derMeisster

История относится к классу "точноневыдуманных" - что-то я приукрасил, что-то добавил, что-то забыл
Все имена придуманы мною, совпадения случайны


Окончив первый класс в Рассвете, что под Тулой, родители упаковали меня, вещи и переехали в Крым. Село называть не буду, но оно есть. Там я поступил в местную школу.

В коллектив влился быстро — бывал в селе раньше, многих знал. Но не со всеми, к сожалению, поладил.

Одним из таких был Мирослав. Ростом на голову выше меня, что для второклассника — как шкаф среди табуреток, хорошо эрудирован, из казалось бы приличной семьи - в общем парень неплохой. Я учился хорошо, и классная руководительница часто ставила меня в пример. Может, поэтому Мирослав начал меня недолюбливать. А может, просто характер. Дети в этом возрасте не сильно отличаются от неандертальцев — всё решается через силу.

Дрался я, к слову, неплохо. Хотя нигде не занимался — ни на бокс, ни на борьбу меня не водили. Наверное до этого научился на улице. Мирославчик был похуже в этом плане. А поэтому, после пары сочных взаимных ляпухов он бежал к своей бабушке, которая работала в этой же школе библиотекарем.

Бабушка прибегала разъяренная, и словно блэк металлист устраивала мне концерт жанра «скрим-вокал» прямо в классе. Публикой были мои одноклассники, что уже привыкли к таким разборкам (это все равно лучше чем урок математики, давайте честно)
Говорили, что я натравливаю класс на Туземца (так мы Мирослава называли иногда). Честно — не помню чё было на деле. Может друзья были на моей стороне, потому что Мирослав и их задолбал. А может, я действительно этим пользовался. Детская память — штука коварная.

Однажды после репетиции случился какой-то конфликт. Возможно, из-за меня. На следующий день меня повели к директору. Впервые за всю школу я заревел. Взрослые стояли против меня — каждый доказывал свою правду, и моя детская психика не выдержала. Я признал всё, что на меня наговорили, лишь бы это закончилось (а оно было в самом разгаре)

К третьему классу я уже потеснил Мирослава в классной иерархии. Даже классная руководительница поняла, что он вел себя как мудак со всеми. Его родители всё ещё орали на меня при всем классе, но теперь Валентина Петровна защищала меня.

А где были мои родители?

Они вообще не знали об этой войне. Никто им не говорил. Вся информация дошла до них только в конце, когда Мирослав перевёлся в другую школу. Впрочем реакции у них особо яркой не было - обычная возня малолеток как никак

Признаюсь: святым я сам не был. Воровал игрушки, обвожил вокруг пальца кого мог. Мамаши кому то даже запрещали со мной дружить - плохому научу (если что учился я, повторюсь, очень даже хорошо)

Чем всё закончилось?

Мы с ним поступили в один город учиться дальше. Но к счастью, у нас разные курсы, разные специальности и вообще — совершенно разные учебные заведения.


Спасибо за внимание, будет интересно почитать ваши (возможно более суровые) истории :>

От 75 рублей до 7 миллиардов. И никто не знает, сколько стоишь ты.

Всё началось с рассказа друга.

30 июля 2026 года. Обычное утро. Он неспеша вышел во двор с сигаретой в зубах, как через забор увидел, что соседке плохо. Было понятно что скорая не доедет — местный мост разрушен ещё давно, а в объезд только по грунтовке через поля. Каждая минута — это нейроны, которые умирают безвозвратно.
Он не думал. Посадил её в машину (благо калитка открытой была), пристегнул, как мог, и погнал в объезд по пыльной дороге. Молился, чтобы не застрять, чтобы успеть, чтобы врачи были на месте. Они были. Бабушку спасли.

Друг потратил на бензин 350 рублей.

Триста пятьдесят рублей — и человек жив. Друг не герой. Он просто не прошёл мимо.

Этот случай засел у меня в голове. Он и подтолкнул меня на написание этой истории. Ведь немного постаравшись, можно спасти жизнь за полтысячи. А можно заплатить миллиарды — и всё равно потерять всё. Сейчас мы в этом убедимся:

1963 год, Даллас, Техас.

Осень. Америка ещё не отошла от Карибского кризиса, холодная война на пределе, в космос летают Гагарин и Титов, по телевизорам крутят Битлз, а Мэрилин Монро умерла за год до этого, но её всё ещё помнят.
22 ноября. Президент Джон Кеннеди едет в открытом лимузине по улицам Далласа. Жаклин рядом, в розовом костюме. Он улыбается, машет рукой толпе. Через несколько секунд его голова превратится в кровавое облако на глазах у всей страны.
Ли Харви Освальд купил винтовку Carcano M91/38 с оптическим прицелом по почте. Стоимость — $19.95. В рублях 1963 года — около 200 рублей. С учётом инфляции до 2026 года — примерно 2000–3000 современных рублей.

Три выстрела. Один смертельный. Мир будто замер. А президент США обошёлся по цене кроссовок.

Ружьё по почте стоило 200 рублей. А страна потеряла президента, которого помнит до сих пор.

