chapaiff

Мои клиенты делятся в основном на две категории: одни сначала звонят по телефону из рекламы или по рекомендации кого-нибудь, советуются, назначают время и приходят собранные и с документами; вторые же заходят случайно, увидев вывеску у входа в здание, или даже просто перепутав наш офис с каким-нибудь другим. Вот эту вот вторую категорию я люблю особенно: никогда не знаешь, какой вопрос эти люди зададут, что от них ждать и как реагировать, а это держит в тонусе. 

Например, как-то зашла тихая неприметная женщина лет сорока пяти, села на стул для клиентов и очень спокойно рассказала, что у неё тяжёлая шизофрения, она достала всю свою семью, и в настоящее время родственники начали судебный процесс о признании её недееспособной. Её запрос заключался в том, чтобы узнать, как всё будет проходить, что такое стационарная психолого-психиатрическая экспертиза, какие будут последствия у этого суда, и какие права у неё останутся после него. Я с ней беседовала минут сорок, мы вместе почитали несколько законов, выяснили все непонятные моменты, она заплатила деньги и пожаловалась, что уже две недели не может найти юриста, который не выгнал бы её после того, как она сказала о своей шизофрении, а ведь все эти вопросы без ответов её страшно мучили. Правда, мне-то тоже было очень страшно, несмотря на то, что я с шизофрениками сталкивалась на практике в университете, но я как-то не могу сказать мирно себя ведущему человеку в лицо, чтоб он проваливал.

В конце декабря как-то с ходу из коридора забежали двое, как потом я узнала, муж и жена. Они были страшно взволнованы, размахивали руками и я кое-как поняла, что им срочно нужны какие-то листовки, а их заказ сорвался и вообще ужас-ужас, всё пропало. Еле-еле их успокоив, я выяснила, что они послезавтра открывают на соседней улице французскую пекарню, поэтому они хотели пригласить из окрестных домов местных жителей на презентацию, заказали листовки, в рекламном агентстве что-то там сломалось, листовки им не напечатали, а под новый год никто никаких заказов "на послезавтра" не принимает. Чуть позже я выяснила, что они вообще ошиблись: они зашли в наш офис, думая, что у нас тут дизайнерское бюро (они были в соседнем офисе, но переехали два года назад). И так мне жаль стало этих людей (а ещё, конечно, очень хотелось денег), что я предложила сделать им листовки, тем более, что буквально за месяц до этого мы купили в офис отличный цветной лазерный принтер и качественную плотную бумагу. В общем, за какой-то час мы сообща нашли в бесплатном фотобанке фотографии с видами Парижа, выбрали более-менее подходящую, наскоро сочинили какой-то стих про пекарню с круассанами, соединили в фотошопе картинку со стихами, координатами открывающейся пекарни и примерными ценами и всё это напечатали в том количестве, которое хозяевам пекарни было нужно. Не знаю, сколько стоит такая работа у дизайнеров, но эти люди заплатили очень щедро, по-моему, так и не поняв (или не поверив), что у нас всё-таки не дизайнерское бюро, а типа респектабельная юридическая контора, которая не занимается всякой ерундой.

А позавчера случайно зашёл старичок в камуфляже (он ехал с рыбалки и зашёл в наш центр в аптеку) и, прочитав наш прейскурант, основательно так уселся и стал рассказывать свою историю. Старичков я не очень люблю, потому что они любят говорить часами, но не любят ни за что платить. Правда, этот старичок оказался очень умным и одновременно очень весёлым человеком с хорошим перспективным делом. Я, выслушав вступление к его вопросу, спрашиваю:
- Так с чего всё началось-то?
Он отвечает:
- Понимаете, двенадцать лет всё шло очень хорошо, но тут мировой финансовый кризис докатился до гаражно-строительного кооператива номер шесть...

Прочитать печально знаменитую «вампирскую сагу» Стефани Майерс меня побудила младшая сестра подруги. Эта замечательная девочка поступила на факультет психологии, а я, с лёгкой руки подруги, превратилась чуть ли не в фею-крёстную, тем паче, что девочка (как и я когда-то) увлекается готикой. Зачёты, эссе, рефераты… И вот оно – великое и ужасное задание на свободную тему: «проанализируйте своё любимое произведение и опишите хотя бы один характер с точки зрения клинической психологии». Правильно, писатели нормальными не бывают – их фантазии только с точки зрения клинической психологии и анализировать. Она выбрала «Сумерки», точнее всю «Сумеречную сагу» (девочке 17, так что всё пока поправимо), и, ничтоже сумняшися, пришла ко мне с призывом «помоги мне проанализировать, ну пожалуйста», а в ответ на мою попытку заявить, что я этого не читала, вывалила передо мною пять книжек в твёрдой (что парадоксально) обложке. Пришлось читать – сёстры подруг это святое… То, что я напишу дальше вообще не имеет отношения к художественной стороне прочитанного – всё только с точки зрения клинической психологии. Кто не согласен – может со мной спорить, но за текст я ручаюсь своим дипломом магистра психологии. 

