«Социализм не работает». «150 лет пытаются, и ничего».
Смешно. Даже очень. Ведь те, кто так рассуждает, зачем-то летают на самолётах, плавают через Атлантику и пользуются GPS. Забывая, как долго и какими усилиями всё это создавалось.
Возьмём привычную всем машину. От первого патента до автомобиля Бенца — больше восьмидесяти лет. Восьмидесяти! А уж сколько ошибок было, сколько тупиков. Не работало же? Не работало! Значит, невозможен ДВС, на помойку его. И — всем пересаживаться на привычных лошадок.
Самолёты. Тут и говорить нечего. Лилиенталь, Пильчер — разбились на своих планёрах, так и не дождавшись мотора. Крушение Сэмюэла Лэнгли в Потомак за девять(!) дней до успеха братьев Райт. Газеты ещё отсмеяться не успели!
Что стало бы с авиацией, прислушайся братья к сомневающимся? А ведь статистика твердила: со времён Леонардо Да Винчи ни один человек в небо не поднимался.
Может, напомнить про космонавтику? Медицину? Компьютеры с «Тиктоками»? Да хоть то же подводное плавание. Но нет. «Капитализм работает». И всё тут.
Мне, конечно, возразят: техника — одно, общество — другое. Самолёт либо летит, либо падает. Обратная связь мгновенная. А с социальными системами всё размыто: критерии успеха спорны, эксперименты длятся поколениями.
Верно. Только вот незадача: капитализм по тем же меркам тоже «не работал» — и долго. Детский труд на фабриках, шестнадцатичасовой рабочий день, голодные бунты. Два века доводили до ума, профсоюзами и революциями выбивая уступки. И до сих пор доводят. Да так, что подчас целыми странами полыхает.
Ладно, бог с ней, с историей. Зайдём с другой стороны.
Представим себе ситуацию: стоит на обочине дороги сломанный электромобиль. Модерновый такой, закруглённый. Футуристический. Копаются вокруг инженеры, чешут в затылках. Но нет, не едет, хоть тресни!
И что обидно — поначалу-то ехал, ещё как. И других обгонял, даже танк немецкий из крупповской стали. А потом замедляться начал, забарахлил, да в кювет и скатился. Батарейка села, хотя не должна была. И что делать — пока не очень ясно.
Стоят они, копаются, инструкции перечитывают. И тут останавливается рядом джип. Огромный, грязный, выхлопные трубы с руку толщиной. И чадит так, что в радиусе километра с деревьев листва осыпается.
Опускается стекло, высовывается, значит, ковбой да молвит, ухмыляясь:
И, не дожидаясь ответа, даёт по газам, устраивая экосистеме локальный холокост.
К тому что «работает» и «не работает» — понятия весьма относительные. Капитализм — что тот джип. Работает, едет. Но какой ценой?
А цена немаленькая. «Издержки», как некоторые говорят. Неравенство — раз. Разрушенная экология — два. Обнищание масс — три. Войны: качественные, мировые, в потенциале термоядерные — четыре. Потому как много нынче джипов и джипиков развелось. Куда ни плюнь — сплошь личный автотранспорт.
Но работает, да. Тут не придерёшься. Возит ковбоя и его небольшое семейство. Превращая всё вокруг в выжженную пустыню.
Только если так рассуждать, то много ещё чего в запасниках сохранилось. Рабство, там, феодализм. Людоедство.
А чего стесняться? Если один из другого все соки жмёт, так, может, и сожрёт его потом на закуску? Ходят, кстати, слухи, что некоторые граждане из элит подобным развлекаются. Бытие, как говорится, определяет.
Первые самолёты тоже падали. Первые паровозы взрывались. Первые демократии — рухнули, и на два тысячелетия идею списали как утопию.
Вот и первый электромобиль — тот самый, советский — тоже не доехал.
Технологий не хватало, люди до сложных инструкций не доросли. Трудно, знаете ли, за пульт управления с ручного плуга пересаживаться. Особенно когда окрест — разруха, сожжённые деревни и танковые клинья из ведущих стран западных демократий.
Только вот нынче всё изменилось. Мир другой, время и технологии. Есть вычислительные мощности для планирования, есть сети для координации, есть опыт — и удачный, и горький.
Поэтому рано ковбою ухмыляться. Ой, рано.
Бензин у него, между прочим, заканчивается. Дороги разбиты. Воздух отравлен. И пассажиры в салоне всё чаще на электромобиль поглядывают. Тот самый, который «не работает».
Да и инженеры никуда не делись. Стоят, копаются. Учатся на ошибках.
Настойчивые они, не отступаются. Верят, что получится.
И рано или поздно — заведут.