1945 год, Берлин.

30 апреля. Город лежит в руинах. Советские воины рвутся боями к Рейхстагу. В бункере рейхсканцелярии пахнет порохом, сыростью и страхом. Гитлер прощается с Евой Браун, они принимают цианид, но он, параноик до конца, приставляет к виску Walther PP и нажимает спуск — на всякий случай, если яд не сработает.

Пистолет этот когда-то был его табельным оружием. В 1945 году такой стоил 30–40 рейхсмарок — около 75 рублей по курсу того времени. В современных деньгах — примерно 65–70 тысяч рублей.

Цена ноутбука среднего класса. Цена человека, который развязал самую кровавую войну в истории, унёсшую 70 миллионов жизней. Он лежал в бункере с дыркой в голове, пока наверху Красная армия добивала остатки мирового зла.

75 рублей за Гитлера. За человека, что развязал самую кровопролитную войну. За несостоявшегося художника и архитектора. За того, кто стал лицом мирового зла.

2017 год, Ирак.

Война с ИГИЛ. Мосул в руинах. Американская коалиция, беспилотники в небе, снайперы на земле. Канадский снайпер из элитного подразделения JTF-2 ложится за крупнокалиберную винтовку Tac-50. Дистанция до цели — 3540 метров. Пуля калибра .50 BMG летит почти 10 секунд.

За это время боевик возможно успел бы сделать несколько шагов. Может быть, даже закурить. Может быть, сказать что-то товарищу. Он умирает до того, как звук выстрела долетает до его ушей. Тишина. Потом — грохот. Но боевик уже не слышит.

Цена патрона — 250 рублей. Один билет в кино. Меньше, чем обед в недорогом кафе.

250 рублей за жизнь человека, который, накануне сам убивал мирных только потому что они не разделили его взгляды. Мы платим за смерть меньше, чем за еду.

1967 год, Кейптаун.

Мир на пороге новой эры. Хиппи, Вудсток, война во Вьетнаме, первые шаги к Луне. В ЮАР — апартеид, расовая сегрегация, чёрные и белые не сидят в одном автобусе. Но в одной из больниц Кейптауна происходит событие, что станет большим прорывом в медицине.

Кристиан Барнард, молодой хирург, впервые в истории пересаживает сердце человеку. Пациент — Луис Вашкански, 54 года, умирает от терминальной сердечной недостаточности, жить ему - буквально дни. Донор — 25-летняя Дениз Дарваль, погибла в ДТП, её родители согласились отдать сердце.

Операция длится несколько часов. Сердце, которое никогда не должно было биться в другой груди, начинает работать. Луис жив. Ещё 18 дней. Он успевает поговорить с женой, выпить сок, посмотреть в окно. Потом его организм отвергает чужое сердце.

Цена операции в современных рублях — от 11 до 15 миллионов. Полмиллиона рублей за каждый из 18 дней.

15 миллионов за 18 дней жизни. Вы бы заплатили? А если бы это был бы кто-то из родных?

1533 год, Кахамарка, империя инков.

В мире ещё нет Америки в её современном виде. Инки правят от Эквадора до Чили. В Европе — Ренессанс, Микеланджело ещё жив, а испанцы с бородами, железными доспехами и бесконечной жадностью вторгаются в Новый Свет.

Франсиско Писарро с горсткой конкистадоров берёт в плен вождя Атауальпу. Империя инков в шоке — их повелитель, почти бог, сидит в клетке, словно животное. Они предлагают выкуп: заполнить комнату золотом до уровня поднятой руки, и дважды засыпать серебром. Инки собирают всё, что могут. Снимают украшения со статуй богов. Сдирают золото с храмов. Везут на спинах через горы. 6 тонн золота и 12 тонн серебра — комната почти по пояс забитая драгметаллом.

По современным ценам — около 7 миллиардов рублей.

Испанцы принимают сокровища. Смотрят на гору золота, а потом — на Атауальпу. И сжигают его на костре. Предварительно крестят — чтобы смерть была «милосердной».

7 миллиардов не купили ему жизнь. Они подарили испанцам ещё больше золота. И историю, которую мы пересказываем спустя почти 500 лет.

Инки отдали всё, что имели. Испанцы взяли всё, что могли. И убили его всё равно. Сколько должен стоить человек, чтобы его нельзя было убить?

Можно убить президента мировой державы за 200 рублей. Можно спасти жизнь за 350. Можно заплатить 7 миллиардов — и всё равно потерять всё.

В этих цифрах нет системы. Нет справедливости. Нет логики. Есть только факты, которые мы не можем изменить. Но можем их видеть.

Потому что цена человеческой жизни — это не математика. Это зеркало. В нём отражается не стоимость человека, а цена нашего выбора.

Мы платим за билет в кино больше, чем за выстрел, несущий смерть. Мы тратим годы на спасение одного человека — и секунды на уничтожение другого. Мы собираем 7 миллиардов золота — и сжигаем того, ради кого собирали.

Нет правильной цены. Есть только вопрос.

И ответ на этот вопрос не имеет отношения к деньгам. Он — про тебя самого.