Серия «Отто Заубер Стихи»

А я один - теперь совсем один,

в плену былых воспоминаний -

остался для души лишь карантин

и легкий дым от всех моих терзаний

Я перелистываю дни как старый том,

где были мы, где все казалось вечным,

но каждый лист мне говорит теперь о том,

как путь судьбы бывает скоротечным

И прошлое отныне как  приют

где греют призрачные руки -

здесь голоса далекие поют

мне колыбельную разлуки

И лишь луна холодным серебром

рисует на стекле волшебные узоры,

мой дом стал одиночества ковром,

где вышиты тоской и болью взоры

В  плену же этом нет ни стен, ни стражи,

лишь память держит крепче ста оков -

да я и сам, быть может, не однажды

в свой старый мир вернуться не готов ...

За серой пеленой из дыма и тоски,
нет грани между явью и мечтой -
осколки грёз, разбиты маячки
и холод стелется над тишиной

Лишь искорка, где пламя жизнь пленит,
бормочет тихо - ты попробуй тени обойти,
но мрак глубок а  разум лишь одно твердит:
"Ведь путь назад не сможешь уж найти ..."

Я  срезаю пластами с себя доброту,
словно старую кожу, что стала тесна,
я впускаю под ребра свои пустоту
и во мне наступает другая весна

Неприветлива, колка, остра и жестка,
без наивной улыбки и веры в людей -
каждый пласт это шрам от чужого плевка,
от несбывшихся планов и ложных идей

Каждый слой - это «верю», «прощаю», «люблю»,
что истёрлись до дыр, превратились в лохмотья -
я их молча в ладонях кровавых своих тереблю
и швыряю в бездонные грядки бесплодья

Я теперь оголённый натянутый нерв,
искры, холод и кромка отточенной бритвы -
израсходован личный душевный резерв
на жестокие, злые неравные битвы

Это вовсе не злоба - лишь трезвый расчет
и защитный рефлекс, закалённый в огне,
там, где сердце пылало - теперь гололёд
и чужие печали  не тонут во мне ...

Терпкой слабостью пахнет от добрых людей,
словно мята, растёртая в тонкой руке,
среди каменных лиц и бездушных идей
их тепло различимо всегда вдалеке

Но случается шторм, налетает беда,
затмевая и солнце и звёздную вязь,
в трагедии сила их - будто вода
убегает сквозь пальцы, над верой смеясь

Беспомощность губит, она как палач
над душой, что хотела бы мир исцелить -
и слышен лишь тихий, беззвучный их плач,
а внутри словно лопнула тонкая нить

Они ищут опору в небесном и светлом луче,
в тишине, что густеет предвестником гроз,
но их кроткое сердце на смертном мече
лишь трепещет росою непролитых слез

Этот запах знаком - он похож на озон
после бури, что выжгла дотла все сады,
это запах молитвы, ушедшей в полон
равнодушной и вечно глухой пустоты

Это запах полыни на детской щеке,
запах дыма, впитавшего крики и стон -
доброта это птица в бессильной руке,
что летела на свет, но попала в циклон

Их броня состраданье а щит их любовь,
но когда наступает кромешная ночь,
бесполезной становится алая кровь,
чем они так хотели бы миру помочь

Их удел горевать, их призвание ждать,
чтобы снова из пепла восстать и согреть,
слабость добрых – умение не предавать
даже то, чему было дано умереть ...

Так и годы летят в пустой кутерьме -
над душой расстилается вязкая мгла,
вместе с ней вдруг завянет святая мечта,
как багровый цветок на могильном холме

Тени закружат зловещим и ярким кольцом,
ждут свой час, чтобы в пропасть манить,
ожидает лишь смерть впереди за  углом,
остается одно - за собою грехи волочить ...

Где та рука, что искренне поможет?
где сердце, что услышит тихий стон?
вопрос покоя не дает и душу мне тревожит,
теряясь в эхе тёмных, прожитых времён

Где тот приют, в котором нет обмана?
где взгляд, что не осудит а поймёт?
кругом лишь блики хладного тумана -
и каждый в толстой скорлупе своей живёт

Но я ищу, средь тысяч лиц безликих,
тепло души, негромких слов родство -
пусть мир жесток в своих порывах диких,
я продолжаю верить в это тайное добро

И может я сама, хоть иногда протягивая руку
тому, кто рядом молча сносит свою боль,
я прекращу уже мучительную, злую муку
и обрету давно потерянную  роль ...