cybershadow

Серьёзно, а кто свои руки вообще разглядывает? Не пользуется ими, а специально изучает рельеф мышц между пальцами? Я руками печатаю, ем, открываю двери, таскаю вещи. И всё. Предположить, что они потихоньку меняют конфигурацию без уведомления владельца, мне и в голову не приходило.

Обычный чекап. Почти

В марте 2026 года я приехал в Россию и отправился на ежегодную проверку здоровья. Ну а чё, приезжаю раз в год - и проверяюсь. Как бы ни разорялись некоторые, в России прекрасная медицина. Кроме того, за рубежом нередко приходится обсуждать своё здоровье с врачом на языке, который не родной ни ему, ни мне. Ну такое себе, поверьте.

В этот раз выбрал не привычную клинику, а другую: ближе к дому, да и аппарат МРТ там был - решил заодно поясницу проверить.

Раньше неврологи спрашивали, есть ли жалобы. Я говорил, что особо нет, и на том всё заканчивалось. А тут врач внимательно посмотрела на руки и заметила выраженную атрофию мышц правой кисти. Это звучит научно, а выглядит так, как будто между большим и указательным пальцем мышцы исчезли и осталась только кожа. Называйте, как хотите, хоть куриная лапка, хоть перепонка водоплавающих.

Начала расспрашивать, проверять, как двигаются пальцы, выяснять, давно ли это происходит. А я сижу и постепенно узнаю, что у меня, оказывается, есть проблема, которую я сам даже не заметил.

В общем, пришёл на плановое ТО. А мастер открыл капот и сообщил, что одна из деталей уже давно куда-то делась.

Врач назначила обследования. И понеслась.

«Вы уже не мальчик»

Одним из первых исследований была ЭНМГ - электронейромиография. Это когда проверяют, как нервы проводят сигналы и что происходит с мышцами. Подробности оставим медикам, я сам понял только идею.

На первое исследование я пошёл в другое, привычное мне учреждение. Врач был явно недоволен жизнью и на протяжении процедуры подробно излагал окружающему миру свои претензии. По моему впечатлению, работал спустя рукава и серьёзной проблемы не нашёл.

На вопрос, почему с кистью что-то не так, ответил:

- Ну, бывает, вы уже не мальчик.

Логично. Почти пятьдесят - пора сверяться с инструкцией и выяснять, какие запчасти уже разрешено списывать по возрасту.

Но невролога, обнаружившую атрофию, такой ответ не удовлетворил. Она направила меня к специалисту, который занимался как раз электрической проводимостью нервов и научно исследовал эту тему.

Тут начался квест с записью: то не дозвониться, то всё занято, то очередь куда-то за горизонт. После нескольких моих безуспешных попыток невролог сама созвонилась со специалистом и устроила мне приём.

То есть фактически я попал по блату. Только блат заключался в том, что врач действительно хотела разобраться, что происходит с пациентом.

Но в этой истории уже возникла ещё одна гипотеза - куда менее приятная, чем очередь к специалисту.

Три буквы

В назначениях появилось «ЭНМГ по протоколу БАС».

БАС - боковой амиотрофический склероз. Я тогда понятия не имел, что слово «склероз» бывает не только про память. Поэтому сначала поржал у врача, что на память не жалуюсь. Врач не улыбнулась и объяснила, что это заболевание поражает двигательные нервные клетки, а вовсе не означает обычную забывчивость. Тут смеяться мне расхотелось.

Направление на исследование не означало, что у меня его обнаружили: при атрофии мышц врачи должны исключать разные причины. Но от понимания этой разницы желание получить результат немедленно ничуть не уменьшилось.

Внешне я особенно не нервничал. Не в моей привычке демонстрировать переживания. Но и ждать неделями, пока выяснят, что именно происходит, не хотелось совершенно.

Я живу за рубежом и приезжаю в Россию на ограниченное время. Всем врачам сразу говорил: нужно максимально быстро, готов оплачивать срочные консультации и обследования. После упоминания БАС вопрос торга вообще перестал существовать.

Пошли анализы, МРТ, УЗИ, повторные ЭНМГ, консультации. В том числе я наконец попал к тому самому узкому специалисту: исследование оказалось совсем другим - подробным и тщательным. Она последовательно проверила разные варианты, и круг возможных причин сузился до поражения нерва правой руки.

Не все результаты сразу складывались в понятную картину, обсуждались разные неврологические причины. Иногда казалось, что собственную нервную систему я уже изучаю подробнее, чем документацию некоторых рабочих проектов.

