user11910759

Утро следующего дня помнят и спустя восемь лет. Прохор Афанасьевич был первым, кто обнаружил пропажу. Если бы вы встретили его в городе, то сразу подумали, что он учитель. Аккуратный кардиган поверх рубашки, застёгнутой на верхнюю пуговицу. Очки в толстой оправе сидели на большом носу, как воробей на ветке дуба. Он зашёл на склад за канистрой бензина для школьных генераторов. Резкий запах ударил ему в нос. Увидев, что большей части канистр нет, а оставшиеся валялись открытыми на полу, он побежал по единственной улице с криком: «Беда!». Добежав до колокола, он со всего размаху начал трезвонить. В последний раз в него звонил малыш Кузя лет двенадцать назад, когда мама заставила его убирать за всеми домочадцами. Казалось, в тот день на улицу выбежали сразу все жители деревни, около пятисот человек. Тогда ещё никто не задумывался, что твари могут прятаться среди них.

После длительной ревизии глава деревни вышел к людям с речью.

— Этот валун! — он топнул ногой. — Его поставил мой дед. Они закрыли последний вход в деревню из горы. Чтобы никто не мог на нас напасть.

— Если бы предки знали, каким жирным будет их потомок, то закрыли бы им, — громким шёпотом сказал кто-то в толпе, и пошла волна смешков.

— Оказалось, что самые страшные враги не там, — Тимур Ильдарович не обратил на это внимания и указал на гору Чер. — И не там, — его палец сместился на гору Тея, — а тут! — он указал на толпу. — Сегодня мы потеряли весь остаточный бензин. Сорок канистр по двадцать литров. Переходим на костры, факелы, солнечный свет. По еде... эти твари... извиняюсь за выражение... — он ещё раз прочитал то, что было написано на листике. Тяжело выдохнул и сложил его пополам. — По еде выдача сократится.

В толпе начался гул.

— Сократится втрое, — отрезал Тимур Ильдарович.

Он спустился с валуна и пошёл в сторону склада под гневные выкрики из толпы. Рядом с ним шли Николай Борисович, которого местные называли Палачом, и конюх Елисей.

*** восемь лет спустя ***

Анна шла, крепко сжимая подол платья и торопливо куда-то шла. Ветер трепал её рыжие волосы, которые она вечно забывала подстричь. Она убрала прядь с лица и ускорилась.

— Привет, Анна! — крикнул ей Прохор Афанасьевич и махнул старым учебником по алгебре. — Ты уже давно не была на уроках, всё в порядке?

— Заболела! — Не поднимая головы, отрезала она.

— Да не переживай ты, вернётся он! Тоже мне, сбежал… Ишь, жених, повод есть, чтобы сбежать? — Прохор Афанасьевич попытался остановить её, но Анна рывком отодвинулась и побежала вперёд.

Она пробежала мимо всех одиннадцати домов, единственной школы и зашла в молельную комнату. На столе всё так же лежала записка от сбежавшего врача и его жены: «мы не знали, что получится». Анна почему-то вспомнила, как Прохор Афанасьевич шутил на уроках, что уехали три рта и теперь еды будет больше. Правда, никто не смеялся над его шутками. А на стене склада кто-то написал: «Смех сжигает калории». Закрашивать не стали.

Анна трижды обошла помещение, заглянула в одну из комнат, расположенных в конце зала.

— Четыре шага вперёд и три вправо, — еле слышно напомнила она себе.

Ступая в кромешной темноте, она, обернувшись через плечо, наклонилась и открыла лаз. Нащупав отверстие, просунула руку глубже: сухая земля, пыль и какие-то опилки. Сморщившись, она начала активнее искать, пришлось даже по плечо залезть под пол. Когда ладонь почувствовала ткань, а под ней холодный металл, она вытянула руку назад. Входная дверь скрипнула. Анна чуть не уронила свёрток, в котором лежал разводной ключ. Аккуратно закрыв лаз, она начала вглядываться в щель двери.

Конюх Елисей стоял у входа и тяжело дышал. В его руках была коробка из аптечки.

— Анна, я тебя нашёл. Выходи.

Она продолжала наблюдать через щёлку. Она знала: свет он не включит и не зажжёт факел. Он начал жадно втягивать воздух носом, словно собака ищет след.

