VampiRUS

VampiRUS

пикабушник
Все свои свежие сказки сначала складываю сюда - https://vk.com/vmprus
пол: мужской
поставил 869 плюсов и 0 минусов
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
9968 рейтинг 630 подписчиков 271 комментарий 80 постов 50 в "горячем"
1 награда
5 лет на Пикабу
45

До второго пришествия

ТОГДА

Игнорируя всякий этикет и устоявшиеся традиции, Кащей называл государя на ты, чего себе не позволяла даже Василиса. И царю кащеева смелость даже нравилась, однако в напарниках Бессмертного он сомневался.

– Уж не знаю, как у вас получилось кабана этого по всему периметру головы больного одолеть, но смотрю я на напарников твоих, и в мыслях одно только слово крутится, – царь пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить, но не смог.

– Паноптикум?

– Во! Он самый.

Кащей бросил взгляд на Горыныча, выдыхающего сноп огня в ночное небо, и визжащих от восторга ребятишек. Перевел глаза на начальника стражи, отнекивающегося от старушки-Яги в костюме амазонки. Та требовала немедленного спаринга и одновременно жевала пирожок.

– На ратный бой! – задорно визжала бабка с набитым ртом. – Один на один!

– Ну, да, – согласился Бессмертный с царём. – Есть такое. Но, ты ж знаешь, первое впечатление не всегда верное.

– Так это и не первое! И даже не второе.

– Да хоть десятое. С поставленными задачами мы справляемся? – спросил Кащей и сам ответил на вопрос: – Справляемся. Дочь твоя за нас ручается? Ручается. Каких гарантий еще надобно?

– Так-то оно так, – задумчиво проговорил царь, поглаживая жиденькую бородку, – однако и Василиса ошибаться может. Взять того же Ваньку Дурака, к примеру. Щебетала что, мол, люблю, хороший, ласковый, герой… А в брачную ночь он её из окошка выронил.

– Да ты б сомнениями себя не терзал, а сказал, чего тебе надобно. Не просто так же ты нас позвал?

– Не просто, – признал царь.

– Ну, так и ставь задачу-то, а не ходи вокруг да около.

– Дерзкий ты, потому, видать, некоторое доверие к тебе питаю, – погрозил пальцем Кащею государь и, наконец, перешел к делу: – бардак у меня во владениях творится. Порядка хочу.

– А поточнее? – спросил Бессмертный, уловив краем глаза, как Яга провела обманный удар и таки вырубила начальника стражи.

Тот упал, гулко хлопнувшись оземь, а Яга, изобразив неприличный жест, который неискушённый наблюдатель мог истолковать, как приглашение прокатиться на лыжах, подошла к одному из фуршетных столов, расставленных во дворе по заморской моде, и цапнула с блюда еще несколько пирожков.

– Происходит всякое. А я хочу, чтобы не происходило.

– Расплывчатая постановка задачи, – пробормотал Кащей. – А поконкретнее?

– Есть тут неподалёку несколько мест… как же ж их дочка называет… ароматных… аморальных… – царь вновь защелкал пальцами, вспоминая слово.

– Аномальных?

– Во! Точно! Аномальных мест, в которых происходит странное. В колодце пересохшем, который на краю села, нечисть какая-то завывает. Из-под церкви старой пламя по ночам вырывается. И нора на краю леса, под деревом.

– Ну, допустим, нора под деревом, явление распространенное.

– Не скажи. Туда зайчик постоянно бегает, – доверительным шепотом сообщил царь.

– Может там его гнездо?

– В костюмчике, с хронометром и говорящий, – округлил глаза самодержец.

– Точно зайчик? – ухмыльнулся Кащей. – Не белочка?

– Господь с тобой! – перекрестился государь. – Когда белочка приходит, она – чёртик, а тут именно зайчик. Хотя, может быть и кролик. Но то, что с часами – это факт.

Кащей быстро-быстро заморгал, пытаясь понять ход мыслей самодержца. Но государь вдруг внезапно подвел итог:

– Вот так вот. Наведете порядок – в долгу не останусь.

– А ежели нет?

– А ежели нет… – замолчал царь, задумавшись.

Кащей начал лихорадочно перебирать в уме варианты ответа на вероятный ультиматум царствующей особы. Но ни одна из язвительных фраз, зависших на кончике языка и готовых превратиться в слова, не пригодилась.

– А ежели нет, – сообщил царь, – то буду еще кого-то искать, кто справится.

«Адекватный царь?» – подумал Бессмертный, но следующей фразой глава тридевятого царства развеял его предположение:

– Когда вас на кол пересажаю.

– Почему я не удивлён? – спросил Кащей куда-то в воздух и поспешно добавил: – Вопрос риторический. Отвечать на него необязательно.

– Так что? Когда результата ждать?

– Мы, – Кащей еще раз посмотрел на пышущего в небо огнем Горыныча и на запасающуюся пирожками Ягу, – троица на подъем лёгкая, сейчас перекусим, пару фейерверков запустим и сразу же приступим.

Перекусывать старушка прекратила на рассвете. Тогда же округу перестали озарять огненные всполохи – у Горыныча закончилось топливо.


СЕЙЧАС


Каждый раз, когда Яга отдавала предпочтение мухоморам вместо алкоголя, на неё нападал жор вкупе с немотивированным желанием поспаринговаться. И если среди противников не находилось того, кто мог лишить её сознания, то заканчивалось всё уложенными в штабель добрыми молодцами и попавшими под горячую бабкину руку красными девицами. Когда противники заканчивались, старушка начинала налегать на еду, закидывая в себя всё съестное, до чего могла дотянуться. А когда наступал отходняк, Яга, обычно, вертясь перед зеркалом, разглядывала прибавившую в объеме фигуру, стараясь прогнать из воспоминаний вчерашние хуки, апперкоты, подсечки, запрещенные удары промеж ног и прочие атрибуты мухоморного берсерк-режима.

Нынешнее утро отличалось лишь тем, что вместо зеркала у старушки было отверстие старого колодца, в котором она застряла.

– Чем глубже нора, тем интереснее в неё падать. Главное не есть слишком много пирожков с незнакомых столиков, – бормотала Яга, пытаясь протиснуть своё раздобревшее туловище в жерло колодца.

Получалось очень медленно, и она возмущалась себе под нос, дергая ногами в такт каждому слову.

– Гребаный. Мать. Его. Метаболизм. Нельзя. Было. До. Вечера. Подожда-а-а-а-а-а-ать… – заорала она, набирая скорость.

Вопль закончился беззлобным «бля», обозначившим момент соприкосновения с дном.


Яга встала и огляделась. Прямо перед ней начинался ничем не подсвеченный, выложенный камнем проход. Старушка хмыкнула и шагнула в сырую темноту тоннеля. Прошаркав на ощупь пару десятков шагов, она наконец-то догадалась отцепить от пояса перемотанную промасленной тряпкой ветку и чиркнуть над ней несколько раз огнивом.

Факел занялся сразу же, высветив сырые камни тоннеля, очертания трёх дверей метрах в двадцати впереди и три пары отражающих свет пятнышек, судя по всему, чьих-то глаз. Яга пожала плечами, двинулась вперед, и вскоре факел осветил обладателя отражающих факел зрачков. Точнее, обладательницу.

– Надо было Горыныча сюда отправлять, – усмехнулась старушка, разглядывая трехглавую собаку. – Вы с ним как-то гармоничнее смотрелись бы.

– И тебе здравствовать, – ответила средняя голова собаки-мутанта.

– Ты как здесь оказалась, Цербера? – делая ударение на второй слог имени, поинтересовалась Яга.

– Лето, сезон отпусков, – пояснила левая голова, – подменяю вот.

– За троих, значит, работаешь? Надоело, небось?

– Аж вою с тоски, в темноте да сырости. А тут еще блохи. Кто их только выдумал? – зверюга принялась чесать задней ногой затылок левой головы. – Короче говоря, после адского пламени, знаешь ли, не сахар.

– Кстати, сахар! – воскликнула Яга и достала из кармашка кубик рафинада, чудом уцелевший из всего, что она собирала вчера со стола. – Будешь?

– Буду, – облизнулась средняя морда, а вся Цербера радостно завиляла хвостом.

– Но только у меня один кусочек всего. Кого угощать?

– Меня, – хором отозвались все три головы.

– А чего это сразу вас? – возмутилась средняя. – У меня ж спросили…

– Да какая разница, – перебила ее левая голова, – желудок-то один. Мне давай.

– А ты думаешь, нам вкусовых ощущений испытать не хочется? – возразила правая.

– А ты что, особенная какая-то? – оскалилась левая. – Не мешала б средняя, я б тебя точно укусила.

– Слышишь, ты! – негодующе перебила средняя, – кому это я тут мешаю? Да я самая полезная! Потому и сахар мой!

– С чего это вдруг ты самая полезная? – ехидно поинтересовалась правая голова.

– С того, что восемьдесят процентов атак на меня приходится, и кусаю я первая! Значит и сахар мой.

– Ой, да когда последний раз нам кусать кого-то приходилось? Всё на старых заслугах выехать пытаешься!

– Ага! Как жрать, так тебе удобнее всего, потому что ты по центру. И удовольствие от еды ты получаешь, а как жопу вылизывать, так левая или правая, потому что нам, видите ли, ближе…

– Но я действительно не могу дотянуться!

– Короче, сахар мне! – заявила правая. – Потому что я за гигиеной слежу и мне этот вкус перебить надо.

– А чего это тебе? – возразила левая. – Раз уж на то пошло, то за гигиеной мы обе следим. Я по четным, а ты по нечетным числам.

– В том то и дело, что я по нечетным. В году несколько месяцев тридцать первого заканчиваются. А после него сразу первое. И получается, что я вылизываюсь чаще! Вот разве я не права? Давай хоть у Яги спросим!

– Чего скажешь, бабка? – дуэтом поинтересовались левая и правая головы.

– Скажу, – ухмыльнулась Яга, – что будете так тявкать да скулить, сменщиков не дождетесь из отпуска.

– Чего это?

– Я, по-вашему, в колодец от нечего делать полезла?

– О, кстати! – осенило левую голову. – А чего это ты сюда припёрлась?

– Шумно тут у вас, вот и припёрлась. Скулёж ваш из колодца за версту слышно. Люди стороной обходят, да царю-батюшке жалуются: страшно, мол. Он хотел колодец засыпать к чёртовой матери. Говорит, мол, всё равно сухой лет пятьдесят уже. Да мы втроём отговорили.

– Кто «мы»?

– Я, да Кащей…

– Кащей? – Цербера вновь принялась чесаться. – Это которого братец родной из окошка полетать отправил?

– А ты откуда знаешь? – удивилась Яга.

– Ну как же! – принялась объяснять средняя голова, пока левая и правая пытались выгрызть насекомых из шерсти. – Он у нас недолго побыл, да пользы принес много. Башковитый по части химии да физики! Систему зеркал нам сделал. Да так хитро их расставил, что от одной свечки в подземном царстве светло, словно на земле в рассветный час, становится. Аид теперь непослушных мёртвых электричеством бьёт. Радуется, как ребенок. Всё потому что Кащей этих… как их… аккумуляторов из металлов разных наделал.

– Этот может, – довольно прокомментировала Яга.

– Словом, когда предписание пришло отпустить Кащея вашего, Аид его лично через Стикс перевез. На том берегу руку жал и обещал теплое местечко, когда тот умирать надумает.

– Долго ждать придется, – ухмыльнулась Баба Яга, вспоминая заветную Кащееву иголку.

– А кто третий отговаривал? – теперь собака-мутант пыталась почесать задней лапой среднюю шею. Получалось плохо.

– Горыныч.

– Это кто такой?

– Вы б с ним общий язык нашли, – ухмыльнулась Яга, перекладывая факел в другую руку. – Такой же, как и ты, трехголовый. Только рептилия.

– А чего ж ты, а не он пришел, раз общий язык нашли бы?

– Не пролез бы, – хмуро ответила Яга. – Слушай, я собственно, чего пришла-то. Не могли бы вы тут прекратить завывать в три горла?

– Да мы и не выли, – раздосадовано ответила левая голова.

– Пока блох не подцепили, – добавила средняя.

– Всякие наказания у Аида видели, но блохи – это за гранью добра и зла, – подвела итог правая.

– А ежели докучать насекомые не будут, тихо додежурите?

И, пока Цербера энергично кивала всеми тремя головами, Яга достала откуда-то из складок юбки мешочек с четырьмя вышитыми на нем буквами – «ДУСТ».


ПОСЛЕ


– Блохами животное маялось, от того и выло, – закончила свой рассказ Баба Яга. – Теперь к тебе вопрос, Кащеюшка: почему ты именно к Аиду попал после того, как тебя братец из окошка выкинул?

– Есть такая теория, что каждый попадает после смерти в то место, в которое верил. И, видимо, она рабочая. Потому что мне ближе всего античная мифология.

– Батюшки-святы! – прижала ладони к щекам Яга, – это ж надо подготовиться! Местечко покомфортнее себе придумать и поверить в него успеть.

– Придумай, – усмехнулся Кащей, поглаживая воткнутую в ворот камзола иголку. – А я, кажется, себе всё придумал уже.

– А нас после смерти просто не станет, – флегматично сообщил Горыныч. И пояснил, в ответ на удивленные взгляды: – атеисты мы.

– Ну, так-то оно, конечно, логично, – согласилась Яга. – Но мой тебе совет: определился бы ты, пока не поздно. Глядишь, с единорожками по радуге еще побегал бы, после смерти-то.

– Мне тяжело во что-то верить. Я помню ночное небо еще с двумя лунами, – пояснил свою позицию Горыныч и перевёл разговор в другое русло: – Трехголовая, говоришь?

– Ну а чего ж, одному тебе с тремя головами красоваться?

– Эх, надо было мне колодец выбирать, – мечтательно произнесли головы Горыныча хором.

– Я сначала тоже так подумала, но нет, – возразила Яга.

– Это почему?

– Нечего химер плодить! Извращенец чешуйчатый. Она – собака, ты – змей. А дети кто получатся? Змеебаки?

– Трехголовые змеебаки, – уточнил Кащей. – Я до сих пор не понимаю, как ты в нору под дубом проскользнул. С колодцем бы так не прокатило. Яга, вон, и то еле пролезла.

– По правде говоря, если б не пирожки, то дело двигалось бы гораздо быстрее, – призналась бабка.

– Хм, – задумчиво хмыкнула левая голова Горыныча, – у меня дело двигалось быстрее как раз благодаря пирожкам.


СЕЙЧАС


– О боже! Я опаздываю! Королева будет недовольна! – пропищал кролик, пряча часы на цепочке в карман и прыгая в нору.

Но вместо того, чтобы исчезнуть под землёй, зверёк завис в воздухе, удерживаемый за куцый хвостик когтями трехглавого змея.

– Знал бы ты, как я недоволен, – сообщил кролику Горыныч, разглядывая зверька. – Меня впервые за очень много лет пригласили на общественное мероприятие. Мне радовались дети. Мне не пытались отрубить головы или завязать шеи в узел. С моих анекдотов смеялись. Но выяснилось, что второго дня праздника не будет. А знаешь почему?

– П-п-п-почему? – заикаясь, спросил кролик.

– Потому что ты по норкам прыгаешь.

– Я н-н-не виноват.

– А потихоньку можно было? А? Незаметненько, а? – поинтересовался Горыныч, встряхивая кролика с каждым вопросом. – Чтоб людей не смущать? А я теперь, голодный, должен выяснять, что происходит?


Будто в ответ на последний вопрос откуда-то из карманов кроличьего жилета выпал пирожок. Кащей прекратил встряхивать кролика и протянул одну из лап к еде. Сверху, на корке, чуть более припеченный слой образовывал слова.

– «Съешь меня», – прочитал Горыныч и откусил маленький кусочек одной из пастей.

– Не-на-до! – заверещал кролик.

Но было поздно. Проглотив кусочек непрожеванным, гигантская трёхголовая рептилия принялась уменьшаться до тех пор, пока сама не стала размером с кролика.

Но, даже потеряв в размерах, агрессивности Горыныч не утратил. Теперь он схватил кролика за горло. Только уже не кончиками когтей, а всей лапой. Удерживая пирожок в другой, змей прорычал:

– Ты что со мной сделал, пушистый? Возвращай всё назад!

– Не-не-не могу, – вновь начал заикаться зверёк. – У меня жид-жид-жидкости нет для роста.

– И где её взять? – сдавил Горыныч горло кролику чуть сильнее.

– Та-та-там, – показал тот лапкой куда-то вглубь норы.

– И, я так понимаю, выбора у меня нет?

Кролик отрицательно помотал головой, подтверждая, что выбора нет. Горыныч сказал:

– Поехали! – и, не отпуская ни шею, ни пирожок, махнул крылом и сиганул в нору.

В полёте выругался, перехватив кролика поудобнее, чтобы не свернуть ему шею и, расправив крылья, стал планировать, снижаясь по спирали. Нора была вертикальной и очень глубокой. Но, в конце концов, Змей и кролик приземлились в круглом зале с множеством одинаковых дверей. В центре стоял огромный стеклянный стол с флаконом, этикетка на котором гласила "Выпей меня".

– Оно? – спросил Горыныч у кролика.

Тот коротко кивнул.

– Не уходи никуда, – сказал Змей и, взмахнув крыльями, взлетел на стеклянную поверхность.

Взял флакон в лапы, поддел пробку когтем и не успел сделать глоток, как тут же стал увеличиваться в размерах. В какой-то момент поверхность стола не выдержала, и предмет мебели рассыпался дождём осколков. Кролик испуганно рванулся в сторону и, в очередной раз прокричав, что опаздывает, скрылся за одной из дверей.

– Хм. А удобная штука, – улыбнулся Горыныч, переводя взгляд с недоеденного пирожка на флакон. – Значит, что там у нас?

И потопал к той двери, за которой скрылся говорящий кролик.


– Есть кто живой? – спросил он, просунув голову в открывшийся проём.

Комната представляла собой длинный обеденный стол, заставленный чашками и чайниками.

– Новенький! Заходи! – обрадовано пригласил сидящий во главе стола мужчина в странной шляпе. – Наливай себе чай.

Змей подошел к столу, переложил флакон и недоеденный пирожок в одну лапу и взял освободившейся чайник, попытавшись наполнить ближайшую чашку. Оттуда ничего не лилось.

– Но он же пустой! – заметил Горыныч.

– В том-то и дело.

– Тогда зачем предлагать то, чего нет.

– Из гостеприимства, – уверенно ответил мужчина в шляпе.

– Времени у нас целое ведро, – сообщил дремавший на стуле комок серой шерсти и в подтверждение своих слов постучал лапкой по стоявшему на столе ведру.

Горыныч вытянул левую шею и заглянул в посудину.

– Я в недоумении, – сообщила левая голова, разглядывая содержимое ведра. Внутри лежали часы разных моделей: с кукушкой, наручные, карманные, настенные, настольные и даже несколько песочных.

– А чего непонятного? – вновь подал голос серый комок.

Горыныч пригляделся внимательнее и угадал в очертаниях шерстяных изгибов мышь-переростка.

– Всё непонятно.

– Хорошо же, когда в запасе есть немного времени, – буркнула мышь. – А теперь будь добр, заткнись. Я посплю, пока у меня есть время.

– Время до чего?

– До суда.

– Суда?

– Ну да! Туда-сюда и до суда! – вклинился мужик в шляпе и отпил из своей чашки.

– Ребят, вы тут в своём уме? – настороженно спросила средняя голова.

– Иног-ног-да, – послышался знакомый голос с другого края стола.

– Кролик? Ты же опаздывал!

– Ну да, – согласился белый кролик и кивнул на спящую мышь, – но, слава богу, у Сони есть ли-ли-лишнее время.

– Дурдом, – констатировала правая голова.

– Но безобидный, – согласилась средняя.

– Идем дальше? – спросила левая голова Горыныча.

– Ага, – дуэтом согласились правая и средняя.

И гигантская рептилия покинула помещение.


– Здрасьте, – поздоровался Змей, просунув левую голову в следующую дверь и с любопытством оглядывая подобие судебного зала.

Судя по всему, здесь только что разбили гигантское зеркало, потому что осколки еще отскакивали от пола, когда он сюда заглянул.

– Стража! – заверещала злобная женщина, восседающая за судейским столом. – Отрубите хотя бы эту голову!

– Я извиняюсь, – Горыныч протиснулся в двери целиком, – но с какой это стати?

– Три! – захлопала в ладоши женщина, – втройне веселее! Рубите всё!

К змею заковыляли прямоугольные человечки, до боли напоминающие игральные карты. В руках у них были топоры. Кащей пригляделся внимательнее – это и вправду были карты. Только ожившие.

– Дурдом, – констатировала правая голова.

– Потенциально опасный, – подтвердила средняя.

– Приготовиться к дезинфекции! – скомандовала левая.

Все три набрали в грудь воздуха и одновременно выдохнули.

Карты вспыхнули, разъедаемые пламенем, их стало корежить под воздействием высокой температуры. Горыныч же вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. И столкнулся с кроликом.