Итак. Если вкратце, то тетралогия Майерс – описание постепенно развивающегося шизофренического психоза со всеми его атрибутами. Главная героиня Белла Свон – больна шизофренией, обладает полным набором симптомов, признаков и соответствующими чертами личности. Как известно, шизофрении часто предшествует т.н. «шизоидный характер», т.е. определённый склад психики, который присутствует у человека, когда он ещё психически здоров, но находится в группе риска. Каковы признаки такого характера? Застенчивость, робость, отсутствие интереса к своему внешнему виду, повышенная мечтательность, узкий круг общения, связанный с прямым нежеланием общаться, в разговоре – занятие позиции наблюдателя. Низкий интерес к противоположному полу, позднее наступление пубертатного (подросткового) периода. Наблюдательность, постоянный «внутренний диалог», любовь к романтической литературе, сопровождающийся высокой степенью отождествления себя с персонажами. Жертвенность, способность – или даже потребность – пожертвовать своими интересами ради другого. Физически к этому добавляется ещё боязнь прикосновений, опасения перед «зрительным контактом» (часто отпускают длинные волосы, спадающие на лицо и позволяющие смотреть на других «сквозь занавес»), а также нелюбовь к спорту, разболтанность, «неуклюжесть» движений тела. Всё это в полной мере относится к главной героине «Сумерек»: Белла отзывается о матери, как об «очень общительной» женщине, подчёркивая, что она на неё не похожа. Более того, в первых страницах романа проскальзывает её главный комплимент отцу – он ненавязчив, позволяет жить своей жизнью, в отличие от матери, перед которой постоянно необходимо притворяться, чтобы та не почувствовала неладного – типичная шизоидная установка, когда родные воспринимаются, как очень любимые, но беспардонные существа, чуть что вторгающиеся во внутренний мир и устраивающие допрос, от которого шизоид страдает. Она досадует, что «её лицо, как открытая книга», где всё можно прочитать. Далее, Белла девственница и ни разу даже не влюблялась до встречи с Эдвардом: «так, пол-свидания – это не считается». Она не любит, когда кто-то к ней случайно прикасается, смотрит на окружающих из под распущенных волос, одевается в то, что нашла в шкафу, хотя, как мы понимаем впоследствии – вполне симпатична внешне. Белла патологически неуклюжа: до последнего момента я думала, что у неё вот-вот обнаружат какую-то болезнь мозга, объясняющую постоянные падения и плохую координацию – но «Сумерки» это не сериал «Доктор Хаус» и подвешенное ружьё телесной дезорганизации так и не выстрелило. А уж её патологическая жертвенность встречается на каждом шагу: она переезжает, чтобы не мешать матери путешествовать с новым мужем, не говорит отцу, что её избранник может быть опасен, чтобы в случае её исчезновения у Эдварда не начались проблемы, отправляется на верную смерть к вампиру, чтобы спасти мать, предположительно находящуюся у него, постоянно порывается поехать «на стрелку» к очередным вампирам, чтобы те удовлетворились её казнью и не трогали друзей, родственников и просто случайных людей, сохраняет беременность, которая убивает её… Список можно продолжать, я читала быстро и могла что-то пропустить... 
До 17 лет девочка как-то держится в рамках психической нормы, хотя развод родителей, безответственное поведение матери и постоянная предоставленность самой себе сделали своё дело. Однако, с переездом в Форкс происходит то, что психиатры называют «первой манифестацией» шизофрении. Возможно, он был спровоцирован стрессом от переезда и повышенным вниманием к ней других людей (ещё больший стресс). В первый же день, в школьной столовой она замечает пятёрку странных людей, которые одновременно очень похожи между собой (красивые, бледные, с тёмными кругами под глазами, грациозные, молчаливые, источающие ощущение непонятной опасности) – и сильно отличаются от всех, кто её окружает, и от неё самой. Как хорошо описано в книге Б. О’Брайен «Путешествие в безумие», при остром приступе шизофрении подсознание заявляет о себе сразу же в виде ярких галлюцинаций, которые сознание воспринимает, как нечто само собой разумеющееся, несмотря на всю странность ситуации. Как правило, подсознание оформляется в один / несколько образов, чей внешний вид продиктован 