— Анна! — Елисей приближался к комнате. — Я видел, как ты сюда зашла. Выходи, давай сделаем это по-быстрому. Больно не будет, обещаю. — Он хмыкнул. — Мне уж точно. — Елисей с ноги ударил в соседнюю дверь. — Ты тут? — Он подошёл и проделал то же самое с другой дверью. Потом подошёл к двери Анны. — Ух ты, незаперто.

Елисей плавно открыл её и, насвистывая, вошёл внутрь.

— Аннушка! Анечка! Ты тут?

Свет из молельной комнаты освещал спину нежданного гостя. Анна замахнулась и с силой опустила ключ на голову Елисея. Раздался треск спелого арбуза. Конюх упал на колени, запутавшись в собственных ногах. Он оперся на четвереньки, но тут же рухнул лицом в пол. Анна отшатнулась назад. Уперевшись в дверной проём, она дрожащими руками закрыла дверь. Огляделась. Закрыть было нечем. Перевесила табличку «не беспокоить» с соседней двери и выбежала прочь из молельной.

"Домой нельзя". Ноги сами привели её к ста холмам. Так они называли местное кладбище. Физически оно не существовало, старшие скидывали тела вниз, чтобы не привлекать хищников. Снизу всё было зелёным. И верхушки деревьев уходили далеко за горизонт, чего нельзя было сказать о небе. Из голубого оно уходило в дым, весь горизонт пылал. Пожар с невероятной скоростью приближался... Анна вспомнила, как несколько лет назад впервые услышала о нём. Прохор Афанасьевич подготовил целый урок про то, что пожар не опасен для деревни. Тогда жители замечали малые очаги возгорания после ударов молний. «Огонь не умеет забираться в горы», — повторяла мама слова главы деревни Тимура Ильдаровича.

— Огонь не умеет... А вот те твари, которые бегут от огня, умеют.

Первая попытка

— Заболела! — Не поднимая головы, отрезала она и ускорилась.

— Да не переживай ты, вернётся он! Тоже мне, сбежал… Ишь, повод есть, чтобы сбежать? — Прохор Афанасьевич попытался остановить её, но Анна рывком отодвинулась и побежала вперед.

Деревня расположилась между двумя горами, из-за чего местные старожилы прозвали её «у черта на рогах». Никто с ними не спорил. Когда-то здесь даже был бензин. Старики рассказывали, что на машинах ездили искать другие деревни. Раньше.

Она пробежала мимо всех одиннадцати домов, единственной школы и зашла в молельную комнату. На столе всё так же лежала записка от сбежавшего врача и его жены: «мы не знали, что получится». Анна почему-то вспомнила, как Прохор Афанасьевич шутил на уроках, что уехали два рта и теперь еды будет больше. Правда, никто не смеялся над его шутками. Смех сжигает калории.

Анна трижды обошла помещение, заглянула в одну из комнат, расположенных в конце зала.

— Четыре шага вперед и три вправо, — еле слышно напомнила она себе.

Ступая в кромешной темноте, она, обернувшись через плечо, наклонилась и открыла половицу. Нащупав отверстие, просунула руку глубже: сухая земля, пыль и какие-то опилки. Сморщившись, она начала активнее искать, пришлось даже по плечо залезть под пол. Когда ладонь почувствовала ткань, а под ней холодный металл, она вытянула руку назад. Входная дверь скрипнула. Анна чуть не уронила сверток. Аккуратно закрыв половицу, она начала вглядываться в щель двери.

Конюх Елисей стоял у входа и тяжело дышал. В его руках была коробка из аптечки.

— Анна, я тебя нашел. Выходи.

Она продолжала наблюдать через щелку. Она знала: свет он не включит. Врач с женой забрали остатки бензина. Теперь генераторы включали только по крайней необходимости.

— Анна! — Елисей приближался к комнате. — Я видел, как ты сюда зашла. Выходи, давай сделаем это по-быстрому. Больно не будет, обещаю. Мне уж точно. — Он хмыкнул и с ноги ударил в соседнюю дверь. — Ты тут? — Он подошёл и проделал то же самое с другой дверью. Потом подошёл к двери Анны. — Ух ты, незаперто.

Елисей плавно открыл её и, насвистывая, вошел внутрь.

— Аннушка! Анечка! Ты тут?

