Иван. И неуверенно добавил: – Кажется.

Юля испуганно смотрела на прислонившегося к двери и выглядывающего наружу через тонкий зазор Ивана, подбирая выражение покороче, чтобы охарактеризовать Ваню без лишних слов, но ёмко.

– Или идёт.

– Так идёт или кажется? – нервно уточнила принцесса.

– Кажется, идёт.

– Креститься надо, когда кажется, – буркнула принцесса и продолжила полоскать плавающее в водоеме тело Кащея.

Пульс у бессмертного присутствовал, кожа приобрела розоватый оттенок, и даже синее пятно от удара магической энергией почти полностью рассосалось, но в себя он почему-то приходить не спешил.

– Ага, я пока креститься буду, оно, может, как выпрыгнет! – насупился Ваня. – Поэтому я лучше сразу предупрежу. Кто предупрежден, тот вооружён.

Юля, качнув тело Кащея в воде ещё раз, встала с бортика и подошла к двери, возле которой стоял Иван.

– Ты уже пятый раз говоришь, что кто-то идёт, а потом говоришь, что показалось.

– Ну, так если мне показалось.

– Когда кажется… – начала было принцесса, но осознав, что говорила это только что, сплюнула: – Тьфу на тебя!

– Чего это?

– Потому что с тобой всякая попытка ведения конструктивного диалога, вне зависимости от объёма прилагаемых усилий удержания беседы в русле логики, в обязательном порядке заходит в тупик, либо становится цикличной, а это не способствует взаимопониманию, – объяснила принцесса и по сложившейся традиции пояснила: – проще говоря, тяжело с тобой разговаривать.

– А с тобой, значит, легко, да? – возмутился Ванька. – Нагородит, набубнит, натараторит, где можно тремя словами сказать…

Парень замолчал на полуслове и в который раз прислушался. Затем вновь посмотрел одним глазом в приоткрытую дверь склепа. После чего, естественно, сообщил:

– Идёт кто-то.

– Опять?

– А, не, – махнул рукой Ваня. – Показалось.

– Да чтоб тебя… – выругалась Юля.


Со стороны искусственного мини-водоёма послышался всплеск, и голос Кащея буднично предупредил:

– Смотри, Ваня, чтобы не было как в притче про мальчика и волков.

– Кащеюшка! – обрадовалась Юля.

– Ожил! – пропищала облегчённо одна из голов Горыныча.

– Какой притче? – не понял Ваня.

В отличие от остальных, возвращение Бессмертного к жизни он принял как само собой разумеющееся.

– В одном селении жил мальчик, которому доверили пасти стадо коров, – принялся рассказывать Кащей, выбираясь из бассейна, в котором отмокал. – И вот однажды, будучи на пастбище за селом, мальчик закричал «Волки! Волки!». Крестьяне похватали вилы, косы и поспешили на выручку. Прибежали, а там нет никаких волков. «Ты чего орал?», спрашивают. А он руками разводит. Говорит, мол, что показалось ему.

– Ну, бывает такое, что мерещится всякое, – согласился Ваня. – Особенно, когда ответственность на тебе большая.

– Так вот. Только разбрелись все по своим делам, а мальчик опять «Волки! Волки!». Все снова на пастбище, от волков стадо спасать. А волков опять никаких нет, – Кащей попрыгал на одной ноге, наклонив голову на бок, вытряхивая воду из уха. – Опять показалось мальчику. Понимаешь?

– Прекрасно понимаю. Мне, вон, уже пять или шесть раз мерещилось.

Бессмертный тяжело вздохнул, но продолжил:

– И в третий раз позвал, и в четвёртый. А на пятый-шестой раз крестьяне плюнули на это дело, и когда мальчик кричал своё «Волки! Волки!», все решили, что опять ему мерещится. – Кащей сделал театральную паузу, после которой завершил рассказ: – И не пошли спасать стадо.

– И?

– А в этот раз, когда не побежали крестьяне, оказывается, волки на самом деле пришли.

– И?

– Коров всех перегрызли.

– И?

– Мальчик чудом спасся.

– Ну?

– Так мальчик звал уже на самом деле, по-настоящему, но ему никто не поверил.

Парень помотал головой.

– Подожди, не пойму я чего-то. Ты сказал, что это притча, правильно? – недоумевающее посмотрел на Бессмертного Ваня. – А мораль-то в чём?

– В том, что если ты будешь панику поднимать без дела, тебе могут не поверить, когда что-то на самом деле случится.

Иван пожал плечами и вынес вердикт:

– Дураки.

– Кто? – не понял Кащей.

– Крестьяне.

– Почему? – изумлённо уставился на Ваньку Бессмертный.

– Ну, мальчик же явно не своих коров пас.

– А… – открыл рот Кащей, но так и не нашёлся, что сказать.

А Ваня продолжал развивать мысль:

– Вот ты сам подумай, у какого мальчика из деревни может быть целое стадо коров? Обычно выбирают пастуха из деревенских, а он пасёт бурёнок со всего села, – как само собой разумеющееся принялся пояснять Ваня. – Так и тут наверняка было. Вот и непонятно мне, кому хуже сделали крестьяне, когда на его крик о помощи не прибежали? Себе же получается хуже и сделали, потому что их коров погрызли.

– А… – растерянно повторил Бессмертный. Потом переменился в лице и, махнув рукой, сказал: – Да ну тебя! Всё с ног на голову перевернул. Тебе поучительные истории рассказывать, только притчи поганить.

– А чего я-то? – почесал затылок Иван. – У тебя, значит, притчи нелогичные, а я виноватый…

– Да хрен с ними, с притчами, – подала голос наблюдавшая за разговором принцесса: – Кащеюшка, с тобой всё в порядке?

– Да, кстати, – согласился Ваня. – Всё в порядке с тобой? А то плавал там, как неживой. Я уж и выспаться успел и проголодаться.

– Ага, – хмыкнула Юля, – выжрал целую кружку зелья и хоть бы хны ему.

– Я ж не знал, что оно снотворное.

– Не снотворное, а память отшибающее.

– Да не отшибает оно память!

Принцесса пожала плечами.

– Возможно, причина в том, что данная субстанция создавалась в спешке, так сказать, на скорую руку и компоненты добавлялись на глаз, а время приготовления отмерялось по внутренним часам, которые, как известно, не отличаются точностью. Плюс, нестрогое соблюдение большей части технологических процессов повлияло на конечный эффект, – Юля набрала воздуха в грудь и подытожила: – Выжрал Ваня всё, не дав настояться.

– Ну и хорошо, что не настоялось. Спал как младенец. Без видений всяких. Так что, рецептик-то в обеих вариантах сохрани. Хоть так хоть эдак штука полезная.

– Кстати, о видениях, – напомнил о себе Кащей. – Я пока вне себя был, странные вещи мне виделись…


* * *

– Э! Прекратить умирать! – донеслось до Кащея, будто сквозь слой ваты. – Ты ж бессмертный…

Внезапно накатившая слабость исчезла также быстро, как и появилась. Он открыл глаза и увидел перед собой поросячий пятак.

– Чего? – не понял Кащей.

– Прехрхрхратить ухрхрмирать, – прохрюкал пятак.

Кащей помотал головой и сфокусировал взгляд: заросшая жёстким ворсом свиная рожа, увенчанная рогами. Правый кулак Бессмертного рефлекторно рванулся вперед, но прошёл сквозь морду демона. Кащей ударил другой рукой, но и левый кулак прошёл насквозь. Свиноголовый же с легкостью схватил Бессмертного, взвалил себе на спину и куда-то поволок, совершенно не напрягаясь, будто пушинку.


Кащей, не в силах сопротивляться, только и мог, что разглядывать окружающий его антураж. Подземелье, потолок которого терялся где-то во тьме, уходящие ввысь колонны, примитивные очаги, над которыми висят надраенные до блеска котлы и сковороды, снующие туда-сюда черти.

– Разжигай! – взвизгнул тот, который волок Кащея.

И остальные засуетились, принялись подкладывать дрова, раздувать огонь от тлеющего уголька, принесённого одним из бесов. А чёрт, который тащил Кащея, с веселым хрюканьем закинул Бессмертного в котёл.

– Вы чего творите, ироды? – возмутился Кащей.

Но черти, не обращая на него внимания, продолжали колдовать над котлом. Кто-то доливал воду, кто-то нес ещё дров, кто-то дул на огонь.

– Душа-душонка! – потирая ладони, бормотал маленький чёрт, пританцовывая на борту котла. – Свеженькая, новенькая. Грехи будем вываривать.

Кащей попытался ухватить беса и стащить к себе в котёл, но руки всё также проходили сквозь цель.

– Душа-душонка, – продолжал приплясывать тот.

А вода между тем становилась горячее. Бессмертный попробовал выбраться из котла, но какая-то неведомая сила отталкивала его от края каждый раз, когда он подплывал к нему. Кащей ещё несколько раз попытался схватить танцующего на краю котла беса, но, в конце концов, осознав бесполезность затеи, плюнул на это дело и принялся оглядываться по сторонам. И как раз вовремя.

– …хоть перенестись куда угодно, хоть принцессе помочь, хоть чёрта за бороду подёргать…

Донёсся до него знакомый голос. Кащей обернулся на звук и увидел как Иван Дурак, с криком:

– Оп-па! Мечты сбываются! – достаёт из-за спины здоровенный меч с волнистым лезвием.

А в следующее мгновение всё завертелось с ураганной быстротой: зазвенели котлы и сковороды, падающие со своих мест, заверещали-запищали черти, во все стороны полетели кровавые брызги вместе с конечностями.

– Так их, Ваня! – радостно кричал Кащей из котла. – Покажи нехристям, почём фунт соли!

Но Ваня, судя по всему, не видел и не слышал Бессмертного. Он просто продолжал размахивать мечом налево и направо. А когда черти закончились, принялся переворачивать оставшиеся котлы, в том числе и тот, в котором плескался Кащей.

– Аккуратнее, Ваня! – прокричал Бессмертный, выливаясь вместе с кипятком из котла.

Но Иван по-прежнему не видел его и не слышал. Он остановился, оглядел поле боя и протянул, задумчиво почёсывая затылок:

– Непоря-а-адок.

После чего прислушался и уверенно направился в ту сторону, откуда доносились какие-то странные, отдалённо напоминающие попойку звуки.

– Ваня! Погоди, – уже не надеясь, что парень его услышит или увидит, прокричал бесплотный Кащей и поспешил вслед за Иваном, чтобы стать свидетелем второй серии избиения чертей и демонов всех мастей, включая блудниц и абсолютно невероятных бесов с торчащими изо лба, будто клюв у дятла, первичными половыми признаками. Их Ваня тоже рубил без тени сомнения на лице. Демоны, если и видели Бессмертного, то в суматохе просто не обращали на бесплотный дух никакого внимания.


Особенностью вечеринки был бородатый, патлатый, не от мира сего мужичок, с интересом наблюдавший за происходящим и яростно порыкивавший что-то несуразное, когда Ивану удавалось искромсать кого-то особо виртуозно.

Странного мужика Ваня не тронул, хотя поинтересовался у него, не чёрт ли он. Наоборот, перекинувшись парой слов с патлатым, Ваня пошел в следующее помещение и снова устроил геноцид чертям. Возможно, за этой комнатой последовала бы и ещё одна, но, откуда ни возьмись, появился Мефистофель, которого Ваня дернул за бороду и мгновенно успокоился. Уж что-что, а располагать к себе Мефик умел виртуозно.


Когда речь зашла о серебряном шаре, Кащей насторожился и обратился в слух.

– Серебряный? Желаний исполнитель? – уточнил у Ивана Мефистофель.

– Блестящий, да. Но проб на нём не видел.

Ненавязчиво Мефик выведал у Ваньки, где тот видел шар и по щелчку пальцев перенес Ивана куда-то. По его словам, к принцессе.

– Балладу напишу, – мечтательно сообщил патлатый мужик, сопровождавший Ваню и всё время рычавший что-то несуразное. – Про богатыря, творящего трэш и угар в адской тьме кривым мечом. Ну а чо? Тащемта, полностью в духе старой доброй «Коррозии», например.

– Я скоро, – сообщил Мефистофель патлатому и позвал чертей: – А ну, друзья мои, давай, бегом за мной! Шанс упустить нельзя ни в коем случае такой.

Щелкнул пальцами и исчез вместе с многочисленной оравой демонов и бесов, оставив патлатого в одиночестве.


Патлатый же побродил по оставленному Ваней бардаку, нашел уцелевшую бутыль с мутной жидкостью, фальшиво пропел «огненной водой наполняй стакан», наливая в приличную по габаритам глиняную кружку, залпом выпил и оглядел поле недавнего боя окосевшим взглядом. Поднял стол, поставил рядом стул. Открыл чудом уцелевший шкаф и, достав оттуда лист пергамента, чернильницу с пером, вернулся к столу. Ещё раз плеснул в кружку, также залпом выпил и принялся писать, время от времени макая перо в чернильницу и озвучивая то, что записывал на пергаменте.

– Рыцарь рубит на куски вечных воинов сатаны. На кривом мече кишки рыцарь вышибет мозги… неплохо, например, – снова окунул перо в чернильницу и продолжил: – Ливер демонов и фарш, кровь струится по стене, Мефистофель с бородой будет мелко измельчён.

– Заговори он такими стихами с Мефистофелем, – пробормотал себе под нос Бессмертный, – того б кондратий накрыл от такой рифмы.

А патлатый продолжал:

– Так-так-так. Отлично. Отлично. Теперь, например, припевчик, – налил третий раз, выпил, немного потаращился в потолок, о чем-то размышляя, и вдруг принялся рычать, подхрюкивая не хуже свиноподобных чертей, которых Ваня совсем недавно в изрядном количестве нашинковал в этом и соседних помещениях: – Рыцарь рубит, рыцарь крошит, рыцарь классный, рыцарь может. Рыцарь классный, рыцарь рубит. Рыцарь сатану погубит!.. Во! Точно!

Патлатый вскочил так резко, что уронил стул, на котором сидел, свернул пергамент в рулон и со словами:

– А теперь, тащемта музычку надо и танец поставить с голыми девками, например, – покачиваясь, побрёл к единственной оштукатуренной стене, которая услужливо отодвинулась в сторону, открыв проход в ослепительно белую комнату, со странным устройством в центре. Тыкнул в какую-то кнопку.

– Встаньте в круг, – раздался голос ниоткуда.

– Да стою, – отозвался патлатый. – Не первый раз вроде как.

– Возьмитесь за поручни, – приказал голос.

– Да запускай уже телегу, не гунди, например.

– Закройте глаза.

– Ой, ну вот не начинай, а? Я, тащемта, в своей жизни всякого видал. Поехали уже.

– Дышите глубоко, – монотонно продолжал инструктировать голос.

– Телега несмазанная, скрипучая, крестьянская, – продолжал возмущаться патлатый.

Затем свет потух и патлатый мужик исчез.

Кащей подошел поближе к устройству – свет снова вспыхнул, сделав комнату ослепительно белой. Настолько, что складывалось ощущение, будто странное устройство стоит посреди пустоты.

– Встаньте в круг, – раздался голос ниоткуда.

Кащей послушался.

– Возьмитесь за поручни, – скомандовал голос.

Кащей протянул руки к железкам, торчащим по бокам, и пальцы снова прошли сквозь.

– Закройте глаза.

Бессмертный вновь выполнил требование.

– Дышите глубоко, – монотонно продолжал инструктировать голос. – Идёт кто-то. А, не. Показалось.

Осознавая, что механический голос плавно трансформировался в голос Ивана, Бессмертный открыл глаза, понял, что плавает в воде и сказал:

– Смотри, Ваня, чтобы не было как в притче про мальчика и волков.


* * *

– Тю! Дык то не видения были, то я и был. Мефика за бороду ж дёргал?

– Дергал.

– Ну вот. Точно я. А патлатый – это Паук. Как я – Дурак, так он – Паук, – объяснил Ваня. – Эх, хорошо, что он про меня сочинил. Я, признаться, давно мечтал, чтоб о моих подвигах былину сложил кто-нибудь. А тут, видишь, всё само случилось. И Мефик этот, добрый малый.

– Ты, Ваня…

– Дурак?

– Непосредственный какой-то, – постарался смягчить формулировку Кащей. – А причинно-следственные связи – это совсем не твоё.

– Почему не моё? – спросил Ваня. И тут же добавил ещё один вопрос: – А чего это такое причинно-связи?

Кащей посмотрел на Ивана с сочувствием и попытался объяснить.

– Мефик, думаешь, зря у тебя про шар выспрашивал?

– Про шар?

– Ну да. Где ты его нашёл, да где обронил, – принялся, как малому ребенку, объяснять Бессмертный. – Думаешь, так просто?

– Участливый же. Мечту исполнить помог. И, главное, я его за бороду дёрг! – а он даже возмущаться не стал.

– Ага. И быстренько тебя не обратно к друзьям отправил, а сюда, в склеп, да?

– Ну да. Я же принцессе помочь… – остановился Иван на полуслове, осененный осознанием. – Ах же ж, он сена кусок, козой переваренный!

Изменившийся в лице Ваня растерянно оглядел компанию.

Тут подал голос мини-Горыныч, как обычно, торопливо перебивая сам себя:

– У тебя на лице, Вань, целый спектр вопросов.

– От «Кто виноват?» и «Что делать?»…

– До «Куда бежать?» и «Кого пиздить?».

– И «Как бы это реализовать побыстрее?» тоже в глазах читается.


Ваня повертел головой, нашёл глазами Юлю и спросил:

– Слушай, принцесса, а у тебя случайно какого-нибудь ковра-самолёта нет в замке?

– Возможно, какие-либо параллельные миры, расположенные в том же векторе, что и тот, в котором нам выпала честь находиться, в некоторых аспектах разнятся настолько, что предметы подобного плана являются неотъемлемой частью оных, однако в нашем королевстве отродясь такой сказочной поебени не было.

– Жаль, – разочарованно выдохнул Ваня. – А то быстро метнулись бы в Гнилые Горы.

– Быстро можно было, пока Горыныч нормальных размеров был.

– Не в размере дело! Я и сейчас быстро могу.

– Так сгоняешь, а? А то чего-то я переживаю за Серого. Он, конечно, не глупый, но пропадет там без меня.

– Ага, – синхронно кивнул мини-Горыныч всеми тремя головами, и в следующее мгновение взмыл под потолок, описал круг и пулей вылетел через остававшееся целым стекло.

– Одни дураки кругом! – в сердцах принцесса плюнула вслед Горынычу. – Ну, было ж уже разбитое! На кой чёрт в целое-то темяшиться?