В конце концов БАС не подтвердился, а диагностический поиск сосредоточился на повреждении правого локтевого нерва. Из-за этого страдали мышцы кисти. То есть худшее из проверяемых предположений не подтвердилось, но проблема была вполне реальной и далеко не вчера возникшей.

К завершению весенних обследований я потратил более 400 тысяч рублей. Только диагностика, анализы и консультации - без стоимости будущей операции.

Часть обследований, как выяснилось впоследствии, для окончательного ответа не понадобилась, но задним числом все умные. Особенно когда результаты уже получены, а деньги обратно почему-то не возвращаются.

Наследие юности

С результатами я попал к хирургу и попытался выяснить, откуда вообще взялось это повреждение.

Подозреваемых было много.

Я давно работаю в IT - постоянная работа за компьютером и нагрузки на руки. Несколько лет занимался яхтингом, а там не только красивые виды и фотографии, но и канаты, лебёдки, физическая работа.

С тринадцати лет занимался восточными единоборствами: карате-до, киокушинкай, тхэквондо. Поначалу без нормальных тренеров: в те времена это и распространено-то было не особо, некоторые направления вообще находились под запретом. В тринадцать лет на спарринге сломал правую руку. Сейчас помню от того случая только гипс и то, что в школу надо было ходить, но ничего не писать.

Добавим юношеские драки. И привычку, которая когда-то казалась прекрасным способом успокоиться: нервничаешь - ударь рукой по стене. Стена, как правило, остаётся при своём мнении.

В общем, если бы рука могла выступить в суде, ей было бы что предъявить владельцу.

Хирург предположил, что повреждение связано с многолетними физическими и травматическими нагрузками. Но какая конкретно из них сыграла решающую роль, сейчас уже не установить.

Я теперь думаю, что судороги от эспандеров четырёхлетней давности могли быть ранним сигналом. Но задним числом это уже не доказать.

Опоздали. Причём давно

По результатам обследований хирург рекомендовал операцию.

Я объяснил, что мне нужно улетать: из-за всей диагностики уже задержался. В ответ услышал фразу, которую запомнил дословно:

- С операцией вы уже опоздали минимум на пару лет, но и ждать ещё больше трёх месяцев я крайне не рекомендую.

Прекрасно. Опоздал на два года, зато теперь нельзя затягивать на три месяца. Примерно, как прийти на поезд, который ушёл позавчера, и узнать, что следующий отправляется через десять минут, причём бежать обязательно.

А если без шуток, смысл был понятен: нерв повреждён давно, мышцы уже пострадали и дальше тянуть не стоит. Мы согласовали операцию с моей следующей поездкой. 29 июля 2026 года её провели. Но сама операция - тема следующего рассказа.

А эта история на том и завершилась. Пришёл на обычный ежегодный чекап практически без жалоб. Ткнули пальцем, что на кисти исчезают мышцы. Прошёл обследования, в том числе для исключения БАС. Потратил более четырёхсот тысяч рублей. Выяснил, что с операцией опоздал минимум на пару лет.

И ведь ничего этого могло не случиться, если бы невролог просто спросила «Жалобы есть?» и удовлетворилась привычным «Да вроде нет».

Отсутствие жалоб, оказывается, не гарантирует отсутствия проблемы. Иногда достаточно, чтобы кто-то просто внимательно посмотрел.

Это первая история цикла «История операции на локте». Следующая часть - о самой операции, стационаре и удивительных свойствах окружающего мира, когда у правши перестаёт работать правая рука.

И вот сейчас эту конструкцию, которая больше двадцати лет была нафиг не надо по первоначальному назначению и всё это время использовалась как типа туристический объект, собираются наконец капитально реставрировать. Ага, даже озвучили стоимость работ – больше 700 миллионов рублей

Нормальный вопрос: а зачем?

Не «почему нельзя дать ей упасть» — это как раз понятно. А вот что с ней делать после того, как не дадут уронить?

Коротко: что это за хрень

Для тех, кто знает Шуховскую башню только как странную железную конструкцию где-то возле метро «Шаболовская» или не в курсе ваще:

Башню построили в 1919–1922 годах по проекту инженера Владимира Шухова. Состоит из шести поставленных друг на друга сетчатых гиперболоидных секций. Кривой силуэт при этом собран из прямых металлических элементов – одна из тех инженерных штук, которые после объяснения выглядят очевидно, а до объяснения… ну, кто-то же должен был до этого додуматься.

Высотой около 148,5 метра.

Башня создавалась для радиовещания, позже использовалась и для телевидения. С 2002 года как объект связи РТРС (ФГУП «Российская телевизионная и радиовещательная сеть», название капец какое, так что РТРС) её не эксплуатирует и возвращать ей эту работу не собирается. Короче, закончим с историей, двигаем дальше.