Свет из молельной комнаты освещал спину нежданного гостя. Анна замахнулась и с силой опустила свёрток на голову Елисея. Раздался треск спелого арбуза. Конюх упал на колени, запутавшись в собственных ногах. Он оперся на четвереньки, но тут же рухнул лицом в пол. Анна отшатнулась назад. Уперевшись в дверной проём, она дрожащими руками закрыла дверь. Огляделась. Закрыть было нечем. Перевесила табличку «не беспокоить» с соседней двери и выбежала прочь из молельной.

Ноги сами привели её к ста холмам. Так они называли местное кладбище. Физически оно не существовало, старшие скидывали тела вниз, чтобы не привлекать хищников. Снизу всё было зелёным. И верхушки деревьев уходили далеко за горизонт, чего нельзя было сказать о небе. Из голубого оно уходило в дым. Весь горизонт пылал. Пожар с невероятной скоростью приближался... Анна вспомнила, как несколько лет назад впервые услышала о нем. Прохор Афанасьевич подготовил целый урок про то, что пожар не опасен для деревни. Тогда жители замечали малые очаги возгорания после ударов молний. «Огонь не умеет забираться в горы», — повторяла мама слова главы деревни Михаила Федоровича.

— Огонь не умеет... А вот те твари, которые бегут от огня, умеют.

Конец первой главы!) Жду ваши мысли в комментариях!

Бабушка кинула в него тапком. Пашка увернулся, и тапок попал в пакет с надписью «ТГ и ДХПта». Пашка поднял его и внимательно осмотрел дно. Из тех же самых вырезанных букв была написана инструкция для «чайного состояния»:

Высыпать чай в посуду и нагреть воду до кипения.

Открыть крышку на две минуты.

Пролить чай.

— Куда пролить? — бабушка взяла инструкцию в свои руки.

— Это такое выражение у любителей чая. Быстрая заварка, — скороговоркой отчеканил Пашка.

Вдохнуть аромат.

Сделать второй пролив.

Успей сделать первый глоток, пока чай горячий.

Они начали судорожно искать чай. Пашка теребил пакет, бабушка рыскала под столом. Вот только чая нигде не было. Они вспомнили, что его можно заказать. Элеонора Венедиктовна побежала за планшетом, Пашка взял кружку, вылил содержимое в чайник и поставил его на огонь.

— А что если этот чай разогреть? — крикнул он.

Бабушка не могла вспомнить, куда кинула планшет, когда бежала на кухню. Она судорожно перебирала вещи и книжки, лежавшие на комоде, и увидела, что планшет упал за него. Оглянувшись, она взяла ложку для обуви и крючком подтянула планшет.

— Закипел! Пахнет очень вкусно! Лес! — Пашка говорил, словно из трубы.

Бабушка принюхалась. И вправду пахло мокрым лесом и прибитой пылью. Пашка громко сербнул чай. Свет замигал. Добрыня Михайлович заорал.

— Да едрить-колотить! — выругалась бабушка и вместе с ложкой побежала на кухню. — Добрыня… ты чего? — Она впервые в жизни увидела седого кота. Добрыня Михайлович прижался к стенке и дрожал. От кружки с чаем шёл пар. Элеонора Венедиктовна сразу смекнула: «Сработало». Сделав глубокий вдох и выдох, она подошла к столу. Взяла планшет и ложку для обуви в левую руку, правой поднесла кружку ко рту. Добрыня Михайлович зашипел на неё и попятился назад к выходу.

— Ты за старшего, шерсть. Ой, идиотина ты… — сказала она отражению в кружке и сделала глоток чая.

Кухня закружилась. Свет замигал. Бабушка начала падать, но вместо привычного пола её встретила лесная поляна. Вдалеке кто-то тащил за ноги Пашку.

Предыдущая глава

Валерьян открыл глаза, но ничего не изменилось. Темнота за веками была ещё мрачнее и страшнее. Поморгал несколько раз. Попытался протереть глаза руками, но не смог их поднять. «Где я? Теперь бабушка меня точно убьёт». Спустя одну неудачную попытку подняться, он понял, что лежит на животе. Перевернулся.

Вокруг него был густой лес. Пахло еловыми шишками, полевыми цветами и мокрым асфальтом. Из-за густой листвы он не видел небо. Оперевшись назад на руки, он во что-то вмазался.