– Мне на суд! – сообщил кролик.

– Амнистия, – сообщил Горыныч и зашагал к следующей двери.


ПОСЛЕ


– Сгорело всё. Ну, кроме комнатки с чифирщиками. Я потом пирожок доел, из норы вылетел и жижу допил, чтоб нормальный размер принять.

– А чифирщиков за какие-такие заслуги в живых оставил?

– Не знаю. Они прикольные, – улыбнулась левая голова змея.

– Царь-то убивать всех под корень не просил. Ему надо было, чтобы кролик не бегал. Ну так он и не будет, – подхватила средняя голова.

– Суд-то отменили, – сказала правая, и все трое заржали.

– А с церковью что?

– Да мало половин… тьфу ты! – понимая, что говорит что-то не то, выругался Кащей и поправился. – В смысле, я был не один.


СЕЙЧАС


Кащей, стараясь максимально сочетать скорость и бесшумность, шел вперед. Эхо, гуляющее по многочисленным коридорам, извивающимся во всех мыслимых направлениях, дезориентировало. Разбросанные тут и там кости, не всегда человеческие, цепляясь за ноги, раздражали. Запах чадящих факелов вызывал ощущение лёгкой тошноты.

Спертый воздух подземного лабиринта становился с каждым шагом теплее, но Кащей не останавливался, ориентируясь на мешанину звуков, постепенно становящихся громче и разборчивее. Бессмертный уже четко различал отдельные части звукового пазла. Лязг и скрежет железа, агрессивное рычание, треск дерева. Отдельной нотой в этой какофонии звучала беззлобная, почти восторженная ругань.

Очередной поворот вывел его к массивной распахнутой, а точнее, выбитой двери. Из-за неё, собственно, и доносился шум, который теперь, когда Кащей достиг его источника, логичнее было назвать грохотом. Осторожно выглянув из-за едва держащегося на петле куска двери, Бессмертный увидел двух добрых молодцев, измывающихся над какой-то крупногабаритной краснокожей образиной, утыканной по всему телу рогами разной величины и изогнутости.

Демон, а это был именно демон, плакал, шмыгал носом, просил развязать и отпустить. Но парочка была непреклонна. Одного Кащей узнал сразу. Личность второго была ему незнакома.

– Не работают твои приёмчики, Балда, – отметил незнакомый.

– Странно, – пожал плечами Балда, разглядывая ладонь и в очередной раз складывая пальцы для щелбана. – Раньше всегда срабатывало.

– Может, раньше не такие крепкие попадались? – предположил второй.

– Может, – пожал плечами Балда и вновь щелкнул громадного беса по лбу.

– Ребятушки, ну прекратите, пожалуйста. У меня от ваших щелбанов песня в голове. И она мне не нравится, – причитая, попросил демон.

– Какая?

– Мало половин, мало-мало половин, – плаксиво напел тот.

– Где черевички, супостат?! – грозно спросил второй, поднося кулак к широким демонским ноздрям.

– Да хрен с ними, с черевичками, Вакула, – осадил его Балда. – Мы, вон, сейчас, камешек драгоценный изо лба у него выбьем, на деньги сменяем, сколько хочешь черевичек купишь. Да таких, что и царице не снилось, а уж Оксане твоей, так и подавно.

– Не надо выколупывать, – взмолился демон.

– Да как ты его выбьешь, – проигнорировал просьбу Вакула, – ежели кристалл – одно целое с черепом?! Уже и ножом ковыряли и огнем жгли, а ему хоть бы что...

– Может, под углом определенным надобно? – задумчиво спросил сам себя Балда, согнул пальцы и вновь щелкнул демона по лбу.

– Ай! – взвизгнул тот. – Опять заиграла!

– Та же самая? – заинтересованно спросил Балда.

– Мало половин, мало половин, – грустно запел демон, одновременно пуская слезу и кривляясь. – Мало половин, мало-мало половин… Я открываю мир других мужчин…

¬– Срамота какая! – сплюнул в сторону Балда.

– Нда, набил ты ему головушку, – пробормотал Вакула. – Мне его почему-то аж жалко становится.

– А за что его жалеть-то, врага рода человеческого? – задорно поинтересовался Балда, уже в который раз щёлкнув демона по лбу. И попросил: – не бузи!

– Не бузю, – согласился демон, – хотя мне от этой мелодии в голове очень бузово. Мало половин…

Балда ударил по кристаллу еще раз и демон, отчаянно взвизгнув «Мало половин», с радостью потерял сознание.


– Ну вот, – расстроился Вакула, – теперь точно не узнаем, где черевички взять.

– Да на кой тебе те сапожки? Ты ж вроде бы выпрашивал одну пару.

– Да понимаешь, – замялся Вакула. – Со свадьбы-то не один годок прошел.

– Сшорхала, что ль? – засмеялся Балда.

– Да не.

– А чего тогда?

– Чувства у нас притупились… – отводя взгляд, сообщил Вакула.

– И?

– Ну, сапоги теперь надо…

– Да что я из тебя по одному словечку вытягиваю-то?

– А, так его раз так! – махнул рукой Вакула и принялся рассказывать: – Проела мне плешь моя Оксана. Мол, близость у нас не та, остываю я, мол, к ней. А как тут не остыть? Ты пойди-ка, помаши кувалдой, да меха горна покачай. Но не хочет ненаглядная слышать. На свой счет всё принимает. А тут у Солохи книжку углядела срамную, в которой повествуется, как через это самое… ну того…

– Через поебаться? – простодушно подсказал Балда.

– Ну, да. Вот через разнообразие в этом самом огонёк страсти снова разжечь.

– А сапоги то-тут причём? – не понял Балда.

– Ну дык наряд такой.

– Она их на себя надеть собирается?

Вакула кивнул.

– И чего помимо сапог ей надобно? Долго мы на чертей под церквями охотиться будем?

– Ну… – по интонациям Вакулы и тому, как он прячет в пол глаза, было понятно, что от обсуждаемой темы парню не по себе. – Плетку я ей кожаную, как она просила, сплёл. А больше ничего и не надо.

– Во дела! Чего только люди не придумают, чтоб по-человечески не ебстись-то! Истину говорю тебе, Вакула, ведьма твоя Оксана. Нормальная баба сапоги с дьявольской ноги надеть не решилась бы, а эта, наоборот, кроме них надевать ничего не собирается! – изумился Балда. Затем, посерьезнев, предложил Вакуле: – Так может я лучше Оксане твоей щелбана дам, дурь из неё выбью?

– Не можно, – тоскливо проговорил Вакула. – Люблю я её.

– Ой, чувствую я, приведут тебя бабские затеи к печальной участи.

– Мало половин, мало-мало половин! – бодро начал пришедший в себя демон, но Балда, не отвлекаясь от разговора, отпустил ему очередной щелбан и адское порождение вновь утухло.

Его напарник почесал затылок, обошел красную, усеянную шипами разной величины тушу и спросил, показывая характерный жест пальцем вдоль шеи:

– Может, мы этот камень вместе с головой на поверхность поднимем?

– Да он же твёрдый, как кирпич. Чем её от тела отделять?

– А камешек, говоришь, не отколупывается?

– Бесполезно, – махнул рукой Балда, – намертво в череп врос.

– Ну так и на кой он тебе вообще нужен? Мы вообще-то за черевичками сюда полезли, а не за камнем.

– И черевички поищем. Но камешек из башки у этого дурня сколупнуть всё ж таки хотелось бы. Уж больно красивая вещица.


Слушая беззлобный диалог напарников, Кащей так увлекся, что не заметил усиливающегося запаха серы. Точнее, заметил, но было уже поздно. Реальность стала трескаться, будто яичная скорлупа и в образовывающиеся огненные расщелины посыпались черти. А спеленатый по рукам и ногам красный гигант жизнерадостно сообщил:

– Я открываю мир других! – и снова запел: – Мало половин, мало-мало половин…

Теперь слова мотивчика звучали, словно издевательски-угрожающий намёк, под который и завязалось побоище.

Поначалу дело у парочки шло споро, и визжащие противными голосами черти, разлетаясь в разные стороны и ударяясь оземь, рассыпались дымными облачками пыли. Но на смену развоплощенным тварям из пышущих жаром щелей в пространстве, лезли новые. Количество мелких бесов не уменьшалось. И когда черти стали наседать совсем плотно, а Вакула, отбиваясь от них, матом спрашивать сам себя «зачем ему такая Оксана?», Кащей с криком:

– Держитесь, мужики! – выскочил из своего укрытия.

– Коша! – радостно воскликнул Балда, раздавая щелбаны налево и направо. – Пришел в себя!?

Кащей не ответил, но метнулся к пышущему жаром разлому реальности, доставая на ходу медный медальон с вычурным узором и вынимая из ворота куртки заветную иглу.

– Куда ты?! – закричал на него Балда. – Помогай давай!

– Я и помогаю, – огрызнулся Бессмертный, прикасаясь к одному из ответвлений разлома медальоном и начиная выписывать вокруг узоры иглой. Разлом в месте Кащеевых манипуляций затягивался.

– ТЫ!!? – заорал связанный демон. – ОПЯТЬ?!

– Не опять, а снова, – не отвлекаясь от своего занятия, парировал Кащей.

Балда и Вакула, не забывая раздавать щелбаны и крестить набегающих бесов, удивленно выпучив глаза, следили за развивающимся между Кащеем и демоном диалогом.

– Опять всё портишь!

– Не порчу, а исправляю, – возразил Бессмертный, начиная сращивать следующий разлом.


Когда все дыры в реальность были закрыты, черти превращены в пыль, а связанный красный демон охрип от извергаемых проклятий, Кащей спрятал медальон, прикрепил иглу к вороту камзола и обратился к Вакуле с Балдой:

– Парни, мне кажется, я знаю, как решить обе ваши проблемы.

– Погоди, а откуда ты знаешь этого? – кивнул Вакула на связанного демона.

– Конкурирующая с Аидом фирма, – пожал Бессмертный плечами. – Недобросовестной рекламой умерших в свою версию ада переманивал.

– Вот те раз! – удивился Вакула. – Ад, значит, не один?

– Не один. И у некоторых даже свой собственный, – подтвердил Кащей. – Так вот. Камешек я вам помогу достать. И сапожки, каких Оксана твоя в самых откровенных фантазиях представить не могла, тоже предоставлю.

– Так ты слышал, о чём мы разговаривали? – настороженно поинтересовался кузнец.

– Слышал, – кивнул Бессмертный, – но тут же забыл. Слово джентльмена. Что у вас в спальне происходит, меня не касается.

– Тогда от чего ж помочь стремишься? Какая твоя выгода в этом?

Кащей устало вздохнул, рассказал о том, как его компанию пригласили на бал под предлогом амнистии. И о том, как эта самая амнистия плавно перетекла в просьбу навести в окрестных подземельях порядок, чтобы простой люд не смущать.

– А когда спустился, выяснять что происходит, смотрю – вы уже здесь и половина работы сделана. Так отчего бы не помочь тем, кто помог мне?

– Звучит правдиво. Так как, говоришь, нам камень из головы у чудища вынуть? – перешёл к делу Балда.

– Не смей! Не смей им помогать! – закричал демон.

– Извини, Дьябло, ничего личного, – развел руками Бессмертный. И обращаясь к Балде: – Ты с основами физики знаком?

– С кем?

– Такое выражение как «кинетическая энергия», тебе о чём-нибудь говорит?
(окончание в комментах)

Показать полностью
14

Одна и та же фраза

Велик и могуч русский язык.

- Ну ёбтвоюмать! - говоришь ты, когда во время грозы вдруг вырубается электричество.

Когда свет, наконец, возвращается в квартиру и ты нажимаешь на компьютере кнопку "power", та же самая фраза звучит из твоих уст с гораздо большей экспрессией.

Когда в мастерской стстемнику ставят диагноз, всё та же фраза выражает твою финансовую неподготовленность к решению внезапной проблемы.

Однако, решать её приходится. И домой ты несёшь рабочий системный блок, договорившись об оплате в рассрочку.

А подключив его, ты уже в который раз произносишь "Ну ёбтвоюмать". И думаешь, что именно с такими интонациями Цезарь, с кучей ножей в спине, спрашивал:

- И ты, Брут?

В роли Брута в твоём случае оказывается монитор.

Понимая, что на текущий момент денег брать неоткуда, ты кидаешь клич по друзьям-знакомым. И у кого-то, таки, находится монитор в безвозмездное пользование.

Вот тогда, впервые за всю эпопею со сгоревшим компьютером ты произносишь ту же самую фразу с некоторым восхищением. Потому что последний раз ты работал за таким "гробом" лет пятнадцать назад. И даже не подозревал, что сейчас ЭЛТшками еще кто-то пользуется. А теперь такой есть и у тебя.

- Ну ёбтвоюмать!

Одна и та же фраза, а сколько разных смыслов, эмоций ощущений.

Одна и та же фраза Монитор ЭЛТ, Раритет, Мат
38

Оборотная сторона

Из серии "Трое, которых пятеро" (история #7)

СЕЙЧАС


– Василиса по тарелочке со мной связывалась, – сообщил Кащей.

– И чего? – заинтересовался Горыныч. – Опять украсть-убить-сломать что-то нужно?

– Отнюдь!

– От отнюдя слышу!

– Короче говоря, – отмахнулся Бессмертный, – Василиса Царю рассказала, как мы её от Нуф-Нуфа спасали.

– И чего?

– Как чего? Амнистия! Нас даже на бал приглашают.

– Куда?

Кащей набрал воздуха в грудь, досчитал до десяти и продолжил разъяснять:

– Государь в гости съездил к соседям, теперь, говорит, не хочу пиры-застолья, хочу балы-маскарады.

– Реформатор, бля, – буркнула какая-то из голов Горыныча.

– В молодости мне довелось побывать на многих мероприятиях подобного рода. Но один из балов запомнился мне больше остальных. Хотя я на нем даже не танцевала, – подала голос Яга.

– Так ты не местная? – изумилась одна из голов Горыныча. – Балы ведь заморская блажь. У нас-то – пиры.

– Раскусил! – осклабилась баба Яга.

– Что раскусил? – начала отплевываться левая голова. Хоть она и пришла в себя после щелчка Балды, но образные выражения иногда воспринимала как-то неадекватно.

– Сколько с тобой общаюсь, а не перестаю удивляться деталям из биографии, – сообщил Кащей.

– Да ты у нас тоже не лыком шит, – ответила комплиментом на комплимент Яга. – Одно только то, что у тебя есть брат – точная твоя копия, чего стоит.

– Лучше б его не было, – буркнул Кащей.

– Вот только давайте в ностальгию не ударяться, а? – умоляюще попросила средняя голова рептилии.

– Ностальгия, да будет тебе известно, ничто иное как реконструкция предыдущего жизненного опыта, не воспроизводящая прошлые события, но включающая субъективную оценку вспоминающего, считающего положительными даже негативно пережитые ситуации. А учитывая то, что вспоминая некоторые эпизоды прошлого, ни я, ни Кащей не испытываем к оным нежных чувств и желания, чтобы они повторились, то я бы скорее назвала данные рассказы устным способом передачи жизненного опыта, а не ностальгией.

– Это называется задушевное пиздобольство.

– Ну, или так, – согласилась Яга. – А раз уж ты сам согласен с тем, что мы здесь не нюни распускаем, а опытом делимся, то изволь послушать, пока я марафет наводить буду. Как-то мы на балу у короля Убералисена с одним рыцарем пересеклись…

– Ну невыносимо же! – простонала трехголовая рептилия и потопала куда-то за избушку.

– Звали его, кажется…


ТОГДА: Незнакомка


– Как зовут тебя, рыцарь? – спрашивает Незнакомка в странной шляпке, с прикрытым вуалью лицом. Голос у неё низкий и глубокий, с едва уловимыми нотками хрипотцы.

– Имя моё не скажет тебе ни о чём, прелестное создание, – уходит он от ответа.

– Вина? – не отступает она.

– Не откажусь, – улыбается Нахтигаль, сдерживая дрожь в руке, принимающей бокал.

– За успешный финал? – протягивает незнакомка свой сосуд, вызывая мелодичный звон соприкосновением хрусталя с хрусталём.

– Финал чего?

– Того, что вот-вот начнется.

Взгляд его всего на мгновение дергается куда-то в сторону, но тут же возвращается к блестящим в прорезях маски глазам собеседницы.

– Не понимаю, о чем ты?

– Всё ты понимаешь, – улыбается та.

Музыка заглушает гудение голосов в тот самый момент, когда рыцарь подносит бокал к губам, обеспечивая себе паузу, во время которой – это видно по глазам – что-то лихорадочно просчитывает в уме. Рука дергается, чуть было не расплескивая вино. Он нервничает, хотя и старается не подавать вида.

– Я могу помочь, – встав на цыпочки и приблизив губы к его уху, всё тем же сводящим с ума голосом сообщает девушка в карнавальной маске, издавая губами звук, который часто можно услышать после затяжного поцелуя пылких любовников. – Но взамен ты поможешь мне.

– Как? – взволнованно спрашивает рыцарь. Он уже не пытается делать вид, будто не понимает, о чём речь.

Её палец, слегка придавив ткань, касается верхней пуговицы его камзола и ползет вниз, останавливаясь на каждой пуговице, разделяя предложение на отдельные слова.

– Так. Как. Ты. Планировал. Сладенький.


СЕЙЧАС


– Как же ж его звали-то, суку такую…

– Вот не умеешь ты рассказывать, – иронично подал голос из-за избы Горыныч, – когда не нужно, такие конструкции из слов городишь, что у меня извилины во всех трёх головах на финишную прямую выходят. А как интересная история намечается, так на ненужные мелочи отвлекаешься.

– Милый, поживи с моё! – начала было оправдываться Баба Яга.

И Горыныч заржал во все три глотки.

– Даже-ть, ежели на три разделить, мой век всё равно поболе будет.

– Неужто? – раздалось из избушки.

– Да я, к твоему сведению, еще две луны на небе застал!

Яга выглянула в окно и, игнорируя аргумент трехглавого, задумчиво пробормотала, глядя в небо:

– Зикхайль?

– Чего? – не понял Кащей.

– Кажись, Зикхайль его звали…


ТОГДА: Нахтигаль


– За короной пришел?

Нахтигаль хватает Незнакомку за предплечье и, крепко стиснув, угрожающе шипит:

– Откуда знаешь? Кто такая?

– Полегче, рыцарь, полегче, – высвобождает руку та. – Слухами земля полнится. А среди вас, среди лихих людей, безрассудный – каждый третий, самоуверенный – каждый второй, не в меру болтливый – каждый первый.

Большая часть сознания Нахтигаля занята тем, что отмечает изменения в бальном зале: перемещения гостей, стоящие у колонн группы не решившихся пригласить кого-то на танец кавалеров, перешептывающихся дам, кружащиеся в вальсе пары, стражу, разносящих напитки лакеев. Меньшая цепляется за каждое слово незнакомки, в надежде, что в её речи проскользнет хоть какой-то намёк на то, кто она или откуда знает о заключенном пари.

– Имеющий уши слышит, что нужно, – продолжает нашептывать та. – Ты, Водяной, Стервелла. Кто еще?

Рыцарь, слушая девушку, не перестает следить за бальным залом. Вон шумный крупный мужик в камзоле с огромной, под стать ему самому, бутылью, регулярно отпивающий глоток-два – сушит бедолагу. Вроде бы общается с компанией королевских охотников, но когда что-то рассказывает, пятится на шажок-два. Оттягивает всю компанию на себя – ближе к трону. Ещё полчаса назад охотники хохотали у среднего окна. Сейчас они уже возле колонны.

– Бесспорно, в вашем пари есть что-то захватывающее, – продолжает Незнакомка. – Но не пахнет ли это всё безрассудством?

Нахтигаль слушает и наблюдает, как шикарно разодетая дама в мехах, с черными слева и белыми справа волосами, курсирует по залу от группы к группе таких же, как она баронесс, графинь, маркиз. Держится слегка отстранённо, хотя и принимает живое участие в разговорах. Постоянно стреляет глазами по сторонам и, скорее всего, так же, как и сам Нахтигаль, отмечает всех, попадающих в область зрения людей и детали. Даже самые мелкие. Её можно было бы назвать красивой, если бы не чрезмерная худоба. Но за богатой одеждой никто не замечает костлявости.

– В какой-то момент сегодня вы станете мешать друг другу, а желание быть первым затмит разум, провоцируя делать ошибки. И кто-то решится подставить другого, чтобы выиграть пари.

Незнакомка не говорит о себе. Она говорит о заключивших пари. Но уши рыцаря ловят каждое слово. И отмечают каждое движение в зале.

Личная охрана короля не бросается в глаза. Её будто нет. Но рядом с Убералисеном всегда несколько одних и тех же лиц. Кто-то подходит к нему, к кому-то подходит он, ведутся разговоры, отвешиваются поклоны, сыплются комплименты, однако несколько человек рядом с ним, а точнее – четверо, не меняются. Примечательно, что среди них одна женщина-амазонка. Но это явно не гостья. И её одеяние – не маскарадный костюм.

