Я из Поволжья. Из небольшого села, которое является райцентром приграничного района одной небольшой республики, которая славится своим стрелковым оружием. Тихое мирное местечко, в котором никогда не бывает крупных событий (вру, иногда проходят мероприятия регионального уровня).

И вот за пару дней до главной всероссийской пьянки прогремела новость! В почти прямом смысле – на рыночной площади нашли бомбу, а точнее коробку с надписью бомба. Конечно, сразу понятно, что это чья та шутка, но правило трёх Б – центр села и рынок оцепили сотрудники нашей безопасности. К слову, каждое воскресенье, а это произошло именно в воскресенье, у нас проходит ярмарка: местные торгаши спускаются с верхнего маленького рынка на ярмарочную площадь, с ближайших городов приезжают другие торгаши, со всех окрестных деревень съезжается народ – село прямо таки оживает. И вот вам! Бомба на нижнем рынке! Всё оцеплено, торгашей разогнали, местные вернулись на свои места, неместные уехали к себе. Причём по возвращению в свои города всех торгашей неславянской внешности ожидал шмон и прочие мероприятия по выявлению причастных к этому событию, воистину, как только начинается кипишь где-либо у нас в стране первыми отхватывают неруси – либо от обычного народа, либо от ментов – бедные бедные наши черные (да и поделом им). Оцепление держали до тех пор пока из столицы республики (а это более ста км! нуу часик-полтора если ехать в спешке, а менты думаю, спешили) не прислали саперов. Саперы бомбу обезвредили, а если быть точнее, то потрогали коробку и поняли, что особой опасности она не представляет. Всё село дружно посмеялось над предновогодним курьёзом, тема обсуждалась в сельских пабликах в вк, где порой доходило до срачей – одни ржали над нелепостью ситуации, другие их укоряли – а вдруг и вправду была бы бомба? Тут подоспел Новый год – всей страной бахнули по рюмашечке/бокальчику, а кто и больше и как-то эта тема забылась.

После НГ я с родителями наведался к тётке. Тётку знает всё село и она знает всё село, она из таких людей, которые всегда в курсе всех событий и слухов. Посидели, поговорили и тут она заявляет, вы мол знаете чем всё с бомбой кончилось? Мы такие, типа рассказывай, слушаем. Оказывается, в субботнюю ночь, кто-то уже заранее начал справлять НГ, была пьянка: гуляли по селу, играли на баяне/гармошке и футляр от него забыли на рынке. Через определенный промежуток времени через рыночную площадь перемещалось тело – местный алкаш Бобрик, как обычно уже под градусом. Курсируя через площадь, Бобрик наткнулся на этот футляр, который из себя представлял как раз что-то вроде коробки, и действуя по неведомым мотивам написал на футляре маркером «Бомба», а под первой надписью, совсем непонятно почему дописал «Бобрик». Ну местные правоохранители к бомбе, согласно инструкциям не приближались и как положено ждали саперов, те же по своему приезду вручили им эту коробку с подписью. Наши менты, конечно же, данного персонажа хорошо знали, забрали его сразу к себе и там то он во всём сознался. Срок светит Бобрику (на условке был) и штраф около 200 килорублей.

Мораль? Пить надо меньше!

Несколько лет назад я сидел в соседнем дворе и смотрел, как медленно падает снег на землю. Идти домой не хотелось, там, по мимо жены и сына, меня ждала разруха, голод и боль, а тут, в тихом и уютном скверике, все кажется не таким уж и серым…

Через несколько часов начал бурчать живот, как бы сигнализируя, что пора бы поесть или хотя бы лечь спать. Я встал, нервно отряхнул старый ватник и медленной, шатающейся из стороны в сторону походкой , побрел в сторону родного двора. По пути мне встретился дядя Ваня, поздоровался со мной своей похмельной трясущейся рукой и попросил «чирик до завтра». Я знаю, что он – человек-слово, вот только был бы у меня этот чирик…

Войдя в серую и грязную парадную, она встретил меня темнотой и неприятным, но уже ставшим родным запахом мочи и дешевого табака. Нервно протиснувшись мимо компании молодых парней, я сделал пару шагов, как услышал за спиной такое родное и теплое «Э, дядя, постой, куда спешишь?». Судя по соотношению количества пустых бутылок и участников литробола – драться будет не сложно. Хотя за что мне драться? Денег у меня нет, даже сигарет нет… Да ничего у меня нет! Старый ватник, доставшийся по наследству от отца, брюки, которые лет 15 были выкуплены у прапорщика за пару бутылок водки и старые стоптанные армейские сапоги. Времени на ответ было немного, я ляпнул первое, что пришло в голову: «Вам что-то нужно, ребят?». Пацаны дружно загоготали, один из них похлопал меня по плечу и ударил в живот. Служба в армии даром не прошла, а работа на заводе лишь укрепила мое физическое развитие, пресс был моментально напряжен, и боль от удара лишь слегка отдалась где-то глубоко в желудке. «Нихуя се ты даешь» отдалось эхом в засранной парадной. Не то, чтобы мне захотелось их избивать, пацифистская натура давала о себе знать, но иначе бы я живым оттуда я не ушел. Быстро проверив их карманы, была обнаружена пачка красной «Примы» и семь рублей мелочью. Не сказать, что это очень много, но сына порадовать хватит. Я прошелся по коридору до своей квартиры, аккуратно вставил ключ и провернул его дважды. Дверь, как бы по дружески, тихо и медленно открылась, и мне удалось проникнуть внутрь без звука. Жена наверняка не спит, а вот Мишке, сыну моему, завтра в школу. Я тихо захожу к нему в комнату и кладу на стол 7 рублей. Мне они уже ни к чему, а он сможет купить себе чай с булочкой в школе. Пускай у парня хоть какие-то теплые воспоминания о детстве будут.

Я прошел в соседнюю комнату и плюхнулся спать. Будильник мерзко зазвенел в 6 утра, я, ещё по привычке из армии, нервно вскочил и начал быстро искать одежду по комнате. Мой глаз за что-то зацепился… Её не было. Её половина кровати была холодной, я подумал, что она ночевала на кухне поскольку я пришел с работы грязный и завалился спать. Однако, там, на кухне, на столе, меня ожидала записка. Буквы словно проникали мне в глаза, проходили по сосудам и вырезали острым ножом изнутри сердца «Я устала. Прости»….

Я просто молча сел на табурет и смотрел в проклятый клочок бумаги. Не знаю, сколько прошло времени, но Миша уже проснулся и тихим шагом прокрался на кухню. Я заметил его краем глаза, смял записку, на ватных ногах встал, включил радио и стал готовить ему завтрак. Из радио доносилось «Я знаю, что вена – моя эрогенная зона», на сковородке подгорала яичница из полутухлых яиц, а я смотрел в окно на то, как снег медленно тает на земле и дрожащими руками докуривал «трофейную» «Приму».