* * *

Драка была недолгой. Все трое, не сговариваясь, прекратили бить, хлестать и кусать, когда стало ясно, что раны убитых бесов затягиваются и те, возвратившись к жизни, снова бросаются в бой, как будто и не протыкали их мечом, не рассекали кожу до внутренностей кнутом, не отрывали зубами конечности. Уже вскоре демоны вставали и об их недавних травмах напоминали только не покрытые мехом нити шрамов, да отшибленные рога, которые почему-то обратно не прирастали. К тому же, черти не спешили убивать ни Рыжего с Альтом, ни Волка и поэтому, когда кольцо бесов в очередной раз пополнилось восставшими, а окружённая троица опустила оружие, завязался диалог.

– Сопротивление, поверьте, бесполезно, – сообщил Мефик троице, взятой в кольцо рычащих, шипящих, блеющих и хрюкающих демонов. – А всё могло закончиться чудесно. Ведь я не собирался нападать, а то, что нужно мне, хотел забрать.

Противиться Мефиковской манере разговора было сложно. И Рыжий решил не заморачиваться по этому поводу. В конце концов, какая разница, как ты говоришь, если мысль при этом доносишь до собеседника доходчиво и внятно. Глядя на результаты потасовки, и одновременно разговаривая с Мефистофелем, он переживал только о том, чтобы Серый не только слушал разговор, но и понял. А поняв – среагировал так, как должно.

– Да и не думали сопротивляться. Тебе б не так внезапно материализоваться. Ты к слову мог бы и без свиты появиться – так проще было б нам договориться. Растолковал бы нам по-человечьи и мы б за зря твою не били нечисть.

– Так я ж сказал: милейшие, внимание, я мирное и доброе создание и кое-что хотел бы предложить… Послушать было надо, а не бить!

– Рефлексы, брат, сработали, прости. Ты появился так внезапно на пути. Я даже обалдел слегка, признаться. Куда сейчас смотрю – это двенадцать, – Рыжий говорил и думал, что именно способность заставить всех разговаривать в рифму, передающаяся словно вирус по воздуху, сыграет против Мефистофеля.

– Двенадцать?

– Да. Прицел на три часа. Нет смысла, но есть рифма – чудеса! – краем глаза Шухер видел, как дернулись уши у Серого Волка, когда в разговор стала вплетаться околесица.

Серый пристально посмотрел на Рыжего, держащегося за лямку походной сумки, перекинутой через плечо, а потом, будто что-то отсчитывая, повернул голову приблизительно на сорок пять градусов и кивнул, будто собственным мыслям.

Мефик же, хоть и понимал, что что-то не так, оказался менее сообразительным и спросил:

– Часы? О чем ты, Рыжий? Что несешь? Сними с плеча суму, на пол положь. Я вижу по глазам – затеял что-то. Неужто обмануть меня охота?

Герр Альт, так и не спрятавший свой меч, также с интересом наблюдал за разговором, но, видимо, задумки Рыжего не понял. Или делал вид, что не понял.

– Тебя? Да я не стал бы рисковать! Да и какой мне смысл тебя кидать? – Шухер, поворачиваясь к Волку, интонациями выделил слово «кидать». – Тебе любую хитрость разгадать, как с одного до тройки просчитать. – Согласен, Серый, что до трех?

– Конечно, да.

– Ну, что ж, я воз… вращаю шар тогда? – спросил Шухер, завершая очередное четверостишие и снимая котомку с плеча.

Довольно ухмыляющийся Мефистофель начал протягивать руку, но тут Серый Волк рявкнул:

– Вращай, – и сорвался в ту сторону, где, по его разумению, стрелки часов показывали бы три, если положить их на землю, а за двенадцать принять направление взгляда Рыжего Шухера.

Альт тоже внимательно следил за разговором, и тоже понял всё, что требовалось. Потому что в тот момент, когда Серый сорвался с места, охотник на чудовищ сложил из пальцев знак и рывком выставил ладонь в том направлении, в котором устремился Волк.

Видя как демоны и черти разлетаются под воздействием упругой волны воздуха, слетевшей с пальцев Герра, а Серый Волк стремглав несется в открывшийся коридор, Рыжий ухватился за ремень сумки, словно метатель молота на олимпиаде, сделал три оборота вокруг себя и разжал руки. Получившая дополнительное ускорение за счет вращения сумка пролетела высоко над головами чертей. Те, задрав головы, ещё провожали глазами летящую котомку, когда Серый подпрыгнул на бегу, клацнул в воздухе зубами, поймав её за лямку и стрелой понесся в ближайшие дворы.


* * *

Ваня некоторое время смотрел на разбитое витражное окошко под самым потолком, а затем, грустно вздохнув, сказал принцессе:

– Жалко всё-таки, что ковра-самолёта у тебя нет. Я б Горынычу компанию составил, – Ваня прошелся туда-сюда. – Да его, по совести, и отпускать-то одного боязно. Он во-о-он какой маленький. Чем он там поможет?

– Ты, Ваня, не волнуйся за змея-то. Он и маленький дел натворить может таких, что и не всякому большому в голову придет.

– Да как же не волноваться? Здесь маг, которого непонятно как одолевать. Там, – Ваня неопределенно мотнул головой, – Серый в беде!

– Да погоди ты переживать. Ты ж наверняка не знаешь, в беде он или нет.

Ваня призадумался.

– С одной стороны, верно – не знаю. А с другой, я ведь волнуюсь за него.

– Ну, смотри, Вань. Из любой ситуации есть два выхода. Или что-то делать или не делать ничего. Мы сейчас можем что-то сделать?

– Можем.

– Что?

– Пойти магу в бубен настучать.

– Тебе, я смотрю, мало того, что он Кащея играючи вырубил, а тебя в Гнилые Горы зашвырнул? – спросила принцесса с сарказмом. – Кстати, тоже играючи. Чем ты против него биться собираешься?

– Кладенцом, – невозмутимо ответил Ваня, отвязывая тесёмку и доставая из-за спины меч.

– Эх, – грустно проговорил Бессмертный. – И не объяснишь же дураку.

– Да чего тут объяснять, – с момента, как Кащей навёл Ваню на мысль о том, что Волку может грозить опасность, Иван не находил себе места. – Надо идти и бить морду.

– Кому?

– Всем.

– Всем?

– Всем, кто не прав, – поправился Ваня. – За мной!

И направился к дверям склепа, поигрывая кладенцом.

– Вот как у него получается любой разговор с ног на голову переворачивать? – спросила принцесса.

Но пошла следом за Иваном.

За ней, вытащив из приоткрытой могилы двуручник, шлепая мокрыми ногами по плиткам пола, двинулся Кащей.

– Чего в голове у этого человека? – спросил он сам себя.

Ответа на этот вопрос, как ему казалось, не было ни у кого.

Показать полностью
326

Ну, про профдеформацию, так про профдеформацию

Когда-то работал в местной газете и одной из задач на неделю была подборка анекдотов на последнюю полосу. До сих пор не смеюсь с анекдотов. Ну, понимаю в чем соль шутки, на чем построена игра слов, ситуаций и т.д., но не смеюсь.
А когда довелось некоторое время собирать рекламные блоки в той же газете, сначала сильно парился в цветовых схемах RGB и CMYK. Настолько парился, что одним из повторяющихся кошмаров был сон о том, что мне нужно поменять цвет шрифта или какого-то рисунка, а монитор чёрно-белый почему-то.
И во сне я я отсчитываю клеточки в палитре, чтобы выбрать тот самый, который требуется, переживая, что ошибусь.
До сих пор этот сон иногда смотрю. Хотя уже много лет прошло.

Ну, про профдеформацию, так про профдеформацию Профессия, Дизайн, Профессиональная деформация, Кошмар, Странности, Волна постов
30

МСЗ-8: Выслушать не перебивая

В предыдущих сериях: Пролог, 1 и 2 главы, 3. Влипать в истории, 4. Кручиниться без фанатизма, 5. Не строить планов, 6. Быть в курсе, 7. Прекратить умирать

8. Выслушать не перебивая


Юля очень сильно задумалась, пытаясь в который раз смириться с тем, что нынешняя её жизнь в теле сентерийской принцессы – всего лишь сон. Она присела рядом с небольшим искусственным водоёмом, который её отец возвел у восточной стены склепа, как он объяснял, для того, чтобы обстановка была ещё более умиротворенной и настраивала на философский лад. Memento mori, как говорится. А где ж о ней мементо, как не в склепе, рядом с покойничками-то?

Не давало ей покоя и знание о том, что её отец, по версии Сентерии – король, а по версии реальности – библиотекарь. Принцесса размышляла, что это? Её фантазия, спроецировавшая образ библиотекаря на образ короля или библиотекарь Илья Зеленый также, как и она, путешествует по… а по чём? По снам? По другим реальностям?

Из раздумий девушку вырвал тоненький писк за разбитым окошком:

– Ау, принцесса престарелая! Сколько я тут кряхтеть должен?

– Мы.

– Да, мы. Сколько мы тут кряхтеть должны?

– Ты там спишь, что ль?

– Дверь открой!

– Открывай, пока нас не рассекретили!


Юля помотала головой, избавляясь от мрачных мыслей, которых успела надумать изрядное количество с того момента, как Кащей потерял сознание.

– Открой ворота, – вновь пропищали с той стороны разбитого окна.

– Корзинка в окошко не пролезет.

Сообразив, что это пищит вернувшаяся уменьшенная копия Горыныча, девушка, отодвинула массивную дверь склепа и впустила запыхавшуюся рептилию внутрь.

– Какая корзинка?

– Тяжёлая!

Змей, непрерывно махая крылышками и едва отрывая корзинку от земли, втащил её внутрь склепа и скомандовал:

– Закрывай.

Юля вернула дверь в прежнее положение и спросила ещё раз:

– Так чего за корзинка-то?

Змей, важно вышагивая по полу склепа и синхронно дергая головами, будто трехголовый голубь, принялся говорить всеми пастями, перебивая и одновременно дополняя самого себя:

– Ты ж сама попросила тебе дурмана принести.

– И ягод.

– Ага, и ягод для памяти.

– От памяти.

– Мутных, короче.

– И? – не поняла принцесса.

– Ну а как я всё это в своих маленьких лапках приволоку? – задрав головы и недоумевающее уставившись на Юлю, спросил Горыныч. – Вот и прихватил там по пути корзинку.

– Короче, чего просила, всё принёс. И там ещё кружка железная, чтоб зелье было в чём настаивать, – тоненько пропищала левая голова и вдруг возмущенно тявкнула: – Ах ты, погань мелкая.

После чего побежала куда-то между надгробий, выдыхая маленькие огненные факелочки.


Юля некоторое время удивленно наблюдала за Змеем, а потом спросила:

– С тобой всё в порядке, автоген ты карликовый?

– Ненавижу тварей! – донеслось откуда-то из-под гробниц.

И вновь принцесса услышала звуки выдыхаемого пламени.

Девушка села рядом с лежащим без памяти Кащеем, пощупала пульс на его шее, убедившись, что тот, хоть и замедлен, но присутствует, а затем сказала, повернув его голову к себе:

– Я вот, пока при памяти, знаешь, чего тебе сказать-то хочу?

Кащей закономерно не ответил, но это не смутило девушку, и она продолжила под возмущённое попискивание мини-Горыныча и доносящиеся откуда-то из-за мраморных плит звуки, отдаленно напоминающие выдохи ярмарочного факира:

– Глаза б мои вас с Горынычем не видели. Потому что в печенках вы у меня сидите за несколько прошлых жизней. Но люблю я вас, уродов…

– И тебя сожгу, – тоненько пообещал Горыныч кому-то, мелькнув между плитами и снова куда-то дыхнув пламенем.

Юля замолчала, проводив взглядом рептилию, но как только змей пропал из виду, вновь повернулась к бессознательному Кащею и продолжила:

– Я, когда при памяти, хочу, чтоб эта восхитительная дичь с прыжками из одного сна в другой, закончилась раз и навсегда. Но, это когда при памяти, – девушка подняла руку, выставив указательный палец вверх. – А пока я не помнила всех этих прыг-скоков из сюжета в сюжет, то, смею тебя заверить, вполне прекрасно себя чувствовала в роли девочки-принцессы.

– Паскуда мразотная, – с писком пронесся Горыныч в другую сторону, явно продолжая на кого-то охотиться.


Юля вновь проводила его взглядом. И вновь повернулась к Бессмертному.

– Так вот, всё бы было ничего, если бы петли эти сюжетные не стали переплетаться: ты с рептилией, Ванька с Волком, Том Сойер престарелый, Зона, ведьмак этот, чтоб у него эрекция всегда была как в первую ночь нашей встречи… – Юля на несколько мгновений замолчала, раздумывая и, в конце концов, сочла нужным пояснить: – Это я так говорю, не потому что он мне в душу сильно запал. Это я потому говорю, что только добра всем желаю…

– Ага, падла! – взвизгнуло откуда-то из угла склепа.

– Так вот, желать-то я добра вам всем желаю, но если б вы знали, как это всё меня достало. А хотя, – принцесса махнула рукой: – Ты ж в курсе, ты ж сам меня в реальность провожал-то.

Запыхавшийся Змей Горыныч с важным видом вышел из промежутка между усыпальницами и сообщил:

– Кого видел – всех пожёг.

– Кого пожёг?

– Тараканов, – брезгливо поморщились все три морды. – Ненавижу тварей. Хрустят так противно. Фу!

– Так ты за тараканами, что ль, бегал?

– Так они живучие знаешь какие? Фактически бессмертные. Их только огнём и можно… – начала объяснять правая голова.

– Ага, – подхватила левая, – их можно закрыть в банку с ядом и продержать там хоть десять дней!

– И им хоть бы что! – продолжила средняя голова.

– Открываешь, отпускаешь, они до воды доползут, суки эдакие, водичкой отпаиваются, и опять, как ни в чём не бывало, топ-топ-топ…

– В смысле? – не поняла принцесса.

– Ну, устроены они так. Пьют воду и этой водой все яды из них вымываются. Любые. Хоть порошковые, хоть жидкие, хоть даже остатки излучения какого, – объяснила правая голова мини-Горыныча. – Кащей у себя в замке чего только с ними не делал…

– Даже замораживал… – подхватила средняя.

– Так, оттаивают, сучье племя, и дальше ножками своими топ-топ-топ… – добавила правая голова.


Дальше головы пискляво затараторили совсем без пауз:

– А замок-то на болоте стоит…

– Сырость постоянная…

– Я уж говорил ему, давай спалим твой замок к чёртовой матери, да новый построим.

– Потихоньку, не спеша…

– Ты ж Бессмертный!

– Куда тебе торопиться?

– А он упёрся, как баран, и говорит, мол, тараканы, они тоже своего рода бессмертные…

– А какие ж они бессмертные, если в огне горят за милую душу?

– Воняют только противно, когда жжёшь их…

– Отпаиваются, говоришь? – лукаво посмотрела на маленького Горыныча сверху вниз Юля.

– Ага, – синхронно подтвердили все три головы.

– И от этого, значит, бессмертные?

– Ну, Кащей так говорил.


Девушка повертела головой, увидела тот самый искусственный водоём и с задумчивой веселостью спросила:

– А как там в сказках Кащей силу-то обретал после заточения? Когда в темнице сидел, и цепи порвать не мог. С чего там всё началось?

– Эм… – задумались все три головы.

– Води-и-и-ички он просил попить, – сказала принцесса и легонько щёлкнула среднюю голову Горыныча по носу.

– А ну-ка, помоги-ка мне, чем сможешь, – попросила Юля, вставая с пола, хватая Бессмертного за руки, упираясь ногами в пол и начиная волочить. – Сука, костлявый, а тяжелый.

Принцесса, под подбадривающее повизгивание Горыныча, доволокла Бессмертного до мини-водоёма и, перевалив его тело через бортик, вынесла вердикт:

– Ну, чо, пусть отпаивается.

Затем девушка соорудила подобие очага из камней, раскурочила одну из деревянных лавок, сложила обломки досок в очаг и скомандовала Змею:

– Поджигай.

Тот прицельно выдохнул на щепки и в склепе затрещал костёр.


Принцесса зачерпнула в железную кружку воды, поставила её над огнём, высыпала внутрь ягоды и принялась помешивать варево, следя за тем, чтобы оно не закипало.

– В замке чего творится? – спросила она у Змея.

– Да мы ж разве смотрели? – пропищала средняя голова.

– Вжух – туда, вжух – сюда. Корзинку стырили, сложили в неё, что надо, и бегом назад, – пояснила левая.

– Но шумело там чего-то, – нахмурилась правая мордочка Горыныча, – припоминаю, шумело.

– А как шумело? – спросила принцесса.

– Как бардак, – категорично заявила правая. – Как бардак.

Немного помолчали. Затем средняя голова Змея поинтересовалась:

– И чего ты, действительно пить эту жижу свою планируешь?

– Угу, – кивнула Юля, помешивая варево. – Смущает меня только то, что эффект у него кратковременный. Но, думаю, это прекрасно решается увеличением количества ингредиентов.

– Так ты же тогда не только нас забудешь, ты всё забудешь.

– Угу, – снова кивнула принцесса. – В этом и суть.

– Странная суть какая-то, – покачал головами Горыныч, взмывая вверх и перелетая на одно из надгробий. – Как же ты собираешься у мага этого королевство отвоёвывать обратно, если не будешь помнить ничего?

– А я не собираюсь ничего отвоёвывать, – флегматично сообщила Юля. – Мне главное забыть, что у меня за спиной уйма жизней, от которых я устала. И хоть каждая из них – сон, который вложен в сон, а тот, в свою очередь, тоже вложен в сон, я-то их все помню.

– Прям все-все-все от начала до конца? Каждую?

Девушка задумалась на какое-то время, а потом, вдруг просияла:

– Блин! Не помню, что было после того, как я варево это с огня сняла! – радостно сообщила она. – А это о чем говорит?

– О чем? – удивлённо пискнул Горыныч.

– О том, что предопределенности не существует, – уверенно сказала принцесса и, высыпав в кружку ещё две горсти ягод, взяла щепотку зерен дурмана и засыпала их в кружку с готовящимся зельем.

– Почему не существует?

– Потому что, если б существовала, я бы смирилась с тем, что не помню. А так, вон, видишь, – девушка кивнула на начинающий закипать настой, – использую шанс.


* * *

Пепелище впечатляло. Остов небоскреба выглядел как нагромождение искорёженных железных балок, распустившихся к верху то ли мистическим черным цветком, то ли костями уродливой гигантской лапы невообразимого чудовища. И хоть хлопья копоти уже осели, сделав всю площадь, на которой стояло здание, чёрной, от пожарища до сих пор исходило тепло.

– Да с чего вы вообще взяли, что этот ваш исполнитель желаний тут лежал? – пожал плечами Ванька. – Стал бы он тут лежать, когда его отсюда уже выносили. Вы ж сами рассказывали. Да и Яга с ним носилась, как дурак с писаной торбой.

Альт и Шухер уставились на Ивана с лицами, на которых была ярко выраженная помесь недоумения и желания набить Дураку лицо.

– Вань, ты охренел? – спросил Серый Волк то, что вертелось у обоих мужчин на языке.