– И из-за стремления быть круче всех, кто-то наплюёт на безопасность остальных, – едва уловимая хрипотца в голосе Незнакомки, будто она только проснулась, отвлекает.

Её дыхание, вместе со словами касающееся уха, не даёт сосредоточиться. Но мозг продолжает фиксировать происходящее, глаза – следить за королём и теми, кто его окружает, уши – наслаждаться бархатным голосом.


СЕЙЧАС


– Народу было – не протолкнуться, а для меня скопление большого количества человеческих единиц на относительно небольшой площади, даже сейчас, при наличии внушительного багажа опыта, приобретенного за последующий отрезок жизни, было и будет негативно влияющим на нервную систему и не позволяющим сосредоточиться на основной задаче фактором.

– Пиплофобия, – задумчиво проговорил Кащей.

– У каждого свои недостатки, – пробасил Горыныч из-за избушки. – Я, например, только с высоты полета понимаю что и где, а когда пешком хожу, постоянно на местности путаюсь.

– Топографический кретинизм, – вновь поставил диагноз Кащей.

– Ты ж, например, – продолжал трехголовый откуда-то из-за избушки, обращаясь к Яге, – вместо того, чтобы понятно и быстро объяснить, много лишних сложных слов говоришь...

– Перманентное пиздобольство, – отметил Кащей.

– ...но мы привыкли и даже понимаем тебя. Я ж осознаю, что несмотря на такой недостаток, ты полезный член команды.

– Вынужденная толерантность...

– Слышь, худосочный, – вновь выглянула из окошка Баба Яга, – а навязчивое стремление диагностировать диагнозы когда тебя не просят, как называется?

– Дохуя умный, – хором предположили все три головы из-за избушки и дружно заржали.


ТОГДА: Кэлпи


– И я ему говорю: доблестный сэр, вы, конечно, можете сделать так, как считаете нужным, но на свой страх и риск, потому что ходят слухи, будто особа, которую вы так вожделеете, ведьма.

– И что он?

– Рискнул, – Кэлпи пожимает плечами и с напускным безразличием отхлёбывает из здоровенной бутыли.

Охотники молча ждут, когда здоровяк продолжит, а он – когда кто-то задаст вопрос.

– И у него... получилось? – наконец интересуется самый молодой из собеседников.

– А не знаю. Я его больше не видел, – Кэлпи выдерживает паузу и добавляет, опираясь о колонну: – Никто не видел.

Молодой нервно хихикает. Остальные изумлённо, с некоторой долей испуга смотрят на Кэлпи.

– Холостым, – наконец добавляет здоровяк. – Охомутала она его.

Компания разражается смехом.

– Разве ведьмы могут иметь мужей? – недоумевая, спрашивает молодой.

– Любая женщина, – Кэлпи доверительно кладёт ладонь парню на плечо, – у которой есть муж, по определению ведьма.

Старшие снова одобрительно хохочут, а молодой смущённо краснеет.

– Понимаешь ли, мой юный друг, у каждого мужчины есть особый рычаг, взяв в руки который, женщина способна управлять нами так, как ей заблагорассудится.

Компания замолкает в ожидании следующей шутки. И гигант не заставляет ждать долго. Сделав несколько внушительных глотков из горлышка он добавляет:

– Кроме меня и лорда Дерхахна.

– Почему?

– Я не стесняюсь управлять своим рычагом сам, – кто-то их собеседников издает короткий смешок, а Кэлпи, язвительно ухмыльнувшись, кивает в сторону балкона, на котором престарелый аристократ что-то нашёптывает на ухо юному пажу, пытаясь его приобнять, – а рычаг лорда во власти мальчиков.

Компания охотников в очередной раз неприлично и громко хохочет, не замечая, что за время развеселого разговора проделала путь от центрального окна до ступеней, ведущих к трону. Они даже не обращают внимания на снующих туда-сюда слуг с подносами полными яств и напитков, настолько увлекательно ведет беседу их новый знакомый.

Сам же здоровяк, помимо того, чтобы развлекать охотничью братию, успевает отслеживать короля и нескольких гостей.

Особых гостей.

Которых никто не приглашал. Как, собственно, и его самого.

Каждый с разным успехом приближается к цели пари – короне Убералисена. Стервелла, мило общаясь со знатными дамами, также ненавязчиво обходит бальный зал по другому краю. Однако в отличие от Кэлпи не собирает вокруг себя компании, держась со всеми вежливо, но отстраненно. Скорее всего, будет ловить момент и постарается спереть корону незаметно, обставив всё так, словно она ни причём, и ускользнуть до того, как поднимется паника.

Кэлпи рассчитывает сделать всё абсолютно противоположным образом.

Четверых телохранителей – троих мужчин и одну женщину, делающих вид, что они заурядные гости, – Кэлпи срисовал давно и теперь, почти подобравшись к королю, ждет удобного момента. Сорвать корону, когда внимание всех четверых переключится на кого-то (а оно обязательно переключится) и рвануть к окну. Несмотря на внешнюю неуклюжесть и габариты, наводящие на мысль о нерасторопности, он очень проворен. Ну а выпрыгнув с добычей в окно, Кэлпи примет форму коня и поминай как звали – пари в кармане.

Преимущество перед Стервеллой в том, что после определенного момента ему не нужно переживать о скрытности. Нахтигаля Кэлпи в расчет не берет – парнишка совсем зелёный и сам не понимает, во что ввязался. Несколько дерзких ограблений не показатель мастерства. Даже разбойные нападения нужно просчитывать – ангелы-хранители и те не всегда справляются. Что уж говорить о взбаламошенной и капризной удаче?

Вот и сейчас парнишка, забыв обо всем, отвлекся на какую-то вертихвостку. Та уже водит пальцами по камзолу рыцаря, а он и растаял. Ух как глазки забегали. Не иначе как прикидывает, куда бы уединиться с этой дамочкой в вуали. Ну, тем лучше. Не будет под ногами мешаться.

– А вот однажды довелось мне видеть коричневую мохнатую тварь с огромными, как у слона ушами, – начинает травить очередную историю Кэлпи, – верхом на говорящем крокодиле…


СЕЙЧАС


– Сказочник он, я вам доложу, похлеще Баюна. На ходу такое сочинял – на голову не натянешь. Говорящие крокодилы, пионеры какие-то, металлолом… Словом, рассказывать любил и умел. Да так складно и убедительно, что я до сих пор нет-нет да и задумаюсь, а вдруг действительно где-то есть такие животные, которые старым железом запасаются, как белки орехами.


ТОГДА: Незнакомка


– Удачный момент я организую, – хихикает Незнакомка, прижимаясь к Нахтигалю. – Главное, не проворонь его.

– Так а что делать? И когда? – недоумевает парень, которого все принимают за рыцаря.

– Не ошибёшься, – Незнакомка отступает на шаг, берет ладонь Нахтигаля в свою. И, направляясь в сторону короля, добавляет: – Иди за мной.

Они идут рассекая толпу. Незнакомка уверенно выбирает направление, обтекая стоящих, танцующих, разговаривающих. До Нахтигаля со всех сторон долетают обрывки диалогов, сливаясь в единый сюрреалестичный монолог состоящий из разных голосов.

– ...невероятная история...

– ...урожая прошлого года...

– ...не думаю что она такая...

– ...породистая лошадка, но...

– ...герцогу об этом знать необязательно...

– КРЫСА!!! – возвращает его в реальность женский визг.

Нахтигаль упустил тот момент, когда их руки разъединились и он оказался чуть за спиной Убералисена, а Незнакомка – метрах в пяти перед королём. Дамы с визгом отступают, подбирая платья, расталкивая мужчин. Образуется круг, в центре которого нахально умывается серый грызун. Краем глаза Нахтигаль отмечает, как Стервелла протискивается в сторону, выбираясь из толпы по направлению к трону. Но зачем? Корона ведь на короле!

В следующее мгновение разбойнику под личиной рыцаря становится понятно. Эта шизанутая плевать хотела на пари, когда увидела белую меховую мантию с черными пятнами, что Убералисен сбросил, оставив на троне, спустившись к гостям. Белое с черными пятнами. Бзик? Фетиш? Какая разница, если это – минус конкурент.

Нахтигаль переводит взгляд на образовавшийся пустой круг, в центре которого на задних лапках стоит крыса, и видит, что к этой крысе уверенно шагает Незнакомка с прикрытым вуалью лицом. Люди, образовавшие круг, замирают, а девушка, спокойно подойдя к зверьку и, присев на корточки, протягивает ему ладонь. Крыса недоверчиво обнюхивает пальцы Незнакомки и – все ахают – бодро взгромождается на руку. Девушка встаёт, держа грызуна на ладони и вытягивает руки в разные стороны. Крыса, смешно топорща усики, бежит по руке к плечу, цепляясь лапками за воротник перебирается на второе плечо а оттуда неспешно шествует к ладони.

По толпе проходит шепот предположений.

– Ведьма…

– Укротительница…

– Запланировано…

– Гипноз…

Девушка, это видно даже сквозь вуаль, бросает многозначительный взгляд на Нахтигаля и делает из рук кольцо, по которому начинает бежать крыса. И тут до него доходит, о чем она говорила, ведя пальцем по пуговицам камзола. Она не пуговицы считала. И не пыталась соблазнить. Она проверяла, действительно ли в складках одежды лежит муляж короны короля. Нахтигаль начинает пятиться чуть вбок, чтобы стать у короля за спиной. Трое персональных охранников заворожено наблюдают за внезапным представлением. И только амазонка, брезгливо скривившись, покидает круг.

– Так вот твоё слабое место, воительница, – бормочет себе под нос Нахтигаль, расстегивая пуговицы камзола и запуская руку за пазуху. Одновременно он видит, как Кэлпи с другой стороны тянет руку к голове короля. Ему, с его ростом это не составляет труда.

Неумолимо-короткие мгновения растягиваются до бесконечности в тот момент, когда Незнакомка, подкидывая крысу в воздух весело кричит:

– Оп-па!

Кэлпи поворачивает голову на внезапный звук, продолжая тянуть руку. А Нахтигаль, за мгновение до того, как рука здоровяка сомкнется на ободе короны, меняет её на подделку, пряча настоящую там, где только что лежал муляж. И в следующее мгновение громадная ладонь здоровяка хватает символ царской власти. Для самого короля, увлеченного представлением с крысой, два этих мига сплетаются в один и ему просто кажется, что с его головы сорвали корону.

– Стража! – вопит король. – Корона!

И испуганная крыса, резко дернувшись, спрыгивает с ладоней Незнакомки, рванув меж ногами столпившихся людей.


СЕЙЧАС


– А Нахтигаль-то твой не дурак!

– Осмелюсь заметить, ты очень сильно заблуждаешься не только называя его моим, но и давая ему такую лестную характеристику. Единоразовое попадание в идеальное стечение обстоятельств, такое как произошло в описываемой мною ситуации, не делает человека умным автоматически. Оказаться в нужном месте, в нужное время и выполнить нужное действие – не признак ума, но, скорее, везения и остро отточенных рефлексов. А везение, как все мы понимаем, явление весьма относительное и непостоянное.

– Вставил два слова на свою голову.

– Не два!

– Блин, ну не начинай, а? Рассказывай лучше, чего там дальше было. Сперли корону-то?


ТОГДА: Нахтигаль


Пряча корону, он видит, как еще совсем недавно производивший впечатление неповоротливого увальня Кэлпи, расталкивая людей, устремляется к окну, зажав в кулаке фальшивку. Охранники не успевают. И здоровяк, оттолкнувшись от пола, вышибает своим телом стекло. За окном раздаётся лошадиное ржание и стук копыт. «А вроде бы водный дух» – думает Нахтигаль, застегивая последнюю пуговицу камзола и бочком выбираясь из толпы в противоположную сторону – к выходу. На Незнакомку ему наплевать. Даже самые красивые сиськи мира не стоят короны. И уж тем более, не стоят они свободы. Нахтигаль приоткрывает одну часть дверей бального зала и выскальзывает в коридор, собираясь ускориться.

Амазонка, та самая, которая боится крыс, словно вырастает из-под земли прямо перед ним. Её кулак впечатывается Нахтигалю в лицо и разбойник вместе с обжигающей болью на губах и медно-солёным привкусом во рту чувствует языком несколько продолговатых камешков. Ему ни разу не выбивали зубов, но он понимает, что это именно они.

– Сука, – шипит амазонка, стряхивая собственную кровь с руки.

Выбивая ему зубы, она рассекла костяшки пальцев.


СЕЙЧАС


– Он, когда из-под стражи сбежал, в наши леса перебрался. Потому что свои же архаровцы ему проходу не давали. Дразнили не иначе как Нахти-Шепелявый. Ну какая с такой кличкой может быть разбойничья слава? Срам один. А уж тут, когда морда подзажила, Нахтигаль обнаружил, что новая конфигурация ротовой полости позволяет ему извлекать свистящие звуки, вызывающие спектр негативных ощущений от банального дискомфорта до приступов беспричинной паники.

– Так Нахтигаль – это Соловей-разбойник, что ль? – удивлённо спросил Кащей.

– Он самый, – ответила из избушки Яга. – Знатно я ему тогда приложила.

– Иди ты! – хором изумились головы Горыныча и, выглянув из-за избушки, засунулись в окна. – Так ты и в королевской охране отметилась? Посмотрела, так сказать, на оборотную сторону медали?

В избушке послышался визг Яги, затем грохот кухонной утвари.

Головы Горыныча стыдливо покинули окна и вернулись за избушку.

– Откуда ж мы знали, что ты голая! – раздался голос средней.

– Блин, – печально вздохнула правая, – теперь синяк будет под глазом.

Послышалось приглушённое "тук" и тут же возмутилась левая:

– Нахрена!?

– Для симметрии! – голос правой головы значительно подобрел.

– Так корону ты, значит, спасла?

– А то! – задорно ответила старушка из избы.

– Наградили хоть тебя?

– Да если б всё так просто было! – интонации Яги сменились на задумчиво-виноватые. – Там ситуация с двойным дном оказалась. А я его не разглядела.


ТОГДА: Крыса


Раздаётся крик, поднимается паника. Зверек шмыгает на пол, уворачиваясь от людских ног, ищет нужную пару. И когда звенит разбитое стекло, крыса, цепляясь лапками за ткань, взбирается по нужным штанам до поясного ремня. Хозяин не чувствует крысу у себя на брюках, потому что напуган и возмущен одновременно. Грызун чувствует липкие волны паники, исходящие от него, но продолжает делать то, что должен, то, чему обучен – перегрызает кожаный шнурок, металлическая застежка которого удерживает на поясном ремне королевскую печать. Вместе с добычей в зубах, вновь прыгает на пол и так же петляя между ногами ринувшихся к разбитому окну зевак, вползает по костюму хозяйки и прячется в потайной карман сумки, который хозяйка сразу же застёгивает.

Никто не замечает этого.

Крыса чувствует, как качается сумка, в которой она сидит. Следовательно, хозяйка идет, болтая ею на ходу.

– Молодец, Лариска, – шепчет Незнакомка.

Эти слова обычно означают, что скоро крысе дадут вкусные зернышки. Крыса радуется.


СЕЙЧАС


– Надо же! Королевскую печать!?

– Представьте себе! Пока суть да дело, пока новую сделали, пока указом старую отменили, пока до всех эта новость дошла – там столько поместий, зерна, скота было в деньги переведено и бесследно сгинуло!

– Так а кто она такая, дрессировщица эта? Выяснили?

– Аферистка. Факт.

– А эта, на мехах помешанная? С ней-то что?

– Ничего.

– Как ничего?

– Вот так. Ничего.


ТОГДА: Де Виль


Прижимая к груди королевскую мантию, Стервелла выскакивает в не успевшую закрыться за ретировавшимся минуту назад Нахтигалем дверь, и натыкается на амазонку, волочащую его за волосы.

– Стой! – приказывает та, доставая внушительных размеров кинжал.

Стервелла замирает, прижимая меховую мантию к груди. Смотрит на амазонку и умоляюще произносит:

– Ну она же красивенькая…

Что-то в стражнице ёкает. И она, ледяным тоном произносит:

– Поймают – твои проблемы.

Лицо Стервеллы озаряет безумная улыбка и она со всех ног бросается к ступенькам, всё так же прижимая к груди мантию.

– Н-да, – бормочет амазонка задумчиво, – шмотки можно купить или спиздить. С мозгами так не прокатит.

Она толчком распахивает двери и втаскивает в бальный зал окровавленного Нахтигаля. Он в данный момент не только без зубов, но и без сознания.

– Ваше величество! – кричит стражница. – Преступник пойман!


СЕЙЧАС


– Я готова, – сообщила Баба Яга, выходя из избы. – Тряхну стариной.

Её наряд можно было бы назвать костюмом амазонки, если бы он был на юной воительнице. Но на старушечьем теле это походило на любительский костюм начинающей деревенской БДСМщицы. Завершающим штрихом, возводящим абсурд в абсолют, были кокошник и черная маскарадная маска.

– Яга! – возмущенно воскликнул Кащей, – Это что за пиздец?

– Да нормально бабка выглядит, – вступился за старушку вышедший из-за избушки Горыныч, – это ж бал-маскарад!

На левой шее у него висел ромашковый венок, второй, поменьше, но тоже ромашковый, украшал голову. Средняя могла похвастать шляпой цилиндром и моноклем, который не пойми как держался на морде рептилии. Правая же ограничилась тем, что нацепила белый парик с завитушками на манер заморских послов. У левой головы под левым глазом, а у правой – под правым сияли фингалы.

«И правда, симметрично» – подумал Кащей. А вслух обреченно пробормотал:

– Паноптикум, блядь.

Почему-то он был уверен, что на балу они произведут фурор. Феерический.


(с)VampiRUS
Показать полностью
72

Дело времени

из серии «Трое, которых пятеро»


ОНИ


– Какое из двух слов тебе было непонятно в словосочетании "без палева"? – спросил Кащей, глядя на догорающие кусты.

– Не, ну там чё-то зашуршало, – начала виновато оправдываться средняя голова Горыныча, – а ты что говорил?

– Что я говорил? – повысил тон Кащей, начиная выходить из себя. – Ну-ка, повтори слово в слово!

– Чтобы ни одна живая блядь... – начала левая голова.

– ...не смогла прошмыгнуть... – подхватила средняя.

– ...и без палева, – закончила правая голова змея.

– И-и-и? – сквозь зубы спросил Кащей.

– И вот, – хором ответили все три головы, протянув передние лапы в сторону пожарища, – не прошмыгнула.

– Может, конечно, это и не блядь была, – добавила левая голова.

– Мы разглядеть не успели, – поддержала её средняя.

– На опережение сработали, – закончила мысль правая голова.

– Сука, дебил, – выругался Кащей. – Меняй позицию теперь. Здесь ты себя дискредитировал уже.

– Чо эта? – простодушно и хором удивился Горыныч.

И тут на другом краю леса завопила Яга:

– Нарушение периметра-а-а-а-а!

Кащей набрал воздуха в грудь, досчитал до десяти и прошептал на выдохе:

– Пи-с-с-тец-ц... Дал бог помощничков.

Пройдя по опушке к тому месту, откуда кричала Яга, Кащей огляделся и спросил:

– Чего случилось, старая?

Та указала на землю и сообщила:

– Учитывая особенности рельефа и обширность вверенного мне участка призамковой территории, а также осознавая невозможность наблюдения за всей частью периметра одновременно, я здраво предположила, что оптимальным вариантом будет нанесение контрольной полосы с последующим отслеживанием изменений на оной.

Кащей оглядел вспаханную, тянущуюся вдоль кромки леса полосу метров десяти шириной и подумал, что идея стоящая и нужно Василисе рассказать, чтоб на границе внедрили. И еще он подумал, что в Яге для её возраста слишком много энергии. Вздохнув, Бессмертный спросил:

– Ну пробежал кабан по полосе и чего?

– Смотри, Кащеюшка, – Яга указала рукой на участок от полосы до стены замка вдали, возле которой чем-то занималось несколько человек, – следы в одну сторону, а никаких кабанов в поле нет. И те, кто сейчас занят приведением стены в первоначальный вид, продолжают делать это. Следовательно, существо, предположительно пересекшее периметр, не попадало в их поле зрения. Исходя из вышеозвученного, я делаю логичный вывод, что сложившаяся ситуация соответствует поставленной тобой во время инструктажа задаче.

– Сигнализировать обо всём подозрительном, даже если оно не кажется подозрительным, – пробормотал Кащей.

– Именно! – согласилась старушка.

– Понятно, – кивнул Кащей, доставая блюдечко и запуская по нему яблочко, – продолжай наблюдение.


