Подслушано Pikabu

В последний день перед его отъездом я сбежал с последнего урока, и мы пошли на поляну, где выросли: играли в футбол, пасли коров, купались в речке. Был май — теплая, мягкая весна.

Он сказал мне:

«Береги мать, слушайся отца. Теперь ты опора дома. Ты справишься».

Было больно отпускать человека, который был для меня всем — и отцом, и матерью. Я всегда знал и чувствовал, что я нежданный и нелюбимый ребенок в семье. Но брат говорил:

«Ты мной жданный. Ты мне дарован. Ты есть — и это главное».

Я помню, как смотрел его фотографии, которые он присылал, и до сих пор перечитываю наши переписки.

Он вернулся через месяц. Я не знал об этом. Отец выгнал меня из дома, сказал прийти вечером. Внутри меня все замерло: что случилось? Он в порядке?

Когда я встретил брата вечером, он лежал в кровати. Меня отправили спать в другую комнату. Я спал один.

Утром я пошел в школу. Я был тихим ребенком, без друзей, замкнутый, как ботаник.

Когда я снова увидел брата, я побежал к нему… но человек, которого я встретил, был не он. Голос, лицо, рост — все то же. Но внутри меня все кричало: это кто угодно, но не он.

Позже психиатр назвал это острым расстройством.

Никто ничего не объяснял. Сестра молчала. Родные молчали.

Жители деревни, как стервятники, слетелись на слухи.

Мне было все равно. Я хотел только понять и помочь. Я видел, как боль его поглощает. Он как будто жил в пустоте: не понимал, когда есть, когда спать, постоянно задавал вопросы.

Моя опора, единственный человек, в котором я был уверен, умирал у меня на глазах. Пустые глаза. Бессмысленные слова и действия.

Родители, будучи религиозными, водили его по имамам, гадалкам, «святым». Проходили дни, недели, месяцы, годы.

Правду знали только двое — сестра и ее муж.

Однажды я услышал:

«Подрался, ударили по голове. Испугался, сильный стресс. Наркотики…»

Мне стало невыносимо больно. Я заплакал и уснул.

Мир рухнул. Как вернуть единственного человека, который давал мне ощущение счастья, покоя и защиты?

В 2017 году его не стало.

С 2014 по 2017 год все вокруг словно участвовали в этом «пире»: имамы, целители, врачи. Денег не было — пришлось продавать скот, машины, участки. Отец потерял бизнес.

Я ушел. Бросил все и уехал на заработки, надеясь вылечить его. С 2016 по конец 2017 года я работал по 13 часов без выходных.

Мы положили его в больницу. Его лечили, делали анализы. Ответов не было.

Когда я потерял его — я потерял смысл жить. Возвращаться домой, где его больше нет… для меня это было пусто.

Потом умер наш отец. Мать вышла замуж, родила дочь и еще одного сына.

В этом доме я родился, жил, вырос… и похоронил брата.

Когда мне в последний раз намекнули, что мне нужно съезжать, я стоял у его могилы и поклялся:

Я не забуду.

Я не умру, пока не узнаю правду.

Прошло 7 лет и 9 месяцев.

И я начал сжигать все и всех.