– Чего это? – набычился в ответ Ванька.

– Да того это! Если раньше у нас была хотя бы какая-то возможность проверить, действительно ли шар вернулся сюда, то благодаря тебе мы этого проверить уже не сможем.

– Всяко в пепелище проще покопаться, чем двадцать восемь этажей обходить! – возразил Иван. – Сейчас, дождёмся, пока жар спадёт и медленно, вдумчиво, всё переберем.

– Всё? Переберём? – оглядывая предстоящий фронт работы, спросил Рыжий. – Сомневаюсь.

– А чего, разве не переберём? Я ж не чёрта вам предлагаю из-под земли достать, чтоб за бороду его подёргать?

– С тебя станется, ты и такое предложишь.

– Ну, если подумать, – сменяя гнев на милость, сказал Альт, – то лучше уж так, чем оказаться в ловушке, в которой из развлечений только пить беспрерывно, потеряв счет дням.

– Да, но из ловушки-то мы уже выбрались! – возразил Шухер.

– Да, но выбрались-то при помощи Ваньки!

– Так чего, если сделал что-то полезное, то теперь косячить можно?

– А кто накосячил-то? Кто накосячил? – закипал Ванька. – Я всё упростил!

– Упростил?

– Двадцать восемь этажей! Это сколько б мы их обыскивали? Вы, вон, на первом этаже как долго проторчали? Сами со счёта сбились.

– Так как в этом хаосе теперь искать то, чего там, может быть и нет?! – повышая тон, спросил Рыжий Шухер.

– Я вам, считай, тридцать этажей до одного схлопнул, а вы тут ещё и ругаетесь!

– Вань, – примирительно сказал Рыжий, кладя руку парню на плечо и указывая второй на прогоревший, скошенный каркас многоэтажки. – Ну, положа руку на сердце, не совсем уж ты их и схлопнул.

Ваня хмуро оглядел остатки лестниц, перекорёженные куски межэтажных перекрытий, гору горелого и закопченного, практически неузнаваемого барахла, валяющегося внизу и, вдруг, тяжело вздохнув, согласился:

– Я думал, оно всё сгорит. На вид хрупкое, чему там вниз сыпаться? А оно, видишь как.

Серому, как это бывало не один раз, тут же стало жаль Ивана и он поспешил утешить парня.

– Ну, это ничего, Вань. Может, действительно, и не было там шара никакого.

– Да? – Ваня уставился на Серого Волка и с претензией спросил: – Тогда на кой хрен я всё это палил-то? Красивая башня ж была… и комнаты всякие…

– Вань, у тебя в роду ПМСных баб не было? – спросил Серый.

– Не знаю. А что?

– А то, что ты как баба ПМСная: тебе какой вариант ни выбери, всё не так! Да ещё в итоге и крайними кого угодно сделаешь.

– Ой, всё! – махнул рукой Ваня и демонстративно отвернулся от Серого Волка, уставившись на пепелище.


Серый Волк переглянулся с Герром и Рыжим, те недоуменно пожали плечами, мол, без понятия, что делать и как вести себя.

Волк тоже попытался пожать плечами, но из-за особенностей строения тела, не смог.

– АГА! – заорал отвернувшийся от них Ванька.

И все разом дернулись.

– Ага-ага! – ещё раз прокричал он, поправил перевязь с мечом, который, по причине огромности, носил за спиной и ринулся к остову здания. – Я ж говорил, что время нам сэкономлю!

Двое мужчин и зверь потрясенно смотрели ему вслед.

– Нашёл, что ль? – спросил Шухер, не обращаясь ни к кому конкретно. И в голосе его звучало неподдельное изумление.

– Видимо, курва, нашёл, – хмыкнул Герр Альт.

– Везет дуракам, – задумчиво глядя на бегущего к пепелищу Ивана, озвучил то, что думали все, Серый Волк.


Но и на этом чудеса не закончились. Протопав несколько шагов по пожарищу, поднимая облачка пепельной пыли, Ванька наклонился, вытащил из кучи горелой рухляди и поднял над головой серебряный шар размером с человеческую голову, ничуть не испачкавшийся, не смотря на то, что валялся он, фактически, в эпицентре пепелища.

– Во! – прокричал он, продолжая держать находку над головой. – Видали?!

Парень, всё также не опуская рук, сделал несколько шагов по направлению к друзьям, выбрался из пепелища, перешагнул какую-то балку, прокричал:

– А вы говорили, что не найдём! Просто надо знать, где искать! И тогда всё, чего хочется, загадать можно. Хоть перенестись куда угодно, хоть принцессе помочь, хоть чёрта за бороду подёргать…

И исчез.

Только запах озона донесся до зверя и двух мужчин, да серебряный шар с гулким металлическим стуком упал на асфальт, прокатился несколько шагов в сторону и замер.


– Везет, говоришь, дуракам? – иронично, но без какого либо намёка на удивление поинтересовался Альт у Серого Волка.

– Конечно. везёт, – хмыкнул Рыжий. – Он, сволочь эдакая, исчез и всё. А нам ещё пешком назад возвращаться.

– Погодите, – до Серого Волка только начало доходить произошедшее. – Как исчез? Куда?

– Да кто ж его знает, – пожал плечами Рыжий Шухер. – Наверное ж, очень сильно хотел чего-то, вот шар ему и исполнил.

– Искать надо, – заволновался Волк и метнулся в сторону. Остановился, сделал несколько неуверенных шагов в противоположную и замер, глядя на мужчин растерянно: – А где его искать-то?

– Зависит от того, что в его голове творилось. Шар, он ведь не те желания исполняет, которые ты вслух произносишь, а те, которые в подсознании. – Рыжий помолчал немного, покусывая губу, а потом добавил: – А кто может уверенно сказать, что именно у Ваньки в голове творится?


* * *

– Может, передумаешь? – поинтересовался Горыныч, сидя на одном из каменных крестов, как на насесте.

– С чего бы?

Рептилия повертела головами из стороны в сторону.

– Бессмертный при смерти, я – маленький. Ты нас собрала здесь, а теперь собираешься забыть?

– Ну, во-первых, я вас не собирала. Вы ж не пазлы, чтоб вас собирать, – заметила принцесса, снимая кружку с огня и ставя на одно из надгробий. – Во-вторых, если бы я знала, что вас сюда занесёт и у меня из-за этого третий глаз в нижней чакре откроется, то ни в жизнь бы эту лампу Аладдина не терла.

– А почему в нижней чакре-то?

– Потому что всё, что я вспомнила, можно назвать только одним словом. И начинается оно на букву Жэ. А Жэ – это внизу, – объяснила, не задумываясь, Юля.

Она немного помолчала, разглядывая плавающие в кружке ягоды, затем аккуратно взяла железную посудину в руки и приноровилась было выпить, но, не донеся кружку до рта, повернулась к восседающему на кресте мини-Горынычу и, будто оправдываясь, сказала:

– Ты ж пойми, я не самоликвидаторством занимаюсь. Я только мозги себе почистить хочу от всего, что на меня так внезапно навалилось. Я сейчас тебе инструкции дам, как себя вести и что говорить, когда меня накроет, а вы только их и придерживайтесь. Так победим.

Девушка снова поднесла кружку ко рту, но глядя на помутневшую жижу и плавающие в ней ягоды с зернами, вновь задумалась. После чего сказала:

– Лучше б, конечно, всё Кащеюшке объяснить, но ты тоже животинка неглупая, – поставила свежеприготовленное зелье на могильную плиту и пошла посмотреть, как там Бессмертный. – И Ванька ещё, блин, делся куда-то.

Она наклонилась над искусственным водоемом, вглядываясь в лицо безмятежно плавающего там Кащея, как вдруг воздух наполнился запахом грозы и в следующее мгновение появившийся из ниоткуда Иван, со словами:

– Пекло форменное, тащемта! А есть чего попить, например? – схватил железную кружку с зельем и принялся пить.

– Ай! – испуганно вскрикнула принцесса, не ожидавшая чьего-либо появления посреди склепа.

– Ой! – вскрикнул Горыныч удивлённо. – Ванька, зараза, ты откуда тут появился?

– А сейчас расскажу, например, – ставя пустую кружку на место и, вытирая рот рукавом, пообещал Иван.

– Не факт, – скептично буркнула принцесса, глядя на опустевшую посудину.

– Не перебивай, а выслушай, – попросил Ваня. – В общем, значит, нашли мы твой шар, но я его не принёс. Потому что…


* * *

– хоть перенестись куда угодно, хоть принцессе помочь, хоть чёрта за бороду подёргать…

Ваня замолчал, осознавая, что вокруг всё внезапно изменилось. Стало жарче, шумнее и как-то агрессивнее, что ли.

Парень повертел головой, выясняя, с чего это вдруг всё так изменилось, и обнаружил, что площадь, сгоревшее здание и вновь приобретенные друзья вместе с Волком исчезли. Точнее, сменились каким-то подземельем с колоннами, уходящими ввысь, во тьму. То тут, то там на примитивно сложенных очагах стояли огромные котлы и сковородки, а между ними туда-сюда сновали самые натуральные черти. Огонь горел только под одним из котлов, но факелы в стенах давали достаточно света, отражаясь от начищенных до блеска остальных.

– Оп-па, – обрадовано сказал Ванька. – Мечты сбываются!

И, отвязав хитрую тесёмку, державшую меч за спиной, несколько раз взмахнул им, примеряясь, как будет бить. Кивнул сам себе и пошёл в атаку.

Ворвавшись в кучу чертей, суетившихся возле котла, пнул одного, перерубил вдоль второго, разрубил поперёк третьего. Четвертого поддел остриём меча и швырнул в булькающий котёл.

– Получай, нечисть поганая!


Черти, опешившие в первое мгновение, принялись разбегаться в стороны, натыкаясь на пустые котлы, издающие глухой звон при соприкосновении с их черепами, врезаясь в колонны, спотыкаясь друг о друга. А Ванька, словно неотвратимый ураган, крушил налево и направо всё, что попадалось под острие его волнообразного меча.

Неудивительно, что черти в скором времени закончились. Однако Иван не унимался, круша налево и направо котлы, переворачивая сковороды и пиная разрубленные на части тушки тех, кто эти котлы и сковороды совсем недавно обслуживал. А когда понял, что уже несколько минут пинает трупы, остановился, занеся полутораметровый меч над головой, и огляделся. Вокруг валялись очень разнообразные трупы: с рогами, со свиными пятаками, с кожистыми, будто у летучей мыши, крыльями. Трехрукие, двухвостые, пятиглазые. Даже с торчащими из головы наподобие рогов мужскими половыми органами. И ни одного беса с бородой.

– Непоря-а-адок, – протянул Иван и прислушался.


Откуда-то со стороны дальней стены он услышал какофонию, состоящую из скребущей по нервам музыки, нечеловеческого хохота и прочих, сопровождающих вечеринки звуков. Пригляделся и увидел там забранную решёткой массивную дверь. По мере приближения звуки становились отчетливее. За дверью явно веселились. И веселящихся там было много.

Ваня пнул дверь ногой, и та с грохотом распахнулась, являя ему мероприятие, которое, если его не прервать, обязательно переросло бы в оргию. Но не переросло. Не потому что Ваня был против такого времяпрепровождения, на творящийся в помещении срам ему было наплевать. Ему хотелось узнать, как это, подёргать чёрта за бороду.


На столе выплясывали полуголые девицы, вполне привлекательные, если бы не копыта вместо ступней, а иногда и торчащие из головы рога. За этими самыми столами восседала разномастная нечисть, а в отдалении стояла сцена, на которой странные длинноволосые люди играли что-то до ужаса противное. Мужик с микрофоном орал дурным голосом так, что слов было не разобрать. Но общий смысл Ванька уловил: что-то про водку, которая взорвёт рай, если ею напоить какого-то зверя. Припев же, на удивление, был на заморском наречии. И состоял из одного слова, повторяющегося раз за разом: какая-то «рашенводка».


Никто даже не обратил внимания на ворвавшегося в помещение Ивана до тех пор, пока парень с молодецким возгласом:

– Ах ты, блядища сатанинская!

Не сшиб вертящую задом на ближайшем столе бабу мечом, развернув его плашмя – хоть и приспешница ада, но женщина ж всё-таки.

Та отлетела в сторону, грохнулась оземь, вскочила и рванулась на Ваньку, шипя, словно разъяренная кошка.

Ваня за это время успел сшибить пару рогов, двинуть кому-то в поросячий пятак, дернуть за хвост и когда сбитая им стриптизёрша прыгнула, нацелившись на парня, тот схватил стол за край и приподнял, прикрываясь им, словно щитом. Стоящие на столе тарелки и стаканы со звоном полетели на пол, а баба, глухо вякнув, плашмя ударилась о столешницу, и осела на пол. Ванька же толкнул стол, окончательно переворачивая, и накрыл им танцовщицу.

Не ожидавшие такой внезапной смены темы мероприятия, демоны принялись вскакивать со своих мест, чтобы разорвать незваного гостя на клочки и, возможно, съесть, но Ваня снова принялся вертеть над головой кладенцом и уже спустя пару минут демоны передумали бросаться в атаку. А спустя ещё пять минут их ряды поредели вдвое.


Всё это время певец, как заведенный, кричал в микрофон про «рашенводка». Ни его, ни музыкантов совершенно не беспокоило то, что творилось буквально в двух метрах от сцены. Ни брызгающие кровью кишки, вывернутые наружу, ни отрубленные рогатые головы и ноги. Музыканты уже побросали свои инструменты и ретировались куда подальще, а он яростно орал:

– Рашенводка! Рашенводка!

И замолчал лишь тогда, когда Ваня разрубил последнего демона, с возмущением проговорив:

– Да что ж такое? Ни одного бородатого! – повернулся к вокалисту и, увидев, что тот с бородой, спросил: – О! А ты чёрт?

– Нет, я Паук, например, Серега, например. А ты, мужик, крут. Такой трэш и угар, например, устроил, что я как будто на пик популярности вернулся, например.

– Где чёрта с бородой найти?

– Ну, например, не знаю.

Ваня посмотрел на назвавшегося Пауком попристальнее и, поигрывая огромным волнообразным мечом, словно пушинкой, уточнил: – Точно не чёрт?

– Ну, тащемта нет, например.

– Ладно, – кивнул Иван и направился к следующей двери.

– Слышь, мужик, – позвал певец. – А можно я за тобой пойду?

– Да там неинтересно будет, – заверил Ваня. – Ну зачем тебе эта кровища, кишки, отрубленные конечности, выдавленные глаза, мозги по стенам!

Паук закатил глаза, и по его телу прошла волна дрожи.

– Д-а-а-а, например, – простонал он.

– Ну, иди, – пожал плечами Ваня. – Только, если под горячую руку попадёшь, я не виноват.


За следующей дверью оказались монстры побольше размером и на порядок уродливее. Эти, в отличие от предыдущих, ничего не праздновали – работали, истязая жертв на различных орудиях пыток. И всё то время, пока Ваня кромсал нечисть, в попытках найти хоть одного бородатого монстра, где-то за его спиной Паук неистово рычал своё «Рашенводка».

– Слушай, а чего ты всё время рычишь-то так неистово? – спросил Ванька, когда и в этом помещении не осталось никого в живых.

Ответил ему Паук совсем непонятно.

– Тащемта, например, саундтрек адского кутежа к твоему перформансу создаю, мазафака, например.

– Чего? – не понял Иван.

Но объяснить Паук не успел.

В воздухе затрещали электрические разряды, перед Ванькой и Пауком-Серегой появился бородатый мужчина в камзоле, и шляпе с пером. За его спиной стали появляться знакомые рожи демонов и прочих чертей, которых Ваня совсем недавно крушил и рубил. Большая часть из них выглядела испуганно, многие были украшены свежими шрамами. Некоторые несли с собой собственные конечности, а некоторые, у кого конечности уже приросли, держали над головами написанные кровью плакаты: «Жизни рогатых важны», «Stop геноцид», «Ад для чертей», и «Ванька go home». Однако, при этом, старались держаться подальше от Ивана.

– Эх, такое шоу пропадает, – горестно вздохнул Паук, оглядывая массовку с плакатами.

– Иван, зачем устроил тут бардак и все не успокоишься никак? – обратился к парню мужчина в камзоле.

– О! Мефик! – обрадовано воскликнул Ваня. – А я тебя помню! Ты – чёрт! Ну или как-то так.

Шагнул к материализовавшемуся мужчине и дернул за бороду.

– Адский чад кутежа, например! – восхищенно пробормотал Сергей-Паук. – Мефистофеля! За бороду, мазафака!

– Ну, так он же чёрт, – пожал плечами Ваня.

– Но так он же, тащемта, целый Мефистофель, например.

Козлобородый, хоть и скривился, но Ванькину выходку стерпел.

Спросил парня, продолжая говорить в рифму:

– Ну, что за поведение, Иван? Ты неотёсан или просто пьян?

– Да с детства слышал присказку одну и оказался я в мечты плену, – попав под влияние Мефистофеля, принялся объяснять стихами Ванька. – Ну а тут и сам не ожидал, вдруг внезапно, – раз! – и в ад попал. Я не мог такого упустить и решил мечту осуществить.

– Тащемта ничо так вы разговариваете, – одновременно восторженно и ошалело заметил певец.

Но Иван с Мефистофелем даже не обратили на него внимания.

– Это что ж, простите, за мечта, что ворвался ты, как вихрь, сюда? Вел себя как сказочный дебил и народу столько покрошил?

– Выраженье есть такое, стало быть, – продолжил объяснять Ваня: – Чёрта, мол, за бороду схватить. Интересно было. Вот схватил.

– Вань, ты окончательный дебил. Ладно, бесы! Эти оживут. Так заведено давно уж тут. Но скажи, как перепутать мог? В присказке не чёрт ведь в этой – бог!

– Ну да, – вновь вклинился Паук, почему-то не подхвативший от Мефистофеля способность говорить стихами, и процитировал: – «Думал, бога за бороду ухватил, а оказалось – чёрта за срамные волосы».

– Да мне-то, в общем, разница какая? – пожал Ваня плечами. – Я как запомнил, так и исполняю. Сейчас пойду принцессу выручать. Мне про советника ей надо рассказать.

– Советника?

– Ну да, советник-маг. С ним справиться не мог совсем никак. А он швырнул меня в Гнилые Горы, а там я Герра с Рыжим встретил вскоре. Я с пепелища шар серебряный поднял, и к вам сюда нечаянно попал, – простодушно, но сумбурно объяснил Ваня.

– Серебряный? – спросил Мефистофель заинтересованно. – Желаний исполнитель?

– Блестящий, да. Но проб на нём не видел.

– Ах, вот куда он делся. Что ж, понятно, – пробормотал себе под нос Мефистофель, и уже обращаясь к Ивану: – С тобой увидеться мне было так приятно. Ну а тебе уже пора бежать, наверное, принцессе помогать?