ОНА


Кто-то уже несколько ночей подряд расписывал дворцовые стены. Несмотря на усиленные патрули, каждое утро на них красовались надписи мелом: «Царевна дружитъ съ вѣдьмой», «Фею на колъ», «Бѣсовщину вон из дворца», «Братья взываютъ къ отмщѣнію» и прочие. В целом вектор посланий сводился к тому, что фея, к слову сказать, в последнее время не стремящаяся вносить коррективы в естественный ход событий, является нежелательным элементом и с ней нужно сделать что-то жестокое. Но иногда проскакивали абсолютно необъяснимые: «Миръ! Трудъ! Май!», «Цой живъ», «Хочу бабу потолщѣ».

Это напрягало Василису. Но еще больше её напрягало то, что началась вся эта катавасия в момент отъезда царя с дружественным визитом в соседнее королевство. Да и это не было бы проблемой, не забери государь с собой большую часть охраны дворца со словами: «Свита должна выглядеть солидно». Вместе с дружиной солидность свите отправились придавать повара, конюхи и даже единственный писарь. Было сильное искушение использовать висящий на шее кулон с маховиком времени и, отмотав это самое время до вчерашнего вечера, понаблюдать за стеной, но в конце концов девушка склонилась к варианту, в котором были задействованы Кащей, Яга и Змей Горыныч.

Сейчас, наравне с дворцовыми девками, Василиса отмывала стену от появившихся за ночь лозунгов и призывов.

– Охота ж кому-то стены поганить, – простодушно возмущалась девушка, орудующая тряпкой рядом. – Ну есть у тебя склонность, даётся тебе грамота, иди в писари. Будешь сыт и при деле. Так нет же...

Василиса подумала, что надо бы спросить у писаря, когда вернется, кого из мальцов он грамоте обучал, да почерк у всех с безобразиями на стене сверить, мало ли. Заодно поговорить с ними со всеми, кто каких политических взглядов придерживается, выведать ненавязчиво, может, кто на фею обижен. Хотя, какие могут быть у сорванцов политические взгляды?

Василиса смыла со стены последнюю Ѣ, ополоснула руки и направилась вдоль стены в свой кабинет. Прошла в малоприметную дверцу, скрытую штабелем выложенных у стены дров, которую можно было увидеть, если только знать о ней, и поднялась по крутой спиралевидной лестнице на верхний этаж, очутившись в собственной комнате как раз в тот момент, когда часы закончили отбивать полдень. Прикрыла потайной вход, тут же ставший частью картины. И как раз вовремя – по лежащей на подоконнике тарелке неспешно вращалось яблоко. На днище, покрываясь время от времени мелкой рябью, светилось лицо Кащея.

– Привет! – поздоровалась Василиса. – Новости?

– Ну наконец-то! – выдохнул облегченно Бессмертный, – у нас тут следы зверя из леса. А обратных нет.

– И чего?

– Скорее всего, это дикий кабан, но нельзя отбрасывать версию с магом или оборотнем, способным превращаться в животных. Вероятен и вариант с нарушителем, имитировавшим кабаньи следы, – сообщил голос Кащея из блюдечка. – Словом, ты просила наблюдать и предупреждать, я наблюдаю и предупреждаю.

– Понято. Принято, – кивнула Василиса, теребя висящий на шее кулон в виде песочных часов, обрамленных двумя свободно вращающимися кольцами.

В следующее мгновение затылок Василисы взорвался вспышкой боли и реальность превратилась в сплошное белое. И сквозь это белое, как сквозь толстый слой ваты, по краю угасающего сознания скользнул вопрос Кащея:

– Василиса, что происходит?


ОН


Проскользнуть и затаиться. Идти след в след и не быть замеченным. Терпеливо выжидать. Не пропустить идеальный момент. Сделать всё с первого раза. Этому он учился с той злосчастной ночи.

Еловая шишка описала дугу и упала в кусты, зашуршав листвой. Старушка повернулась на звук. Помедлила секунду-другую, но пошла проверять. Момент для рывка был идеальным, чтобы в несколько прыжков преодолеть контрольную полосу пробежать добрую сотню метров и затаиться в ложбинке между двумя холмами. Он успел.

Второй рывок был сделан в тот момент, когда бабка, повернувшись к лесу, закричала о нарушении периметра. Третий – пока Кащей и Яга разглядывали следы во вспаханной земле. Остальное было делом техники.

Пробраться к поленнице. Затаившись, дождаться, пока Василиса будет проходить мимо, и ударить. Если повезет, скрыться незаметно, пока внимание остальных будет приковано к умирающей. Если не повезет – прорваться с боем. Первый вариант предпочтительнее, но сойдёт и второй. Даже третий, в котором его убьют, не пугал. Главное – достигнуть поставленной цели.

Он уже замахивался ножом, когда Василиса, протянув руку к стене, открыла потайной ход. И именно в этот момент первоначальный план обрёл дополнительные детали.

Дождавшись, пока девушка прикроет дверь, он проскользнул следом и, держась на расстоянии, проследовал за ней. У двери в комнату прислушался – Василиса с кем-то разговаривала. Осторожно приоткрыл дверь, крадучись подошёл к девушке, разговаривавшей с тарелкой, и на фразе "Понято. Принято" ударил её навершием кинжала в макушку.

– Василиса, что происходит? – донеслось из тарелки.

– Месть происходит, – буркнул он, подхватывая обмякшую девушку и усаживая её в кресло, связывая руки и приводя Василису в себя похлопыванием по щекам.

Та открыла глаза, попыталась пошевелить руками, затем – встать со стула. Наконец, поняла, что привязана, и посмотрела на стоящую перед ней фигуру.

– Свинья, – пробормотала Василиса, фокусируя взгляд.

– Именно, – согласилась фигура, делая пару шагов в сторону так, чтобы свет попадал на лицо. – Ма-а-аленький розовенький поросенок Нуф-Нуф. Что, не похож?

Василиса изумленно молчала, разглядывая фигуру землистого цвета, бугрящуюся мышцами и покрытую шрамами.

– Прикинь, я, оказывается, выжил. А фея даже не в курсе. Но я помню, как она зажала экзоскелет мне и впарила его волку. Я хотел просто убить тебя. Это дало бы ей возможность прочувствовать, что такое смерть близкого человека на собственной шкуре. Вы же дружите? А больше у этой циничной твари близких-то никого и нет. Валяться бы тебе сейчас возле поленницы, истекать кровью. Но тут мне подумалось, что этого маловато будет. Поэтому ты сейчас позовешь сюда фею.

– Я не смогу этого сделать.

– Ой, не заливай. У вас наверняка есть какой-нибудь способ экстренной связи. С Кащеем, вон, ты прямо в тарелке разговариваешь. А фее уж наверняка можешь какой-то особый знак подать. Не удивлюсь, если тебе достаточно сказать: "фея явись" и...

Что-то загремело за входной дверью, она распахнулась и оттуда вывалился матерящийся Кащей.

– Хуяссе фея! – удивленно присвистнул Нуф-Нуф, становясь в боевую стойку и поигрывая кинжалом.


ОНИ


– Яга, следи за блюдцем! Слушай, что там происходит! Позови трехголового! Будьте наготове! – прокричал Кащей, срываясь в сторону дворца.

– В какой последовательности? – уточнила та вслед.

– Одновременно!

Вполне вероятно, Кащей поставил какой-нибудь рекорд по преодолению расстояния от леса до замка, но засекать было некому. Вбежав в ворота, пересек двор, отшвырнул попытавшегося встать на пути охранника, взлетел по ступенькам на верхний этаж, наткнулся еще на двоих стражей, задержался, обезвреживая обоих, но ненадолго. Продолжил бежать, но перед самой дверью отвлекся на что-то красно-белое, мелькнувшее за колонной, зацепился за складку на ковре и, матеря на чем свет стоит персидских ткачей, кубарем ввалился в комнату.

– Хуяссе фея! – удивленно присвистнули в комнате.

– Хуяссе поросенок! – не менее удивленно отозвался Кащей, разглядывая с пола матерого кабана с кинжалом и в камуфляже.


ОНА


В следующее мгновение Кащей уже стоял напротив кабана, сжимая в ладони такой же, как у него, нож, но что-то подсказывало Василисе, что поединок будет неравным. Так и оказалось.

Кащей ушел от первого выпада, перекидывая оружие из левой руки в правую и пытаясь достать Нуф-Нуфа, но тот блокировал удар свободной рукой, одновременно нанося удар. Кащей словно и не заметил пореза на щеке. Не глядя на собственные руки, еще раз перебросил нож, теперь из правой руки в левую и вновь сделал выпад. Но свин, словно танцуя, ушел и от этого удара. Оказавшись сбоку от Кащея, Нуф-Нуф выставил ногу, пользуясь инерцией противника. И в следующее мгновение Бессмертный рухнул на привязанную к креслу Василису, заляпав её кровью.

Подскочивший сзади кабан вонзил кинжал по рукоять в спину Кащею.

– Маховик… – прохрипел Бессмертный, глядя Василисе в глаза, и повалился на пол.

А девушка почувствовала, что одна рука уже не привязана к креслу. Василиса потянулась освобожденной рукой к кулону и провернула висящие внутри него песочные часы.

Последнее, что она увидела, это как кабан вытащил нож из спины Кащея, пинком перевернул тело, наклонился над поверженным противником и спросил:

– Ну что, моё кунг-фу покруче будет?

В следующее мгновение реальность стала размазанной. А когда резкость к изображению вернулась, комната опустела, руки и ноги Василисы были свободны и только испачканное в кащеевой крови платье, напоминало о том, что вот-вот должно было произойти.

Часы начали отбивать полдень.


ОНА ЖЕ


Действовать нужно было быстро. Василиса вскочила с кресла и выбежала из комнаты, неплотно прикрыв за собой дверь. Наклонилась, замерла, прислонившись к ней ухом и прислушиваясь.

Часы в комнате издали двенадцатый удар. Хлопнула потайная дверца.

– Привет! – послышался из-за двери голос Василисы. – Новости?

– Ну наконец-то! – приглушенно пробормотали в ответ, – у нас тут следы зверя из леса. А обратных нет.

– И чего? – поинтересовался голос Василисы.

– Скорее всего, это дикий кабан, но нельзя отбрасывать версию с магом или оборотнем, способным превращаться в животных. Вероятен и вариант с нарушителем, имитировавшим кабаньи следы, – всё так же приглушенно ответил голос Кащея. – Словом, ты просила наблюдать и предупреждать, я наблюдаю и предупреждаю.

– Понято. Принято, – отозвался голос Василисы в комнате.

За дверью раздался тупой удар, девушка инстинктивно отпрянула, зацепив ногой ковер и создав на нем складку. Метнулась к лестнице, пробежала половину пролета и замерла. Позвать стражу? – нарушить ход событий. А это нужно делать, предварительно обдумав и просчитав все детали. Значит, пока что – ждать удобного момента. Василиса вновь поднялась по ступенькам и вернулась к двери.

– Свинья, – послышалось из-за двери.

– Именно, – согласился грубый голос. – Ма-а-аленький розовенький поросенок Нуф-Нуф. Что, не похож?

Этажом ниже началась возня – это Кащей раскидывал стражников. Звуки ударов, грохот падающих тел и торопливые шаги по лестнице. Василиса отбежала и спряталась за дальнюю колонну как раз в тот момент, когда Бессмертный подскочил к двери. Ей показалось, что Кащей мельком глянул в её сторону, прежде чем споткнуться и открыть дверь лбом. И в это мгновение у девушки в голове сложился пазл. Стремглав спустившись по лестнице, она подняла меч одного из валяющихся в отключке стражников и так же быстро вернулась обратно.

Порог комнаты она переступила в тот момент, когда она же, сидящая в кресле, стала таять в воздухе, а Нуф-Нуф, наклонившись над телом Кащея, спрашивал:

– Ну что, моё кунг-фу покруче будет?

– Нет, – ответила за Бессмертного Василиса. И меч, описав дугу, разрубил кабанью черепушку пополам. – Всё, сука, самой делать приходится.

– А кто тебе про маховик напомнил и путы с одной руки перерезал? – иронично прокряхтел Кащей, вставая и разглядывая рухнувшую на пол свиную тушу. – Я б его всё равно одолел. Это дело времени. Он же не знал, дурашка, что я бессмертный.

– Но выглядишь, доложу я тебе, будто вот-вот богу душу отдашь.

– О! Точно! – сказал Кащей, ощупывая порез на лице, – есть у тебя чего пожрать? Мне силы восстановить, да раны затянуть. А то из этого, – Бессмертный пнул труп Наф-Нафа, – шашлык жестковат будет. Хотя...

– Только не говори, что вы это жрать будете, – брезгливо скривилась Василиса.

– Я – точно не буду, – заверил её Кащей.

В замковое окно просунулась чешуйчатая голова Горыныча, оценила обстановку и радостно воскликнула:

– О! Свининка! – посмотрела на Кащея, затем на Василису и заискивающе поинтересовалась: – Хоронить, надеюсь, не планируете?


(с)VampiRUS

Показать полностью
46

Особенности психики

СЕЙЧАС


– Кар! – послышалось откуда-то из леса.


– Дежавю, – сообщил Бессмертный, помешивая угольки костра и стараясь равномерно распределить их над картофелинами.


За последнюю неделю Кащеево заикание сошло на нет, и голова у него болела только по утрам.


– Что? – спросила правая голова Горыныча.


– Фто-о-о? – попыталась повторить левая, по всем ощущениям так и не отошедшая от щелбана.


Повторять всё, что услышит от средней и правой голов, она начала пару дней назад. Сначала это было принято за добрый знак – решили, что в себя приходить начинает. Однако спустя сутки дублёр с синдромом дауна стал действовать на нервы. И если за правой головой левая повторяла через раз, то фразы средней, находящейся рядом, не пропускала. И потому средняя предпочитала молчать.


– Ощущение того, что происходящее уже происходило, – пояснил Бессмертный. – Особенность психики. Дежавю называется. Это я тебе, кстати, в своём дежавю тоже объяснял.


Правая голова округлила глаза и шёпотом спросила:


– Когда?


– А ты в моём дежавю это уже спрашивал.


– Да когда?! – спросила правая громче.


– Да каффда? – тут же отреагировала левая, пытаясь выдохнуть застрявшую в ноздре ромашку.


– До сих пор, – сообщил Кащей. Помолчал, а потом попросил Горыныча:


– Ну-ка, скажи что-нибудь?


– А что сказать-то?


– Вот. Вроде бы прошло.


Яга хлопнула в ладоши, обращая внимание на себя. Дождалась, когда Кащей и две головы Горыныча повернутся в её сторону. Поднесла указательные пальцы к вискам, покрутила обоими, после чего изобразила щелбан и на мгновение карикатурно закатила глаза.


– Может и после щелчка, – согласился Кащей. – Но у меня такое уже было.


Яга пожала плечами и развела руками в стороны, мол, тебе виднее. А Кащей, немного помолчав, добавил:


– Я, когда с башни замка своего в землю головой летел, дежавю ощущал.


– И выжил? – изумилась средняя голова змея.


– Ивызий!? – тут же повторила в меру своих возможностей левая.


– Один раз – нет, второй раз – да.


ТОГДА


Когда Кащей обнаружил в одной из древних написанных еще на коже книг метод избавления от смерти, то долго сомневался. Перепроверял, размышлял, сверялся с другими источниками. И, в конце концов, принялся ставить опыты над снующими по замку крысами.


Тогда он поймал одну и смастерил для нее мини-кресло. Тварь пищала, царапалась и всё время умудрялась вытащить лапки из зажимов, но окунутая в раствор сон-травы, успокоилась. В центр пентаграммы, в качестве аккумулятора смерти, Кащей положил первое, что подвернулось под руку – грецкий орех.


После того, как молния попала в антенну, выведенную на замковую башню, крысу недолго потрясло, а затем, вдоль проводов к пентаграмме побежали маленькие светлые точечки, схожие с огоньками святого Эльма. Собираясь в центре, все они словно просачивались внутрь ореха.


Вскоре огоньки иссякли и зверек заметно оживился. Пока Кащей отсоединял зажимы, крыса несколько раз пыталась укусить его и выскользнуть из рук. Но у Бессмертного были другие планы.


Усадив зверька в высокий стеклянный сосуд, Кащей плюхнул туда кислоты и накрыл склянку такой же прозрачной крышкой.


Раздалось шипение, запахло сероводородом. Крыса визжала, пытаясь выпрыгнуть, ударялась о крышку, оставляя на ней кровавые пятна вместе с клочьями шерсти. Вскоре зверёк обессилел и едва дергал остатками изъеденных кислотой лапок на дне сосуда, разбрызгивая по его стенкам ошмётки собственной плоти.


Кащей взял склянку, поднес к окну и, слегка сдвинув крышку, слил кислоту прямо во двор, оставив тельце внутри. Поставил емкость обратно на стол и постучал по стеклу. Крыса, на удивление, всё еще подергивалась.


– Ишь ты! – ухмыльнулся он. – Правду говорят, что вы живучие.


Некоторое время Бессмертный наблюдал, как агонизирует существо, а потом, заложив руки за спину, подошел к окну и стал смотреть на горизонт. А когда гроза, бушевавшая над замком, плавно сменилась заунывным дождём, зажег светильник и вернулся к книге, по памяти восстанавливая последовательность действий и сверяя с тем, что было написано в древнем фолианте.


– Дохнут. Все до одной дохнут. Может полюса через один? – спросил Кащей сам себя и перевернул страницу, разглядывая рисунок. – Да нет. Пять всего. Не чередуется. Magnet pressura in centrum. В центр же?


Отложил книгу, потянулся к словарю, чтобы уже в который раз убедиться в правильности перевода, как вдруг услышал за спиной звон бьющегося стекла.


Бессмертный вскочил с кресла и обернулся. На столе стояла пустая банка, а на полу валялась разбитая крышка. По россыпи стекла, волоча остатки тушки на обугленных культях, под стол очень медленно пыталась уползти жертва эксперимента.


– Э, нет! – возразил ей Кащей. – Шалишь!


Взял с камина щипцы, подошел к полумертвому грызуну, брезгливо ухватил и вернул в банку. Накрыл сверху железной пластиной и придавил одним из лежавших на столе магнитов.


– Вот сука, – выругался он, оглядывая осколки крышки на полу, – стекло на вес золота, а она его вдребезги.


О крысе он вспомнил поздно вечером, когда вернулся с прогулки по молодому, совсем недавно высаженному яблочному саду. Сорвал яблоко, надкусил, понял, что еще не созрело, да так и поднялся с надкушенным в кабинет. Увидел конвульсивно дергающееся животное и, повинуясь мимолётному позыву, приподнял крышку и бросил надкушенное яблоко в банку.


– Приятного аппетита, жертва науки, – сказал он крысе.


Та никак не отреагировала ни на то, что открыли банку, ни на то, что внутрь что-то бросили: зверек всё так же лежал и тихонько подергивался, издыхая. Кащей же, подкрутив фитилёк, поудобнее уселся в любимое кресло и погрузился в чтение. Утро так и застало его в кресле, спящим с книгой на коленях.


– Алхимик, вставай! – услышал Кащей сквозь дрёму и открыл глаза, вглядываясь в стоящий на фоне окна силуэт.


– Ты?


– Ну а кто? Сомневаюсь, что кто-то еще сможет пробраться через болота, посреди которых у тебя хватило ума построить замок, – ответил силуэт и отошел от окна, став едва отличимой копией самого Кащея.


Разница была лишь в количестве волос на голове. У того, который сидел в кресле, шевелюра была густой, хотя и с только-только начинающей пробиваться сединой. А вот стоящий у окна мог похвастать внушительными залысинами, грозящими в ближайший десяток лет перерасти в полноценную лысину.


– Старшенький?! – изумился сидящий в кресле Кащей. – У тебя мозги есть? Я сторожевые ловушки только вчера сменил. А если б попался?


– Да? – почесал в районе залысины старший брат. – А я вот чего-то как-то не подумал. Ну да ладно, прошел и славно. Ты, младшенький, лучше скажи мне, как у тебя дела продвигаются? Когда королевство порабощать-то будем?


Младший недовольно выдохнул через нос, показывая, что его мнение не изменилось, и тут же подтвердил это словами:


– Старший, я же говорил, что тема закрыта. Ни над зомбированием, ни над климатическими пушками, ни над какими-либо другими твоими идеями я работать не планирую. Меня интересует совершенно другой вектор научных изысканий.


– Всё-всё-всё! – выставил ладони перед собой лысеющий, показывая, что согласен закрыть тему. – А с ним-то как?


– Дохнут крысы, – развел руками младший Кащей. – Утешает только, что во благо науки дохнут.


– Не разбив яйца… – хохотнул старший. И тут же посерьезнел. – Ту, которая в банке стеклянной, сколько уже мучаешь?


– А, эта? – кивнул в сторону стола Кащей-младший. – Я тут аппарат собрал по схеме. Дорабатываю, вот. Но дохнут. Дохнут одна за другой.


– Хм… – старший брат подошел к склянке и постучал по стеклу пальцами, – да эта вроде б то живенько выглядит. Скачет как кенгура заморская.


– Куда скачет? – зевая и потягиваясь в кресле, спросил Кащей-младший.


– Ну вон, прыгает, дура, башкой об железку бьется, – старший брат посмотрел на младшего. – Правильно ты крышку камешком придавил. Убежала бы!