Важно одно: это не мачта, которая почему-то случайно дожила до наших дней, а необычная конструкция, которая стоит без дела.

Посмотреть можно, но руками не потрогаешь

Проблема с доступностью возникла не вчера.

Ещё в 2014 году сам РТРС вместе с Минкомсвязи объясняли, что башня практически не используется как исторический и культурный объект: просто так зайти нельзя, музейной экспозиции нет, а собственный участок РТРС вокруг башни настолько мал, что организовать нормальную инфраструктуру для посетителей там практически негде.

А сейчас:

Специализированные экскурсии существуют, например, «Москва глазами инженера» предлагает двухчасовой маршрут «Вокруг Шуховской башни». Название довольно точно описывает техническую сторону посещения: маршрут проходит по Шаболовке, улице Шухова, Хавской, Мытной и Конной.

То есть экскурсия к башне во многом остаётся экскурсией вокруг башни.

Отзывы посетителей на картах примерно о том же. Башню называют интересной и легендарной, фотографируют с окружающих улиц, а рядом регулярно появляется уточнение: на территорию не пустили, непосредственно к башне не подойти, что создаёт интересную проблему: если объект десятилетиями почти закрыт для нормального посещения, отсутствие толпы посетителей сложно использовать как доказательство того, что посетителям он неинтересен.

Ну это как закрытый ресторан обвинять в отсутствии очереди у кассы.

Так может, она действительно больше не нужна?

По прямому назначению – да.

Первоначальная работа у башни закончилась и новая обязательная функция ей не предусмотрена. Москва без неё останется с телевидением, связью, водой, электричеством и даже населением. Не поменяется ничего.

Тем временем, в России очень много исторических зданий, промышленных сооружений, мостов, церквей, усадеб и прочих объектов, которым нужны деньги на содержание, а наличие возраста само по себе ещё не превращает любую старую железку в вещь, которую обязательно надо сохранять любой ценой и при пропаже этого объекта кто-то вздохнет уныло, кто-то радостно, а кому-то будет плевать.

Хотя с Шуховской башней всё немного сложнее.

Во-первых, это реально сохранившийся инженерный объект начала XX века, а не реконструкция по старым фотографиям.

Во-вторых, сама сетчатая гиперболоидная система Шухова стала заметным этапом развития металлических конструкций.

В-третьих, башня больше полувека была связана с развитием советского радио и телевидения. Наконец, за сто лет она банально стала частью города.

Сейчас «Радио-башня, 1922 г., инж. Шухов В.Г.» имеет статус объекта культурного наследия федерального значения.

Но и статус не отвечает на вопрос «нахрена?».

Он отвечает на другой: решило ли государство, что объект надо сохранять?

Решило.

А зачем этот сохранённый объект потом нужен людям – вопрос отдельный.

Памятник, конечно, не обязан окупать себя билетами, продавать кофе у опоры и ежеквартально показывать рост KPI. Иначе Эрмитажу тоже пришлось бы объяснять доходность каждой картины.

Но между «не обязан приносить прибыль» и «достаточно просто стоять за забором» всё-таки есть некоторое пространство для вариантов.

Почему все спохватились именно сейчас

На самом деле не спохватились.

История «Шуховскую башню пора ремонтировать» настолько старая, что сама уже вполне тянет на объект культурного наследия.

О плохом состоянии конструкции публично говорили как минимум в 2000-х. В 2009 году вопрос дошёл до правительства. К 2011 году на реконструкцию выделяли 135 миллионов рублей, но этих денег сочли недостаточными, а конкурс не состоялся.

В 2014 году обсуждали уже демонтаж и перенос башни. Идея вызвала большой скандал и в итоге реализована не была.

Позже появились поддерживающие конструкции, новые обследования, новый проект реставрации, затем ещё вопросы к проекту.

В 2023 году Минкультуры сообщало, что оптимальный способ реставрации всё ещё не выбран: полная разборка с новыми элементами грозит потерей подлинности, а сохранение старых элементов создаёт проблемы с выполнением современных требований безопасности.

В 2024 году очередной вариант документации не прошёл согласование и отправился на доработку.

В 2025-м новая документация получила положительное заключение государственной историко-культурной экспертизы.

25 февраля 2026 года состояние башни официально определили как неудовлетворительное с аварийными участками, а владельцу предписали приступить к работам по сохранению объекта в 2026 году.

В апреле проект получил положительное заключение Главгосэкспертизы.

В октябре РТРС сообщил, что выделяет на работы больше 700 миллионов рублей. Появился исполнитель, появился график, началась подготовка к реальным работам.