Не заподозривший никакого подвоха Ваня ответил:

– Ну да. Я тут упарился немного. Ты не покажешь мне наверх дорогу?

– Я к ней перенесу тебя и сам. А где ты шар нашёл?

– А, где-то там, – махнул рукой Ваня, но видя вопросительное выражение лица Мефистофеля, всё-таки объяснил: – Там здание стеклянное стояло... Когда-то. В общем, всё, его не стало. И шар тот я нашёл на пепелище.

– Спасибо что проведал нас, дружище, – сказал Мефистофель и щёлкнул пальцами.

Ванька вместе с мечом исчез.

– Балладу напишу, – мечтательно сообщил Паук, глядя на то место, где только что стоял Ваня. – Про богатыря, творящего трэш и угар в адской тьме кривым мечом.

Мефистофель посмотрел на певца, как на идиота и тот поспешил ответить на незаданный вопрос:

– Ну а чо? Тащемта, полностью в духе старой доброй «Коррозии», например.

Лимит знаков, бессердечная ты сука. Продолжение в комментах

Показать полностью
30

МСЗ-7: Прекратить умирать

В предыдущих сериях: Пролог, 1 и 2 главы, 3. Влипать в истории, 4. Кручиниться без фанатизма, 5. Не строить планов, 6. Быть в курсе


7. Прекратить умирать


– Последний рейд в Гнилые Горы был, мягко говоря, тяжёлым, – вздохнул Мариц.

– Но прибыльным, – запихивая в рот остатки пирожного и цапая с блюда новое, заметил Вайол.

– Тут не поспоришь, – кивнул старший темнодел. – Время там, как вы понимаете, принцесса, движется иначе. И иногда, уходя туда, мы возвращаемся в Сентерию спустя месяц, хотя проводим в Гнилых Горах всего несколько дней, а иногда, проведя там месяц, возвращаемся назад, и узнаём, что отсутствовали всего пару суток. В общем, последний раз мы провели там не менее полугода, а здесь прошла лишь неделя. Сами представляете, сколько можно успеть за полгода.

– Знакомо. Я целый год провела там, – принцесса неопределенно мотнула головой, – а вернулась сюда на несколько минут раньше, чем исчезла.

– Ну так вот, – кивнул Мариц, – за эти полгода или пару дней, смотря с какой стороны посмотреть, мы смогли собрать, некоторые предметы, среди которых был и «проектор забытых».

– Странноватое название.

– Оно точно передаёт суть работы устройства, – вновь вставил свои пять копеек Вайол, не отрываясь от еды.

– И… – замялась на мгновение принцесса, – в чём же эта самая суть?

– Проектор каким-то образом извлекает из нашей памяти тех, кого мы успели забыть, и материализует их.

– Вполне возможно, стирая с того места, где эти самые забытые находились, – подал голос молчавший до этого Шумми.

– И чем это может мне помочь?

– Может, вам каким-то образом забыть отца, чтобы проектор воспроизвел его здесь?

Идея была настолько привлекательной, что принцесса Юля от волнения стала рассуждать вслух в не так давно приобретенной витиеватой манере.

– Возможно, если я обращусь с просьбой к лекарю Тилю, имеющему широкий спектр знаний из медицинской сферы, базирующийся на практическом применении в военно-полевых условиях, то, вполне вероятно, он сможет высчитать необходимое усилие для нанесения вынужденной травмы моей черепной коробке и её содержимому для того, чтобы помутнение памяти позволило мне забыть отца.

Вся троица темноделов изумлённо открыла рты. А Вайол застыл с не донесенным до рта пирожным. Принцесса, будто и не заметив реакции собеседников, продолжила рассуждать:

– Однако, учитывая непредсказуемость реакции серого вещества, расположенного в любой черепной коробке, о коем сам Тиль неоднократно упоминал не только в беседах, но и в написанных им трактатах, стоит предположить, что данная методика может привести к полной потере памяти. Как следствие, использование «проектора забытых» позволит материализовать не только ныне живущих, но и всех остальных, кого я забуду, включая успевших умереть. Не думаю, что помимо папеньки я готова лицезреть перед собой некоторое количество давно покойных. К тому же, меня терзают смутные сомнения в том, что помимо прочего я увижу и издохшую в далёком детстве канарейку, несомненно являющуюся причиной одной из моральных детских травм, повлиявших на моё становление как личности. Короче, опасный вариант…

Она посмотрела на застывшую с удивленными выражениями лиц троицу темноделов и поспешила их успокоить:

– Не обращайте внимания, это я так, мысли вслух, – и вновь придав голосу официальные интонации, спросила: – Так чего вы хотите за это чудесное устройство?

– Мешок гаек и три раза по сто метров белой ленты.

– Умереть не встать! Гаек?

– Гайки – это такие шестигранные металлические…

– Да знаю я, что такое гайки, – отмахнулась принцесса. – Блин, предупреждал папенька, что вы странного за свои услуги просите.

– Необходимый инструмент, позволяющий выбрать безопасный путь в Гнилых Горах, – пожал плечами Шумми.

– Будут вам гайки. Несите сюда вашу бесовскую машинку. Рискнём, чего уж там…

Спустя полчаса принцесса ходила вокруг стола-карты, разглядывая водруженное на неё устройство, отдалённо напоминавшее Юле волшебную лампу Аладдина, которой довелось побыть в качестве футбольного мяча в матче тевтонских рыцарей.

– И чо, и как его пользовать-то?

– Нужно взять в руки и потереть.

– Блин, ну точно лампа Аладдина, – кивнула собственным мыслям Юлия ат’Иллиас. – Осталось решить один единственный вопрос.

– Какой?

– Как меня памяти лишить так, чтобы не лишить жизни?

– Отвар из мутной ягоды? – предположил Шумми.

– Это какой такой отвар? – заинтересовалась принцесса.

– Две горсти ягод на литр воды, нагреть, но не доводить до кипения. Продержать в таком состоянии, пока половина жидкости не выпарится, после чего добавить два десятка зерен дурмана, снять с огня, накрыть крышкой и, укутав плотной тканью, оставить в темном месте… – услужливо протараторил младший темнодел.

– Проще Тилю под киянку голову подставить, – принцесса взяла «проектор» в руки и принялась вертеть, разглядывая со всех сторон. – И как эффект от жижи этой вашей?

– Память постепенно возвращается, но принявший её несколько часов проводит в неведении, кто он, где он и что его окружает.

– Ребята, даже не буду спрашивать, где вы такому научились и зачем оно вам надо, – продолжая вертеть в руках «проектор забытых», сказала Юля, – однако, рецептик запишу. Никогда не угадаешь, что и в какой момент жизни пригодится. А учитывая…

Принцесса замолчала на полуслове, пристальнее приглядываясь к боковине устройства.

– Учитывая что?

– Чего это он у вас в пятнах каких-то? – проигнорировала вопрос девушка, елозя пальцем по боковине корпуса «проектора».

Вместо ответа воздух наполнился преддождевым запахом и прямо в центре зала, окутанные электрическими разрядами, материализовались две фигуры: человека и гигантской трехголовой рептилии. Судя по всему, там, откуда они появились, рептилия и человек о чем-то оживлённо спорили, потому даже не обратили внимания на изменившуюся обстановку, продолжая на повышенных тонах давить друг друга аргументами:

– Да кому ты рассказываешь? – возмущённо спрашивала средняя голова. – Ну, ладно, яйцо в утке. Это я понимаю. Уткой с яйцами никого не удивишь. Но как её в зайца-то запихнёшь, чтоб она не сдохла?

– И заяц чтоб не сдох, пока в него утку пихать будешь, – поддакнула правая голова.

– Да прекрати ж ты всё буквально воспринимать! – отвечал худой пожилой мужчина в плаще, продолжая водить бруском по двуручному мечу, упертому остриём в пол. – Концепция, описанная мной, образная. Она призвана донести возможность комплексной защиты ценных вещей, которые…

Третья голова, не участвовавшая в споре и что-то размеренно жевавшая с закрытыми глазами, очевидно, получая от этого неземное наслаждение, наконец, сглотнула и потянулась к полу, но, клацнув здоровенными, каждый с ладонь, зубами, открыла глаза и возмутилась:

– Не понял, а где ромашки?

Мужчина с мечом и две головы-спорщицы замолкли, наконец заметив, что обстановка изменилась и принялись удивлённо разглядывать помещение, в котором оказались, темноделов, испуганно вжавшихся в кресла, и раскрывшую от изумления рот, но ничуть не испуганную, принцессу. Та помотала головой и уже в который раз заговорила длинными запутанными предложениями:

– Допускаю мысль о том, что дебри моего подсознания имеют некоторые темные пятна, скрывающие в себе определенные аспекты биографии, которые разум сознательно погрузил в глубины самого себя, дабы не травмировать часть психики, по праву считающуюся здоровой. Однако, большая часть меня настроена распутать клубок внезапно образовавшейся интриги, чтобы получить ответ на единственный, но весьма тревожащий меня в данный момент времени вопрос.

– Какой вопрос? – невозмутимо, как будто внезапно меняющаяся обстановка была для него чем-то привычным, поинтересовался мужчина с двуручником.

– Что должно было случиться, чтоб я вот такую поебень забыла? – указывая на трехголовое существо, расшифровала принцесса свой собственный монолог.

– Я не поебень! – обиделась левая голова.

– Горыныч. Змей Горыныч, – представилась средняя.

– Кого-то мне её манера речи напоминает, – проигнорировав нечаянное оскорбление, пробормотала правая.

– Это ж Яга! Я её сразу признал, – радостно воскликнул мужчина с мечом.

– Точно? – спросила правая морда.

– Балаболит как Яга! – согласилась с мужчиной средняя.

– Только с чего бы ей так помолодеть-то, а, Кащеюшка? – спросила левая.

Принцесса тяжело вздохнула и каким-то расстроенным тоном спросила, повернув голову к темноделам:

– А может, лекарь Тиль меня уже стукал по голове? Или я ваш отвар уже пила? Потому что невозможно в здравом уме и без черепно-мозговых травм такое забыть, – вновь указала она на Горыныча.

Тот принялся задавать в три глотки вопрос за вопросом, даже не дожидаясь ответа на предыдущие:

– Как ты тут?

– А где Ванька?

– Это ж Сентерия?

– Мефик не возвращался?

– Иллиас до сих пор правит?

– А чего это ты такая молодая?

– Обратно стареть когда планируешь?

– Спишь спокойно?

– Сны видишь?

– А почему нас прихватила, а Василису не прихватила?

– Подождите! – попросила принцесса.

– Пропадала где?

– А у нас тишина.

– Вот вообще ничего не происходит.

– Да погодите вы тараторить! – попросила принцесса громче.

– А мы там избушку твою подлатали, да к замку Кащея перенесли.

– А на болоте в этом году жабы невкусные…

– Зато много!

– Вороны ещё есть.

– Но они в перьях, а под перьями и жрать нечего.

– Видимость одна…

– ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ! – срывая голос, взревела принцесса, вызывая дрожь в оконных стеклах.

И наступила тишина. Кащей только покрепче ухватился за клеймор, а все три головы Горыныча принялись бесшумно хлопать глазами.

– Вы кто, блять, такие? – спросила принцесса, едва сдерживая себя, чтобы не повышать голоса.

– Точно Яга, – кивнула средняя голова.

– Ага, – подтвердила левая. – Объяснения такие, что чёрт ногу сломит, а вопросы доходчиво задаёт.

– Вот-вот! Это в её манере, – подтвердила правая.

Кащей посмотрел на Юлию ат’Иллиас и спросил:

– Тебе чего, память отшибло?

Принцесса Юлия тяжело вздохнула и, здраво предположив, что толку от разговора с трехголовой рептилией не будет, ответила мужчине с двуручником, подтверждая его догадку:

– Полагаю, что отшибло. Но как это произошло, я не помню.

Кащей и Горыныч пытались напомнить всеми возможными способами. Однако, спустя полчаса красочных рассказов и детальных описаний сошлись на том, что ни Горыныч, ни Кащей не будут называть её старухой, а она, так и быть, будет отзываться не только на своё имя, но также и на имя Яга.

– Будем надеяться, когда-нибудь я смогу заполнить эти пробелы подробностями, которые не только не будут противоречить здравому смыслу, а также не вызовут чувства стыда, апатии или каких-либо других негативных эмоций, регулярное присутствие коих в сознании способно спровоцировать суицид или желание прожить остаток жизни, сожалея о том, что память вернулась. Ибо, судя по вашим рассказам, эта самая Яга, к коей вы упорно добавляете слово «баба», женщиной была неглупой, но какой-то… – принцесса замялась, подбирая слово.

– Придурковатой? – предположила левая голова.

– Да нет! – заверила средняя. – Уж придурковатой-то она точно не была.

– Скорее уж загадочной, – добавила правая.

– По земным меркам.

– Да и по космическим тоже.

– Но это ей ни в коей мере не вредило…

– Бли-и-и-ин, – протянула Юля. – А давайте вы не будете наперебой говорить? У меня от вас голова болеть начинает.

– Гы-ы-ы-ы! – заржала левая голова.

– Гы-гы… Гы… – подхватила правая.

– У нас от твоего словоблудия, думаешь, голова не болела? – спросила средняя.

– Головы, – поправила правая.

– Что головы? – растерялась принцесса.

– Болели, – пояснила правая морда Горыныча.

– Все три, – добавила левая.

– Но мы привыкли, – заверила правая.

– И ты привыкнешь, – успокоила левая.

– Может быть, даже быстро, – флегматично проговорила средняя. – Потому что там, откуда ты нас вытащила…

Что было «там», договорить Горынычу не дала с грохотом распахнувшаяся дверь и уверенно вошедший в помещение мужчина в белом балахоне.

– Ты видал? – спросил Кащей у Горыныча. – Дверь под три метра, а он ею так грохнул, будто это пушинка.

– Силен, – согласилась какая-то из голов.

– Советник, а ты нормальный вообще? Ты чего так двери открываешь? Ты их устанавливал? – возмущённо поинтересовалась принцесса Юлия.

– А я вам, Ваше Высочество, яблочек принёс, – зло сказал тот, – как вы и просили.

С этими словами мужчина в белом балахоне взмахнул рукой, будто собираясь отвесить поклон, но кланяться не стал. Вместо этого из его рукава посыпались яблоки, которые, катясь по полу, на глазах увеличивались, становясь размером с футбольный мяч и покрываясь густой растительностью.

– Это чего это такое, – удивилась Юля. – Это как это они?

У одного из яблок прорезались глаза – злые, ненавидящие, а затем и пасть, усеянная множеством острых, словно костяные иглы, зубов. За ним открыло глаза второе, третье, четвертое, пятое… Ожившие яблоки оскалились, зарычали и покатились к принцессе. Девушка, взвизгнув, запрыгнула ногами на трон, а яблоки-мутанты, клацая пастями, принялись грызть ножки кресла, с явным намерением добраться до Юлии.

– Сухофрукты, Ягу не трогать! – взревел Горыныч и, грузно переваливаясь, сшибая всё на своём пути, ринулся на помощь.

Кащей, оценив обстановку, перехватился обеими руками за рукоять клеймора и выписывая в воздухе узоры двуручником, стал похож на замедленный смертоносный вихрь, который начал двигаться в сторону советника, натравившего на принцессу ожившие яблоки.

Горыныч клацал всеми тремя пастями, надкусывая ожившие фрукты, которые упорно грызли деревянные ножки трона.

– Антоновка! – сообщила одна из голов, прожёвывая.

– А мне белый налив достался, – хмыкнула другая, впиваясь зубами в очередного мутанта.

Когда Кащею оставалась всего пара шагов до мага-советника, клеймор столкнулся с невидимой преградой, от которой со звоном отскочил и, нелепо вывернув кисть Кащею, упал на пол. Маг, зло прорычав заклинание, выставил руки в сторону Бессмертного, и того, несколько раз перевернув в воздухе, отшвырнуло под лапы весело чавкающего Горыныча.

Средняя голова выгнулась на длинной шее, посмотреть, кто это там в неё врезался, но увидев, что это свои, басовито прорычала:

– Аккуратнее, пожалуйста, я тут ем, – и, вернувшись к яблокам-мутантам, обиженно сказала левой и правой: – Быстро ж вы. Хоть бы одно оставили…

– Горыныч, берегись! – закричал Кащей.

А в следующее мгновение что-то обжигающее ударило рептилию в спину и Змей начал уменьшаться на глазах, до тех пор, пока не стал размером с ворону.

– Э, бля, – изумлённо пропищала тоненько одна из голов. – Вы чо, бля!

Кащей схватив Змея за все три шеи сразу, перекатился по полу и спрятался за колонну. Как раз во время, чтобы уклониться от брошенного магом фиолетового с черными прожилками сгустка энергии, с низким шипением пролетевшего мимо, врезавшегося в стену и разметавшего во все стороны каменное крошево.

– Аккуратно! – пропищала рептилия в руках у Бессмертного. – На шеи не дави. Я не готов умирать от асфиксии!

– Ничего себе, какие ты слова знаешь! – удивился Кащей, перебегая за следующую колонну.

Новый сгусток энергии грохнул в ту, от которой он только что отпрыгнул, ломая её пополам.

– С вами рядом поживешь, – не то прохрипел, не то пропищал маленький змей, телепаясь в зажатом кулаке Кащея, – не такое запомнишь. Одна только «трансцендентность» чего стоит.

– Чего? – удивился Бессмертный, выглядывая из-за очередной колонны.

– Я не знаю. Это за гранью доступного мне опыта.

Не выпуская уменьшившегося Горыныча из сжатой руки, Бессмертный метнулся за очередную колонну, которую новый сгусток магии также превратил в груду камня. И видя, как маг-советник растит следующий, фиолетово-чёрный энергетический ком в своих ладонях, Кащей не нашёл ничего лучше, чем разбежавшись прыгнуть в окно, разбивая лбом витражное стекло.

– Блин, чо началось-то? – спросила Юля сама себя, спрыгивая с трона и шмыгая в потайную дверцу, находящуюся за ним.

Как раз вовремя, потому что следующий энергетический сгусток разнёс дверь в щепки и обвалил стену. Однако, принцессы там уже не было.

Петляя по коридорам потайных ходов, Юля материлась, через слово упоминая мужской половой орган, но весьма разнообразя свою речь склонениями и падежами этого самого органа, используя получающиеся словесные конструкции вместо «зачем», «почему», «изумление», «хорошо», «плохо», «бежать», «мерзость» и ещё двух десятков других, сплетая их в идиомы, коим позавидовал бы любой сапожник. Потому что, хоть сапожники и ругаются витиевато, навряд ли есть среди них такие, кто смог бы придумать столько окончаний и значений для одного единственного слова.

Замолчала Юля только тогда, когда свернула в коридор потайного хода, ведущий мимо тюрьмы в сторону склепа. Пройдя несколько шагов, девушка остановилась, прислушиваясь, не гонится ли за ней маг, так умело скрывавшийся под личиной советника. За спиной была тишина. Впереди была тишина и темнота.