1) тем, во что человек готов поверить (Жанна Д’Арк – голоса святых, советские граждане – агенты КГБ, американцы в 70х годах ХХ века – инопланетяне), 2) теми проблемами, из-за которых произошёл срыв, 3) качествами личности и привычками человека, взятыми с обратным знаком. Первый пункт понятен – допустим, 17-летняя американская школьница спокойно могла поверить в вампиров, почему нет? Два других пункта отталкиваются от её собственного образа. Она застенчива – они высокомерны и не обращают внимания на взгляды других, она добра и безобидна – они агрессивны (особенно при первой встрече), она неуклюжа – они неправдоподобно грациозны, она любит готовить – они ничего не едят (здесь можно вспомнить и саму Майерс, которая судя по комплекции очень привязана к пище), она одинока – они сплочены, она незаметна – они вызывающи, она «как открытая книга» - по их лицам ничего не прочитаешь. Одним словом, в них заключено всё то, чего ей не хватает. С другой стороны, их присутствие даёт ей иллюзорное разрешение проблем, которые у неё были до этого. Белла приобретает 1) любовь, 2) семью, где «братья», «сёстры», «отец» и особенно «мать» всегда полны внимания к ней, заботятся о ней, обеспечивают её безопасность, 3) защиту от вторжения в свои мысли и переживания (выясняется, что Белла «непроницаема» для способностей других вампиров, касающихся мыслей – её голова для них «непрозрачна»). 
.. 
Сюжет знакомства с вампирами развивается по классическим законам шизофренического бреда. Таких законов несколько: 1) посвящение больного в «тайну» (в мире существуют вампиры и сейчас ты с ними разговариваешь), 2) упоминание о том, что разглашение тайны может закончится его смертью и смертью всех его близких, знакомых и т.п. (говорить смертным о существовании вампиров запрещено, те, кто рассказывает об этом, подлежат смерти), 3) тайна была раскрыта больному только потому, что сейчас его конкретной жизни угрожает опасность, с ним всё будет хорошо, если он будет слушаться рекомендаций «гостей с той стороны» (вампиры несколько раз спасают от разнообразных опасностей, каждый раз надо куда-то ехать с сумасшедшей скоростью и заметать следы), 4) больной обладает неким «особым свойством», из-за которого он был избран и из-за которого с ним будет проводится «эксперимент» (особое свойство – это, безусловно, аппетитный запах крови Беллы, что же касается «эксперимента», то, простите за аналогию, но это чувство Эдварда к Белле – полюбить человека, вместо того, чтобы его убить – чем не эксперимент?). В поведении Беллы происходят изменения, она всё больше замыкается в себе (т.е. «проводит время только с Эдвардом»), начинает заваливать учёбу, врёт отцу, внезапно уезжает в другой город, теряет сознание в балетном классе, разбив в нём все зеркала (по версии самой Беллы – после встречи с опасным вампиром-преследователем). Характерная для психоза привычка внезапно «включать» и «выключать» галлюцинации получает в книге объяснение – через сверхъестественно быструю скорость, с какой могут двигаться вампиры: вот его не было, а вот он уже здесь. Большая часть встреч между Беллой и Эдвардом происходит, кстати, наедине, свидетелей в виде «настоящих» людей мы видим не так уж часто… Спустя какое-то время приступ уходит, оставляя характерное ощущение «пустоты» (вампиры уезжают, девушка впадает в депрессию из-за разлуки с Эдвардом). У неё появляется ощущение, что из неё «ушла жизнь» - тоже характерный симптом шизофрении. Ощущение омертвение, кстати, объясняет выбор в качестве содержания бреда именно «вампирской» темы: нет пульса, сердце не бьётся, кожа холодная и «каменная», они могут оставаться неподвижными и не дышать – т.е. имеет место прямая проекция собственных ощущений шизофреника (недаром, говоря с вампирами Белла часто замечала, что «забывает дышать» или «сидела долгое время совершенно неподвижно»). Почти в финале второй книги мы видим наиболее откровенный симптом – появление «голосов», предостерегающих её в моменты совершения рискованных поступков (борьба суицидальных и анти-суицидальных тенденций подсознания). Вскоре после этого вампиры «возвращаются», а героиня снова сбегает из дома, не предупредив отца (в Италию, «спасать» Эдварда от самоубийства – которое является проекцией её собственных суицидальных желаний). 