Башня при этом, разумеется, не начала ржаветь в феврале 2026 года. Железо вообще довольно равнодушно относится к административному календарю.

Новость сейчас не в том, что её надо спасать.

Это очень старая новость.

Новость в том, что после пары десятилетий обсуждений появились одновременно утверждённый проект, обязанность начать работы, исполнитель и 700 миллионов рублей.

После этого многолетнее «когда-нибудь надо заняться башней» довольно быстро превратилось в «в начале следующего года начинаем разбирать».

Чтобы сохранить башню, её сначала разберут

Звучит хуже, чем выглядит с инженерной точки зрения.

Главная проблема, на которую сейчас указывает РТРС, – не только обычная ржавчина на поверхности, но и щелевая коррозия в соединениях. Чтобы понять, что происходит внутри таких узлов, соединения надо раскрывать. По версии владельца и проектировщиков, без поэлементной разборки нормально обследовать и восстановить конструкцию невозможно.

План сейчас примерно такой.

Сначала демонтируют верхнюю, шестую секцию. Начало непосредственной разборки запланировано на 2027 год. Затем, ориентировочно с середины года, должны перейти к остальным пяти секциям. Сам процесс разборки займёт около года.

Элементы маркируют, обследуют и решают, что можно восстановить и вернуть обратно, а что придётся заменить. После этого башню собирают снова на том же месте.

Сколько именно старого металла в итоге вернётся наверх, сейчас заранее никто точно не говорит. Ну, понятно.

По предварительной оценке проектировщиков, лучше всего сохранилась верхняя шестая секция: там рассчитывают оставить до 90–95% элементов.

С остальной башней станет понятнее после разборки.

И здесь начинается отдельный многолетний вид спорта.

Тупоконечники и остроконечники

Поклонники старины и адепты новодела

Спор вокруг проекта можно сильно упростить до двух позиций.

Первая: если это реставрация исторического памятника, надо сохранить максимум исторического материала. Иначе в какой-то момент вместо памятника получится очень точная современная копия памятника.

Такую позицию публично занимают, среди прочих, Союз реставраторов России, «Архнадзор» и Фонд «Шуховская башня». Союз реставраторов ставит под вопрос саму методику с демонтажом и заменой значительной части конструкции. «Архнадзор» и фонд отдельно говорят о риске утраты подлинности.

Причём это не только спор общественников с владельцем.

В письме Минкультуры от 2024 года по предыдущему варианту проекта прямо указывалось, что практически полная замена конструкций, кроме шестой секции, не соответствует принципу сохранения технологической и историко-культурной информации памятника.

Знаю, если ржавый болтик положить в Кока-Колу, ржавчина уходит. Не знаю, куда запихать всю башню.

Вторая позиция: памятник высотой почти 150 метров должен ещё и не падать.

Сторонники нынешней методики указывают на коррозию, скрытые дефекты соединений, разнородность старого металла и современные требования безопасности. РТРС заявляет, что всё пригодное будут сохранять, а менять – только то, что восстановить нельзя. Один из аргументов звучит совсем просто: Шухов создавал конструкцию, а не металл, и именно конструктивную идею надо передать дальше.

Кто прав – отдельная большая тема, уже прекрасно освоенная другими.

Первое: спор реальный, технический и идёт не между сторонниками «спасти» и «снести». Спасти хотят обе стороны. Они довольно сильно расходятся в понимании слова «спасти».

Второе: окончательной цифры вида «останется 37% старой башни» сейчас нет. Реальное состояние части деталей станет известно только после разборки.

Поэтому заранее спорить о точном проценте новодела можно долго.

И успешно.

В Выксе тоже была башня, которая больше не была нужна

Есть, кстати, ещё одна башня Шухова – в Выксе, она гораздо меньше московской: около 39 метров. Это бывшая водонапорная башня металлургического завода. Первоначальная функция тоже исчезла, а сама конструкция находилась на закрытой промышленной территории.

То есть, замечательный памятник, который широкая публика могла замечательно не видеть.

К 2025 году башню разобрали, отреставрировали и перенесли в новый «Шухов-парк». При работах удалось сохранить около 95% оригинального металла.

Эту цифру сейчас любят использовать в споре о Москве: мол, там сохранили 95%, почему здесь нельзя?

Сравнение не совсем честное. Московская конструкция почти в четыре раза выше, находится в другом состоянии и работает под совсем другими нагрузками. Из успеха в Выксе совершенно не следует, что московскую башню можно починить тем же способом.

Интереснее другое.

До реставрации выксунская башня была старой инженерной конструкцией на закрытой заводской территории.