– А с чего б там шумело? – спросила принцесса сама себя. И сама себе ответила: – Там же ж мертвецы одни, а они не шумят.

Вытянув руку и придерживаясь за каменную кладку, Юля зашагала вперёд, ожидая, когда пальцы наткнутся на знакомый выступ – камень, приводящий в движение кусок стены, открывающей вход в склеп. И ничего не предвещало каких-то неожиданностей, внезапностей или непонятностей, когда в голове полыхнул флэшбэк. Он был внезапным, объёмным и всепоглощающим.

Множество жизней, сменявших одна другую, словно в ярких вспышках стробоскопа: от влюблённого Ромео под окном и чудища с аленьким цветочком до Геральта, ведущего её в родную реальность и Герр Альта, протискивающегося вместе с Рыжим Шухером в приоткрытые ворота замка. От Ваньки, выбегающего из её избушки, придерживая портки, до Ивана, просящего у волшебного шара меч подлиннее.

– Какой пизде-е-е-ец, – протянула она, не понимая, что делать с внезапно развернувшимся рулоном воспоминаний, стыдиться или же гордиться. – Так вот почему я снов не вижу.

А когда на развёрнутой ленте памяти обнаружилась и та жизнь, которую она проживает прямо сейчас, вплоть до мелких деталей, Юля со словами:

– Забыть! Забыть всё нахуй! – надавила на выступающий из стены камень и шагнула в открывшийся проём, оказавшись в королевском склепе.

– Так, значится, – пробормотала она. – Чего там за рецепт у темноделов был? Две горсти ягод, литр воды, греть пока половина не выпарится, зерна дурмана и в темноте-теплоте постоять, остыть…

Юля замолчала на середине фразы, увидев понуро сидящего в склепе Кащея с порхающей вокруг него трехголовой мини-рептилией.

– Хорошие новости – я вас помню, – ничуть не удивившись, сообщила она. – Плохие – я вас всех планирую забыть.

– Это почему же? – удивился Кащей.

– Потому что помимо вас я вспомнила и себя, – объяснила Юля. – А мне это в медную трубу залётной мухой не жужжало. Старухой я ещё успею побыть.

– Дык, на вид-то ты молодуха-молодухой, – пропищал мини-Горыныч, трепыхая мини-крылышками.

– И чего толку мне от этого вида, когда внутри собственного черепа я по старости фору Ктулху дать могу?

– Не понимаю, – пожал плечами Кащей, – наоборот же хорошо, когда ты мудрый и молодо выглядишь.

– Кащеюшка, ты не баба, ты не поймешь, – отмахнулась Яга и, обращаясь к усиленно машущему в воздухе крылышками Горынычу, спросила:

– Ты знаешь, как мутная ягода выглядит?

– Да, – пропищала одна из голов Змея.

– А семена дурмана найти сумеешь?

– Конечно! – таким же тоненьким голоском подтвердили две других.

– Вот и вперёд, за ингредиентами, – скомандовала принцесса.

Юркой стрелой Змей описал круг над потолком склепа и вылетел сквозь витражное стекло маленького оконца, расположенного под потолком, разметав своей тушкой осколки во все стороны.

– Дебил, – пробормотала Юля. – Подождал бы, пока ему дверь откроют, чего стёкла-то бить?

– Вот это ближе к привычной Яге, – как-то понуро кивнул Кащей.

Юля повернулась к нему, сказала:

– Надеюсь, ненадолго, – и задала вопрос: – Ну а вы-то как ушли?

– В окно, – безэмоционально объяснил Бессмертный. – Я Змея цапнул за шею, благо он малюсенький, да и сиганул.

– Не убился?

– Ты чего! Как я же убьюсь-то? Я ж бессмертный, – Кащей почесал затылок и добавил: – Да и проблематично убиться, с первого этажа выпрыгивая.

– Ясно. А с темноделами чего?

– Откуда ж мне знать, – пожал плечами Бессмертный. – Визжали чего-то там. Гремело, грохотало. Может и кирдык им всем. Но мы с Горынычем не выясняли. Мы побежали-побежали, попетляли-попетляли и здесь вот спрятались. Так что, я не в курсе, чего там дальше творилось.

– М-да, – вздохнула принцесса. – А я вот в потайной ход шмыгнула. А там меня ка-а-ак накрыло. Я бы могла сказать, что это были вьетнамские флешбэки, однако стоит заметить, что среди всех навалившихся на меня воспоминаний, коих роится теперь в моей голове изрядное количество, не было ни одного, так или иначе связанного с этой прекрасной страной и её восхитительным фольклором.

Кащей на тираду ничего не ответил. Только вздохнул тяжело.

– И чего дышим-то?

– Меч там остался.

– Тоже мне проблема.

Принцесса встала, прошлась по склепу, выбрала одно из надгробий и с кряхтением сдвинула в сторону. Просунула в образовавшийся зазор руку и вытащила оттуда меч.

– На, держи, – протянула она оружие Бессмертному.

– У покойных оружие забирать?

– Не очкуй, Кащей, я уже так делала. Не скажу, что сто раз, но разок было. Именно в этом склепе. Я, правда, постарше была тогда. И случайно сюда попала, – принцесса схватилась за голову: – Господи, ну на кой чёрт я всё это помню? Почему нельзя забывать и помнить только то, что хочется?

– Потому что забыть – самая насущная потребность человека, – философски объяснил Кащей.

– А запомнить?

– И запомнить, тоже самая насущная.

– А какая насущнее-то?

– А это всё от человека зависит. Одному – забыть, другому – запомнить. Но ирония не в этом.

– Я жутко заинтригована, продолжай.

– Ирония в том, что те, кто хочет запомнить – забывают, а те, кто хочет забыть – помнят.

– Вот утешил! – раздосадовано всплеснула руками принцесса. – Да чтоб тебе в шляпу гномики насрали за такое утешение.

– Я не ношу шляпы, – всё также флегматично заметил Бессмертный.

Принцесса посмотрела на него изучающе.

– Друг мой сердешный, а скажи-ка ты мне, от чего ты такой вяленький-то?

Кащей молча отодвинул плащ, обнажая правый бок и Юля ахнула. По телу Бессмертного расползалось пятно фиолетового цвета с мерцающими черными прожилками, точь-в-точь такое, как сгустки энергии, которыми швырялся маг во дворце.

– Зацепило меня, когда этот полоумный магию свою метал.

– Ежиков половозрелых мне в туфельки! – всплеснула руками Юля, разглядывая подрагивающие чёрные вкрапления, расплывающиеся узорами по фиолетовой коже.

– Ежики-то в чём провинились? – спросил Бессмертный, натягивая на лицо измученную улыбку.

– Это я так эмоции выражаю, – пояснила Яга. – Болит?

– Нет, – совсем вяло помотал головой Кащей и, закатив глаза, рухнул на бок, потеряв сознание.

– Э! Прекратить умирать! – скомандовала Юля напускным бодрым тоном, и, видя что Кащей не шевелится, неуверенно добавила: – Ты ж бессмертный…


уведомления в телеге, чтобы не пропускать -> https://t.me/nokidtales
Показать полностью
45

МСЗ-6: Быть в курсе

В предыдущих сериях: Пролог, 1 и 2 главы, 3. Влипать в истории, 4. Кручиниться без фанатизма, 5. Не строить планов

6. Быть в курсе

– Ну и где твоя зеленка?

– Тих-х-х-о, – процедил сквозь зубы Серый Волк.

– Обычный пустырь, обычная трава, небо обычное, – Иван, продолжая вертеть головой, перечислял всё, что видит.

– Ш-ш-ш-ш.

– Да чего ты шипишь, как гадюка?

– А ты прислушайся, Вань.

Ваня сделал сосредоточенное лицо, одна бровь у него приподнялась, губы сжались.

– В животе урчит, – сообщил он, доставая очередное яблоко из-за пазухи. – Ну, оно и понятно. На одних яблочках далеко не уедешь.

– А ещё что-нибудь слышишь? – спросил Волк.

Ваня потёр яблоко об рукав, с хрустом откусил добрую половину и сказал:

– Не-а. Ничего. Тишина мёртвая.

– А обычно в поле как, Вань?

– Обычно? – парень нахмурился. – Ну, ветер, птички. Кузнечики стрекочут, пчёлки жужжат всякие.

– Вот, Вань, я о том же.

Иван нахмурился сильнее.

– Действительно, странно. А чего тишина-то такая?

И тут, совершенно беззвучно, огибая холм, на котором они сидели, потекло нечто, чему Ванька не мог подобрать слов для описания. Нечто насыщенно-салатового цвета, вместе с тем прозрачное, подрагивающее, словно закатное марево. Было видно, как трава, покрываемая этим нечто, съёживается, темнеет, скручивается, будто брошенная на уголья костра, превращается в серый прах, а затем и вовсе исчезает.

– Етить, – испуганно сказал Ванька и сделал два шага назад, на самую верхнюю точку холма.

А субстанция всё текла и текла, огибая холм со всех сторон, пожирая островки травы, цветы и даже колючие сорняки, которые и без того выглядели неживыми.


Однако спустя пару минут, Ваня уже пришел в себя, и в нем проснулось любопытство. Он доел надкусанное яблоко и бросил огрызок в вяло текущую внизу субстанцию. Та бесшумно поглотила импровизированное подношение и принялась превращать его в серый прах, как и всё, что попадалось на пути.

– Ух ты! – сказал Ваня. – А ежели ему вот так?

И бросил ножку стола в поток.

Деревяшка чернела дольше, но, в конце концов, стала трескаться, покрываться бороздами, словно терзаемая червями-древоточцами. Затем рассыпалась трухой, которая стала исчезать на глазах.

– Ага, – кивнул парень собственным мыслям и, повернувшись к четырёхлапому компаньону, спросил: – Можно я у тебя шерсти клок дёрну?

Волк наклонил голову на бок и поинтересовался:

– Тебе что, заняться нечем?

– Не-а, – помотал головой Иван, и, обводя рукой холм, на котором их заперло необъяснимое явление, спросил: – А чего тут ещё делать-то?

– У себя клок выдери, – в шутку предложил Серый.

Со словами:

– А действительно, чего это я? – Ваня схватил себя за чуб и резко дёрнул.

Волк скривился, слыша треск выдираемых волос и пробормотал:

– Дурак ты, Ваня.

– Да я в курсе! Но я опыты провожу! – возразил Иван и бросил клок собственной шевелюры в поток зелёнки.

– Эксперименты, – поправил его Серый.

– Экскременты? – переспросил Ванька. – Тоже б не мешало проверить.

Парень принялся развязывать верёвку, которой был подпоясан.

– Стоп-стоп-стоп, Ваня! Прекратить хуйню!

– Чего? – замер парень. – Ну, надо ж узнать…

– Не надо, – перебил Волк. – В другой раз узнаешь, без меня.

Ваня, как будто и не собирался спустить портки для того, чтобы нагадить в поток аномальной субстанции, вернулся к наблюдению за упавшими на дно потока волосами.

– Серый, – позвал он спустя пару минут. – А волосам-то хоть бы что. Лежат себе, не кукожатся.

– Иди ты! – удивился Волк, подскакивая с места и подходя к краю холма.

– Да вот гадом буду! – заверил парень. – Чтоб мне до конца дней каждое утро сковородкой по лбу от Василисы получать!

– И правда, – озадаченно согласился Серый, глядя как колышется в салатовом нечто клок ванькиных волос. – Но ты б таких опрометчивых заявлений не делал лишний раз. Голова-то у тебя, конечно, дубовая, но не вечная.

– Я понял! – сообщил Ванька, проигнорировав совет. – Мне нужны о-о-очень волосатые ноги!


Неизвестно, чем бы закончились Ванины изыскания, если бы зеленка продолжала течь и дальше, но поток её стал спадать, а потом и вовсе пропал, оставив после себя землю, покрытую невесомой серой пылью, ещё совсем недавно бывшую травой и цветами. Но и та бесследно исчезала прямо на глазах.

– И чего теперь?

– В город пойдём, – кивнул волк в сторону виднеющихся на горизонте строений. – Только я тебя умоляю, слушай меня внимательно и делай так, как я говорю?

– А когда я иначе поступал? – возмутился Ванька. – Ты когда говоришь, я всегда делаю.

– Только проблема, Ваня, в том, что делаешь ты обычно раньше, чем я рот раскрыть успею, – заметил Волк. – Точнее, не делаешь, а уже наделал.

За беззлобной перепалкой парень и зверь сами не заметили, как добрались до того, что Серый назвал городом. Пару раз, по настоянию мохнатого, конечно, огибали подозрительные участки и несколько раз пережидали, пока волчье чутьё не сигнализировало о том, что можно двигаться дальше.

– Чего-то как-то людей не видать, – заметил Иван, когда парочка пересекла несколько улиц. – Где все?

– А откуда им взяться-то? Ты бы стал среди аномалий жить, когда в любой день и миг что угодно случиться может, а ты это ни объяснить, ни предсказать не в силах?

– А чего б и нет? Книжка ж есть! – продолжая шагать и одновременно вертеть головой, сказал Иван.

– Как у тебя всё просто, Ваня.

– А зачем усложнять? – самоуверенно спросил парень. – Видишь, что-то не так – возьми книжку, почитай, разберись, что это такое и как этого избежать.

Серый Волк ничего не ответил. Только вздохнул тяжело.


Некоторое время они шли молча, петляя между многоэтажных строений с выбитыми стеклами, пересекая дороги с потрескавшимся асфальтом, сквозь который уверенно тянулась к блеклому солнцу трава, а кое-где и целые кусты. Затем Ванька заметил в проёме между двумя такими зданиями другое, полностью стеклянное, тянущееся ввысь на три десятка этажей:

– Гля какое чудо, – остановился он, разглядывая высотку.

– Небоскрёб.

– Чего с небом делал?

– Здание высокое. Называется не-бо-скрёб.

– А… – кивнул головой Ванька. – Пойдем, посмотрим?

Разросшиеся, не стриженые кусты в клумбах вокруг стеклянной высотки почти полностью скрывали первый этаж. Найдя проход меж ними, Ванька подошел к строению, потрогал пыльное стекло рукой, матерно восхитился. Похлопал ладонью по стеклянной стене и спросил:

– Это ж как же оно под собственным весом не ломается?

И восхитился матерно ещё раз. Затем протёр стекло от пыли рукавом рубахи, приставил ладони ребром к стеклу и принялся смотреть внутрь.

– Етить! Серый! Там люди!

– Где?

– И я их знаю!

Волк поднялся на задние лапы, опёршись передними на стеклянную стену, и тоже уставился внутрь.

– Это ж эти, которые там.

– Информативно.

– Ну, желание шару волшебному загадывали, загадывали, да не загадали. И я загадывал тоже, чтоб меч побольше… – Ванька замолчал на полуслове, а затем, отстранившись от стекла, посмотрел круглыми глазами на напарника и сказал: – Ни хрена ж себе, сколько я вспомнил!

Парень принялся тарабанить по стеклу ладонями, пытаясь обратить на себя внимание тех, кто находился внутри, зовя их по именам:

– Альт! Шухер! Я вас помню! Ау! Вы чего, не слышите?

– Может, стекло особое? – предположил Серый. – Звуконепроницаемое, например.

– Ну, видеть-то они меня должны? – возразил Ваня и вновь принялся стучать по стеклу, теперь уже кулаками: – Рыжий! Белый! Ау! Вы меня не видите, что ли?


Серый Волк отошел от стены и присел, наблюдая за стараниями Ивана. А тот, постепенно наращивая силу удара и голоса, не переставая звал Герра с Рыжим. Однако те не обращали на парня никакого внимания. Когда же Волку надоело наблюдать за бесплодными стараниями напарника, Серый спросил:

– Вань, как думаешь, что есть у каждого здания, помимо стен, окон и крыши?

– Печка, – не раздумывая, ответил Ваня и продолжил звать: – Ге-ерр! Шу-хер!

– А в здание ты через что входишь?

– Через дверь, – ответил Ваня, и собрался уже было стучать в очередной раз, но, повернувшись к Волку, неуверенно спросил: – Здесь должна быть дверь?

Волк молча кивнул в сторону парадного входа.

– О! Точно! – обрадовался Ваня. – За мной!

Подбежал к двери, такой же прозрачной, как стены, открыл её и шагнул внутрь, оказавшись в просторном холле, на второй этаж которого вела широкая лестница, застеленная чем-то, по-видимому, много лет назад бывшим ковровой дорожкой. За лестницей был довольно широкий проход в ещё один второй холл, окна которого от пола до потолка были завешены шторами. Влево и вправо отходили коридоры.

– Чудеса, – подивился Иван, – снаружи – стеклянное, а изнутри обычное. Так вот оно, почему под собственным весом не рушится.

– Было бы странно, если бы такое здание состояло сплошь из стекла. Хоть и сверхпрочного.

– Там, – уверенно сказал Ваня и, повернув налево, зашагал в ту сторону, где по его разумению должна была находиться комната с Герром Альтом и Рыжим Шухером.


Открыл одну дверь, заглянул внутрь, никого. Открыл вторую, третью – пусто. Толкнул четвертую, пятую и, наконец, в шестой по счёту, увидел двоих мужчин, сидящих за накрытым столом, кучу странного хлама в углу, разбросанные по полу железяки и провода непонятного предназначения. Парень поздоровался, продолжая стоять в коридоре.

– Привет.

– О! Видал? – спросил рыжий у седого.

– Это ж этот, как его… – ответил Альт.

– Курва мать? – предположил Рыжий Шухер, поворачиваясь к Герру.

– Нет, не мать.

– Но курва?

– И не курва.

– А кто?

Рыжий ещё раз посмотрел на Ваню, затем на Герра, закрыв один глаз, опять на Ваньку и вынес вердикт:

– Человек, – и осторожно добавил: – наверное.

– Серый! – озарило Ивана Дурака, – да они ж пьяные вдрызг!

И с этими словами парень сделал шаг вперёд, пересекая порог.

– Стой!

– Нет!

Одновременно прокричала парочка, сидящая внутри, а когда Ваня оказался в комнате, Шухер и Альт дуэтом добавили:

– Курва мать!

Ваня оглядел обоих. Рыжий сидел на обычной табуретке, Альт – на украшенном резными вензелями стуле. Рядом пустовал деревянный чурбак, очевидно, выполняющий роль стула в этом странном застолье.


Ваня оглядел помещение ещё раз и спросил:

– А вы чего такие пьяные? Без закуски, что ль, горькую употребляете? Так я вам яблочек принёс.

– Муда-а-а-к! – прокричал один.

– Крети-и-и-н! – завыл второй.

– Да чего я не так сделал-то, я ж вам яблочек принёс, – возмутился Ванька, запуская руку за пазуху.

– Ты на кой порог переступил?

– А чего, не надо было? – насторожился Ванька.