До младшего наконец-то дошел смысл сказанного старшим.


– Да ладно! – закричал он, вскакивая с кресла и подбегая к емкости.


Если не брать в расчет шелушащихся струпьями проплешин по всему телу, крыса чувствовала себя отдохнувшей, а судя по бесшумным скачкам и полному игнорированию людей за стеклом, оставаться в склянке она не планировала.


– А где яблоко?


– Какое яблоко? – опешил Кащей-старший и на всякий случай сообщил: – Я не брал!


Младший брат посмотрел на крысу в банке с одной стороны, затем с другой, радостно хлопнул себя ладонью по бедру и побежал к стоящему у стены буфету. Достал оттуда засохший пряник.


– Я понял, брат! – сообщил он, приподнимая лист металла и просовывая в банку пряник. – Какой же я дурак! Вот смотри…


Крыса, учуяв запах еды, перестала скакать и набросилась на пряник. По мере поедания рубцы на голой коже зверька словно таяли, превращаясь в проплешины голой нежно-розовой кожи, на которой тут же пробивалась серая шёрстка.


– Что понял-то? – недоуменно глядя на метаморфозы, происходящие с крысой, поинтересовался старший брат.


– Вот, смотри, – Кащей-младший вновь приподнял крышку и запустил руку в банку, отрывая заметно похорошевшую крысу от остатков пряника и сжимая её в руке. – Всё ж просто!


Поглаживая ладонью залысину, Кащей-старший наблюдал за тем, как младший брат, сжимая в руке отчаянно пищащую крысу, прижал зверушку к столу, дотянулся свободной рукой до лежащего подле тесака и резким движением вспорол грызуну брюхо. Писк поднялся на невыносимо высокую ноту и тут же стих. На стол из брюшка вывалились потроха и, вокруг агонизирующего тельца стала растекаться буро-красная лужица.


– Да ты затейник! – зааплодировал Старший. – Но почему-то мне кажется, еще более ёбнутый, чем я. У меня всё понятно, подчинить, покорить, потому что доминировать люблю. А ты – просто маньяк. Вот какой толк в том, что ты над крысой издеваешься?


– Погоди, смотри!


Младший вновь побежал к буфету и достал оттуда банку с пшеницей, горсть которого насыпал сантиметрах в двадцати от мордочки умирающей крысы. Невзирая на агонию, грызун, едва перебирая лапками, пополз к зерну, волоча за собой вывернутые наружу потроха, оставляющие влажный грязно-красный след на грубом деревянном столе. Одна кровавая ниточка кишок зацепилась за торчащий из доски сучок, но зверёк упорно скрёб лапками в сторону пищи до тех пор, пока ниточка не лопнула, позволив продвигаться дальше. Из обоих концов тоненькой кишки полезло, смешиваясь с кровью, крысиное дерьмо, а зверёк продолжал двигаться, пока не добрался до еды. А достигнув цели, принялся, похрустывая зернышками, жрать.


– Младшенький, ты чистой воды маньяк! Прибей её, чтобы не мучилась! Издеваться над животными без цели…


– Не без цели, братец. Не без цели.


– Дай я её сам добью, – старший попытался забрать у младшего тесак.


¬– Погоди-погоди! – выставил ладонь в останавливающем жесте Кащей-младший и кивнул на стол. – Смотри лучше.


На столе происходило невероятное.


С каждым съеденным зернышком рана грызуна кровоточила всё меньше, а кишки буквально на глазах втягивались внутрь туловища. Когда зерно было доедено, разрез почти полностью затянулся.


– А-хре-неть, – зачарованно прошептал старший, не в силах оторвать взгляд от зрелища.


– Я дурак! – еще раз обозвал сам себя Кащей-младший. – Бессмертный и неуязвимый – это разные вещи, брат.


На этих словах крыса решила, что ей хватит сил убежать от мучителей и, прыгнув со стола на пол, понеслась к дыре в углу. От неожиданности старший дернулся, а младший сжал руку в кулак и изо всех сил ударил по грецкому ореху, оставшемуся здесь после вчерашнего эксперимента.


Грызун, будто на всей скорости запнувшись о невидимую преграду, кубарем покатился по полу, и возле норки остановилось уже бездыханное тельце.


– Аккумулируется, значит, смертушка, – удовлетворенно улыбаясь, пробормотал младший брат, глядя на недоумевающего старшего и отряхивая ребро ладони от осколков ореховой скорлупы. – Аккумулируется.


– То есть, пока цел орех, убить прошедшего через твоё устройство невозможно?


– Ну, есть нюансы, но в целом, ты правильно понял.


– Мы ж теперь историю перепишем! – восхищенно тряс младшего брата за плечи старший Кащей. – Нам же теперь любые горы по плечо и моря до колена.


– По колено, – автоматически поправил младший.


– Да какая разница! За сколько ты такую же штуку для человека соберешь?


Младший брат приподнял бровь, что-то прикидывая в уме.


– Недолго. Вопрос в грозе. Чтобы всё сработало, необходима молния.


СЕЙЧАС


– А при чём тут дежавю? – спросила средняя голова Горыныча.


– А пьи сём тут дезявю? – мгновенно продублировала левая голова и выдала смачную отрыжку. – Йамаська халосий светосек, – добавила она.


– Ага, – буркнула правая, – Яга говорит, что ромашковый чай успокаивает.


Старушка энергично закивала, подтверждая, что не отказывается от своих слов.


– Эх, – радостно воскликнула правая голова, хитро косясь на Бабу Ягу, – хорошо-то как! Тишина…


Бабка скорчила злую гримасу и, скрутив пальцы, показала Горынычу узловатую, морщинистую дулю.


– Не серчай, шучу я, – извинилась правая голова.


– А дежавю тут притом, что оно было позже, – вернул Кащей разговор в прежнее русло. – Это ж не конец истории.


ТОГДА


В целом конструкция напоминала электрический стул. Надголовный купол, фиксаторы для рук и для ног. И от купола, и от фиксаторов к лабораторному столу вели тоненькие провода, каждый из которых был подсоединен к одному из лучей пятиконечной металлической звезды размером с царский рубль. Лучи звезды были исписаны вязью странных древних символов, а в центре лежала толстая цыганская игла.


Ветер за окном всё усиливался, заставляя ворон, облюбовавших крышу замка, истошно кричать. Кащей-младший еще раз обошел конструкцию, на которой сидел брат, проверил контакты, сверился с расположением магнитов, заглядывая в толстую пожелтевшую от времени книгу и выглянул в окно. Гроза подошла вплотную к замку.


– Хоть ты и умнее меня всегда был, и поводов тебе не доверять у меня не имеется, а всё равно страшновато.


– Ну, ты же видел расчеты, видел, как это у животных происходит. Переводы текстов я много раз проверял по разным словарям. Всё сходится.


– Сходится, – согласился, скривив кислую мину, сидящий в кресле, – но всё равно боязно.


За окнами стремительно темнело. Гроза набирала мощь, расшвыривая молнии в разные стороны и оглушая раскатами грома.


– Пора! – кивнул сам себе младший и присоединил кабель, ведущий с крыши, к креслу. – Надо бы пальчики скрестить. На удачу.


Старший запаниковал, начал дергать руками, пытаясь высвободиться, затем перевел взгляд на улыбающегося младшего брата.


– Ну тебя на хер с такими шу…


И тут, обогнав гром на одну тысячную секунды, полыхнула молния. Сидящий в кресле старший брат задергался, пронзаемый стекающими по кабелю к креслу разрядами. Глаза его, словно пытаясь покинуть отведенное природой место, стали вылезать из орбит. Создавалось ощущение, будто кто-то изнутри черепа пытается выдавить их пальцами наружу. Перекрывая гром, Кащей-старший заорал, почти мгновенно перейдя на скрипучий визг, становившийся тем тише, чем сильнее по комнате распространялся запах озона.


Когда подопытный прекратил кричать, ливень за окном превратился в сплошную стену воды, скрывавшую всё. Редкие волосы на голове сидящего в кресле брата стояли дыбом, вызывая стойкую ассоциацию с приготовившимся облететь одуванчиком. Младший подошел к креслу вплотную и поинтересовался:


– Ну, как ощущения?


– Ничего не поменялось, кажется, – поделился старший, разглядывая собственные руки, зафиксированные на подлокотниках.


– Проверять надо, – заключил младший и, отойдя к столу, взял в руки топор.


Старший переменился в лице и задёргался, пытаясь высвободиться из фиксаторов.


– Э, алё! Брат! Положи топор на место!


Младший задумчиво потрогал лезвие пальцем. Хмыкнул себе под нос, посмотрел на старшего и спросил:


– Сомневаешься?


– Нет, ты не подумай, – затараторил Кащей-старший, – я в твоих способностях уверен. Ты у нас самый умный в семье и ко всему дотошно подходишь. Но топором, так сразу, я не готов. Давай с чего-то более простого начнём... С ножа, например. Палец порежем или ладонь проткнем.


Младший пожал плечами, вернулся к столу, положил топор и взял склянку с кислотой. Взболтнул её и согласился:


– Ну давай попроще. Кислота сойдет?


Кащей-старший изобразил брезгливую гримасу и, глядя на вновь подходящего к креслу брата, жалобно попросил:


– Только сначала на один пальчик...


– Легко! – согласился младший брат и плеснул из склянки старшему на руку.


Тот взвыл, выпучив глаза:


– Сука-а-а-а-жже-е-е-т, еб твою м-а-а-ать!


– Не надо маму. Она у нас общая, – рассудительно заметил младший, присев на корточки и наблюдая, как остатки кислоты с шипением растворяют плоть и сухожилия, обнажая кости.


– Это я образно, – прошипел сквозь зубы Кащей-старший, – чтобы передать остроту ощущений.


– И образно не нужно, – порекомендовал младший, – мама у нас одна.


– Заживает?


– Нет.


Глаза старшего испуганно заметались.


– Как не заживает? Почему? Да отстегни ты меня, в конце концов!


– Материала для регенерации нет, – пояснил Кащей-младший, отстегивая фиксаторы. – Сожрать тебе что-нибудь надо.


– Как же ж больно, – проскулил старший брат, вставая с кресла и принимаясь дуть на разъеденную кислотой руку.


Младший отошел к буфету, открыл дверцу, взял с полки обветренный копченый окорок и протянул старшему.


– На, ешь.


Старший задавать вопросов не стал. Взял окорок здоровой рукой и вгрызся в него зубами. Младший же с интересом наблюдал, как с каждым проглоченным куском восстанавливаются поврежденные ткани на руке брата.


– Работает, – с интонацией человека, нашедшего подтверждение тому, что и так знал, довольно констатировал Кащей-младший.


СЕЙЧАС


– И не жалко было родного брата? А вдруг бы не получилось? – поинтересовалась правая голова рептилии.


– Да лучше б не получилось, – грустно вздохнул Кащей. – Лучше б его молния поджарила.


– Это почему? – удивилась средняя голова, с опаской косясь на заснувшую в ромашках левую.


– Потому что с родственниками дел иметь нельзя.


Баба Яга энергично закивала.


Кащей принялся доставать голыми руками горячие картофелины из углей. Запахло палёной плотью. Но Бессмертный, не обращая внимания на прилипающие к коже угли, продолжил доставать клубни, складывая их горкой. Волдыри лопались, покрывались коркой и тут же начинали затягиваться.


– Фу-у-у-у, – не просыпаясь, протянула левая голова.


– Никогда не привыкну, – пожаловалась средняя голова Горыныча, скорчив брезгливую мину, но продолжая наблюдать за тем, как Кащей разгребает угли.


– Слушай, а веточкой нельзя? – поинтересовалась правая голова.


– Можно, – согласился Бессмертный, – но я уже всё достал.


– Кащеюшка! – вдруг подала голос Баба Яга, – тебе б тоже ромашки покушать. Ну, или отварчика попить. Глянь вон, как левой голове хорошо. Сопли пузырит, лапы в огонь не суёт. Идиллия!


Две головы Горыныча и Кащей удивленно посмотрели на Ягу.


– Что? – недоумевая, спросила та.


– Отпустило? – спросил Бессмертный.


– Не до конца, – пожаловалась старушка. – Длинные словарные конструкции строить не могу.


– Вот и не надо, наверное, – сказал Кащей и кинул одну картофелину Яге.


– Благодарю, – сказала та и тут же поинтересовалась: – Так чего там с братом-то вышло? А то мы до твоего дежавю так и не доберемся.


ТОГДА


Две следующих недели старший развлекался. Отрубал себе конечности, затем прижимал их к обрубку и, закинув что-либо съедобное в рот, любовался, как срастается плоть; протыкал себя ножом, засекая, насколько быстро срастаются раны; вскрывал вены, выкалывал сам себе глаз. И всё время ел – организм затрачивал колоссальное количество ресурсов на восстановление.


– Гроза приближается, – стоя у окна и разглядывая наливающееся свинцовой тяжестью небо, сообщил Кащей-младший, пока старший брат вбивал себе в голову гвоздь.


– И чо?


Старший брат тоже подошел к окну, встав чуть за спиной у младшего.


– Ну как! Я тоже стану бессмертным, – объяснил Кащей-младший.


– Знаешь, – старший брат выдернул из головы гвоздь, и рана с чавканьем стала затягиваться, – наверное, не станешь.


– Это почему? – спросил Кащей-младший, начиная поворачиваться к брату и видя, как тот протягивает к нему руки.


В следующее мгновение он ощутил толчок в спину, не удержал равновесия и, перевалившись через подоконник, полетел вниз головой.


– Потому что бессмертный должен остаться только один! – пояснил старший и швырнул окровавленный гвоздь вслед гулко ударившемуся о землю телу.


Прежде чем окончательно померкнуть, сознание младшего успело отметить упавший прямо перед лицом гвоздь и то, что с неба стали срываться первые капли дождя.


СЕЙЧАС


– Вот так я и помер.


– Без дежавю? – не поняла правая голова.


– А зачем тогда разговор про дежавю заводил вообще? – поддержала её средняя.


Левая, не просыпаясь, надула ноздрёй из сопли приличных размеров пузырь, который с глухим хлопком лопнул, разнося по поляне ромашковый аромат.


– Сколько ж она их сожрала, – задумчиво спросила Яга.


– Не знаю, – ответила правая, – но жрала одна она, а отрыжка ромашками у всех.


– Ну дык оно и понятно! Желудок-то один на троих, – объяснила Яга.


– Так всё-таки, – вернула разговор к истории Кащея средняя голова, чего там с дежавю?


Кащей кивнул и продолжил.


– Дежавю я испытал уже после того, как меня Василиса оживила. Братец к тому времени делов наворотить успел и прочь из сказки сбежать.


– Куда?


– Не то в Кефиркино, не то в Закваскино…


– В Простоквашино?


– Точно! В Простоквашино. Залёг на дно и делает вид, что печник по профессии.


– Так а с дежавю-то что?


Бессмертный, шутя, хлопнул себя по лбу, мол, совсем забыл.


– Так вот, когда меня Василиса оживила, я решил прошлых ошибок не повторять и первым делом подстраховаться.


– Сам на свой чудо-стул сел?


Бессмертный кивнул.


ТОГДА


– Кар-р-р! – проорала пролетавшая мимо ворона.


– Кар-р-р! – передразнил её Кащей и на его ор стала беспорядочно отзываться вся стая.


Бессмертный поморщился. Он так и не смог привыкнуть к такому шумному соседству. Но терпел, потому что воронье перо и птичье гуано очень часто мелькали в рецептах зелий. Ну в самом деле, не бегать же по лесу за какой-нибудь птичкой в ожидании, когда та соизволит дриснуть. А так, забрался на крышу – наскреб, сколько тебе надо. Да и перьев под стеной валялось в избытке.


– Ну, пора, – сказал он сам себе, когда небо окончательно затянуло черными тучами, а гром прогрохотал совсем рядом. Подтянул ведущий на крышу кабель к креслу и зафиксировал его в разъеме.


– Кар-р-р! – послышалось за окном.


– Кар-р-р! – передразнил Кащей и, сев в кресло, застегнул ножные фиксаторы.


Сверкнуло, а потом грохнуло совсем рядом. Вороны с диким ором заметались над крышей. И в этот миг сверкнуло и грохнуло еще раз. Разряды, переплетаясь, рванулись по кабелю к креслу.


– А-А-А-А-А-А-А-А! – заорал Кащей испуганно и в следующее мгновение электрические разряды оплели его тело, заставив неестественно выгнуться, а разум отключиться.


Когда Бессмертный пришел в себя, дождь прекратился, и в окно заглядывало солнце. Он успел увидеть последние пятнышки энергии, впитывающиеся в точно такую же иглу в центре пентаграммы, какую в качестве аккумулятора выбрали брату. Кащей несколько раз глубоко вдохнул, прислушиваясь к ощущениям. На первый взгляд ничего не изменилось.


– Кар! – раздалось прямо в комнате.


Бессмертный сфокусировал взгляд и увидел деловито вышагивающую по столу ворону.


– Кар! – передразнил птицу Кащей.


Ворона, наклонив голову, посмотрела на Бессмертного и, подойдя к пентаграмме, клюнула её. Толстая цыганская игла, подскочив, тоненько дзынькнула и скатилась с пентаграммы на стол.


– Кар! – вновь прокричала ворона и стукнула клювом по игле.


– Твою воронью мать, – прошептал Кащей, чувствуя, что прямо сейчас что-то произойдет, высвободил руки и принялся отстегивать левый фиксатор на ноге, не отводя глаз от птицы.


– Кар! – ответила та и, еще раз долбанув клювом, подхватила иглу.


– Положи где взяла! – прошипел Кащей, на ощупь размыкая правый фиксатор.


Ворона покосилась на Бессмертного и, не выпуская иглу из клюва, деловито пошагала к краю стола.


– Выплюнь, сука, – также негромко прошипел Кащей, медленно, чтобы не спугнуть птицу, вставая с кресла.


Ворона еще раз покосилась на человека, согнула ноги, оттолкнулась от столешницы и, несколько раз хлопнув крыльями, перелетела на подоконник. Кащей замер, задержав дыхание. Он лихорадочно соображал, как себя повести, чтобы не спугнуть птицу. Швырнуть в неё что-то? А если промахнется? Подманить едой? Буфет находится у дальней стены. Вариант, показавшийся единственно верным, яркой вспышкой мелькнул в мозгу и Бессмертный рванулся к окошку, вытягивая руки вперед.


Птица отдавать аккумулятор Кащеевой смерти не планировала и, захлопав крыльями, вылетела в окно.


– Отдай иглу, говно пернатое! – закричал Бессмертный, отталкиваясь обеими ногами от пола и бросаясь вслед за вороной в раскрытое окно.


Хлопки крыльев, раздающиеся откуда-то сверху, звучали, словно издевательские аплодисменты стремительному падению вниз.


– Блядь! – выругался Кащей и встрял головой в землю.


СЕЙЧАС


– И вот, пока летел, пока головой в землю встревал, у меня стойкое ощущение дежавю было, – закончил Кащей.


– Зато выяснил, что иголка работает, – философски заметила правая голова и захихикала.


– Кар! – подала голос средняя и захохотала во всю свою драконью глотку.


Левая голова Горыныча, испуганно дернувшись спросонья, открыла глаза и принялась отплевываться.


– Какая блядь меня ромашкой накормила? Знаете же, что не люблю!


– Осмелюсь заметить, – подала голос Баба Яга, обращаясь к левой голове, – что в течение некоторого промежутка времени, с момента окончательной расплаты с Балдой посредством щелбанов и до текущего момента, твои и без того невысокие интеллектуальные способности пребывали в довольно таки плачевном состоянии, что и подтолкнуло тебя, вполне вероятно на инстинктивном уровне, к употреблению многолетнего цветкового растения семейства астровых, обладающего некоторым седативным эффектом и более известного, как ромашка лекарственная…


– О-о-о-о-о-о... Я смотрю, все ожили, – протянул Кащей и хлопнул в ладоши. – Коллеги, спешу вас обрадовать: у нас есть заказ. И начать мы должны были еще вчера…


(с) VampiRUS

Показать полностью
53

Метод кодирования

ТОГДА


– А всё-таки, сколько нас? – спросила левая голова Горыныча.
– В смысле? – оторвался от какого-то древнего фолианта Кащей.
– В команде нас сколько?
– Трое.
– Хм… – нахмурилась правая голова.
– Возможно, ты хотел бы пояснить суть заданного тобой вопроса для получения более детального и максимально обоснованного ответа? – начала Баба Яга. – Очевидно, что твоя реакция на уверенный ответ Кащея означала сомнение в названной им цифре, поэтому…
– Вот смотри, – перебила Ягу средняя голова, – у тебя и у Кащея к одному туловищу прилагается одна голова, а у меня к одному туловищу – три головы. И как считать? По головам? Или по туловищам?
– Учитывая, сколько ты жрешь за раз, змеюшка, нас человек сорок, как минимум.
– Во-о-от! – подхватила левая голова. – Если по объему пищи считать, так нас тут целый взвод. А по факту? Трое? Или пятеро? По головам считать или по туловищам?
– Исходя из принятых в обиходе выражений, в народе тебя именуют «змей трехглавый», а, следовательно, ты можешь считаться как одна единица отряда. Однако, исходя из затрачиваемого на одну единицу отряда довольствия, ты никак не можешь быть в единственном числе. Да и головы у тебя три. Нд-а, – вздохнула Баба Яга, – дилемма.


