user12254986

Вера Павловна сняла с пианино фотографии. Потом вазу. Переложила квитанции. Крышка над клавишами поддалась не сразу. Она едва касаясь провела рукой по клавиатуре… Клавиши оказались желтее, чем она помнила. Одна, в малой октаве, чуть западала.

Долго сидела, положив руки на колени. Где-то наверху заплакал ребёнок и затих.

Потом подняла правую руку. Непослушные пальцы сами нашли знакомые клавиши и мягко взяли ля минор. Аккорд вышел печальным и немного расстроенным. Звук наполнил комнату, задел стёкла в серванте, коснулся пожелтевших фотографий на столе, повис в воздухе и никак не хотел уходить…

© Ирина Дуканич-Иоффе

Из интервью с Алексеем Тимченко, актером драматического театра им. Максима Горького.

Подкаст «Культурный Код», МедиаФокусДон

Я, не раздумывая, схватила телефон и, запихивая одну ногу в кроссовок, набрала ее номер.

— Алло — голос Наташи прозвучал настороженно, будто она ждала какого-то подвоха.

— Привет! Как ты? Слушай, мы с Димой хотим к тебе приехать в гости.

В трубке повисла тишина.

— М-м-м… прямо сейчас?

— Ну да, прямо сейчас, — уверенно повторила я.

— Хорошо… приезжайте.

Мы прыгнули в машину. Не успели проехать и пары кварталов, как телефон зазвонил снова.

— Вы уже едете? — голос Наташи стал совсем другим, оживлённым и звонким.

— Едем.

— А знаешь, Аринушка, — она всегда называла меня именно так, — у меня ведь сегодня праздник. Так что вы прямо к столу.

— Какой праздник? — удивилась я. День рождения у неё совсем в другой день, я это точно помнила.

— День ангела.

— Здорово! Скоро будем.

Я держала в руках телефон и смотрела в окно машины. Мимо проплывали дома, перекрёстки, чужие окна, в которых кто-то жил своей жизнью. И чем ближе мы подъезжали, тем тяжелее становилось на душе. Как же так: столько времени не виделись, у подруги день ангела, а я без подарка…

Мы поднялись на её этаж. Дверь открылась. И в ту секунду, когда Наташа шагнула мне навстречу, я внезапно вспомнила про браслет. Он лежал в сумке, во внутреннем кармашке. Я буквально вчера купила его в церковной лавке, сама не зная зачем: просто увидела и не смогла пройти мимо.

Я обняла Наташу, поздравила с днём ангела и протянула ей маленький свёрток. Она развернула бумагу, и у неё на ладони мягко засветился жемчуг — гладкие, прохладные, молочно-белые жемчужины с перламутровый блеском, а между ними покачивался крошечный серебряный крестик. Казалось, каждая бусина хранит внутри маленькую искорку света.

Наташа долго смотрела на браслет. Потом подняла на меня блестящие от слез глаза, крепко обняла меня, — так, как обнимают, когда боятся отпустить, и прошептала:

— Как хорошо, что ты меня помнишь… Знаешь, сегодня ночью мне в голову лезли такие мысли… очень нехорошие. — Она помолчала. — Аринушка, пожалуйста, звони мне почаще. Я тебя очень прошу.

•••

Мы живём среди людей. У нас полные телефоны контактов, чаты, в которых не смолкают сообщения, друзья, которым мы ставим сердечки под фотографиями, но иногда, чтобы человек почувствовал, что он не один, нужно просто позвонить. Прямо сейчас.

© Ирина Дуканич-Иоффе

Не ждут ничего, не считают долгов,

И рядом с такими уютно и сладко,

Как дома, где пахнет теплом пирогов.

Есть люди, чей смех так заливист и звонок,

Кто щедро улыбки раздаст на ходу.

И в сердце проснется веселый ребенок,

Что прыгал по лужам и лазил в саду.

