Интервью с Алексеем Космыниным: в преддверии выставки «Контрреализм»
В ожидании предстоящей выставки Алексея Космынина (1.10.26 в 19:00, Санкт-Петербург, 13 линия В. О., дом 70) арт-обозреватель Элиза Котельникова узнала у автора подробности о рефлексии ИИ-технологий, а также о влиянии культуры татуировки, андеграундной музыки и «монстров» абстракционизма.
ⱺⱺ:
В какой момент Вы поняли, что хотите реагировать на развитие ИИ-технологий?
╬:
По основному образованию я — радиофизик и всю сознательную жизнь в исследованиях и разработках в теме, близкой к ИИ.
ⱺⱺ:
Почему выбор материала живым человеком — главный концепт серии, которую Вы представите на ближайшей выставке?
╬:
Человеку на чувственном уровне нравится созданное человеком, а не машиной. Например, любой музыкальный альбом собран из известных слов, музыкальных рисунков и т.д., а новизна — в их композиции и взаимосвязи. В присутствии «тени», стиля автора.
Я почти всегда, когда слушаю альбом, читаю про музыканта, историю, контекст. А если бы я узнал, что за альбомом нет автора и таких альбомов алгоритмы машины могут выдать несчетное количество — в чем ценность комбинации?
ⱺⱺ:
Как автор-комбинатор Вы собираете материал интуитивно или у Вас — строгая логика, как в радиофизике?
╬:
Мышление и умение видеть у меня скорее чисто художественные. Много образного, абстрактного. Но я связан со своей профессиональной сферой. Вижу корреляцию в подходе к поиску: когда создаешь схемы, накидываешь графики, изучаешь источники идей и решений, добавляешь их в свой замысел — на выходе что-то появляется.
В радиофизике важно собственное видение. Набор существующих идей — куски пазла, сделанные предыдущими учеными, а твоя задача — из них сложить, собрать вещь или описать явление, дополнить своими изысканиями.
В целом, думается, что если есть твердое ощущение, что и как нужно делать, но нет логического объяснения, то лучше делать, а логическое появится в процессе.
ⱺⱺ:
Если говорить о позиции и видении творца в контексте арт-индустрии, то можно отметить противоречия в критериях, которые возлагаются на созидающего: с одной стороны ждут уникальности, а с другой — ищут «повторения», сходства с существующими проявлениями искусства и универсальные схемы, скрытые в работах. При этом уникальность — не как в науке, важна не роль «первооткрывателя», а преследуется именно сохранение антуража «неповторимого», и спустя годы параллельно же происходит зачисление в исторические категории… Как Вы выстраиваете отношения с этим изменчивым миром Мельпомены? Встречаются ли препятствия?
╬:
Скорее нет. А может, я просто их не вижу. Как говорится, собака лает, караван идет. По большому счету я про это не думаю.
Современная среда – это поток контента и быстрого. Т.е кругом сплошной IT и AI. Быстро создается, быстро осмысляется, вернее, не осмысляется. Это — особенности среды, данность, мой контекст и контекст моего зрителя.
Я исследую картины из быстро генерируемых образов.
Мы живем в сплошном симулякре (как у Пелевина), все уже описано сделано и т.д. Хочется собирать из уже существующего что-то более сложное.
Приведу снова пример и аналогию из радиофизики. Есть понятие «школа». Она появляется, когда появляется «тема», основанная на технологии N. Ну и, очевидно, команда. В начале идет осмысление, исследование, образцы. Потом это приходит на рынок и постепенно становится массовым. Рынок определяет признание и ценность. Собственно «тема» или технология — это и есть та самая глубина, без нее не может быть школы. А школа – это, по сути, то, что могут развивать люди в коллективе и за ее пределами. В искусстве, я думаю, так же – нужна «тема».
В текущий момент я сам пытаюсь понять, осознать: как собирать, какие смыслы и как располагать на холсте. Я убежден, что в этом — «тема».
ⱺⱺ:
Что вдохновляет Вас?
╬:
Меня всегда вдохновляла история возникновения стиля татуировки трэш-полька и основания студии «Буэна-Виста тату клаб». Это редкое явление – появление столь массового стиля. В какой-то степени наблюдал его становление и развитие.
В музыке очень нравится «Химера» (Питерская, со Старковым). Или другой андеграунд, в том числе современный. Суровый, самобытный. А у «Химеры» все стихи – это коллаж. Абстрактный, сюрреалистичный, образный. Да и музыка – коллаж.
ⱺⱺ:
Что Вы думаете о Кандинском? Есть ли у Вас самого аналогия между цветом и звуком?
╬:
У Кандинского много цветов, они перетекают… Много плавных линий. Мне кажется, здесь – именно звучание классики, может, с оттенком космизма или чуть диссонансной. Его картины представляют «срез» времени.
У меня самого аналогия со звуком – скорее да, есть. В радиофизике любой объект или объем – это резонатор, в котором одна или несколько гармоник. Музыка – это набор определенным образом сочетаемых гармоник. А любой инструмент строится на создании резонаторов и колебаний (гармоник) в них. Объект на холсте — это тоже в некотором смысле резонатор. Угловатые и шершавые имеют грязный или широкий спектр. Например, такой спектр у электрогитары или чуть подгруженного баритон-сакса. Большие объекты – низкая частота. Цветовая палитра – как комбинация инструментов. В реальном миксе они смешаны, но их обычно не много. Если внимательно слушать, хорошо слышен каждый.
ⱺⱺ:
Каково Ваше отношение к абстракции и безобъектному искусству в целом?
╬:
Мне нравится Малевич – самый радиотехнический художник. Все радио – это про передачу данных, а это – бит. Малевич показал бит живописи.
Ротко интересен. Поллок – скорее как личность.
ⱺⱺ:
Раз уж мы у Малевича и «абсолютного ничто» в искусстве, то как Вы относитесь к апроприации и ready-made?
╬:
Если для хорошей картины нужно взять чужую идею, то это точно надо делать!
ⱺⱺ:
Спасибо за ответы! С нетерпением будем предвкушать вернисаж Вашей масштабной выставки в музее современного искусства АРТМУЗА!