Герр Альт тяжело вздохнул и попросил Рыжего:

– Объяснишь?

Теперь тяжело вздохнул Рыжий Шухер. Но принялся рассказывать.

– Мы здесь заперты, без возможности выйти. Законы физики на границе помещения действуют как-то иначе и не позволяют его покинуть. Это комната без выхода.

– Как без выхода.

– Вот так.

– Вот же дверь, – Ваня шагнул к дверному проёму и наткнулся на невидимую преграду. – Не понял.

Попробовал ещё раз с тем же результатом. Затем попытался, отойдя немного влево – то же самое: комната не пускала его за порог. На всякий случай переместился вправо и попытался ещё раз. Выругался:

– Ух, курва!

– Во! И я говорю! – подтвердил Альт.

– Это как же она так, впускает и не выпускает?

– Аномалия, – пожал плечами Рыжий.

Он взял со столика бутылку, разлил по глиняным кружкам напиток и протянул одну Ваньке. Герр взял свою кружку сам.

– Аномалия? – машинально принимая кружку из рук Шухера, спросил Ваня. – Как в книжке?

– В какой книжке? – насторожился Рыжий.

Ваня достал из кармана штанов фолиант в черном переплёте и протянул Рыжему. Тот открыл книжку, с полминуты читал её, меняясь в лице, а потом захохотал.

– Ядрена корень! Нет, ну ты представляешь? А? Вот ведь… а? – Рыжий вновь открыл книгу и, стараясь оставаться серьёзным, начал читать: – Трактат о явлениях и вещах, в Гнилых Горах встречающихся, подробно их описывающий и рекомендации по поведению содержащий, дабы путник с оными столкнувшийся, повысил шансы свои на выживание. Записано со слов великого… – не удержался, захохотал, а отсмеявшись, продолжил, обращаясь к Альту: – великого, понимаешь? Ох, как ты говоришь? Курва мать… Великого темнодела Рыжего Шухера, зоной… ахаха… зоной нам дарованного и наставником над другими темноделами поставленного… святые ёжики! Великого темнодела…

Шухер закрыл фолиант и, не переставая смеяться, бросил книгу на стол.

– Мне, я так понимаю, внутрь лучше не заходить? – подал голос Серый Волк, глядя на незадачливую троицу с той стороны дверного проёма.

Трое в комнате переглянулись.

– Ну, думаю, да, – согласился Герр Альт. – А то набьётся нас тут со временем, как селёдок в бочке. Никакой жратвы не хватит. Только и снаружи тебе оставаться не желательно, потому что…


Объяснить, почему с наружи оставаться не стоит, Герр не успел, потому что Серый оглянулся, сменил выражение морды с ироничного на удивлённое, а затем и вовсе на испуганное.

– Закройте двери, у меня лапки! – тявкнул он, заскакивая в комнату.

Герр оказался проворнее всех. Вскочив со своего стула, он в один прыжок оказался у дверного проёма, закрыл дверь и задвинул защёлку.

– А чего там? – спросил Ванька.

– А не выломают? – поинтересовался Волк, оскалившись на двери.

Шерсть его встала дыбом, делая и без того массивного зверя ещё крупнее.

– Не выломают, – уверенно сказал Герр Альт. – Тупые. Дверь перед носом закрываешь, подолбятся в неё, подолбятся, да и разбредутся.

– Это потому что на первом этаже двери покрепче, – пояснил Шухер. – Был бы какой повыше этаж, давно б нам хана пришла.

– А кто там? – повторил вопрос Ваня.

– Блин, не столько страшно, сколько неожиданно, – поделился впечатлениями Серый.

– Ну да, – согласился Альт. – Мы тоже первый раз знатно охренели.

– Да что страшно, Серый? Чего неожиданно? – начал терять терпение Ваня.

– Зомби там или вампиры какие-то, – продолжая скалиться на дверь, объяснил Волк.

– О! И про вампиров в книжке тоже было, – почему-то обрадовался Ванька.

– Ну, естественно было, – подтвердил Рыжий. – Книжка-то с моих слов записана. Я сам здесь в обличье кровососа не один день провёл.

– Во как? – изумились Ваня и Волк одновременно.

– Ну да, – кивнул Рыжий. – Это из-за шара всё.

– Исполнителя желаний? – предположил Ванька.

– В книжке про исполнитель прочитал? – ответил вопросом на вопрос Шухер.

– Ага, – кивнул Иван.

– Из-за него самого.

– И что ж ты, загадал вампиром быть? Нешто поприличнее желаний в твоей голове не было?

– Там долгая история. Она вообще не здесь началась. Могу прямо сейчас рассказать. Времени у нас много. Торопиться некуда.

– А расскажи. Интересно ведь, – попросил Ванька, продолжая держать кружку в руках, и косясь на дверь, в которую долбили с той стороны.

– Я, когда первый раз желание загадывал, счастья всем хотел, да только, брат, понимаешь, так этот золотой шар устроен, что как бы ты вслух не просил, к примеру, денег, он тебе всё равно даст то, чего тебе на самом деле хочется. Я, когда счастья для всех загадывал, в другом мире жил, далеко отсюда. А шар, видать, и исполнил. Коли от меня у всех проблемы были, сделал их там, – Шухер мотнул головой в неопределенном направлении, – счастливыми, значит, меня сюда зашвырнув. Да не просто зашвырнул, а вампиром самым настоящим сделал.

– Но сейчас же ты не вампир?

– А это потому, что второй раз желание загадал. Я ж тут по деревням да по замкам пожил в вампирской шкуре, силёнок поднабрался, да в какой-то момент понял, что не моё это, что противно мне кровь людскую пить. А к тому времени познакомился я с одним козлобородым. Тот производил впечатление, что из учёной породы, да рассказывал мне всякое. Между делом упомянул, что шар серебряный есть, который желания исполняет. И лежит он, шар этот, на верху стеклянного здания, в Гнилых Горах расположенного, в этом, значит. Ну, я и подумал, может это брат того шара, который я о счастье для всех просил, – Рыжий снова мотнул головой, будто указывая туда, откуда он появился. – Герра вот нашёл, да вместе с ним и отправились на поиски.

– Только он скрывал, какой на самом деле, – вставил Герр.

– А ты б не скрывал? – спросил Шухер. – Мыслимое ли дело! Самый известный охотник на чудовищ на всю округу, про которого рассказывают такое, что даже если и половина тех историй правда, то куда там с моими вампирскими способностями против этого убийцы монстров.

– Ну и нашёл бы кого другого, – беззлобно огрызнулся Альт.

Рыжий Шухер налил себе и Герру. Ванька стукнулся с ними кружками, продолжая слушать, и, видимо, напрочь забыв, для чего в его руке посудина с хмельным.

– А я и искал, – сказал Шухер, осушив стакан. – И в Аренинском королевстве, и в других. Там, кстати, и узнал, что это за учёный с бородой козлиной. Со многими общался людьми, да как только разговор заходил о том, чтоб в Гнилые Горы пойти, так все как один в отказ шли.

– А зачем тебе попутчик? – не понял Ваня. – Ты ж вампиром был, у тебя ж сверхсила была.

– Сверхсила-сверхсилой, а ограничения и она имеет. Я на солнце долго находиться не мог, осины боялся, как огня, а главное – серебра руками касаться не мог. А чтоб желание заветное загадать, нужно шар в руках держать обязательно.

– Но как-то ж ты его загадал, раз не вампир сейчас.

– Не перебивай. И до этого доберемся, – заверил Ивана Рыжий, наливая ещё по одной и видя, что Ванька до сих пор держит полную кружку. – Да ты чего не пьёшь-то?

– Не переживай, – Ваня качнул посудиной в своей руке, – и до этого доберемся. Ты рассказывай, рассказывай.

– Ну вот, значит, пришли мы сюда, поднялись наверх, а там, представляешь, козлобородый этот. Мефистофель, чтоб ему черти в аду на завтрак каждое утро один и тот же хер жарили.

– Поросячий, – предложил Герр.

– Поросячий, – согласился Рыжий и продолжил рассказ: – Протягивает он шар и говорит, значит, что загадывая желание, нужно его в руках держать.

– А ты?

– А чего я? Вернуть-то всё хочется. Схватил его в руки, чувствую, кожу жжёт огнем. Растерялся. Ну и загадал первое, что в голову пришло: чтоб всё было как раньше. А он и исполнил.

– Курва, – поддакнул Альт.

– Стало со мной всё как раньше. Ох, и драпали мы тогда от упырей этих. Шар в рюкзак и бегом отсюда. Как в замок вернулись – отдельная история. Но, пока возвращались, с парой недоумков встретились и из-за того петлю временную создали.

– Это как?

– Ты запутаешься.

– Ничего, ничего, рассказывай. Я понятливый, – заверил Ваня.

– Нас два бомжа на летающей тарелке обманули. И мы, чтобы это исправить, вошли во временной портал, чтобы на полчаса раньше вернуться и самим себе помочь. Но так помочь, чтобы мы сами об этом не знали. Следишь за мыслью.

– Ага.

– Помогли мы, значит, себе так, чтобы мы об этом не знали, и в путь. Но те мы, которым мы помогли, они ж пошли помогать себе. Действие-то уже первыми нами предопределено. А те, после того, как мы им помогли, пошли себе помогать. Но так как мы уже побежали себе до этого помогать, то получается, что мы, сами себе помогая, опять побежим самим себе помогать. И будем так множиться и множиться. Первые мы-то, став вторыми, помогли себе первым и пошли дальше. А те мы, которым мы помогли, пошли себе помогать, думая, что они первые. Но они-то на самом деле третьи…

– Стой, – перебил Ваня и помотал головой. – Я, кажись, запутался.

– Ну смотри, просто ж всё. Когда первые мы…

– Не надо! Пропусти этот момент, как человека тебя прошу.

– …Короче, первые мы шар в замок принесли. А Мария Чапперон, узнав про эту вакханалию с двойниками, исправлять всё полетела на Горыныче.

– Машка классная, – поддакнул Герр Альт.

– Ага, и Горыныч прикольный, – согласился Шухер. – В общем, что-то она со временем сделала, отмотала его как-то, петлю эту распутала, и обратно мы прилетели. Здесь вообще со временем странные вещи творятся. Оно здесь разное: то бежит, то тянется, а то и вовсе замирает. В общем, прилетели мы назад на трехголовом…

– А вот это я помню, – поддакнул Иван. – Как Яга металась, как вы прилетели, как желание все загадывать отказывались. Один я только меч загадал. Да и то не сбылось.

– Я так не думаю, желания ведь не обязаны исполняться в тот момент, как ты их загадал, – перебил Альт.

– Точно, точно! – закивал Шухер.

– Чего точно? – подозрительно спросил Ваня, глядя, как Герр что-то ищет в куче сваленного в углу хлама.


Тот некоторое время гремел железками, раскидывал в стороны какие-то доски, а когда нашел, что хотел, с натугой вытащил из-под груды мусора и протянул Ивану меч с волнистым лезвием, ростом с него самого.

– Такой загадывал?

Глаза у Ваньки округлились, чуть не выронив из рук кружку, парень аккуратно поставил её на стол и, не веря собственным глазам, принял оружие из рук охотника на чудовищ.

– Моя прелее-с-с-сть! – прошептал он, улыбаясь.

– Сбылось? – спросил Альт.

– Сбыло-о-ось, – не убирая идиотского выражения с лица, кивнул Ваня.

Шухер снова разлил жидкость по кружкам, для приличия слегка обновив Ванину, и предложил тост:

– Ну, за сбычу мечт?

– Ага, – согласился Ваня, прижимая к себе одной рукой меч, а другой поднимая кружку.

И все трое выпили.

– Собственно, раз помнишь, как желания загадывали, то и про то, как Яга с Горыныча падала, помнишь? – спросил Шухер.

– Ну да. А вот потом – пустота в мозгах.

– Не долетела она до земли. Как ведьма Чапперон объясняет, у старушки способность есть, при помощи сна миры множить и расслаивать. Вот она, пока падала, почти всех по своим реальностям и раскидала. Кащея, Горыныча, Василису. А Долговязый с ведьмой Чапперон, да мы с Альтом, остались.

– А я куда делся?

– В свою реальность, наверное ж.

– А почему я ничего об этом не помню.

– Ну, брат, это не к нам вопросы, – Шухер снова разлил алкоголь по кружкам и продолжил: – Сначала принцессу Мэйли похоронили, потом деревню с замком восстановили, потом разным всяким заняты были. А как полезная деятельность закончилась, так я и затосковал. А у сталкера, коли безделье приходит, два пути: в запой или в зону.

– Или в запой в зоне, – заржал Герр и выпил.

– А тут нашествия нежити регулярные начались. Как по часам. И даже с помощью ведьмы Чапперон мы от них тяжело отбивались. Ну и сказал Иллиас, мол, что нужно желание загадать шару всё-таки, чтоб раз и навсегда покончить с этим. Чтоб люди уже нормально жить начали. А раз старушка-Яга вместе с шаром растворилась в воздухе, да вы все исчезли по домам, значит, шар тоже вернулся туда, где был. Ну а там-то чего? – пожал плечами Шухер, разглядывая дно пустой кружки. – Нас попросили – мы и пошли.

– Тем более, Рыжего давно уже в зону тянуло, – добавил Герр. – Так тянуло, что молодёжь учить начал, как в зоне выжить. Хоть поначалу и против был. Говорил, что зона – погибель.

– Пойти-то пошли, – согласился Шухер, – да только вот, застряли.

– И давно вы тут?

– А не знаю. Сбились уже со счёта, – пожал плечами Рыжий. – По началу черточки рисовали, – указал он рукой на стену, испещренную засечками, – а потом надоело. Тут дни, как один, хоть отмечай их на стене, хоть не отмечай.

– Нас сюда Иллиас Долговязый послал. За шаром за серебряным этим, – вставил Герр Альт. – А мы вот, застрять умудрились.

– Он всё Марии мозг выедал, мол, как любовь свою вернуть-оживить. А она, хоть и ведьма, да не всемогущая. Ну вот он и решил, что раз старушка-Яга вместе с шаром растворилась в воздухе, да вы все исчезли по домам, значит, шар тоже вернулся туда, где был.

– И как? Нашли?

– Не-а.

– По крайней мере, в этой комнате его нет, – хмуро подытожил Альт. – А в остальных мы пока не искали.

– Потому что в этой застряли.


Ваня посмотрел на стену и вполне логично предположил:

– Так, может, коли в двери выйти нельзя, стену выломать нужно?

Герр Альт усмехнулся:

– Думаешь, мы не пробовали?

– А…

– И потолок долбили, – опередил вопрос Шухер, – и стекло внешнее разбить пытались, и подкоп пробовали рыть – всё без толку. Ни царапинки, ни трещинки не смогли сделать.

– А кушаете что? Как с голоду не померли?

Рыжий бережно взял со стола черную книгу и со словами:

– Столик, накройся, – трижды постучал по столешнице.

Вся грязная посуда, как по мановению волшебной палочки, исчезла вместе с объедками, а на её месте появились чистые кружки, непочатая бутылка, тарелки с яствами и столовые приборы.

– Видал? – довольно ухмыльнулся Рыжий, взяв с подноса пирожок. – И постоянно разное.

– А чего это я протрезвел? – изумился Ваня.

– А все протрезвели. Особенность такая у стола. Как смена блюд, так ты мгновенно трезвеешь и голодным снова становишься.

– Только терпеть, не заказывать нового, пока предыдущее не переварится.

– А с нужником как же? – задал вполне логичный вопрос Ваня. – Раз со стола всё исчезает… Неужели тоже на стол после того, как поедите?

Шухер замер с не донесенным до рта пирожком и положил его обратно на поднос.

– Тьфу ты, – сказал он. – Аппетит испортил. Ты дурак?

– Да я в курсе, – успокоил Шухера Ваня.

– У нас всё по-людски, – невозмутимо сказал Альт. – Вон, в углу, ширму видишь? Там удобства.


Ваня настороженно заглянул за ширму и радостно заорал:

– Зелёнка, Серый! Я ж говорил, что от неё польза должна какая-то быть! Я ж говорил, что проверить надо экскременты-то!

– Да что ж сегодня весь день вокруг говна-то вертится, – грустно вздохнул Серый Волк.

За ширмой плескалась лужа такой же салатовой субстанции, в которую совсем недавно Ваня швырял огрызки, дубину и клок волос.

– Ну, жить можно, – констатировал Ваня, прислоняя к стене вновь обретенный меч. – Наливай!

Спустя несколько часов, когда алкоголя было выпито изрядное количество, а Шухер трижды стучал по столику, с требованием обновить, вновь протрезвевший Иван со словами:

– А, продукт только переводить, – махнул рукой, слез с чурбака, служившего ему стулом, и пристроился в углу, читать принесённый с собой кодекс темноделов.

Даже Волка просить почитать не стал. То ли стеснялся делать это перед Герр Альтом и Рыжим Шухером, то ли просто не подумал, что можно попросить о помощи. А вот Серый Волк за помощью обратился:

– Ребята, а отодвиньте-ка деревяшку чуть в сторону, – попросил он.

– Зачем?

– Отодвиньте, отодвиньте.

Герр не стал переспрашивать, а встал, отодвинул чурбак на метр от стола и сел на своё место. Зато поинтересовался Шухер и повторил вопрос:

– Так зачем?

– Всё увидишь сейчас, – успокоил Серый Волк.

Зверь встал передними лапами на чурбак, оттолкнулся задними и, сделав в воздухе неуклюжее сальто, упал с другой стороны чурбака точной копией Ваньки Дурака.

– Ох-ре-неть, – по слогам восхитился Шухер, глядя на стряхивающую с себя пыль ванькину копию.

– Ну, перевертыш, – пожал плечами Альт. – С чего охреневать-то?

А Волк-Ваня, подкатив чурбак обратно к столу, сказал Рыжему:

– Наливай, – и пояснил, – я в человеческом облике недолго быть могу. Не хотелось бы упускать возможность посидеть в хорошей компании.

Не отрывая удивлённых глаз от Ванькиного двойника, Шухер разлил алкоголь по кружкам и пододвинул одну из них к тому, кто только что был Волком.

– За чудеса? – предложил он тост, таращась на Волка, ставшего Иваном, и не до конца веря собственным глазам.

– Да задолбали эти чудеса, – возразил Волк-Ваня. – Давайте за хорошую компанию.


Спустя совсем немного времени Волк в человечьем обличье травил Герру с Шухером историю о том, как они с Ваней оживляли бабушку Маши Шапкиной. Сталкер и охотник на чудовищ то и дело прерывали Серого хохотом.