Он медленно поднёс пальцы к носу. Понюхал.

— Говно что ли? — он вытер руку о футболку. — Я реально король Лох.

Валерьян сидел с опущенной вниз головой и рыдал, пока слёзы не закончились. Потом поднял мокрый взгляд и оглянулся.

— Если долго идти вперёд, то куда-то придешь, говорила бабушка. Но ещё она говорила, что я лох-магнит, выкидыш, идиотина тупая… — он хмыкнул. — Я даже не знаю, в какую сторону прямо идти. Нужно залезть на самое высокое дерево.

Вокруг таких было предостаточно. Валерьян высморкался в рукав, сделал глубокий вдох и начал карабкаться. Его дыхание участилось. Впервые Валерьян видел такие густые лиственные деревья. Он взбирался почти до самого верха, отодвинул листву и чуть не упал вниз.

Перед ним было фиолетовое небо, по которому летел дирижабль с огромной надписью: «Разыскивается за убийство невидимок». Ниже был портрет Пашки.

— Я тебе серьезно говорю, такого эффекта ты точно никогда не испытывал. Древние китайские монахи знали толк в чае, — вещал ютубер Остин Блендер сквозь экран старого ноутбука. — Никакая габа или шу вам не дадут такого состояния, как качественный шен с нашего магазина «ТГ и ДХПта».

Валерьян слушал с интересом, потирая залысины. Ему необходимо было освободить свой мозг и соединиться с единым мировым разумом. Именно поэтому уже третий день он смотрел ютуб, читал статьи и форумы об эффекте китайского чая.

Впервые о чае он услышал от своего соседа Пашки. Они встречались на лестничной площадке и курили сигареты. Точнее, Пашка курил, а Валерьян просил у него сделать «пару тяг», набирая полный рот дыма, после чего сразу выдыхал его.

Жил он со своей бабушкой Элеонорой Венедиктовной и котом Добрыней Михайловичем, названным так в честь троюродного дедушки Валерьяна.

— «ТГ и ДХПта», — набирал он дрожащими пальцами, проговаривая про себя название. — Хм... Доставка онлайн в течение часа, если заказ от 5000 рублей. Значит, точно штырит. — Валерьян постукивал пальцами по столу. — А что если...

Он набирал реквизиты бабушкиной пенсионной карты наизусть. Осталось только нажать «Оплатить». Но что-то его останавливало.

— Мяу.

Добрыня Михайлович старался всеми силами открыть закрытую дверь Валерьяна.

— Мяу! Мяу! Мяу! — прыгал он на дверную ручку, словно по ту сторону двери был пожар!

— Иду-иду! — на выдохе сказал Валерьян.

Кот вальяжно вошел, запрыгнул на стол. Смотрел в экран секунд пять, потом фыркнул. Прошелся по клавиатуре, но не подумайте, он не нажал кнопку «Оплатить». Он же не лох, чтобы повестись на такое. Кнопку нажал Валерьян. Да так сильно и быстро, словно ракету в космос запускал.

«Деньги списаны, денег больше нет», — появилось на экране.

— Блииин. Что я бабушке скажу?

Спустя час позвонили в дверь.

— Это ко мне! — крикнул Валерьян и с огромной скоростью ломанулся к двери, даже не спрашивая «кто там?». Он открыл и увидел Пашку.

— Блин, это ты, — крикнул он с досадой в лицо.

— А кого ты ждал? — с улыбкой спросил Пашка. — Пойдем покурим, расскажешь.

На слове «покурим» Валерьян с силой толкнул Пашу в грудь и вместе с ним вышел из квартиры.

— А вдруг бабушка услышит? — сказал он шепотом на вдохе.

— Да уж... — Пашка почесал затылок. — Правильно бабушка твоя говорит. Лох ты ушастый. Развели тебя, Валерьян.

«Как я теперь буду смотреть в глаза бабушке?» — думал он, не слушая, что сказал Пашка. «Это же деньги на месяц, остался без денег и без чая».

— Нет. Так не пойдёт. Я сейчас же расскажу всё бабушке. Она пожалуется в банк, и ей вернут деньги. Вернут!

