Сосед Шрёдингера⁠⁠

Стук сверху раздался минут пятнадцать назад, но я всё ещё сидел и обдумывал, что бы это могло быть. Сейчас надо мной живёт предсказуемый человек. Иван Анатольевич. Вообще, по звукам сверху я мог расписать точный распорядок дня соседа:

7:00 — туалет.

7:13 — покашлять.

7:16 — прошуршать тапками по полу до телевизора.

7:17 — плюх в кресло, включение какой-то передачи.

22:00 — сон.

Порой я мог даже разобрать, как он задавал риторические вопросы экрану и смеялся собственным шуткам. Если я включал фильм слишком громко, Иван Анатольевич стучал чем-то тяжелым по полу — своеобразный сигнал «потише». Тогда я убавлял звук.

Вот и сегодня: я только включил «Список Шиндлера» и пошел заваривать чай. Чтобы лучше слышать диалоги, сделал звук чуть громче. Через минуту услышал удар. Глухой, тяжелый, словно кто-то уронил мешок с картошкой.

Я резко посмотрел в потолок, пролив чай на пол. Громкость была не критичной, да и никаких взрывов в кадре не было. Сверху всё так же доносились новости. Разъяренный ведущий кричал что-то неразборчивое, но агрессивно.

Интересно... В голове начали роиться мысли. Это он что-то кинул, чтобы я сделал потише? Или он упал?

Я решил подняться к нему. Обулся, прошел на пролет выше, подошел к двери и прислушался. Ведущий всё так же громко оскорблял кого-то, не скупясь на выражения. Других звуков не было.

Нажал на звонок. Тишина. Еще раз. Та же реакция.

Придётся стучать. Я сжал кулак, сделал вдох и уверенно трижды постучал в дверь.

Жду.

Ничего не происходит, новости не стихают.

Еще раз стучу.

— ...Кто? — слышу я голос.

— Это я, сосед снизу! Вы не упали?

И тут меня осеняет: это не Иван Анатольевич. Это ведущий из телевизора. Прижался ухом к двери и услышал, как сзади, из глубины квартиры, кто-то спросил грубым, глухим голосом:

— Ты что тут делаешь?

Я замер. Этот голос я бы узнал из тысячи. Михаил Федорович.

Единственный человек в доме, у которого были ключи почти от всех квартир.

— Послышалось, что Иван Анатольевич упал, — говорю я.

— Скорее всего, послышалось. Он спит уже, не слышит. Иди домой.

Я спустился к себе. Выключил «Список Шиндлера». Лёг и начал прислушиваться. Звук новостей не прекращался. Ведущий орёт.

22:00

22:30

23:00

23:17

На полуслове ведущего телевизор замолчал. Кто-то выдернул шнур из розетки.

«Слава Богу, жив», — подумал я.

Проснулся. 7:00.

Бегу по ступенькам наверх, стучу в дверь. Тишина.

Стучу настойчивее. И тут, во время третьего замаха, дверь открывается. Стоит мой сосед. На лбу — большая шишка. Одет в костюм, причесан.

— Что надо?

— Я вчера слышал...

Он тычет себе пальцем в шишку.

— Видишь?

— Вижу.

— Упал. — Он смотрит на часы. — Опаздываю.

— Куда?

— На похороны.

— Чьи?

— Михаила Федоровича.

Пауза.

— Он же вчера...

— Позавчера.