– Щука ж на желаниях защиту от дурака на всякий случай поставила. Сказала, что желания только в стихах загадывать можно. Так этот, – Волк кивнул в сторону уткнувшегося в книжку, беззвучно шевелящего губами Ивана, – сначала деревьям приказал расступиться, потом умудрился загадать, чтобы ковер полетел. И на этом ковре в Кащеев замок умчался, чтоб живой и мёртвой воды набрать. А я один на один с бабкиным трупом, представляете? И тут девчушка эта заходит. Ну а чего мне оставалось? Я в бабку перекинулся, труп её в шкаф спрятал, а сам чепчик напялил и под одеяло. Она мне: «Бабушка-бабушка, я тебе пирожков принесла», а я растерялся и спрашиваю: «С мясом-то хоть пирожки?». Девочка глаза выпучила и спрашивает: «Ты ж на диете, какие с мясом?». Ё-о-опэ-рэ-сэ-тэ…

– А что это за диета такая, что пирожков с мясом нельзя?

– Да откуда я знаю? Херовая какая-то, наверное, – пожал плечами Волк. – Ну и, значит, удивилась она и говорит: «Ты не заболела? Где у тебя градусник? Давай температуру измерим», а сама в шкаф лезет. Представляете?

– И чего?

– А как думаешь? В шкаф за градусником полезла, а там труп бабкин. А у меня время перевертыша вышло. Я – хлоп! – и в волка превратился прямо у неё на глазах. Думал, она завизжит, а она в обморок…

– И долго ты в человеческом облике можешь? – поинтересовался Альт. – У меня чисто профессиональный интерес.

Волк повертел головой, будто пытаясь найти ответ где-то в комнате, пожал плечами и смущенно пробормотал:

– Да хрен его знает. Уже вроде бы, должен был обратно перекинуться.

– Нашё-ё-ё-ё-ёл!– заорал Ванька, вскакивая из угла, в котором сидел.

Он открыл дверь, встал к ней спиной и, делая руками волнообразные движения, попятился в сторону выхода, передвигая ноги так, чтобы не отрывать их от пола.

– О, Майкл Джексон! – сказал Волк в Ванином обличье, расплываясь в улыбке от нового Ваниного чудачества.

Но улыбка сползла с его лица, когда Ванька беспрепятственно прошёл через невидимую преграду и, закрепляя эффект, помахал рукой оставшимся в комнате:

– Видали?

– А-хре-неть! – восхитился Шухер.

– Да чего охренеть-то? – Ваня снова зашёл в комнату, закрывая за собой дверь, – читать надо просто внимательнее. Особенно раздел «Знания, после Шухера приобретенные».

Рыжий взял из рук Ваньки книгу, полистал, останавливаясь в некоторых местах и читая наугад. Затем сказал:

– А я думал, толку не будет с них. Ошибался, значит, – вернул Ваньке фолиант и спросил: – Так чего делать-то надо?

– Это, вот, – Ваня пролистнул несколько страниц и, ведя пальцем по строкам, прочитал: – Обратные комнаты образуются в некоторых помещениях и представляют собой изменяющие свойства участки пространства, границы которых становятся барьером, не выпускающим обратно существ, попавших внутрь. Однако, если выйти из оных в том же месте, в котором вошёл, также, как вошел, то пространство не сопротивляется и пропускает попавшего в ловушку. Обязательным условием является неразрывное соприкосновение ног с полом.

– А руками на кой чёрт махал? – спросил Альт, передразнивая Ванькины движения.

– Для куражу, – абсолютно серьёзно ответил тот.

– Ну, что, пойдем, значит?


(лимит на дину поста - окончание в комментах)
Показать полностью
105

Алкоигра из студенческого прошлого

Надо наверное сразу предупредить, что я ничего не пропагандирую и ни к чему не призываю. Я просто рассказываю, о том, как бездарно мы проводили время, когда мозгов было поменьше, печень была покрепче, а энтузиазм тратился на всякую невероятную дичь, типа игры, о которой я сейчас поведаю.


Игра беспощадная. Потому что карточно-алкогольная. Но интересная, если собравшиеся в компании люди не обременены излишними комплексами или язвой желудка

Чего нужно: колода игральных карт, алкоголь, тара

Как играть: перетасуйте колоду карт и положите её рубашками вверх. После чего участники поочередно должны брать верхнюю карту и выкладывать на стол. В зависимости от значения вытянутой карты нужно выполнять следующие действия:


6: пить.

Ну, тут понятно, да? Кто «шестерку» вытянул, тот и пьёт.

7: не сбиваться.

По выбору играющих. Можно заставить вытащившего «семёрку» назвать алфавит в обратном порядке, можно через одну букву, а можно и в обратном порядке через одну. Сбился, не дойдя до финала – пей.

8: рассказывать.

Вытащившему «восьмёрку» нужно рассказать анекдот. Спортивный интерес в том, что анекдот не должны закончить за рассказчика. Если кто-то в компании знает его и «утащит у тебя из-под носа» (успеет сказать финальную фразу раньше тебя), придётся пить.

9: ассоциативный ряд.

Вытащивший «девятку» называет слово (например, «мебель»). И по кругу все начинают называть предметы мебели: стул, стол, шкаф… (или «алкоголь»: водка, пиво, вино, самогон…). Повторился или думал больше двух секунд – пей.

10: делайте ставки.

Вытащивший десятку должен угадать того, кто вытащит десятку следующим. Т.е., вытащил Вася десятку и говорит: "Следующим десятку вытащит Петя" и игроки продолжают тянуть карты, выполняя то, что требует их значение до тех пор, пока кто-то ещё не вытащит десятку. Если делавший ставку угадал – то пьёт тот, на кого была сделана ставка. Если не угадал – то пьёт сам, а вытащивший следующую «десятку», в свою очередь, делает ставку на то, кому достанется следующая «десятка».

Валет: делай как я.

Вытащивший «валета» придумывает жест, который нужно обязательно выполнять перед тем, как выпить. Теперь каждый, кому выпадает черёд пить, обязательно должен «почесать нос», «погладить себя по голове» или чего там в голову придет вытащившему «валета»?

Если «валетов» было несколько, то перед тем как выпить, необходимо последовательно повторять все ранее придуманные действия. Сброс наступит тогда, когда настанет время тасовать колоду. Но об этом позже.

Дама: каприз.

Тот, кому достанется «дама», выбирает, кто из участников выпьет «вместо неё». (отлично можно споить кого надо)

Король: у меня вопрос.

Тот, кому достался «король», должен задать вопрос любому из участников этого алкомарафона. Если вопрос неудобный и тот, кому его задали, не готов по какой-то причине на него ответить, то вместо ответа он пьёт. Если же отвечает, то пьёт тот, кто задавал вопрос.

Туз: начинай сначала.

Тот, кто вытащил «туза», перетасовывает колоду, и кладёт её рубашкой вверх.

Таким образом круг замыкается и иногда разорвать его не получается, даже если алкоголь закончился. Потому что студент обязательно найдет где, чего и с кем.


******

Берегите себя. Не увлекайтесь. И никогда не играйте в этой игру компанией менее шести человек.

Показать полностью
52

Осень со вкусом коньяка

Скверик лавочка, тоска,

Солнце сквозь деревья.

В пальцах фляжка коньяка -

Мою душу греет.


Мысли в штиле, в тишине.

Среди них нет новых.

Вдруг на лавочку ко мне

Пал листок кленовый.


Отдалённо, но весьма

На ладонь похожий:

Жилки, как у старика

Под желтушной кожей.


Жизнь видать приобняла

Когда с ним прощалась

Судорогою свела...

Да так и осталось.


Скверик, коньяка в обрез,

Золотая осень,

Лист-ладошка у небес

Милостыни просит.


Мыслей закружился вихрь

И почти стал бурей...

Я коньяк глотнул - он стих.

Штиль. Душа пустует.


Скверик лавочка, тоска,

Солнце сквозь деревья,

В пальцах фляжка коньяка.

Я сижу... старею...

Осень со вкусом коньяка Стихи, Осень, Настроение
Показать полностью 1
23

Большой Борат

Иногда блокировка каких-либо сайтов доходит до абсурда.
Прям думаешь, что Большой Брат, может и большой, но Борат.

Большой Борат Картинка с текстом, Борат, Абсурд
36

МСЗ-5: Не строить планов

В предыдущих сериях: Пролог, 1 и 2 главы, 3. Влипать в истории, 4. Кручиниться без фанатизма

5. Не строить планов

– Значит, не признаешься? – спросил Ваня.

– Да в чём я признаться должен?! – недоумевал Мариц, судя по всему, главный в троице темноделов.

– В том, что вы с нечистой силой якшаетесь.

– Да не якшаемся мы ни с какой нечистой силой. С чего ты это взял?

– А в жбан? – поинтересовался Ваня, не найдя более убедительных аргументов.

– Иван, угомонись, – отмахнулся от него темнодел.

– Вы, значит, будете книжки с собой тягать бесовские, да жить по ним, а я, значит, угомонись?

– Да нет в тех книгах ничего бесовского. Аномальные явления и вещи описаны, да то, как выжить при встрече с оными.

– Серы-ы-ый! – позвал Иван Волка, греющегося в лучах света, протянувшихся от окна к полу. – Чего такое аномальный?

– Это с греческого. Означает что-то неправильное, уклоняющееся от нормального.

Ваня поскрипел мозгами и вынес вердикт:

– Всё-таки в жбан.

– Да на хоть сам почитай, – толстячок, которого звали Вайол, протянул ему через стол книгу в черном, кожаном переплёте. – Читать-то хоть умеешь, балбес?

– Читали мы всякое, даже латинское! – заявил Ваня, принимая книгу из рук Вайола. – Но это я после обеда, в спокойной обстановке, чтоб страницы не заляпать.


Иван бережно положил книжицу подле себя.

– Латинское? – удивился Мариц.

– Латинское, – гордо ответил Иван.

– И что именно?

– Кама Сутру! – гордо сообщил Ванька и добавил: – Там, конечно, больше смотреть надо, чем читать, но и печатные сведения полезные имеются.

Принцесса, наблюдавшая за перепалкой, после Ваниных слов не выдержала и заливисто рассмеялась.

– Чего, – повернулся к ней Иван, – думаешь, как картинки срамные, так и пользы никакой от книги? Вот погоди, замуж выйдешь, поймёшь, в чём прелесть Кама Сутры.

К смеху принцессы присоединилось гыгыканье Серого Волка.

– Да ну вас! – скорчил обиженную гримасу Иван, встал из-за стола и, прихватив предложенную Вайолом книгу, вышел из обеденного зала.

– Ну вот, обидела героя? – сдерживая улыбку, подмигнул Серый Волк принцессе. – Пойду успокаивать.

И лениво поднявшись на лапы, потрусил вслед за Иваном.

– Скажите, принцесса, а ваш этот охранник, случайно, не того? – покрутил фонарики возле головы Шумми – самый младший из темноделов.

– Того, – кивнула Юлия. – Но в этом-то и прикол. В этом-то и есть его предназначение.

– У него? Предназначение, – насмешливо кивнул в сторону ушедшего Вайол.

Юля переменилась в лице.

– Разуму смертного трудно предсказать, кои тропы выбирает предназначение, а по сему, единственное, что стоит делать – не оказывать оному сопротивления, дабы не усложнять ситуацию, приумножая события, последствия которых наверняка будут иметь собственные, не всегда положительные последствия. Эти последствия, в свою очередь, станут плодить новые ветви событий, на первый взгляд абсолютно несвязанных между собой, однако ведущих тем или иным путем к заданной изначально цели, – принцесса сама удивилась тому, как завернула фразу, но внутренне даже похвалила себя. – Полагаю, Беловолосый, известный под именем Альт Герр, коему мой отец, Иллиас Долговязый, пожаловал титул рыцаря, наверняка сказал, ну или хотя бы подумал нечто подобное. Поэтому относительно Ивана я не буду строить далеко идущих планов. Если уж ему предопределено быть рядом, я просто позволю событиям идти своим чередом. Не даром же он мне встретился там, где встретился.

– Кстати, а куда пропал Беловолосый? – поинтересовался Шумми, немного опешивший от словесного потока принцессы.

– Кто бы знал, – пожала плечами та. – Но, вернемся к теме обсуждения…


***

– Надо было хотя бы одного вдарить, – сидя под раскидистым деревом на краю сада и вертя книгу в руках, сказал Иван.

– Да за что, Ваня? – удивленно спросил Волк. – Вот меня твой подход к делу иногда пугает больше чем вопросы, которые ты задаёшь.

– А я что, вопросы задаю разве?

– В-о-о-от!

– Что «вот»?

– Опя-а-а-ать.

– Да что «вот»? Что «опять»? Ты специально, что ль?

– Ваня, начиная с вопроса о том, задаёшь ли ты вопросы, ты только и делаешь, что задаёшь вопросы.

– Да? – почесал затылок Иван.

– Во-о-от, опять…

Иван хотел спросить, что «вот опять», но передумал, решив, что на текущий момент гораздо важнее предыдущая тема.

– Да хрен с ними, с вопросами, Серый, не отвлекайся.

– Я не отвлекайся? – картинно округлил глаза Волк.

– И вопросы не задавай, которые отвлекают. А то сам же только что говорил, что вопросов много.

Волк хотел было что-то ответить, но махнул лапой и сообщил:

– Я слушаю, Вань.


Иван подобрался, как делал это, когда планировал сказать более двух предложений за раз, набрал воздуха в грудь и начал:

– Я вот чего думаю, Серый. Не врут они. Никакие это не колдуны. Потому что я их весь обед дразнил, а они только отшучиваются, или психуют, когда доведу совсем. Даже когда я ихнему главному пригрозил, что в жбан дам, он никак не отреагировал. Любой бы колдун уже б молнию какую в меня метнул или сделал так, чтоб живот скрутило.

Серый Волк нахмурился.

– А ты молодец, Вань, у тебя классно получается делать выводы, – язвительно похвалил он парня.

– Чего, правда?

– Ага. О том, о чем в начале обеда разговаривали.

– Как?!

– Они же сами говорили, что сталкеры, что ходят в Гнилые Горы за артефактами.

– Артефактами?

– Ну, штуки всякие, типа яблочка на тарелочке, скатерти-самобранки, бездонной фляги.

– А чего ж у них книжки чёрные? Логично же всё? Книжки чёрные – значит чернокнижники. Чернокнижники – значит колдуны. Колдуны – значит супостаты.

– В книжках этих, Ваня, записано, что можно делать в Гнилых Горах и чего нельзя, как вести себя, чтобы вернуться оттуда живым. Кодекс поведения, понимаешь?

– Как это, кодекс поведения?

– Ну, это как этикет, только для опасных ситуаций.

– А на хрена в опасных ситуациях этикет? Бей или беги, – уверенно заявил Иван. – Некогда в опасных ситуациях про платочки-салфеточки-здрасьте-пожалуйста думать. Не до того в критических ситуациях.

– Эх, Ваня, если б всё так просто было.

– Так это и есть просто. Видишь, что можно вдарить – бей. Если вдарил, встаёшь, а ему хоть бы что – беги.


Серый Волк только прикрыл лапой лицо и с тоской произнёс:

– Ты, Ваня, не поймёшь.

– Почему?

– Есть такой эффект Данинга-Крюгера, когда люди, не имеющие определенных знаний, не понимают ошибочности своих суждений, потому что не имеют определенных знаний.

– Не понял.

– Вот. И я о том же.

– А чего ты такими заумными словами-то, – обиделся Ваня. – Нет, чтоб попроще объяснить.

– Хм... – задумался Серый на несколько мгновений. – Попроще, говоришь?

– Конечно.

– Тогда так: дурак не поймет, что он дурак, потому что он дурак.

– Всё равно не понял.

Серый Волк скорчил забавную гримасу и предположил:

– Может, потому что тебе знаний не хватает?

– Ну, знания – дело наживное, – махнул рукой Иван, раскрывая прихваченную со стола книгу в чёрной обложке. – Ты, давай-ка мне лучше почитай. А я страницы листать буду.

– Ты ж за столом говорил, что сам умеешь.

– Умею. Только заумное понимаю не всегда. Наверное, как-то с Данингом-твоим-Крюгером всё-таки связано, – предположил Иван и тут же поспешил успокоить Волка: – Но ты не переживай, я способный. Будешь объяснять доходчиво – пойму.

– Эх… – обреченно выдохнул Серый Волк, после чего набрал воздуха в грудь и принялся читать: – Трактат о явлениях и вещах, в Гнилых Горах встречающихся, подробно их описывающий и рекомендации по поведению содержащий, дабы путник с оными столкнувшийся, повысил шансы свои на выживание…

– Так это вступление, – перебил Иван, перелистывая страницу. – Во вступлениях обычно ничего полезного не пишут. Вот, отсюда читай.


***

– Это чего ж, такая напасть в мире бывает? – озадаченно спросил Ванька, когда Серый закончил читать главу под названием «Распространённые аномалии». – Неужто, прям все соки из тебя выжимает, как баба бельё на речке?

– Ну, тут так написано, – кивнул Волк.

– Слу-у-у-ушай, – протянул Иван, а это ж и из кишок всякое лезет небось, когда тебя так? – парень скрючил пальцы и провернул руки, будто отжимает невидимую тряпку.

– Ну, видимо, лезет.

– Ф-у-у-у, – помотал Ваня головой. – Бесславная и вонючая смерть, получается.

– Ну, видимо, получается.

– Значит надо туда на голодный желудок идти! – безапелляционно заявил парень.

– Э! Э! Добрый молодец, ты чего, в Гнилые Горы собрался? Остынь, мил человек. Чего ты там забыл?

– Не знаю, – пожал плечами Ваня. – Но что-то мне подсказывает…

– Стоп-стоп-стоп! – Серый Волк аж сел на задние лапы, принявшись махать передними, будто пытаясь прогнать нездоровую идею из головы напарника. – Давай не строить планов, а?

Ваня, на удивление, так же быстро, как и загорелся идеей, согласился с требованием Волка.

– Хорошо, Серый, хорошо, – немного подумал и добавил: – Я как-то планов-то и не строил. Мысль появилась – попробовал реализовать.

Серый Волк уже в который раз выдохнул:

– Эх…

– Чего «эх»?

– Ты не поймешь, Вань.

– Эффект Даннинга-етить-его-Крюгера?

– Он самый, – грустно согласился Волк.

Иван сочувственно посмотрел на товарища и примирительно сказал:

– Ладно, Серенький, не расстраивайся. Ты ж не виноват, что слов не знаешь, чтобы объяснить доходчиво. Пойдём лучше обратно в замок, скажем, что книжку прочли, усвоили и пришли к выводу, что ни какие они не колдуны, а только притворяются для форсу.


***

Когда Ваня с Волком вошли в зал, обед уже плавно перетек в беседу, расставляющую всё по необходимым полочкам.

– Признаться, принцесса, мы были осведомлены о причине, по которой ваш отец, Иллиас Долговязый, пригласил нас в замок, – сказал Мариц.

– Это было написано в приглашении, – оторвался Вайол от очередного десерта. Он был единственным, кто продолжал трапезу, совмещая её с беседой.

– И что же это за причина? – спросила принцесса.

– Исполнитель желаний.

– Исполнитель… желаний?