Бабушка лежала на диване, закинув ноги на стол. По телевизору шли новости, а у неё в руках был планшет. Она играла в какую-то онлайн-игру и очень громко смеялась. На том конце кто-то на кого-то матерился, во всех подробностях объясняя человеку, как, когда и где он увидел его мать.

— Ба, ты не сильно занята? — Валерьян чуть просунул голову в проём.

— Послушай! Ха! — она указывала пальцем на планшет. — Ох и фантазер растёт у кого-то. Чё хотел?

— Ба... я лохонулся чуть.

Планшет выключился. Даже телевизор замолчал. Элеонора Венедиктовна внимательно повернулась к внуку.

— Что?

— Ну я чай хотел заказать. Помнишь, Пашка рассказывал? Так вот...

— Опять Пашка твой? Ты дебила кусок! Тебе 49 лет! Пашке 19! Друга нашёл себе, сука! Сколько потратил? Куда потратил? — Она сидела на диване и била планшетом о подушку.

— Ба, не нервничай! Можно всё вернуть! Просто нужно в банке оформить возврат. Можешь через приложение оформить?

— Карту мне сюда принеси! Ты зачем её вообще без спроса взял? Я тебе сколько раз говорила...

Звонок в дверь разрезал бабушкину фразу надвое, как горячий нож по маслу.

— Я открою, это, наверно, Пашка.

Валерьян побежал к двери, чтобы опередить бабушку. Открыв её, он удивился, что никого не было. Опустив голову вниз, он увидел пакет.

«ТГ и ДХПта» — было написано на нём вырезанными буквами из газеты. Валерьян с улыбкой нагнулся, взял его и уже хотел незаметно занести в свою комнату, но в дверном проёме стояла бабушка с вытянутой рукой.

— Дай сюда, жертва аборта! Как я теперь верну это? Оформляй возврат на сайте! Где заказывал? — она держала открытым Яндекс Браузер.

— ТГ и ДХПта, — ответил тихо Валерьян.

— Рога и копыта? — бабушка вдохнула так сильно, что аж стена пошатнулась. Она перебирала в голове подходящее оскорбление для внука, но он её перебил.

— ТГ и ДХПта! — сказал он громче.

— О! Не кинули тебя! — послышался голос Пашки за спиной. — Подвинься, дай гляну хотя бы. Здрастье, Элеонора Венедиктовна. Вы сегодня вечером будете катку?

— Какую тебе катку? Работать иди, увалень. Т-Г-И-Д-Х-П-Т-А, — по буквам вслух вводила она.

Планшет показывал, что результат поиска пуст. Такой страницы не существует. Они втроем переглянулись. Бабушка сняла тапок и дала подзатыльник Валерьяну.

— До конца года будешь без интернета! Иди пей свой чай. И жрать будешь тоже чай!

Глаза Валерьяна наполнились слезами. Он крепко сжал пакет и пошел на кухню. Включил чайник. Бабушка яростно тыкала пальцем в планшет, пытаясь всё же найти сайт.

— Ну вот где он смог его найти? Правду же говорят, что свинья везде грязь найдёт, так и этот лысый... Вот попомни мои слова, — она остановилась и оценивающе глянула на Пашку, — хотя ты, может, раньше меня крякнешь... Но всё же. Валерьян — лох-магнит. — Она кивала на каждое своё слово.

Свет начал мигать, и Элеонора Венедиктовна оперлась о стену.

— Ой, Пашка, ты тоже это видишь?

Температура в комнате начала подниматься, запахло хвойным лесом и старым дубом. С кухни донесся глухой звук.

Бабушка дёрнулась, побледнела и бросилась вперёд:

— Ой-ей... Повесился всё-таки идиотина... — Она побежала на кухню, вслед за ней — Пашка.

На полу лежала перевернутая табуретка, а на столе стояла кружка горячего чая. Рядом с кружкой сидел Добрыня Михайлович и смотрел на своё отражение в ней. Только вот Валерьяна в кухне не было.

Кот медленно повернулся и мяукнул. Так тихо, словно боялся, что его услышат.

Мы переночевали с этой мыслью, и наутро я отправился вместе с ним. Моя жена Аня собрала нам с собой паёк. Дочка нарисовала открытку с пожеланием скорее вернуться домой. Жена брата дала большой мешок.

— Собери в него золота для меня!