Вялотекущий спор прервало дребезжание волшебного блюдечка. Кащей живо положил яблочко на край тарелочки и, когда оно покатилось, посерьезневшим тоном сказал:
– Бессмертный у аппарата.
– Кащей, так чего там с посохом? – послышался голос Василисы, прерываемый помехами.
– У-у-у... Ща начнется... – протянула левая голова Горыныча и все три поспешно покинули облюбованные окна.
Баба Яга поспешно вскочила с лавки и, пробормотав:
– Пойду, мухоморы полью, давно не поливала.
Бочком, чтобы не попадать в поле зрения волшебного блюдечка, выбралась из избы.
– Дык, это... – растерянно запинаясь, стал бормотать Кащей. – Оно как-то так вышло...
– Ладно, забей. Фиг с ним, с посохом.


Кощей расслабленно выдохнул. Быть должным он не любил. Тем более, за такие серьезные вещи, как игла смерти. Да если б только одна игла! Но и в этом случае Бессмертный давным-давно расплатился бы, будь он должен кому-то другому. Благо, золота и драгоценностей по всему королевству у него было припрятано в избытке и хватило бы вдесятеро оплатить самому привередливому колдуну за такое таинство, как, например, воскрешение из мертвых или снятие вечных оков. Но, к сожалению, воскресил его не привередливый колдун, а царёва дочка. А эта вела какую-то, одной ей известную игру. И когда Василиса сказала:
– Сейчас мне от вас нужно кое-что абсолютно другое.
Кащей внутренне напрягся.
– Та-а-а-а-ак, – протянул он, делая вид, что заинтересован. – И что же тебе необходимо?
– Сейчас объясню, – заверило изображение по ту сторону волшебной тарелки. – Значит, смотри…


СЕЙЧАС


– Вы тут, папенька, бухать изволите, а писарю чернил выделить с бумагой уже второй месяц не можете. Ходит к вам изо дня в день, а вы его всё на завтра отсылаете. И употребляете, должна вам заметить, о последствиях не задумываясь.
– Да как же ж мне горькую-то не пить, когда вот так вот оно всё? – спросил царь, борясь с пьяной икотой.
– Ну как "так"?
– Вот так, – царь всё же икнул и пьяно развел руками, а затем оперся на подлокотник, подложив ладонь под щеку. – Эх, и какого лешего я с Ванькой Дураком связался.
– Ну, начинается, – вздохнула Василиса.
– Поначалу-то он мне перспективным показался. Даром, что безродный, – продолжил причитать царь, не заметив язвительных ноток в голосе дочери. – Кащея извел, Горыныча с Ягой. Ведроидов собирал. А в результате-то что?
– Что?
– Кащей и компания живы, ведроиды ржавеют, из строя выходят, – царь постучал кулаком по стоящему слева от трона самовару на металлических конечностях, – а сам пропал. Голову моей единственной доченьке вскружил, и сгинул, наследника не оставив.


Пока царь перечислял тревожащие его аспекты бытия, самоварно-ведёрная конструкция выдвинула из своих недр еще одну конечность с граненым стаканом и, подставив его под кран, наполнила жидкостью. Царь взял стакан из руки-манипулятора, выдохнул, залпом выпил и, втянув воздух через нос, выдохнул еще раз.
– Вы, папенька, слишком преувеличиваете масштабы проблемы, – попыталась успокоить его Василиса, – ведь известны случаи, когда герои отсутствовали несколько лет, а потом возвращались, овеянные славой, и с богатой добычей. Одиссей, если не ошибаюсь, десять лет путешествовал, а Ясон…
– Мы тут не в Греции! – перебил её царь. – Я могу десять лет-то и не протянуть. А наследника своими глазами увидеть хочется.
– Вы, папенька, если так дальше бухать продолжите, то ваша печень и пяти не протянет. А делирий, так уже, наверное, на пороге.
– Делирий? – оживился царь, отдавая пустой стакан роботу-самовару и пытаясь встать с трона. – На пороге? Это греческий посол, что ль? Зови!
– Блин, по-моему, уже начался, – пробурчала Василиса себе под нос. – Да нет же, батюшка, делирий, это латинское название такое, обозначающее психическое расстройство, симптомами которого являются нарушение мышления, внимания, восприятия с помрачением сознания. А посла здесь никакого нет.


Царь вновь уселся на трон, откинулся на спинку, пьяно оглядел помещение, затем сфокусировал взгляд на Василисе.
– А ежели посла нет, то чего ты меня тогда путаешь?
– Так, батюшка, и до чёртиков допиться недолго.
– До чёртиков?
– Ага, до них самых. Натуральные чёртики к тебе приходить станут.
– Нет, чёртиков не желательно… – пробормотал царь, устало прикрыл глаза. – Чёртики нам… ни к чему… чёртики…
И уснул.


В реальность его вернули головная боль и сухость во рту. Не раскрывая глаз, царь привычно протянул руку, чтобы, постучав по железному боку ведроида, отдать команду на наполнение стакана. Но вместо привычной железяки наткнулся на что-то шерстяное и теплое. Постучать не получилось.
В недоумении царь разлепил похмельные очи и увидел на месте созданного когда-то Иваном персонального ведроида самого настоящего беса, покрытого с ног до головы свалявшейся шерстью, с рожками, свиным пятаком и хвостом, обвившимся вокруг ног, заканчивающихся вполне предсказуемыми копытами. В руках у беса был поднос, на котором стоял запотевший графин с водкой и граненый стакан.


Чёрт пискнул, точь-в-точь, как ведроид, хвост его взметнулся, обмотав горлышко пузатого графина, приподнял, наклонил над стаканом и отмерил положенную дозу. Затем поставил графин, обвил стакан и протянул царю.
И тут государь заорал.


Он оттолкнул протянутый стакан, вскочил с трона и, не переставая вопить, выбежал из зала.
В коридоре наткнулся на Василису.
– Что случилось, папенька? – остановила его удивленная дочь.
Царь перестал орать благим матом. Оглянулся на распахнутые двери, затем вновь посмотрел на Василису. Поднес палец к губам, прошипел:
– Т-с-с-с.
Схватил девушку за руку и крадучись вдоль стенки, потянул ее ко входу в зал. Подошел к самой двери, но заглянуть вовнутрь не решился. Указал пальцем и прошептал:
– Глянь-ка, кто там, справа от трона?
Василиса спокойно вошла в зал, огляделась.
– Никого, царь-батюшка, – только ведроид ваш стоит, да стакан на полу валяется.
– Правда? – осторожно выглянул царь из-за двери. – И больше никого?
– Никого.
– Привидится же, – пробормотал государь и, хоть и с опаской, пошагал к трону.


ТОГДА


– Ну, что на этот раз? – спросила левая голова Горыныча, когда Кащей вышел из избушки на куриных ножках.
Изба как раз в этот момент решила почесать одной ногой другую и накренилась так, что Бессмертный, беззлобно матерясь, скатился по ступеням.
– Чёрт ей нужен, – сказал он, вставая и отряхиваясь от пыли, – и не простой, а чёрт-имитатор.
– Нахрена? – удивилась средняя голова Горыныча.


Вместо ответа Кащей пожал плечами, одновременно разводя руками.
– Возможно, в вашем с Василисой диалоге проскакивали какие-либо малозначительные детали, сопоставляя и анализируя которые, мы сумеем выстроить логическую цепочку предположений о причине, по которой ей потребовалось демоническое существо низшего порядка?
Кащей развел руками еще раз.
– И где его искать, чёрта этого? – спросила средняя голова.
А крайние вместе с Кащеем уставились на Бабу Ягу.
– А чо я-то сразу? – возмутилась та. – Осмелюсь обратить ваше внимание на то, что большая часть приписываемых мне способностей невероятно гиперболизирована. Это произошло по причине необразованности большей части потенциальных клиентов, обращавшихся за помощью, – начала оправдательную речь Баба Яга. – Не стану отрицать, что в некоторых случаях, дабы произвести необходимый эффект на какого-либо заезжего доброго молодца, я использовала различные трюки, наводящие на мысль о наличии у меня паранормальных способностей. Однако, по большей части, это были трюки, основанные на знании законов физики, химии и некоторая ловкость рук, позволявшая повысить собственную значимость в глазах…
– Короче, не можешь? – оборвала её правая голова змея.
– Могу и короче, – согласилась Баба Яга. – Чертей призывать не умею.
– Слушай, старая, вот вопрос у меня: ну, я понимаю, когда ты зубы кому-то заговариваешь, но с нами-то можно простым, человеческим языком общаться?
– Чтобы не растерять навыки, нужно постоянно практиковаться, – заявила старушка, – а с кем мне в этом лесу практиковаться-то, когда я окромя вас и не вижу никого?
– С белками, – предложил Кошей.
– Пробовала. Седеют, – пожаловалась Яга. – Раз с медведем заговорила, так он в спячку впал. В июле.
– Не удивительно, – буркнул Горыныч. – У меня чешуйки заворачиваются в произвольные стороны, когда ты говорить начинаешь.
– Ладно, – хлопнул ладонью по колену Кащей, – где чёрта будем искать?
– Есть у меня одна нетривиальная кандидатура, – подала голос Яга, – не буду утверждать, что этот человек профессионально занимается ловлей чертей, однако в его послужном списке присутствует общение и, я бы даже сказала, доминирование над оными.
– И кто это? – спросила левая голова Горыныча.
– Балда.
– Сама ты балда! Если я не знаю чего-то, то это не повод обзываться! – возмутилась правая.


СЕЙЧАС


То ли сказывалось заунывное жужжание одинокой мухи под потолком, то ли отсутствие алкоголя с утра, но процесс не шел – сидя в личном сортире, царь никак не мог оправиться. Он размышлял о том, что стоило бы всё-таки накатить с утра, чтобы завести организм, когда вспомнил о лежащей в одном из карманов походной фляге.


Решил проверить, осталось ли там чего и, балансируя над отверстием в позе орла, принялся шарить по карманам. Нашел. Судя по весу, фляга была пустой. Однако, чтобы убедиться, открыл пробку и собрался было поднести емкость к носу: хоть вспомнить, что там было-то вчера. И именно в этот миг дверь внезапно открылась, и в проеме появился тот самый чёрт.
– Хрю! – сказал он, противным, но требовательным голоском. – Долго еще рассиживать собираешься?


Царь в испуге выронил флягу, зажмурил глаза, уперся ладонями в стенки кабинки и заорал второй раз за день. И вместе с криком, наконец, облегчился.
Когда в легких закончился воздух, а в кишках дерьмо, царь перестал орать и открыл глаза. Дверь была закрыта, а за ней слышался приближающийся топот стражи.
Когда ретивая охрана из благих намерений выбила дверь и выволокла своего государя со спущенными портками на свет божий, чёрта, естественно, нигде не было. И никто его не видел.


ТОГДА


Содержимое мешка дергалось и, похрюкивая, материлось.
– Как ты за-за-заказывала.
Василиса пристально посмотрела на Кащея.
– Ты в порядке, Бессмертный?
Кащей кивнул.
– А ну скажи что-нибудь.
– Что ска-ска-зать?
– Э, Кащей, что происходит? Ты чего заикаешься?
– П-п-п-посттра-авматический синдром, – пояснил Кащей, пиная хрюкающий мешок. – П-п-п-пройдет. Т-ты лучше с-с-скажи зачем тебе ч-чёрт?
– Черти, – Василиса заговорщицки подмигнула Бессмертному, – лучшее средство от запоя.


СЕЙЧАС


Царь собирался подремать после сытного обеда. Дело оставалось за малым – принять граммульку для хорошего сна. Он достал из-под лавки графин, открыл пробку и уж было собрался приложиться к горлышку, как что-то противно заскрипело в углу. Насторожившись, царь отставил графин и стал вглядываться в темный угол, одновременно стараясь прогнать из головы утренние события у трона и в туалете. Скрип не повторялся и мрачные воспоминания почти растаяли, когда вдруг, из угла, прижав палец к губам, шагнул тот самый чёрт.
– Т-с-с-с-с-с! – прошипел он.
– Ты кто такой? – испуганно, но всё же шёпотом, спросил царь.
– А то не видишь? – пропищало существо в ответ. – Чёрт я.
– А преследуешь меня за что?
Черт по-хозяйски сел в одно из кресел, закинул ногу на ногу и спросил:
– А сам-то как думаешь?
В царевой голове за одно мгновение пролетел разговор с дочерью о том, что он много пьет, что печень не выдержит, что черти будут являться…
– Из-за горькой? – испуганно спросил он.
– Из-за неё, родимой, – расплылся в улыбке чёрт. – Понимаешь, царь-батюшка, организм человека так устроен, что при регулярном употреблении спиртного его разум начинает слегка смещаться в измерениях и видеть то, чего смертным простым видеть не положено. Ты вот, в пограничном состоянии. И я жду, когда разум твой, наконец, сместится к нам настолько, чтобы тебя уволочь, да на сковороду адскую бросить. Ты, вон, как запах спиртного чуять начинаешь, область в мозгу уже активируется, ответственная за переход между измерениями. Ну, что, – бес взял графин и разлил хмельное по невесть откуда взявшимся стаканам, – по граммульке, для сна?
– Не хочу на сковородку, – зло прошептал государь и выбил стаканы из рук беса.
Повернулся к лавке, схватил графин и собрался было ударить им мохнатого чёрта, но… того в комнате уже не было. Будто и не появлялся вовсе.
– Позвать сюда писаря! – не своим голосом закричал царь.
Тот, словно ждал под дверью, тут же вбежал в зал и упал перед царем на колени и стукнулся лбом в пол.
– Не вели казнить, царь-батюшка, не себе я чернила отливал, да бумагу брал! Без корысти и выгоды. Деток грамоте учу.


Государь, будто и не буйствовал только что, абсолютно спокойно спросил:
– Так что ж у тебя, языка нет, спросить по-людски? Что б я, не разрешил?
– Прости, царь-батюшка, – не поднимая головы, продолжал причитать писарь, – не вели казнить за слова мои, но спрашивал я. Да только ты пьян с утра до ночи и всегда завтра зайти просишь. Вот я и осмелился…
– Ну, ладно, ладно, – окончательно подобрел царь, – вставай, давай. Чернила… будут тебе чернила. И бумага и помещение. Завтра только напомни.
– Завтра? – разочарованно спросил писарь, вставая с колен.
– Да не дрейфь, трезвый я, не видишь, что ль? А сейчас, записывай мой указ. С сего дня всё хмельное, что есть во дворце, утилизировать. Оставить только необходимый минимум для лекарских нужд. Но и тому спиртному вести строгий учёт, дабы не было искушения…


ТОГДА


– Ты Балда? Чёрта нам поймать надо, – начал в лоб Кащей.
– После наведения справок по внушающим доверия информационным каналам, наш коллектив пришел к логичному решению обратиться за твоими услугами, – объяснила Яга.
– Что? – не понял Балда. И добавил: – Вы странные...
– Учитывая имеющийся...
– Погоди, Яга, – прервал старушку Кащей. И обратился к парню: – Ты Балда?
– Ну, я.
– Оброк с чертей по просьбе попа брал?
– Ну, брал.
– Значит, изловить одного для последующей перепродажи тебе труда не составит?
Балда задумчиво почесал затылок, поглядел в небо, потом на Кащея с Ягой.
– Был тут у меня один экземпляр.
Балда достал из кустов похрюкивающий мешок.
– Он подражать звукам умеет?
– Умеет. Они все это умеют, – успокоил парень.
– Сколько хочешь за него?
– Такса у меня стандартная – три щелчка. А вас, кстати, сколько? – ответил Балда вопросом на вопрос.
– Трое, – сказал Кащей.
– Можете по одному щелчку на каждого раскинуть, – предложил парень добродушно.
– Пятеро, – возразила Баба Яга.
– Так трое или пятеро?
– Трое, трое, – заверил Кащей.
– Просто у одного – три головы, – добавила Яга.
Балда посмотрел на старушку, потом перевел взгляд на Бессмертного и спросил:
– Я вам уже говорил, что вы странные?
Те синхронно кивнули.
– Ну, так что, цену называй и по рукам? С оплатой вопросов не будет.
– В отличие от твоего предыдущего заказчика, наш коллектив отдает себе отчёт в том, что совмещение скорости исполнения работы и надлежащего качества её выполнения подразумевает достойную оплату затраченных для получения должного результата усилий. То есть, за дешевизной, в отличие от попа, не гонимся.
Балда, глядя на Кашея, ткнул пальцем в Ягу и сообщил:
– А она, так вообще странная.
– Ну, бывает такое с людьми, – согласился Кащей. – Так что, с оплатой? Может деньгами?
– Нет, – возразил Балда. – Негоже традиции нарушать.


СЕЙЧАС


– Я же обещала, что отпущу? А я свои обещания держу, – сказала Василиса. – Тем более, ты всё сделал просто идеально и метод кодирования сработал. За что тебя неволить?
– Так что, я свободен? – пискляво поинтересовался чёрт.
– Да.
– Ну, тогда бывай, Василисушка, – попрощался бес и выпрыгнул в окно.


В КОНЦЕ КОНЦОВ


– Так все-таки, сколько нас? Три или пять? – спросила средняя голова Змея Горыныча.
Кащей, преодолевая головную боль, оглядел подельников и подумал, что ему еще повезло, что подставил лоб первым. Бабка молчала, уставившись куда-то в бесконечность – ей достался второй щелчок. Как раз такой, от которого в свое время «лишился поп языка». Меньше всех повезло Горынычу, вставшему в очередь третьим. Левая голова, выпучив разошедшиеся в стороны глаза и пуская слюну, блаженно улыбалась. Она нюхала ромашки, коих на поляне росло в изобилии. В очередной раз не рассчитав силы вдоха, втягивала в одну из ноздрей цветок, громко чихала и, не переставая улыбаться, продолжала своё занятие. Третий щелчок Балды достался именно ей.
– Двое сп-сп-с половиной, – ответил Кащей. – Две тв-тв-твои башки и половина моей.


Баба Яга в разговоре не участвовала.

(с)VampiRUS

Показать полностью
16

Командная работа

- Андрюшенька становится на дальний пятачок и отбивает чечетку. Колян, ты вот этот отросток тянешь сюда и замыкаешь на тот пучок, а я перевязываю в узел вот это вот всё.- И чо?- Как чо!? Как чо!? Замкнет же! И фейерверк будет!- Гыыы. Фейерверк. Я люблю фейерверк.- А я? А я чо буду делать?- Ох, епть. Серега, я про тебя и забыл совсем. Блин, ты давай на повороте становись и вот в то пятнышко ударишь по моей команде. Но не раньше. Понял?- Обижаете, Дмитрий Алексеевич.- Молодец. Хвалю.- Значит, так. Повторяем последовательность действий. Коля?- Тяну отросток и замыкаю на пучок.- Правильно. Андрюшенька? Андрюша!? Твою мать, Андрей! Не спи!- А? Что? А… я? Я отбиваю чечетку на дальнем пятачке.- Правильно. Молодец. Только, сука, не вздумай заснуть. Испортишь весь праздник.- Не. Я не. Я собран. Я не спал всю ночь, движения отрабатывал. Но сейчас я собран, Дмитрий Алексеевич, не подведу.- Смотри мне. Я тебе усы выдеру, если будет как прошлый раз. Это – командная работа! Усёк?- Нет-нет, я ни в коем случае. Я уже всё! Я готов.- Серега?- Я на повороте, по вашей команде со всей силы бью вот в то пятнышко.- Чудесно! А я перевязываю в узел. Начинать по моему сигналу. На счет три.Тараканы разбежались по мозгу и встали наизготовку.- Раз. Два. Три!
* * *
- Ты меня не люби-и-и-и-и-и-ишь! – завизжала блондинка Виолетта…
© VampiRUS

Командная работа Командная работа, Юмор
30

Назад, к истокам

СЕЙЧАС

Услышав невнятное бормотание, девушка решила, что уже всё: холод сделал своё дело и у неё начались предсмертные галлюцинации. Но глухое бормотание, витиевато переплетающееся со странным размеренным стуком, становилось всё ближе и девушка начала разбирать слова.

– Я каждый день по лесу хожу, льдом на деревья и ветви дышу. Значит так надо, с судьбою не спорю я, наблюдая за вверенной мне территорией...

Из-за кустов вышел пожилой темнокожий дед, перестал отбивать ритм на небольшом барабане и спросил, продолжая рифмовать:

– Вот так и живу я в трущобах леса и жду наступления прогресса, когда наконец-то всем станет ясно насколько мой речитатив прекрасен. А ну-ка, давай, отвечай мне мигом, понравился ли тебе рэпчик, чувиха?