Есть люди-творцы: в их домах беспорядок,

Повсюду наброски, холсты, чертежи,

Идей у них больше, чем в небе загадок,

И вечно горит в них огонь их души.

Есть люди, что смело ведут за собою,

В них стержень, и сила, и твёрдый покой.

За ними не страшно ни в зной, ни зимою,

Они как маяк над пучиной морской.

Есть люди такие… мне их не хватает,

Как воздуха, света, как солнца весной.

И сердце от каждой их встречи оттает.

Спасибо, что вы повстречались со мной.

© Ирина Дуканич-Иоффе

Четверг. Мы возвращаемся домой, я захожу в спальню и снимаю брюки серого делового костюма.

— Ммм, секс, — игриво протянула Валя, явно привлекая к себе внимание.

Я снова сделала вид, что ничего не слышу.

Пятница. Конец рабочей недели. Совсем вымотанная, забираю дочку из садика, мы приходим домой. Я с опаской, как сапёр, начинаю переодеваться.

— Мммм, сееекс! — завопила Валя и радостно захлопала в ладоши.

Я резко развернулась.

— Валюша, ты уже который день подряд говоришь это слово. Зачем? Ты вообще знаешь, что это такое?

— Хм, конечно, — уверенно хмыкнула она.

— Хорошо. Тогда скажи мне: что такое секс?

Валя посмотрела на меня снисходительно, как на человека, который не знает самых простых вещей.

— Секс — это когда мужчина и женщина раздеваются и загадывают друг другу загадки!

Я опустилась на край кровати. Секунду смотрела на неё, а потом рассмеялась — так, что выступили слёзы. Валя хохотала вместе со мной, сама не понимая почему. Наверное, просто потому, что мама наконец-то весёлая.

© Ирина Дуканич-Иоффе

Недалеко от детской площадки кошка выгуливает своего котёнка. Он серый, с круглым белым пятнышком на лбу. Котята-подростки всегда выглядят как-то особенно несуразно и смешно: лапы длинные, уши большие, хвост торчит, а важности — как у взрослого кота. Котёнок вдруг смотрит куда-то в сторону, встаёт боком, выгибает спину дугой, ощетинивается и осторожно трогает передней лапкой лежащий перед ним осенний лист. Лист не нападает.

— Эй, кс-кс-кс, — зову я.

Он даже не смотрит в мою сторону. У него дела поважнее.

Подхожу к парку. Передо мной огромное футбольное поле, накрытое густым бледно-серым туманом, плотным и мягким, как вата. Иду по узкой вытоптанной тропе, и с каждым шагом во мне растёт какое-то странное чувство. В один момент я понимаю, что ничего не вижу — ни впереди, ни позади. Всё пространство растворилось в белой пелене. Только тропа под ногами и звук моих шагов.

Останавливаюсь. Стою пару секунд, а потом решительно иду дальше.

На выходе из парка замечаю огромный, ещё совсем зелёный куст. На нём одна-единственная роза. Она распустилась на длинной ветке, которая откинулась под её тяжестью до самой земли. Подхожу, осторожно приподнимаю ветку и вдыхаю аромат цветка — тонкий, прохладный, с едва уловимой горчинкой осени. Фотографирую и отправляю дочке: «Доброе утро!»

Чуть дальше, в невысоких, но густых кустах, вовсю идёт воробьиная чехарда. Нахохлившиеся, круглые, похожие на маленькие пушистые шарики, воробьи беззаботно прыгают с ветки на ветку, суетятся, чистят пёрышки, то и дело ссорятся из-за лучшего места и тут же мирятся. Я останавливаюсь и наблюдаю за ними, а они, увидев напротив своего жилища моё большое лицо, не пугаются. Наклоняют головы то вправо, то влево и с любопытством разглядывают меня блестящими чёрными глазками, весело переговариваясь на своём воробьином языке. Наверное, обсуждают, кто я такая и зачем пришла.

Я улыбаюсь им и иду дальше. Сколько же чудес в этом мире!

© Ирина Дуканич-Иоффе