Всю дорогу мы обсуждали, куда потратим добычу. Брат мечтал купить домик у моря с виноградниками. Одежду. Платья, серьги, кольца, браслеты жене... Я хотел купить дочке пони. Расплатиться с долгами, а на остаток думать, куда вложить деньги.

Ехали почти сутки. Переночевали в машине. Когда я проснулся, то не нашел рядом брата. Спустя десять минут поисков, я решил поискать в расщелине. Он оказался там.

В одной руке он держал кирку, в другой — мешок.

— Ты как Голлум! — вырвалось у меня. — Разбудить не мог? Как ехать, так вместе, а как собирать, так ты сам.

— Тут на всех хватит, — отмахнулся он.

Я осмотрелся, и дыхание затруднилось. Потолок, если это можно так назвать, нависал над нами. Казалось, что одно неправильное движение, и он упадет на наши головы. Стены с каждым шагом вперёд сжимались. Я закрыл нос футболкой, чтобы хоть как-то обезопасить себя от пыли. Глаза пекли. Сделав пару шагов вперед, я почувствовал что-то под ногами. Нагнувшись, я посветил фонариком. Золото...

Даже дышать стало легче. Время словно ускорилось. Мы только и успевали менять аккумуляторы в фонариках. Стоял грохот от столкновений металла с камнем. Даже искры пролетали мимо глаз. Когда мы выходили из пещеры, первый глоток свежего воздуха резал легкие. Я кашлял минут десять, пока не откашлял что-то черное на землю.

— Что ты золотом разбрасываешься? — сказал брат, опираясь на лопату.

Мы поели консервов и лапши быстрого приготовления. Перед сном заварили травяной чай. Брат взглянул на небо.

— Скоро у меня будет золота, как звёзд на небе, — сказал он, оперевшись локтями на бревно и закинув голову.

— Может, у нас?

— Ага, — ответил он безразлично и встал. — Смотри, это мой мешок. А это твой. — Брат поставил два мешка рядом. — Я думаю, что так будет честно.

Мы подогнали машину максимально близко к расщелине, растянули тент и расстелили матрас под ним. Заброшенная тропа, место непопулярное. Лишь где-то вдалеке горел костёр.

Несколько дней мы почти не вылезали из пещеры, потому что началась гроза. Раскаты грома разносились эхом внутри. Казалось, что какой-то дикий зверь прячется в этой темноте. В какой-то момент мы услышали громкий мужской крик. Переглянулись с братом и вышли наружу. Никого вокруг не было. Тишина.

— Ты тоже слышал?

— Скорее всего, послышалось.

Мы вернулись в пещеру. Я к своей стене, а брат к своей. Он решил, что так будет честно, я не стал спорить. Если в первые дни мы с ним общались во время работы, то сейчас каждый молча выполнял свою задачу.

Когда все наши сумки уже были полные, мы решили сделать последний заход и вечером двинуться назад. К семье.

Последние аккумуляторы тускло освещали стены. Мы уже больше искали новые места, чем работали. Добыча золота стала рутиной. Брат выкидывал маленькие кусочки, словно они ничего не стоили. Я же довольствовался всем, что есть.

— Тц! — подошел я к брату и взял его за кирку. — Слышишь?

Кто-то направлялся в нашу сторону. Мы слышали чьи-то голоса. И их точно было больше двух.

Мы с братом переглянулись. Он поджал губы и выглянул из расщелины.

— Двое парней и девушка. Поехали отсюда.

Мы достали портфели, инструменты и кинули их в багажник. Со стороны могло показаться, будто мы что-то украли.

— Эй! Куда вы так бежите? — Они приближались небыстро. Парень опирался на девушку и прыгал на одной ноге. — Пожалуйста! Не уезжайте!

Я посмотрел на брата. «Нет», — махнул он головой. Тент, матрасы и принадлежности для еды мы собрали еще ночью. Я ехал сюда, обратно решили поменяться. Поэтому Олег сел за руль и начал заводить машину.

Машина не заводилась. Брат повернул ключ еще раз. Еще. Чуть дольше. Парень успел добежать до нас.

— Пожалуйста, помогите! — крикнул он, взявшись за боковое зеркало.

— Нам некогда! — отрезал брат. Я вышел из машины и оперся на крышу.

— Что случилось? Чем помочь?

— Мы заблудились. Игорь сломал ногу.