– Понравился, дедушка... – хлопая ресницами и борясь с недоумением, сказала девушка.

– Ну что ж я тебя с собой заберу. Будешь мне кофе варить поутру. Можешь, чикуля, меня не бояться. Я слишком стар, чтоб тебя домогаться. Хочешь ты этого или не хочешь, будешь мне названной внучкой, короче. Моё имя Морозко, меня все знают, а как тебя зовут-величают?

– Настенька, – потупив взор, ответила та.


ТОГДА

– Всех нас он знает и недолюбливает, мягко говоря. Поэтому одной из ключевых фигур этой операции станешь ты.

Настенька кивнула.

– А почему он черный-то?

– О, это отдельная история. Когда-нибудь я тебе её обязательно расскажу.

– Ну а в трех словах?

– Детям в Африку зиму возил. Узнал, что в Африке ребятишки снега ни разу не видели и, решил их, значит, порадовать.

– И чего?

– Переборщил.

– Есть предположение, что избыточное отложение так и не рассосавшегося за столь долгий промежуток времени пигмента меланина связано с некими особенностями структуры кожных покровов, образом жизни и местом проживания данного индивидуума, – сообщила Яга.

– Что?

– Обгорел на солнышке с непривычки, – флегматично пояснила одна из голов Горыныча, по обыкновению торчащих в окнах.

– Э… – попыталась сформулировать следующий вопрос девушка.

– Бабкина манера разговора тебе непонятна тоже с непривычки, – пояснила голова из другого окна.

– Она к старости словоохотливая стала, – подхватила третья, – но это даже на пользу иногда.

– Короче, проникся он культурой тамошней, – продолжила вторая голова.

– Барабанчик привез, – подхватила третья, – магию Вуду освоил.

– Хорошо, у меня еще один вопрос.

Кащей кивнул, показывая, что готов ответить.

– А почему бы Бабе Яге не использовать омолаживающее зелье, чтобы прикинуться молоденькой девушкой и проникнуть к нему в избу?

– Освоив гаитянскую магию, Морозко стал чувствителен к любым её проявлениям, – объяснил Кащей.

Баба Яга тут же подхватила:

– Отталкиваясь именно от этой вводной, мы справедливо предположили, что основную часть операции необходимо переложить на кого-то не связанного с магией и в случае наличия сомнений у оного, заинтересовать материально…

– Яга! – гаркнул Кащей, обрывая очередную словесную конструкцию, и тут же совершенно спокойно пояснил, кивая на середину стола: – Дело рисковое, но и плата немалая.

Там лежала горка монет.

– Хм… – ухмыльнулась Настенька. – Золото я люблю.


СЕЙЧАС

– Я-то, конечно, тебе доверяю, но так как очень недолго знаю, хоть мне такое не по нутру, на первый раз я тебя запру. В жилище прошу навести порядок. А мне по делам тут побегать надо. А коли по-быстрому спра-вишь-ся, неплохо бы было еще навар-ить-бор-ща. Соскучился по адекватной пище. Горячее к ужину будет не лишним.

– Хорошо, дедушка, – кивнула Настенька, потупив взор в пол и сдерживая улыбку.

Дождавшись, когда Морозко запрет дверь и хруст шагов по снегу затихнет, девушка огляделась. В бледном свете, пробивающемся сквозь изузоренные морозом стекла, нелепый стол привлек её внимание. А точнее, алтарь, разделенный на две равных части: белую и красную. Пространство под алтарём было устелено черной тканью. Там же, внизу, стояла вычурная бутылка с жидкостью, в которой плавали разноцветные, судя по всему, острые перчинки.

Сверху же, на правой и левой стороне, были симметрично расставлены свечи, стаканы и другие ёмкости. По центру, на грубой деревянной подставке расположился массивный крест, украшенный четками. На самом столе были рассыпаны лепестки цветов, лежали диковинные фрукты, амулеты, скомпонованные из птичьих костей, перьев, пуговиц, ниток, веточек причудливой формы.

– Так вот ты какое, Вуду, – пробормотала девушка и совершенно спокойно принялась за уборку.

Наводя порядок на стоящем возле окна столе, Настенька заметила массивную золотую цепь с прямоугольной подвеской, представляющей из себя имя дедушки на английском языке – «MOROZKO», и множество исписанных убористым почерком листов. Заголовки сообщали, что это «батлы», «диссы», «квадраты», «хип-хоп», «гангста». Далее обычно следовал перечеркнутый и исправленный рифмованный текст, напоминающий манеру общения самого Морозко.


Приведя стол в порядок, девушка окинула взглядом избу, пробормотала:

– Долго, блин...

И подняла было руку, сплетя пальцы в странном жесте. Но замерла. Опустила руку. Ещё раз огляделась в поисках веника и продолжила уборку.

Так в суете и пролетел день.


Вернувшись, Морозко первым делом оглядел избу и похвалил Настеньку за наведенный порядок. Затем потянул носом воздух и расплылся в широкой улыбке.

– Запах во мне аппетит пробудил. На стол накрывай поскорее, нет сил. От голода зубы даже трещат. Хочется очень отведать борща.

Рифмуя, Морозко открыл малоприметный вертикальный шкафчик и, положив туда свой посох, защелкнул на три массивных замка.

Девушка накрыла на стол.

– Дедушка, а зачем ты посох запираешь? – поинтересовалась Настенька.

– Да как же не запирать на замок? Чтоб его тать лихой уволок? В нем сила несметная заключена. От того и закрыта на ключ она. Проникнуть сюда никто не рискнет, но береженого бог бережет.

– А если ключи украдет кто?

– О, кстати! – Морозко снял с шеи веревочку с ключами, пробормотав что-то на непонятном языке, положил их на красно-белый алтарь и вернулся к столу. – Лоа мои на моей стороне, это моя защита извне.

– Заморское что-то? – неохотно поинтересовалась Настенька, делая вид, что не заинтересована, а просто поддерживает разговор.

– Вуду, – кивнул Морозко. – Подай-ка мне мой барабан, я расскажу тебе, как оно там, в странах, где правят духи другие, добрые, злые, но не плохие…

Мерно отбивая ритм на странном вытянутом барабане, Морозко рассказывал Настеньке о других странах, обычаях, людях и, конечно же, о вудуизме. Уже засыпая, прямо на лавке, девушка видела, как над столом-алтарём начинают клубиться странные тени, подергивающиеся в такт ударам барабана, словно танцуя.

Будить её Морозко не стал. Так и оставил спящую на лавке у стола. Только тулупом накрыл.


Дождавшись, пока сам Морозко захрапит, девушка тихонько встала, подошла к столику с крестом и насмешливо его оглядела.

– Сигнализация. Магию почувствует, – иронично сказала Настенька, – Ага, щаз.

И достав откуда-то волшебную палочку, взмахнула ей над алтарём. Раздался хлопок, и красно-белый столик окутало свечение. Духи внутри, почувствовав что-то неладное, беззвучно завыли, ринулись к ней, но запутались в мерцании и не смогли вырваться. Девушка немного понаблюдала за меняющимися внутри шара формами. Череп в цилиндре, мужчина в очках, пальто и с тростью, миловидная женщина, полусгнившие трупы – всё это менялось, перетекало из одного в другое, размазывалось, смешивалось, открывало рты в немом крике.

Затем, когда завывания прекратились, а видения призраков растаяли, Настенька протянула руку к столу и спокойно взяла ключи.

– Как у ребенка конфетку отнять, – прокомментировала она свои действия. – Папа Легба, Мама Бригитта, ничего личного.

Быстро открыла замки, достала посох, нелестно высказалась о его тяжести, и спокойно вышла в зимнюю ночь, растворившись в метели.


ТОГДА

– Тебе не нужно красть посох. Мы люди адекватные...

– Люди, гы-гы, – хохотнула одна из голов Горыныча.

–...И не требуем невозможного. Ты должна будешь ненавязчиво выведать, где он его хранит, чем защищает в плане магии. Поэтому смотри, ненавязчиво интересуйся и всё запоминай.

– Ага, – кивнула Настенька.

– Яга пробовала мух туда подослать своих, но погодные условия у него в доме не летные.

– В зимнюю спячку впадают, как только порог пересекут, – откомментировал Горыныч.

– От магии дом защищён.

– Нахрапом мы его пробовали брать. Силенок не хватило. Горыныч кашлял потом два месяца, а у Яги артрит с тех пор.

– Был один плюс, – добавила голова Горыныча из дальнего окна, – после того, как Морозко бабке на голову инеем дохнул, она молчала две недели.

– А потом оттаивать начала, – добавила вторая.

– Вот, не знаем теперь, хорошо это или плохо, – подвела итог третья.


РАНЬШЕ, ЧЕМ ТОГДА

– Я даже заплачу тебе за это, – в руке у незнакомки волшебным образом появился кошель. Та подкинула его и вновь поймала. Внутри что-то звякнуло. – Оставите с папенькой дом этим двум прохиндейкам и сорветесь в свободное плавание. Туда, где потеплее. Ты девка работящая, скромная, батя твой тоже трудолюбивый. Скотинкой обзаведетесь, да заживете с перспективой. Ну что, согласна?

– Согласна, – скромно кивнула Настенька.

– Ну и чудесно! – собеседница вручила Настеньке кошель и добавила: – только в путь отправляйтесь до рассвета. Мой совет: дождитесь, пока мачеха со своей дочкой уснут, берите самое необходимое и в дорогу. К утру до города доберетесь, а там следы ваши быстро затеряются – поминай как звали.

Настенька принялась прятать кошель во внутренний карман тулупчика, а когда вновь подняла голову, никого рядом не было. Только ветер гнал вдоль дороги клубы искристого снега.


ПОСЛЕ

– Спасибо, – сухо поблагодарила Василиса, приставляя посох к стене.

– Спасибо в карман не положишь.

– А ты неплохо устроилась. С Кащеевой банды денег взяла, теперь с меня требуешь.

Раздался хлопок и Настенька в мгновение ока стала девушкой в коротком зеленом платьице и с крашенными в разные цвета прядями волос.

– Во-первых, – сказала она, – Кащеев гонорар я честно отдала Настеньке, чтоб под ногами не мешалась.

– А во-вторых?

– А во-вторых, я забесплатно не работаю.

Василиса положила на стол туго набитый кошель и спросила:

– Настеньку-то зачем сбагрила, если сама могла всё сделать?

– За тем и сбагрила, чтоб самой всё сделать. Да и лучше девочке будет подальше от мачехи, – объяснила фея. – Теперь ты мне на пару вопросов ответь: Морозко ж вроде бы не злой персонаж, зачем посох красть?

– Ну так он, извините, и не Гаитянский, чтоб магией Вуду владеть. Помается немного, поймет, что все эти бароны-лоа-легбы тут без пользы, я ему посох и верну. А там, глядишь, как нормальный человек разговаривать начнет, – объяснила Василиса. – А то, видите ли, батлы ему подавай. Чем частушки не устраивали? Назад, к истокам его, короче, возвращаю. Второй вопрос?

– Нахрена ты эту троицу оживила?

– Кощея с Ягой и Горынычем?

– Ну а кого ж ещё.

Василиса немного помолчала, а потом призналась:

– Скучно тут стало, когда вы с Ванькой исчезли.

– Развлекаешься, значит?

– Как могу, – развела руками Василиса.

– Ну, развлекайся, – фея подхватила одной рукой кошелёк, а второй нарисовала в воздухе портал, – у меня тоже интересная история намечается, – донеслось уже с той стороны.

И портал захлопнулся.

Василиса немного походила туда-сюда, а затем – развлекаться, так развлекаться – достала яблочко и блюдечко. Дождалась, когда связь установится и без приветствий спросила:

– Кащей, так чего там с посохом?

Показать полностью
64

Самые острые комплексы

ТОГДА:

– Не люблю тупить без дела, – задумчиво сообщил Буратино.

– Чой-та? – оживилась Баба Яга. И тут же принялась расшифровывать вопрос: – Я интересуюсь не потому, что мне любопытна причина, по которой ты испытываешь дискомфорт от таких ситуаций в целом, но потому, что я заинтересована тем, какая именно ситуация вносит дисгармонию в твое мировосприятие в текущий момент времени настолько, что ты решился озвучить собственную неприязнь.

– Вот поэтому и не люблю, – отрешенно сказал Буратино и попытался уронить голову на стол, чтобы стукнуться лбом.

Помешал нос. Со стороны было похоже на дятла, клюнувшего дерево, да так и замершего.

– Она говорит, – подала голос одна из голов Горыныча, просунувшись в окно, – что ей интересно, почему ты это именно сейчас сказал?


Нос Буратино застрял в щели между досками стола, поэтому он сначала пошевелил головой влево-вправо, пытаясь его вытащить, и только потом поднял голову, посмотрев на Горыныча с немым вопросом.

Тот усмехнулся.

– Я сначала тоже её не понимал. Потом привык.

– Это ж невозможно-о-о-о! – простонал Буратино.

– Поначалу, да. Но со временем втягиваешься, – успокоил Горыныч. – Словарный запас, опять же, постепенно обогащается за счет регулярного использования различных семантических конструкций.

– Бля, – ругнулся Буратино и снова клюнул носом стол.

– Нос затупишь, – предостерег Горыныч и загыгыкал.

Яга и Буратино посмотрели на него как на идиота. В глазах первой было недоумение, в глазах второго риторический вопрос: «да что происходит?»

– Гы! Понял, да? – скалилась голова змея. – Не любишь тупить... Гы… И нос затупишь...

К басовитому гыканью Горыныча внезапно присоединился скрипучий хохот Яги. На шум в другие окна просунулись еще две головы Горыныча.

– А чо? А чо? – спрашивала вторая слева.

– Шо мы пропустили? – вторила ей голова из дальнего окна.

– Он... Гы... Тупить не любит, – пыталась сквозь смех объяснить первая. – И носом в стол дыц... Гы-ы-ы... Нос затупит...

– Дурдом, блядь, – тоскливо протянул Буратино, не поднимая головы.


Когда волна хохота утихла, дверь распахнулась и на пороге появился Кащей.

– Господа, я добыл схему, – сообщил Бессмертный. – Узнал периодичность полицейского патрулирования в этом квартале и договорился с уличными музыкантами, они отвлекут внимание.

– Притупят, – поддакнула одна из голов Горыныча и захихикала.

– Короче говоря, – игнорируя смех, Кащей развернул на столе скрученный в трубочку лист грубой бумаги со схемой кукольного театра, – план такой...

И все, вмиг посерьезнев, склонились над картой.


СЕЙЧАС:

Карабас Барабас сидел в кожаном кресле, закинув ноги на стол, и курил сигару, выпуская в воздух клубы ароматного дыма.

– Я вернулся, господин Карабас, – заискивающе сообщил Буратино с порога.

– Ну, заходи, присаживайся, – директор кукольного театра не казался удивленным. – Подумал?

– Подумал, – кивнул деревянный мальчик.

– И что надумал?

– А то вы не знаете, – с наигранным отчаянием ответил мальчуган, – я не могу оставить папу в нищете, так что выбора-то особо и нет.

– Обожаю ломать спесивых кукол, – с улыбкой протянул Карабас. – Морально ломать. После этого ломать физически в разы приятнее.

Карабас выдвинул один из ящиков стола, достал оттуда шарик-кляп на ремешках и швырнул его Буратино. Тот поймал на лету.

– Надевай, – приказал Карабас и продолжил рыться в столе.


Буратино пристроил шарик к кончику носа и, натянув ремешки, попытался застегнуть их на затылке. Но даже когда проткнул шарик насквозь, длины ремешков не хватило.

– Короткий, – заявил деревянный мальчик, не пытаясь снять нанизанный на нос шарик-кляп.

Карабас прервал поиски, поднял глаза и, увидев телепающийся на носу деревянного мальчика BDSM-атрибут, побагровел от ярости. Глаза его начали вылезать из орбит, а брови – топорщиться.

– Идиот! – закричал Карабас Барабас. – Шарик нужно в рот!

– А я ни разу не видел клоунов с шариками во рту, – простодушно сообщил Буратино, – обычно на носу, чтоб смешнее было. Только мне длины завязочек не хватило…

– Мой любимый кляп! – Карабас уже ревел, брызжа слюной. – Клянусь, я сломаю тебя без прелюдий!


ТОГДА:

– У него была старшая сестра, которая, – Буратино сделал пальцами в воздухе кавычки, – играла с ним в куклы. Оттуда у него и заскок.

– Погоди, это что ж за игры такие были, что он теперь вымещает злость на куклах?

– Эм… не только злость. Понимаешь, Кащей, зло, осознающее свою суть, как ты – это и не зло вовсе, – принялся объяснять Буратино. – Куда хуже зло, таковым себя не считающее. Как Карабас Барабас. Вот ты, например, почему злой?

– Хм… – задумался на мгновение Кащей, – Ну, я люблю деньги и власть, потому что детство у меня тяжелое было. Сиротой я был, побирался в детстве. Потом в рабство меня угоняли. И я понимаю, что тому, у кого денег много, сложнее попасть в ситуацию, как была у меня. Там же я усвоил, что отдавать приказы лучше, чем исполнять.

– То есть, осознаешь причины.

– Ну да!

– А Карабас не смог бы объяснить причину, по которой получает удовольствие от того, что ломает кукол.

– А ты прям знаешь?

– Ну да. Я ж говорю, сестра его старшая с садистскими наклонностями была. И, видимо, не в своем уме. В придуманной ею игре, она была хозяйкой куклы, а он, соответственно, куклой. Игра заключалась в том, чтобы его избивать. А когда маленький Карабасик кричал, что ему больно, говорила, что он лжет, потому что куклы боли не чувствуют.

– Кошмар, конечно, – подала голос Яга. – Я предполагаю, что подобные перверсии случаются с теми особами, которые либо дурно воспитывались, либо росли в агрессивной окружающей среде, негативное влияние которой проявляется не сразу, а по мере привыкания и последующего усложнения…

– Погоди, Яга, интересно же, – перебила её одна из голов Горыныча, а вторая спросила Буратино: – как ты всё это выяснил?

– Трущобы просто переполнены информацией, – развел руками деревянный человечек. – Нужно просто знать, у кого и что спрашивать. Короче говоря, поломала сестренка нашему директору театра психику. И теперь он проецирует свою детскую травму на актеров театра. Большинство из них сироты и бывшие бродяги, для которых работа актером – предел мечтаний. А тут, представьте, добрый бородатый дядька контракт предлагает. Беседа, похвала таланту, вино, в которое он, вполне вероятно, подмешивает что-то. И вот уже жертва пьяненькая, уши развесила, Карабас лучший друг… Да и контракт прочитать, как следует, он не дает.

– Но разве никто не заявлял в полицию? Не предъявлял побои?

– На куклах синяков не остается, – задумчиво произнес Буратино.


СЕЙЧАС:

Прошу прощения, но и вы нас поймите. Обстановка в городе неспокойная, – козырнул полицейский, возвращая документы. – Всего хорошего.

– На этапе подготовки я отмечала, что документы сделаны максимально схожими с теми, которые здесь используются, – зашептала Яга, когда они возобновили движение к кукольному театру. – Любой, кто вел со мной дела, может подтвердить, что я отношусь трепетно и вдумчиво к любым зависящим от меня деталям операции…

– Яга, милая, я ж ни секунды не сомневался, – перебил её Кащей. – Хотя, должен заметить, что и говоришь ты так же вдумчиво и основательно. Жалко только, что дохуя.


Бабка продемонстрировала жест, словно закрывает рот на замок-молнию и подмигнула напарнику. Но тут же задала вопрос:

– Горыныч, интересно, уже на месте?

– Надеюсь, что да. Без него ничего не выгорит.

– Хи-хи, – хохотнула в веер Баба Яга, – знатно ты скаламбурил.

– Подходим.

– Вижу.

Яга крепче ухватилась за локоть Бессмертного и они направились к черному ходу в театр. Там их остановили сторожащие вход громилы.

– Частная территория, – выставив руку ладонью вперед, в призыве остановиться, сообщил один из мордоворотов.

– Мы в курсе, – непринужденно кивнул Кащей.

– Нам на закрытую вечеринку, – добавила Яга.

– Приглашение? – поинтересовался охранник.


Яга полезла в сумочку и извлекла оттуда карточку-приглашение. Охранник, увидев знакомый прямоугольник дорогой, плотной бумаги с витиеватыми буквами на нем, и отошел в сторону, пропуская пару.

– В гардеробе можете выбрать маски, если хотите остаться инкогнито, – вежливо сообщил он.

Спустившись в подвальное помещение, Яга и Кащей действительно увидели подобие гардероба – стены увешанные масками разной степени вычурности и скрытности. От рогатых масок, закрывающих лицо целиком до тоненьких полосок с прорезями для глаз. Яга схватила две первых попавшихся. Ими оказались кошачья и лисья маски.


ТОГДА:

– Яга, а ты еще очень даже ничего, – отметил Кащей, разглядывая преобразившуюся старушку. – Я аж поймал себя на мысли, что хочу устроить с тобой небольшой променад, а то и целое рандеву.