После реставрации её не просто поставили обратно и торжественно продолжили не пускать к ней людей.

Её перенесли в общественное пространство.

То есть в Выксе придумали не только, как сохранить старое железо, но и зачем оно потом нужно людям.

Для Москвы второй вопрос пока выглядит проработанным чуть более чем никак.

Сначала спасём. Потом разберёмся, зачем

22 октября РТРС сообщил довольно важную деталь: проект приспособления башни для дальнейшего использования пока не разработан.

Разрабатывать его собираются параллельно с реставрацией, потому что проект сложный и требует отдельного согласования с Минкультуры.

При этом намерения есть.

ВГТРК выделила дополнительное здание под будущий музей. По словам представителя РТРС, предварительно решён вопрос с проходом на территорию. Цель – сделать объект доступным для посетителей.

То есть как башню разбирать, известно уже довольно подробно.

Что именно посетитель будет делать с ней после того, как её соберут обратно, известно несколько хуже.

Так-то норм, если сооружение аварийное, сначала лучше разобраться, как его не уронить, а потом – где ставить кассу и табличку “не трогать руками”.

Но для вопроса «зачем она нужна?» это всё ещё не ответ.

Потому что можно потратить больше 700 миллионов, идеально восстановить конструкцию, торжественно открыть её после трёх лет работ – и снова получить очень хороший памятник за очень хорошим забором.

Техническая задача будет решена.

Остальные – не обязательно.

Может, мы просто не умеем её готовить?

Как объект связи Шуховская башня действительно больше не нужна.

Как культурный объект она десятилетиями использовалась довольно своеобразно: посмотреть издали можно, прийти непосредственно к ней – гораздо сложнее, постоянной музейной работы вокруг неё нет.

Поэтому проверка спроса проходила примерно так:

Закрываем объект;

Не создаём нормального посещения;

Наблюдаем отсутствие посетителей.

Так себе научная методика, не?

При этом интерес никуда не исчез. Есть экскурсии по району, есть тысячи фотографий, есть отзывы, есть многолетние споры о судьбе башни, есть люди, которые специально приходят хотя бы посмотреть на неё через окружающую застройку.

Это не означает, что после открытия туда выстроится очередь до метро «Октябрьская».

Может, не выстроится.

Но нынешнее отсутствие массового потока ничего особенно не доказывает.

Башне больше ста лет, а после того, как башня перестала работать по прямому назначению, нормального публичного инженерного памятника из неё так и не получилось.

Так зачем она всё-таки нужна?

Самый простой ответ – потому что это объект культурного наследия федерального значения – ничего толком не объясняет.

Это юридический статус, а не смысл существования.

Чуть содержательнее ответ выглядит так: Шуховская башня нужна примерно по той же причине, по которой сохраняют старые мосты, машины, заводские корпуса и другие технические сооружения, давно проигравшие современным аналогам по практической полезности.

Не потому, что ими обязательно надо продолжать пользоваться по инструкции тыща девятьсот лохматого года.

А потому, что это физические свидетельства того, как инженерные задачи решали раньше.

В случае Шуховской башни свидетельство ещё и весьма крупное.

Схему гиперболоида можно посмотреть в учебнике. Чертёж – в архиве. Точную копию при желании можно построить и сейчас.

Но всё это не совсем то же самое, что реальная конструкция, которую собрали сто с лишним лет назад и которая эти сто с лишним лет простояла.

И именно поэтому спор о старом металле имеет смысл, даже если не превращать его в срач.

Но одного сохранения мало, если разговор идёт не только о специалистах и архивной ценности.

Башня может остаться прекрасным инженерным памятником, даже если люди по-прежнему будут знакомиться с ней через щели между домами.

Просто тогда вопрос «зачем она нужна городу?» придётся задавать снова.

Уже после реставрации.

Третья профессия башни

Первые десятилетия башня работала.

Потом перестала работать и в основном стояла.

Теперь за больше чем 700 миллионов рублей ей собираются продлить жизнь ещё на много лет.

Было бы неплохо заодно придумать, чем эта жизнь будет занята.

РТРС обещает музей и доступ посетителей. Если это действительно получится, у башни впервые за долгое время появится новая функция, не связанная с передачей сигнала: показывать саму себя.

Для памятника инженерии вариант, в общем-то, логичный.

А там уже станет понятно, действительно ли Шуховская башня никому не нужна или до неё просто не смогли дойти.

Но к делу, то есть к соли: в летнее время все озеро превращается во что-то несъедобное, грязное и соленое. Соляная корка сантиметров в 10, потом начинается ил и грязь. Ходить там вредно для здоровья ботинок, они пропитываются солью и выглядят ужасно.