Аукцион⁠⁠

Всем привет!)

Пишу современный мистический детектив с элементами черного юмора. Это первая глава. Я не претендую на гениальность и понимаю, что текст ещё в процессе шлифовки, но мне важно понять: вообще работает ли интрига? Хочется ли читать дальше?

***

Я точно помню, как проснулся 10 октября в 13:13 от звонка Маса. Это высокий, худощавый парень с кудрявыми волосами и таким же нежеланием работать, как и у меня. Он был похож на работника автостоянки, который выходит вам навстречу в синем комбинезоне, вытирая когда-то белой тряпкой руки от масла.

— Я нашёл! Я наконец-то нашёл! Да! — кричал он в трубку, словно речь шла о каком-то кладе. Я ещё находился в состоянии полудрёмы. В зале работал телевизор, кто-то громко разговаривал по нему, и я ничего толком не слышал, поэтому попросил его не торопиться и рассказать нормально.

— Я нашёл контейнер! Уже успел договориться, через минуту буду у тебя…

— Стой-стой-стой. Какую минуту? Погоди, — начал было я вставлять свои пять копеек, но было поздно.

— …а хотя вообще я уже у тебя… — Мас вошёл в дом, держа телефон в руке. — Я. Нашёл. Контейнер!

Не спрашивайте меня, откуда у Маса ключи от моего дома. Я и сам не знаю. Менял замок уже четыре раза — ничего не помогает. Даже пробовал закрывать на дополнительную щеколду, но если Мас хочет зайти в дом, он в него заходит.

Прямо напротив моих ворот был припаркован белый «Москвич» 1986 года выпуска. Он не просто был на ходу — он ещё и давал фору другим. Я открыл переднюю дверь, сел и аккуратно захлопнул её за собой.

То, как Мас следил за «Москвичом», вдохновляло. Внутри пахло новым салоном, окна были вымыты до такой степени, словно их не было, обшивка, казалось, только вчера была перетянута, а приборная панель работала, как на космическом корабле.

Отличительной чертой Маса, в отличие от тех, кто всегда всё доводил до идеала, было удивительное качество: он поддерживал это состояние на протяжении долгих лет. Но это касалось только машины. В его квартиру вам лучше не заходить.

— Открой бардачок, — это были первые слова, которые он сказал мне, хотя мы ехали уже минут двадцать.

Там лежали два фонарика, четыре ножа, скотч и какой-то свёрток.

— Контейнер принадлежит какому-то Гаврюше. Но Гаврюша этот непростой. Работал он на стройке, а во время войны пропал куда-то. Но самое интересное, что контейнер оплачивают по сей день, хотя ни родных, ни друзей у него не было. Кто оплачивает и зачем? Тоже неизвестно.

Также есть слушок, что ему в наследство достался дом деда, который занимался антиквариатом. Но только вот нигде этот антиквариат больше не упоминается. Я был в том доме вчера вечером — пусто. Ничего, кроме запаха сырости.

— А сколько просят за него?

— Аукцион. Стартовая цена — тысяча долларов.

— Откуда у тебя столько денег?

— У меня их нет, а вот у нас есть, — он кивнул на свёрток.

Напротив нас стояла толпа. Некоторые из людей оглянулись, остальным же было всё равно: всё их внимание привлекало какое-то действие, которого мы видеть не могли.

— Тысяча пятьдесят долларов, раз…

— Тысяча сто!

— Тысяча сто пятьдесят долларов…

— Тысяча двести!

— Тысяча двести долла…

— Три тысячи пятьсот долларов! — крикнул Мас.

Воцарилась тишина. А вот теперь нас заметили все. Было ощущение, будто мы пришли на детскую вечеринку и съели там все сладости.

— Три тысячи пятьсот — раз, два, три… Продано.

Мы с Масом начали продвигаться вперёд, чтобы забрать ключи и разрешение на контейнер. Нам протянули связку ключей, пожали руки, и толпа сместилась чуть в сторону. Совсем немного, на шаг-два.

— А теперь приступим к нашему главному лоту! Контейнер Гаврюши, стартовая цена — тысяча долларов!

Мы с Масом посмотрели друг на друга, а потом — на ключи в его руке.