– Стоит отметить, Кащеющка, что подобранный тебе образ смотрится не менее экстравагантно и наш совместный выход в свет сможет произвести некое подобие фурора, – Баба Яга, поправив шляпку с огромным белым пером, надетую поверх огненно-рыжего парика, игриво прикрылась веером.

– Променад, рандеву, экстравагантно, фурор, – пробурчала левая голова Горыныча, привычно просунувшаяся в одно из окон, – того и гляди, серой запахнет от таких заумных слов, да дырка в полу прямо в ад появится.

– Портал, – уточнил Буратино отстраненно.

– Что? – переспросила другая голова.

– Дырка в другое измерение называется портал, – пояснил деревянный человечек, не отводя взора от досок стола.

– Какая хрен разница, как она называется, если оттуда черти полезут? – спросила третья голова.

– А ежели всё-таки у полиции возникнут какие-либо подозрения… – начал Кащей, разглядывая Накладные, топорщащиеся в разные стороны усы.

– Будучи ведьмой с достаточным багажом опыта за спиной я предусмотрела и такой вариант развития событий, – сообщила Яга, выкладывая на стол, словно козыри при игре в карты, два паспорта.


Кащей протянул руку и взял оба. Открыл поочередно, придирчиво изучил фотографии с печатями и отметил для себя, что документы вызывают доверие.

– Добротно сделано, – похвалил он качество документов.

– А с моей стороны пригласительный, – сказал деревянный человечек, небрежно швыряя на стол черный прямоугольник картона с золотистыми буквами. И пояснил: – стащил перед тем, как сбежать.

Кащей взял двумя пальцами пригласительный билет.

– Прошу прощения, – оторвав взгляд от билета, подал голос Бессмертный: – а что значит аббревиатура «БДСМ» перед словом «вечеринка» и почему имена в паспортах такие странные: Алиса и Базилио?


СЕЙЧАС:

После недолгой беготни Буратино споткнулся, и это сыграло с ним злую шутку. Мгновенно настигнувший его Карабас выкрутил ему руки за спину и защелкнул на деревянных кистях наручники. Затем решил спеленать его наверняка.

– Недоразумение сучковатое, – бормотал Карабас, затягивая очередной ремень на деревянном туловище.

– Больной ублюдок, – пропищал Буратино.

Он хотел добавить что-то еще, но Карабас, наконец, заткнул его рот кляпом на ремешках. Только другим.

– Я просто сгораю от желания порубить тебя на щепки и сжечь твои останки в камине, но ты принесешь мне немножко больше пользы, – сообщил повелитель кукол. – Я открою тобой сегодняшнюю программу.

Уложив на тележку связанного по рукам и ногам Буратино, Карабас покатил её из кабинета в зал тайных представлений.


ТОГДА:

– Карабас импульсивен. Но параноидально осторожен. И моя задача сделать так, чтобы он не включил сигнализацию, выходя из кабинета, – объяснял Буратино. – А для этого нужно вывести его из себя. Разозлить.

– И как ты планируешь это сделать?

– Не знаю, – пожал плечами деревянный человечек. – Буду импровизировать. Но в целом я рассчитываю вывести его настолько, что он сам отвезет меня в подвальный зал, где показывают представления для пресыщенной богемы.

– И чего в этих представлениях такого особенного, что на них только какая-то богема ходит? – поинтересовался Кащей.

– Ты аббревиатуру на визитке видел?

– БДСМ, что ль?

– Ага, – кивнул Буратино. – Ну, так вот…


СЕЙЧАС:

– Молодой человек, – обратилась Яга к одному из стоящих возле сцены, – мне нужно припудрить носик, пока не началось представление. Где тут у вас…

Охранник жестом указал направление. Яга пошла к указанной двери, охранник следом. Из зала они вышли в коридор, оканчивающийся дверью с надписью «WC». Охранник довел старушку до конца коридора и остановился. Та вошла в клозет в тот момент, когда со стороны зала начал нарастать гул аплодисментов и закрыла за собой дверь.

– Шатать твою избу куриной лапкой, – выругалась Яга, превращаясь из медлительной старухи в бабульку-живчика.

Скинула с себя обмотанный вокруг шеи в качестве украшения хвост, сняла шляпу вместе с париком и резво сбросила длинную юбку, оставшись в обтягивающем трико. Открыла маленькое окошко под потолком, оттолкнулась от пола и ловко выскользнула из туалета.


ТОГДА:

– Вот здесь, – Буратино ткнул пальцем в схему театра, – подвальный туалет, в котором под потолком есть маленькое окошко, выходящее во внутренний двор на уровне земли. Кабинет Карабаса двумя этажами выше.

– То есть, если у тебя получится отвлечь Карабаса, кто-то из нас сможет забраться в окно и вскрыть сейф?

– Даже не вскрыть. Просто обвязать цепью и выбросить в окно Горынычу!

– Предполагаю, что альтернативный способ проникновения, который я могла бы предложить, вы отвергнете по какой-то неизвестной мне причине, но всё-таки осмелюсь спросить: почему бы не использовать в качестве средства проникновения на территорию врага такое изумительное средство передвижения как наш трехглавый компаньон?

– Вот по-разному меня называли, – подал голос, молчавший до этого змей, обращаясь к Яге. – Мутантом чешуйчатым, уродом облученным. Даже огненной залупой однажды. Но компаньоном первый раз. Изволь извиниться, пока я не выдохнул.

– Господь с тобой, милый! – начала было креститься Яга, но остановилась, не донеся руку до плеча, видимо вспомнив, что ведьмам креститься не положено. – Компаньон – это как напарник, только еще лучше!

– Ладно, – ответила левая голова, а остальные вмиг подобрели. – Поживи еще чуть-чуть.


Буратино, наблюдавший за чуть не вспыхнувшей ссорой, продолжил:

– Всё нужно делать быстро. И Горыныч вступит в игру на самом важном этапе – извлечении.

– А ты?

– А мной займётся Кащей.

– В смысле? – не понял Бессмертный.

– Н-да, странновато звучит, – подала голос голова Горыныча, торчащая из правого окошка: – на БДСМ-вечеринке Кащей занялся Буратино.

Две остальных головы громко заржали.

– Так вот, – игнорируя смех, продолжил деревянный человечек, – как я говорил, это закрытый клуб для пресыщенных толстосумов и одной из особенностей закрытого шоу являются торги за кукол. Твоя задача, Кащей, торговаться за меня до последнего и выкупить.


СЕЙЧАС:

На сцене появился сам Карабас, выкатив двухколесную вертикальную тележку, прикрытую куском ткани.

– Дамы и господа, почтенная публика, – прорычал он, – прежде чем начнется оргия, я хотел бы предложить вам существующую в единственном экземпляре, эксклюзивную, живую куклу, которую способны оценить по достоинству только истинные гурманы. Деревянный человечек, чувствующий боль!


Директор цирка сорвал ткань, явив публике связанного по рукам и ногам Буратино. Толпа ахнула. По залу пробежал ропот. Из разрозненных обрывков фраз Бессмертный понял, что за него будут торговаться многие. Кто-то планировал привязывать к нему своих сексуальных партнеров, кто-то – использовать в качестве живой подставки для ног, ещё кто-то – в качестве мишени для метательных ножей, а сидящая по соседству дама с вожделением пробормотала что-то о нетривиальном способе использования носа деревянного человечка.

– Стартовая цена – сто золотых! – объявил Карабас.

Кащей внутренне подобрался.

– Сто десять, – послышалось откуда-то слева.

– Сто двадцать, – тут же перебили цену из первого ряда.

– Сто пятьдесят, – подала голос, сидящая рядом с Кащеем любительница длинных деревянных носов.

– Сто восемьдесят.

– Двести.

– Двести пятьдесят.

Возникла пауза. Большинство прикидывало, стоит ли живая деревянная подставка для ног или мишень для метательных ножей таких денег.

– Двести пятьдесят, раз, – начал отсчет Карабас Барабас, – двести пятьдесят, два. Двести пятьде…

– Пятьсот! – не стал мелочиться Кащей.

Публика в зале задержала дыхание, ошарашенная озвученной цифрой.

– Я слышу, среди нас есть человек, который понимает преимущества деревянных кукол, чувствующих боль, – пошутил Карабас в полной тишине. – Пятьсот золотых, раз. Пятьсот золотых… два-а-а-а…


Карабас тянул время в надежде выжать из необычного лота еще немного. Но публика, не ожидавшая, что цена так внезапно подскочит вдвое, молчала. Кащей покачивался в кресле в такт биению сердца. Карабас, видимо, решив, что больше заплатить никто не готов, продолжил:

– Пятьсот…

– Семьсот пятьдесят! – подали голос откуда-то из центра зала.

В зале кто-то удивленно присвистнул. Сердце Кащея ускорилось. Такой, а уж тем более большей суммы, чтобы перебить ставку, у него с собой не было.

– Семьсот пятьдесят, девушка с синими волосами, раз. Семьсот пятьдесят, девушка с синими волосами в центре зала, два. Семьсот пятьдесят золотых монет, девушка с синими волосами, сидящая в центре зала…


То ли время вокруг замедлилось, то ли мысли понеслись с нечеловеческой скоростью, но Кащей успел не только отметить, что ведя счет, Карабас удлиняет каждую следующую фразу в надежде, что и эту цифру переплюнут, но и просчитать все, даже самые невероятные варианты развития событий. И пришел к выводу, что ему остается единственно-доступный – действовать. И действуя – импровизировать. А импровизацию Бессмертный не любил. Его жизненный опыт не раз подтверждал, что любое отступление от намеченного плана в сторону импровизации – непрочно стоящая косточка домино, способная в любой момент запустить цепную реакцию падений и сбоев. Но сейчас ему был доступен только такой вариант. И Бессмертный прокричал в сторону сцены:

– Полторы тысячи!


Зал уже в который раз удивленно ахнул.

Карабас, видимо, боясь упустить такое выгодное предложение и осознавая, что больше из ситуации не выжать, спешно оттораторил:

– Полторы тысячи, джентльмен в маске кота, раз. Полторы тысячи, два. Полторы тысячи, три. Продано. Поднимайтесь же на сцену, счастливый обладатель экзотической деревянной куклы!

Под аплодисменты зала, Кащей встал с кресла, нащупал кнопку во внутреннем кармане пиджака и на негнущихся ногах зашагал к сцене.


ТОГДА:

– Нет, я, конечно, понимаю, что наличие в твоих руках волшебной иглы как фактора, гарантирующего выживание даже в особо экстремальных ситуациях, позволяет тебе допускать некоторые вольности в обращении с взрывчатыми веществами и не волноваться по поводу случайного срабатывания устройства. Однако хотелось бы обратить некоторое внимание на то, что мы, как работающие с тобой в непосредственной близости, находимся в группе риска в случае срабатывания детонатора…

– Короче можно? – перебил Бабу Ягу Кащей.

– Если ебанёт, то нам пиздец.

– Ну вот! Можешь же, когда хочешь, – похвалил старуху Бессмертный, поправляя на себе пояс шахида. – Не взорвется, не переживай.

– Тогда на кой?

– Это страховка.

– От несчастного случая! – радостно прокомментировала одна из голов Горыныча и остальные головы весело заржали.


СЕЙЧАС:

Поднявшись на сцену, Кащей стал расстегивать куртку.

– Оу! Если владелец хочет опробовать новоприобретенную вещь сразу же, дав, таким образом, старт сегодняшней оргии, – весело начал Карабас, – то мы, как люди лишенные сексуальных предрассудков, только приветствуем данный подход, но сначала стоило бы расплатиться…

Когда куртка отлетела в сторону зрителей, Карабас оборвал свою речь на полуслове. Он изменился в лице, увидев пояс шахида на странном покупателе в маске кота, и попятился к кулисам. Кащей же, вытянул вверх руку с детонатором и прокричал:

– Уважаемые зрители, вечеринка отменяется! Рекомендую вам спокойно, не создавая паники, встать и направиться в сторону выхода, чтобы случайно не пострадать от возможного взрыва!

В следующее мгновение, вопреки его рекомендации в зале началась паника. Гости рванули к единственной двери, мгновенно создав затор. Мгновение назад степенные, чувствовавшие себя хозяевами жизни толстосумы, теперь, словно дикие звери, расталкивали друг друга локтями, рвали друг на друге одежду, оттаскивая тех, кто оказался ближе ко входу.


СНОВА СЕЙЧАС:

Змей Горыныч, делая очередной круг над театром, смотрел, как люди с визгом выпрыгивают из дверей, выбрасываются в окна, кричат, вываливаясь наружу. О том, что его обнаружат, трехглавый не беспокоился. Он кружил очень высоко, а поддавшимся панике людям было не до того, чтобы смотреть в небо.

Увидев поднявшегося на крышу Кащея, несущего на плече связанного Буратино, Горыныч начал снижаться и приземлился во дворе театра как раз в тот момент, когда на крышу выбежали охранники с мушкетами, а стоящий на её краю Кащей нервно оглядывался, не пытаясь снять Буратино с плеча.


Один из охранников направил на Кащея мушкет, собираясь выстрелить. Средняя голова змея, не раздумывая, дыхнула огнем. Струя пламени объяла людей и те душераздирающе закричали. В следующее мгновение Кащей швырнул на спину змею Буратино и прыгнул сам. Еще через миг из соседнего окна выскочила Баба Яга, изящно перевернувшись в воздухе и обхватив одной рукой шею Горыныча, второй протянула к его зубам цепь.

– Тяни, чешуйчатый! – прокричала бабка задорно.

И Горыныч, ухватив цепь зубами средней головы, мотнул головой. В кабинете Карабаса загремело, привязанный цепью сейф вывернуло и, несколько раз подскочив по полу, влекомый цепью, он застрял в оконном проеме.


Левая голова обернулась и, увидев, что крыша в том месте, где совсем недавно живыми факелами танцевали охранники, начала гореть, пробормотала:

– Сгорел сарай… – а средняя, не выпуская из зубов цепи, подхватила: – гори и хата!

Правая голова выдохнула облако пламени прямо на оконный проем с застрявшим в нем сейфом. Окно кабинета вспыхнуло, затрещало под воздействием высокой температуры и брызнуло в разные стороны огненным фейерверком, отпуская застрявший сейф. Левая голова произвела контрольный выдох по периметру здания и в следующее мгновение, тяжело хлопая крыльями, змей с напарниками на спине стал подниматься в воздух.

– Прав был Кащеюшка, – оглядываясь на пылающее здание, прокричала Яга, – не выгорело бы без Горыныча!


ЗАВТРА:

– Ненавижу тупить, – пробормотал Буратино, глядя на запертый сейф.

– Бывает, чо, – утешила его единственная торчавшая в окне голова Горыныча (две остальные нежились на солнышке) и, освободив окно, сообщила со двора: – мы тут подремлем, пока вы пароль подбирать будете. Это ж надолго?

Буратино молчал, уставившись немигающими глазами на лимбовый замок с буквами вместо цифр и пытаясь найти в памяти хотя бы одну зацепку, наводящую на мысль о комбинации, открывающей заветную дверцу.


Восьмизнаковый. Имя? Карабас – семь букв – не хватает. Барабас – тоже семь. Садомазо? Попробовал. Не подошло. Подумал еще немного. Ввёл собственное имя. Безрезультатно.

– Слушай, деревянненький, – подала голос Баба Яга, – а что с сестрой случилось? Ну, той, которая из Карабаса такого извращенца сделала.

– Да ничего не случилось, – задумчиво ответил Буратино. – Она даже купить меня вчера на торгах пыталась…

– Как это, купить пыталась? – удивилась Яга. – Ты хочешь сказать, что особа послужившая причиной сексуальных перверсий Карабаса Барабаса до сих пор в добром здравии и продолжает практиковаться на поприще…

– Тихо! – прокричал осененный догадкой Буратино. – Имя сестры!

Яга замолчала.

М... Поворот. А... Поворот. Л... Снова поворот. МЯГКИЙ ЗНАК… В. И. Н. А.

Замок щелкнул, и дверца сейфа плавно открылась.

– Глубоко ж она у него в голове засела, – пробормотал Буратино.

– Детские комплексы самые острые, – согласилась Яга и заглянула в сейф. – Вот из-за этих часиков песочных столько суеты?

– Это не просто часики, – расплылся в улыбке Кащей и запустил яблоко по тарелочке.

Несколько секунд в комнате царила тишина, а затем, когда связь установилась, не здороваясь, Бессмертный сообщил:

– Достали мы тебе маховик времени.


(с) VampiRUS
Показать полностью
57

С запахом лаванды

Для некоторых день рождения – это грустный праздник. Потому что друзья, в этот знаменательный день, обязательно найдут способ напомнить тебе, каким ты был долбоёбом в юности. А долбоебами в молодости были почти все. Просто, некоторым хватило ума держать язык за зубами.


Есть у меня знакомый, условно – Игорёк, решивший на свое шестнадцатилетие отправить свою невинность в последний путь, и потративший большую часть подаренных денег на девушку с социальной ответственностью, заниженной настолько, что дорожный просвет автомобиля «ВАЗ-2109» приехавшего из Дагестана – это просто Триумфальная арка в Париже.


Так вот, этот полудурок решил, что девушка, какой бы она продажной ни была, тоже должна получать удовольствие от погружения его детородного органа в свой рот. И пока проститутка пила кофе, рассчитывая справиться в режиме «блиц-отсос», не нашел ничего лучше, чем пойти в ванную, там оголить головку и распылить на нее струю освежителя с запахом лаванды.


Как он потом рассказывал, головку запекло намного ощутимее, чем запахло означенным на баллончике ароматом. А пахло очень, очень сильно. Ощущение было такое, будто он окунул писюн в адский котел, приготовленный специально для Адольфа Гитлера.


Игорёк заскулил и попытался промыть своего бойца под холодной водой. Но запекло еще больше. И тогда парень перешел на ор.


Проститутка сперва перепугалась, но набралась смелости и поинтересовалась через дверь, почему клиент в ванной рычит, как белый медведь в жаркую погоду. А услышав объяснение, применила все навыки профессиональной этики, чтобы не заржать – клиент всё-таки, хоть и долбоёб. Но когда спустя минут двадцать парню, наконец, полегчало, он вышел из ванной, плюхнувшись на диван и оголив объект над которым девахе предстояло потрудиться, та склонилась над его пахом… и не смогла. Точнее, вместо того, чтобы сделать Игорьку космический отсос, начала кататься по дивану в приступе истеричного смеха.


И если, невзирая на абсурдность ситуации, в начале её припадка у Игоря с эрекцией был полный порядок, то в момент, когда проститутка, в очередной раз, хрюкнув от смеха не удержала в носу соплю, неэстетично запузырившуюся на щеке, у пацана упало вообще всё.

- Хули ты ржешь, курица! – заорал Игорек начинающий осознавать, во что вылилось его желание за деньги расстаться с невинностью.

- Извини, чувак, - продолжая хрюкать от смеха ответила та. И пояснила, указывая наманекюренным пальчиком на уверенно опадающий Игорев хуй, - от него лавандой пахнет.


Надо ли говорить, что с девственностью Игорёша расстался не в день рожденья, а попозже, когда запах лаванды выветрился? И надо ли объяснять, что парень имел неосторожность рассказать о своем приключении друзьям, которые придумали просто охуительнейшую традицию: заказывать ему в день рождения на радио поздравление с песней Софии Ратару.

Показать полностью

Мы ищем frontend-разработчика

Мы ищем frontend-разработчика

Привет!)


Мы открываем новую вакансию на позицию frontend-разработчика!

Как и в прошлые разы для backend-разработчиков (раз, два), мы предлагаем небольшую игру, где вам необходимо при помощи знаний JS, CSS и HTML пройти ряд испытаний!


Зачем всё это?

Каждый день на Пикабу заходит 2,5 млн человек, появляется около 2500 постов и 95 000 комментариев. Наша цель – делать самое уютное и удобное сообщество. Мы хотим регулярно радовать пользователей новыми функциями, не задерживать обещанные обновления и вовремя отлавливать баги.


Что надо делать?

Например, реализовывать новые фичи (как эти) и улучшать инструменты для работы внутри Пикабу. Не бояться рутины и командной работы (по чатам!).


Вам необходимо знать современные JS, CSS и HTML, уметь писать быстрый и безопасный код ;) Хотя бы немножко знать о Less, Sass, webpack, gulp, npm, Web APIs, jsDoc, git и др.


Какие у вас условия?

Рыночное вознаграждение по результатам тестового и собеседования, официальное оформление, полный рабочий день, но гибкий график. Если вас не пугает удаленная работа и ваш часовой пояс отличается от московского не больше, чем на 3 часа, тогда вы тоже можете присоединиться к нам!


Ну как, интересно? Тогда пробуйте ваши силы по ссылке :)

Если вы успешно пройдете испытание и оставите достаточно информации о себе (ссылку на резюме, примеры кода, описание ваших знаний), и если наша вакансия ещё не будет закрыта, то мы с вами обязательно свяжемся по email.

Удачи вам! ;)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!