Характерно, что из всей семьи вампиров героини наиболее близки двое – собственно Эдвард и его сестра Элис (её «лучшая подруга»). Только эти двое наделены особыми «сверхспособностями» - Эдвард читает мысли, а Элис видит будущее. Они больше всего принимают участие в её судьбе, советуют, оберегают и направляют е

Поп был в г о в н о. Когда он зашел в купе, я сразу поняла: будет с р а ч и к. И ошиблась, собственно. Первым делом поп достал бутылку беленькой и изрек (он не сказал, с ц у к о, он именно изрек):
- Ну что, дочка, водочку уважаешь, или пивка тебе?
У дочки, то бишь, Анки, было двенадцать банок пива и ладошка английского джентльмена по фамилии Дэниэлс. К тому же водку я уважаю. 
Так что с р а ч не начался. Начался разговор. И я выпала.

Поп был необъятно жирный, эдакий Ламме Гудзак. На полку он прискорбно не входил, не только вширь но и вдлинь. Эдакий огромный мужик, только в пла... э-э-э... простите, в рясе и с бородой лишайником. К бороде я привыкла, а рясу поп снял и переоделся в необъятный абибас. Потом достал хавчик, много хавчика. Много весьма душистого хавчика, запах которого искушал мою нищебродскую атеистическую душонку.
- Садись, - сказал поп, - мне тут матушка собрала... - И добавил застенчиво: - Грешен. Люблю покушать хорошо и выпить маленькую. 

Матушка готовила на совесть. Особенно курицу. Ее попу, признаться, так и не досталось: я была голодна и прискорбно не воспитана. 

Поп, надо сказать, пил действительно с маленьких рюмок. Но часто. И помногу. И после четвертой начал философствовать.
- Водка, - говорил он, - лучший знак тому, что Господь нас, убогих, любит. Вот выпью я водки, посмотрю на соседку по купе - молодую, красивую, и вспомню: у матушки у моей - пятый размер. Красота неописуемая. Смотрю и думаю, кто кроме Господа мог такое создать.

Постулат "Бог есть любовь" был для попа основополагающим. Он был настоятелем храма в одном из райцентров нашей области, и жил в счастливом мире бурного супружеского секса, вкусной еды и выпивки. Любить себя, своих близких и свой приход для него означало служить богу. Тарелка жареной картошки с салом - как молитва. И с и с ь к и жены - как молитва. И красивая (как ему казалось спьяну) баба в купе - молитва.

Приход его, видимо, обожал. Во всяком случае, шли к нему как к психологу, как к участковому и как к мировому судье. Признаться, на пару секунд я пожалела, что не православная. Такому попу стоило исповедаться за все жизненные косяки - и услышать в ответ, мол, х у й н я-война, главное, осознала. Больше так не греши. 

К концу бутылки меня закономерно поперло на п о д ъ е б ы. 
- А как, батюшка, вы относитесь к абортам? - поинтересовалась я и замерла в предвкушении.
И вот тут поп меня подвел. Он не стал брызгать слюной. Он сказал:
- А это только Бог относиться к ним может хорошо или плохо. А нам тут на земле неведомо, что больший грех: невинную душу убить или без любви ее в этот мир выпустить. Я - такого не одобряю. Нам с матушкой Господь пятерых дал, все сыты-одеты. Но прихожанкам своим ничего не советую. Родить - и не любить - тоже грех страшный. 
- А к евреям, батюшка? - спросила я в отчаянии.
- Вредные вы, но смешные, - засмеялся поп. - Но раз вас господь создал, значит, угодны вы ему.
И тут у меня отпала чавка. Я готова была извиниться перед этим жирным бородатым дядькой за все п о д ъ е б ы в адрес РПЦ. Но конечно, не стала.

Мы бухали еще двое суток и расстались довольные друг другом и своими вагонными спорами.

Поскольку это не рассказ, вывода не будет. Батюшку этого я больше не видела. 

Хотя в последнее время все чаще подмывает съездить к нему в район и узнать, не сожрали ли его братья по вере. 
И может, поговорить. Таким батюшкам по факту все равно, православный к ним пришел или иудей. Главное чтоб человек.