— Это он вчера кричал во время грозы? — спросил я. Ответ не последовал.

— У нас ничего нет, — Брат отмахнулся, как от попрошайки. Стартер работал на всю, но машина не заводилась.

— Чёрт бы тебя! Сука! — шипел себе под нос он.

Компаньоны парня подошли к машине.

— У нас ничего нет. Мы пять дней тут жили и все съели и выпили.

— Пять дней вдвоем? — Один из парней подозрительно посмотрел на нас. — И что вы тут делали? — Он наклонился и заглянул в салон машины.

— Мы братья. У нас была... экспедиция...

Я обошел капот и пожал руки гостям.

— Максим, — сказал я.

— Пашок, — сказал парень, который прибежал первым.

— Заур, — сказал второй, хоть с виду он был больше похож на Пашка.

— Ира... — тихо сказала девушка и махнула нам ладошкой, сжав большой палец. Она смотрела мне в глаза, словно ожидая, что я должен был что-то понять. Между нами встал Пашок.

Он сделал шаг вперёд и полностью закрыл её собой. Что-то не так в этих туристах.

— Помогите, пожалуйста, — сквозь Пашка сказала Ира. В её голосе был ужас. Мне стало её жалко, и я достал два литра воды из портфеля.

— Вот. Это последняя.

Пашок с жадностью вырвал бутылку. Открыл. Сделал пару глотков и передал Зауру. Тот допил половину, а остаток вылил себе на голову.

«А почему они не дали воды девушке?» И тут я всё понял. Заур не просто опирался на неё, а держал.

— А ваш "брат" говорил, что ничего нет, — ехидно сказал Заур, вытирая влажные губы. — А что везете?

— Ничего! — крикнул Олег, дрожащими руками вращая ключ.

Машина дернулась, и мешок на заднем сидении упал. Из него в салон посыпалось золото.

— Нихера себе... — с удивлением сказал Заур.

Неловкое молчание перебил звук заведенного двигателя. Брат начал сдавать назад и резко остановился. Он во что-то врезался.

— Вы куда собрались?! — крикнул Заур. — Может, давайте посидим, пообщаемся? Познакомимся поближе?

— Заводись! Заводись!! Сука! — бурчал Олег.

Я побежал, открыл дверь и начал искать лом. Он точно лежал где-то под креслом. Холодный металл в ладони прибавил мне уверенности, я с силой развернулся и вытянул вперед лом.

— Назад! Ни с кем мы сидеть не будем. Мы вам отдали последнюю бутылку воды. У нас больше ничего нет! Отпустите девушку! — крикнул я.

Пашок даже не шелохнулся.

— Все мешки с золотом? — спросил он, кивнув на машину.

— Спасите меня! Они меня похитили! — крикнула Ира, обращаясь к Олегу. — Пожалуйста! — Она отчаянно дергала ручку задней двери.

Я машинально повернулся в её сторону и почувствовал, как лом покинул мою руку. Моей последней защитой стала дверь пассажирского сидения. Я захлопнул ее за собой.

Пашок с силой ударил по боковому стеклу. Осколок откололся и попал мне в шею.

— Аа-ааа! — закричал я.

Машина с рёвом завелась, и брат со всей силы нажал на педаль газа. Пашка отбросило в кусты.

— Они её похитили! — прохрипел я.

— Она убежала, — отрезал Олег и глянул на меня.

Он покачал головой и крепче взялся за руль. Я убрал руки от шеи и увидел, что они все в крови. От одного вида я отключился.

Пришел в сознание дома. Я чувствовал касания моей жены.

— Аня... золото у брата...

— Максим! Брат спас тебя! Максим! Слава Богу, жив! — Она металась по комнате.

— Аня... золото... он отдал тебе золото? — спрашивал я.

— Он сказал, что на вас напали и ограбили, — она задыхалась и пыталась найти слова. — На тебя напали с ножом, а он... он герой! Пока он защищал тебя, кто-то вытащил из машины все ваши вещи, и они убежали. Максим, он спас тебе жизнь. Отбил нападавшего и привез тебя домой... Потом он поехал отвезти жену и детей к родителям. Сказал, что скоро приедет.

— Аня... — но договорить правду я так и не смог.

Брат так и не приехал. Даже на мои похороны.