– В кодексе он описан, как золотой шар, артефакт, дающийся в руки не самому достойному, но самому целеустремленному.

– Однако, в письме, – Мариц полез за пазуху, достал оттуда сложенный в несколько раз лист бумаги и передал его Юлии ат’Иллиас, – король утверждает, что этот шар серебряный.

– И что нужно было сделать? – спросила та, разворачивая письмо и вчитываясь в текст.

– Найти артефакт в Гнилых Горах и доставить королю.

– Тогда зачем вы шли на встречу с ним, если задача и без того понятна?

– Ну, как зачем? За деньгами, естественно, – вновь оторвался от еды Вайол.

– Кто ж будет работать задаром? – пробормотал Шумми, судя по скромному поведению, самый младший в троице сталкеров-темноделов.

– И исходя из того, что сумма в письме не указана, а папа куда-то пропал, – принцесса вновь сложила листок и небрежно бросила его на стол, – обсуждать стоимость ваших услуг придется со мной.

Мариц отпил из бокала и пожал плечами:

– Полагаю, да.


И тут в разговор вмешался Ванька:

– Как-то не по-людски, – сказал он. – Сначала награда, потом дело за награду.

– Но… – начал было Мариц.

– Я говорю: не-по-люд-ски, – повторил Иван по слогам. – Вы денег возьмете, а «мясорубка» вас там и скрутит. Аль по невнимательности в «ведьмин студень» вляпаетесь, или «зеленка» в пути застанет, и чего? Прощай денежки? – спросил Иван.

Темноделы не нашлись с ответом.

– Правильные слова, Ваня, иногда слетают с твоего языка под правильным углом, – похвалил Серый. – Жаль только, что это случается так редко.

– Я вам ещё вот чего скажу, – продолжил Ваня, довольный тем, что его похвалили. – Я с вами в Гнилые Горы пойду. Потому что шар этот, штука ценная, раз желания исполняет, а вы, по вам видно, в случае чего, отпора дать не сможете.

– Ваня, – позвал Серый Волк.

– А так, и шар под присмотром будет…

– Вань.

– …И принцессе спокойнее.

– Иван!

– Чего?

– Мы договаривались планы не строить?

– Ну а чего, я их самих отпущу? Вещица, видать, дорогая, раз они не сразу пошли её забирать, а торговаться пришли.

– Ты, Ваня, в логику совсем не того. Раз они про эту вещицу знали и всё-таки пришли торговаться, значит не так уж и просто её достать, – объяснил Волк. – Или ты думаешь, что за цацкой, которая желания исполняет, если бы её легко достать было, они бы не пошли просто так, для себя?

– Хм, – почесал затылок Иван, – как-то я об этом не подумал.

– А ты вот подумай, – порекомендовал Серый. – А заодно вспомни о том, что сегодня ночью советнички яблоки пойдут воровать. Неужели ты в этом поучаствовать не хочешь?

– Яблоки воровать? Да ну, – махнул рукой Ваня. – Чтобы мы за компанию с этой троицей огребли? Малец, небось, деревенских уже предупредил. А я на вилы не хочу.

– А если я скажу, что не воровать, а, наоборот, мешать воровать?

У Ивана загорелись глаза.

– А-а-а-а-а! Поня-а-а-атно! – протянул он и, поворачиваясь к темноделам, уведомил о своем решении: – Я тут, это, решил, что вам доверяю, и вы без меня справитесь. Потому что мне тут дельце помудренее подвернулось. Да, Серый?

Серый Волк, ухмыляясь, кивнул, а принцесса закатила глаза, в ожидании того, какую выходку следующей записывать в актив Ивана, в графе «высший пилотаж идиотии».


***

Крестьяне и вправду подготовились, поэтому появившийся в деревне с наступлением сумерек Иван, чуть было не получил ножкой стола, с которой пришёл помогать охранять сады. Его прижали толпой к забору, отобрали оружие и устроили натуральный перекрёстный допрос, во время которого все попытки парня объясниться, одна за другой терпели фиаско.

– Я пришёл яблоки…

– Яблоки воровать?! – возмущённо прошамкала старуха с клюкой. Ах ты, супостат!

– Да нет!

– Так да или нет? – спросила какая-то бойкая женщина, поигрывая ручкой от лопаты.

– Я помогать шёл…

– Помогать воровать? – возмутился ещё кто-то. – Так ты не один, значит!

– Ага, трое их… – радуясь, что разговор выворачивается в нужном направлении, кивнул Иван.

– И ты четвертый?!

– Да нет же! Я сам по себе.

– В одиночку работаешь, стало быть.

– Нет, с Серым.

– Подельник твой?

– Друг. Волк. Говорящий.

– Говорящий волк?

– Ты нам-то не заливай.

– Серый, ну скажи ты им! – огляделся Иван в поисках напарника.

Но Волка нигде видно не было.

– Что только не насочиняют, лишь бы по хребту за злодеяния свои не получить, – прошамкала беззубая, но бойкая старушенция.

– Может, ещё скажешь, что ты вельможа королевский?

– Ну да, – обрадовался Ваня. – Принцессе помогаю с делами разбираться. Менеджер я, этого, как его, среднего звена.

– Кто среднего чего?


Ваню наверняка побили бы, если бы растолкав селян, в круг не вошёл давешний мальчонка вместе с Волком. Видя громадную зверюгу, люди невольно отступали, создавая в толпе коридор. И когда парочка оказалась рядом с Иваном, мальчик сказал:

– Вы чего! Это ж телохранитель принцессы Юлии, который меня из тюрьмы освободил.

Обстановка мгновенно разрядилась. Ивану отдали ножку от стола, стали дружески хлопать по плечу, хвалить, благодарить и интересоваться, чего ж это он сразу не сказал, кто таков.

– Да объяснял же я! – оправдывался тот.

– Дык, понятнее надо объяснять, а то мы с твоих объяснений чуть на вилы тебя не подняли.

– Это, наверное, эффект учёного как его… Когда объясняешь человеку, а он один раз не понял и продолжает не понимать, как ты не старайся, – нашелся Иван.

Пожилые родители мальчишки, которого, как Иван, наконец, выяснил, звали Геком, настаивали на том, чтобы парень взялся сторожить именно их сад.

– Наш сорванец весь в отца. Забор его покрасить не заставишь, а вот до чужих садов охоч, – сказала Ребекка. – Коль уж вы его спасли, то окажите нам честь, покажите пример жизни правильной, в которой яблоки не воруют, а наоборот, охраняют.

Ваня, переживавший, что костылять советникам будут без него, согласился, но с оговоркой:

– В вашем саду мы с Серым штаб организуем, а сами будем соседние территории патрулировать. И, если какие новости, то сюда.

На том и порешили.


***

Первый воришка мучительно долго с кряхтением перелезал через забор, в конце концов, перевалившись, упал с него и, судя по ругани, которую всё время шипел себе под нос, был и сам не рад тому, чем занимается.

– На кой чёрт я в эту аферу встрял, – бормотал он, отряхивая мантию. – Надо было сказаться больным и прошло б всё мимо...

Руки его потянулись к веткам с сочными налитыми плодами, он сорвал пару и перешёл к следующему дереву.

– Смотрю вот, Серый, и жалко мне его, – прошептал притаившийся в соседних кустах Ваня. – Старый человек, а вынужден через заборы карабкаться и яблоки красть.

– Пф, – фыркнул Волк, – он не сильно жалел, когда принцессе мозг сверлил, настаивая на том, чтоб Гека за яблоки в шпионаже обвинили и на виселице вздёрнули. Пусть на своей шкуре теперь прочувствует, как оно, когда за безобидную шалость тебя убить готовы.

– И то так. На примерах оно быстрее, чем на словах доходит, – согласился Ванька. – Мне, вот, помнится, тоже Яга наказывала яблок с кащеевого сада не есть, потому что эффект будет непредсказуемый, и Кащей кричал, что, мол, экспериментальные они. А я съел.

– Да я помню, Вань, помню.

– А ещё вот случай был… АХ ТЫ БОГА-ДУШУ-ГРОБА-КРЕСТА-МАТЬ! СТОЙ! СТОЙ, ПОГАНЕЦ!

Серый Волк дернулся от неожиданности, а Ванька ломанулся сквозь кусты, словно половозрелый лось во время гона, хотя, шума от него было на порядок больше. К треску кустов и топоту ног прибавлялись угрожающе матерные конструкции, в которых, если это представить визуально, вору пришлось бы участвовать в оргии с чертями, быком и двумя черенками от лопаты, находясь при этом одновременно в нескольких позах, каждая из которых подразумевает полную доступность как для быка, так и для чертей с черенками.

Испуганный воришка ускорился, влез таки на забор, но то ли он от рождения был неуклюжим, то ли его перепугала Ванина ругань – мужчина не удержался на заборе и, коротко взвизгнув, начал падать, зацепившись за навершия ограды собственной хламидой. Таким его и застали Иван с Волком: висящим на заборе и испуганно сжимающим в каждой руке по яблоку.

– Ну, что, шпион, – спросил Ваня, улыбаясь, – пойдем вешать тебя, что ль?

– Но я же не шпион. Я же яблоки… а мне принцесса сказала…

– Все шпионы так говорят, – посуровел Ваня. – И про яблоки в особенности.

Сняв горе-воришку с частокола, Иван передал его крестьянам, со словами:

– По голове только не бейте. Ему ещё принцессе советы советовать. А он и с мозгами-то не очень полезное предлагает. Отобьёте мозги-то, так он и работы лишится и с голоду пропадёт. Он же ж ни яблоки воровать, ни шпионить не умеет.


***

Второй появился спустя час. Он одолел забор более бодро и решил не нагибать ветви, а сам залезть на дерево. Когда Ванька с Волком и несколькими крестьянами окружили яблоню и предложили слезть по-хорошему, советник отрицательно замотал головой.

– А чего это? – поинтересовался Ваня.

– Побьёте ведь, – уверенно предположил советник, сидя на ветке. – И ты тоже бить будешь.

– Ну, – примирительно сказал Ваня, – побьём – это ж не повесим. Всяко пережить можно. Да и не просто так ведь побьём, а за дело. Слезай.

– Боюсь.

– Ну, тогда я помогу, – пообещал Ваня.

Он сорвал с соседней яблони плод, прицелился и запустил сидящему на дереве советнику точнёхонько в голову.

– В яблочко! – прокомментировал Ваня, глядя, как рухнуло на землю тело второго советника. – Яблочком в яблочко.

– В глазное, – добавил Серый Волк, разглядывая валяющееся под яблоней полуобморочное тело.

– И на кой чёрт я только на эту аферу согласился, – простонало тело, не открывая глаз.

– Один остался, – подытожил Ванька. – Не знаю только, как их наказать, чтоб и не больно было и запомнилось.

– Да чего тут думать, – вильнул хвостом Волк. – Томас, а у вас, я смотрю, хвойный лес за деревней.

– Ну да, – кивнул старик.

– И смолу, небось, собираете?

– Конечно, – гордо кивнул Томас.

– А может, скажешь, что и подушки у вас из мягкого гусиного пуха?

– Ну, есть и из гусиного.

Серый повернулся к Ивану и сообщил:

– Кажется, Ванечка, я им сейчас такую развлекуху на ближайшие годы присоветую…


***

– Это ты, конечно, здорово, Серый, придумал, в смоле вывалять, а потом в перьях. Смешно, – обиженно бормотал Ваня. – Но надо было третьего дождаться. А то чего, все пошли развлекаться, а меня оставили вора сторожить. Несправедливо.

– Вань, ну я разве ж специально? – оправдывался Волк. – Да ты не переживай. Третьего, как поймаешь, так сам и смолой измажешь, и в перьях вываляешь, и пенделей волшебных надаёшь.

– Я только обычные умею, – продолжая обижаться, буркнул Ваня.

– Волшебные пендели, это образное выражение, – заискивающе принялся объяснять Волк. – Обычно оно используется, когда хотят дать понять, что от наказания обязательно проявится положительный эффект.

– Ну, если положительный, то ладно, – примирительно согласился парень.

И они продолжили патрулирование.

Когда в очередной раз подходили к чёрному, едва заметному на фоне ночи дому Гека, Серый насторожился и прошептал:

– Кажись, он.

– Где? – так же шёпотом спросил Иван.

– Впереди, – кивнул Серый, – за забором.


Размахивая ножкой стола, с молодецким посвистом Ваня в три прыжка очутился у забора, запрыгнул на него, приземлился по ту сторону, замахнулся своей импровизированной дубиной и, уже готовясь нанести удар, наткнулся на невидимую преграду, которая, спружинив, отшвырнула его обратно к забору.

– Не понял! – возмущенно сказал Иван, вставая и потирая ушибленный зад.

– А чего тут понимать-то, принцессин помощничек? – услышал Ваня голос из-под балахона, явно принадлежащий тому самому, третьему советнику, намекавшему на беспутство принцессы. – Только то, что ты сейчас исчезнешь, будто бы тебя и не было.

Советник принялся выводить пасы руками и бормотать какие-то заклинания, звучавшие, будто замедленная проигрываемая в обратную сторону пластинка. И вокруг начал подниматься ветер.

– А в жбан? – спросил Ваня, шагая вперед с явным намерением, если не убить, то уж точно покалечить советника.

Но тот ускорил движения руками и воздух загустел, начав скручиваться в ускоряющуюся воронку. Будто злой ураган целенаправленно дул в одну точку, пытаясь смести всё на своём пути, срывая с деревьев плоды, листья, вздыбливая траву. В какой-то момент оторвало от земли и Ивана. Тот, чувствуя, как земля уходит из-под ног, схватился в полете за одну из яблонек. Ощущая на себе неведомую силу, тянущую его в открывающуюся воронку, Ванька видел, как мимо пролетела та самая ножка от стола, затем плетеная корзина и какие-то садовые инструменты. Как мелькали, пролетая мимо, сорванные ветром яблоки и листья. Одному только советнику, продолжающему делать замысловатые движения руками, было хоть бы хны – ураганный ветер никак на него не влиял. Даже его хламида не колыхалась на этом ветру.

И, возможно, уцепившийся за дерево Ваня продержался бы намного дольше, но мимо, испуганно скуля, пролетел Серый Волк. Парень разжал руку, чтобы схватить зверя за хвост и у него это даже получилось. Но вторая рука соскользнула, и вихрь засосал в себя их обоих.


***

– Твою ж девичью честь! – восхищённо огляделся Ванька, отряхиваясь. – Где это мы, Серый?

– Судя по пейзажу и весьма узнаваемым очертаниям скал, – Волк кивнул в сторону поднимающихся к небесам пиков, – мы в Гнилых Горах.

– Ну вот! Я же говорил! А ты всё: «не строй планов, не строй планов» – передразнил Ванька напарника. – А тут, видишь чего, как ты не отказывайся от предназначения, предназначение само тебя найдёт и исполнится.

– Слышал бы тебя Герр Альт…

– О, тоже имя знакомое, – сообщил Ваня и, потрепав друга по холке, спросил: – Ну что, будем исполняющий желания шар искать?

– Какой шар искать? Ты понимаешь, что говоришь? Мы тут и сто метров не пройдем, как нас какая-нибудь аномалия скрутит, разотрёт и остатками округу удобрит.

– Не скрутит, – самоуверенно заявил Иван.

– А тебе, я смотрю, всё нипочём? Капец. Эффект Даннинга-Крюгера как он есть, – возмущенно сказал Волк, а потом задрал морду вверх и спросил у серых облаков, медленно тянущихся куда-то на восток: – Господи, ну почему всё именно так?

– Может, потому что карма? – предположил Ваня.

– Если карма, то где ж я так нагрешил в прошлых жизнях-то?

– Ты же говорил, что я – твое альтер эго, вторая половина? Может это не ты, а я нагрешил.

– Ещё лучше!

– Да чего ты так волнуешься, Волчара? Не пропадём, – Иван полез за пазуху и достал книгу в чёрном переплёте. – Я ж, гляди, чего не вернул чернокнижникам этим.

Волк изумлённо посмотрел на фолиант, а Ваня, закрепляя эффект, поинтересовался:

– Прям тут читать будем, али убежище какое найдем? – немного помолчал, глядя на сомневающегося Волка, и добавил: – Ты ж, Серый, учти: это мы с тобой знаем, что за фрукт этот третий советник, а принцесса-то его обычным старичком-хитрячком считает.

Серый Волк подобрался и спросил:

– Вань, а почему всегда вот так нельзя?

– Как? – не понял тот.

– Без придури, как нормальные люди.

Иван округлил глаза, лицо его приняло привычное, недоуменное выражение. И на лице этом явно отражался мыслительный процесс, который искал путь наружу, словно травинка, пытающаяся пробиться через асфальт.

– Эффект этого, как его… – предположил парень растерянно.

– Любить ежа слоновьим хоботом, – обреченно выдохнул Волк. – Давай, Ваня, за мной, след в след, вон до того холмика, если в твоих планах спасение принцессы. Ибо чутьё мне подсказывает, что скоро зеленка пойдет, а её лучше на возвышенности переждать.

– Принцесс спасать, это я завсегда, – радостно закивал Ваня, подбирая яблоки, попавшие сюда через портал вместе с ними и набивая плодами пазуху.

– Конечно завсегда. До тех пор, пока Василиса не в курсе, чем ты занимаешься.

Иван замер на мгновение, а затем, как ни в чём не бывало, поднял с земли ножку стола и заговорщицки спросил:

– Но мы ж не планируем ей всё рассказывать, да? Ты сам говорил, что планы лучше не строить.

– И вопросы дурные лучше не задавать.

– Согласен, – кивнул Ваня, вытерев рукавом от пыли одно из яблок. – Яблочко будешь?

уведомления в телеге, чтобы не пропускать -> Недеццкие сказки

Показать полностью
961

Помогите пристроить

Самого не радуют посты такого плана, но, ребят, я в растерянности.
Сегодня полдня убили на поиск вариантов.

Короч, ситуация: мейн-кун, 7 лет, мальчик. Умерла хозяйка. Приютить некому. Территориально - Антрацит, Луганская обл. Всех знакомых уже пинали, кого могли и кому можно такого красавца доверить.

Мы б и сами, но у нас старенькая, капризная кошка, которая очень ревниво ко всему живому относится. Боимся самовыпила (была похожая история, когда из-за принесенного кота другая кошка стрессанула и наелась наполнителя. А узнали мы это только на вскрытии).

Короч, я даже тегов наебашу, как новорег. А вдруг.

З.Ы. На фото он самый - это его в ветуху принесли усыплять. Но доктора отговорили.
UPD: Контачить, если чо, можно сюда: - https://vk.com/vitcat


UPD: ребят, нашли хозяев коту. Спасибо всем, кто стучал в личку и подсказывал, куда еще обратиться

Помогите пристроить Без рейтинга, Кот, Мейн-кун, Передержка, Усыпление, Помощь, Антрацит, ЛНР, Негатив
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!