Моего отца 73 года прооперировали, удалили опухоль с головного мозга.
В больницу не пускают, но говорят, что он в сознании, но энцефалопатичный.
Я прочитала в интернете много всего, но так и не поняла, это расстройство после операции и пройдет или уже не пройдет?
Очень волнуюсь, конечно.
Может быть кто-то сталкивался? Напишите, пожалуйста, ваши мысли.
Наткнулась сейчас на фото новогоднего платья для девочки и вспомнилась мне история.
Мои родители сильно много работали, как и у всех, наверно. Ну и в пылу закрытия квартала Мама забыла соорудить мне наряд для новогодней ёлки.
Что же делать? Завтра уже елка, нужно быстро что-то соображать.
Мама хорошо шила, поэтому переделать своё летнее платье с блестками под костюм принцессы она смогла быстро, а вот с короной возникли проблемы.
В ход пошёл кусок картона, который Мама склеила и обтянула остатками материала от платья. Получился этакий тюрбан, но блестящий.
Костюм был шикарен!
Я кружилась, танцевала, участвовала во всех конкурсах, чувствовала себя маленькой красивой принцессой! Самой-самой настоящей!
И вот наконец настал момент вручения приза за лучший костюм.
Снегурочка объявляет: «…ииии приз за лучший костюм получает ХЛОПУШКА».
Оказалось это я.
В детстве я воровала.
Зачем это было маленькой девочке сложно сказать. Возможно, характер требовал выхода эмоций или нравилось нарушать запреты.
Первое из того, что помню: маленький зелёный крокодильчик из детского мира. Это был примерно 1985-86, я ходила в садик.
Детский мир был недалеко от дома, он был магазином самообслуживания, помню как наяву.
Стоят длинные полки, на них игрушки. Я хожу одна среди этих полок, рассматриваю. Ко мне подходит тётя продавщица, спрашивает: Девочка, а где твоя мама?
Я машу рукой в сторону отдела с одеждой, мол, там.
Тётя удовлетворённая ответом уходит. Я примеряюсь к крокодильчику и ухожу. Сердце колотится, бегу к дому и рассказываю своему жениху Сережке секрет.
Сережка сдаёт меня своей маме, а та рассказывает моей.
Мама идёт расплачивается за крокодильчика, а меня ждёт первая взбучка (с ремнём и строжайшим выговором).
После этого я продолжаю таскать в магазинах, но уже, конечно, молчком.
Зубные щётки, кассеты, джинсы. Чем сложнее достать с прилавка, тем интереснее!
В начале 90-х в родном городке жуткое безденежье, родители не получают зарплату, живем впроголодь.
В музыкальной школе залажу в карман куртки знакомой девочки и нахожу 1000 рублей! Огромные деньги!
Забираю и ухожу домой. Через полчаса возвращаюсь, куртка на месте, кладу деньги обратно и ухожу.
Больше с тех пор не воровала.
Был у нас сиамский кот. Мало того что он освоил ползанье по всем вертикальным поверхностям, он ещё и научился материться.
БЛЯБЛЯБЛЯ МАМ, - говорил кот, увидев собаку. БЛЯБЛЯБЛЯ! - орал он с балкона прохожим.
И вот однажды пришлось оставить кота одного дома на несколько дней. Еды, воды отсыпали и уехали.
Приезжаем, а друг Миша говорит при встрече:
-ну что ты, Паш, пробухался наконец?
-Не понял!?
Так я к тебе несколько раз заходил, звонил в дверь, а ты в глазок смотришь, материшься, а дверь не открываешь.
Оказалось, Котяра вскарабкивался по дерматиновой обивке двери, проверял кто пришёл и очень громко выражал крайнее недовольство увиденным))
Рассказываю со слов дяди:
Ехали мы в поезде, и в купе ехал молодой лейтенантик, только звание получил.
Ну мы ему: давай с нами! Вот водочка, виски, а он отказывается. Говорит, что с утра к командованию на распределение, нужно быть молодцом.
Ну а ему как старый вояка советую:
Ты завтра с утра придёшь к командиру весь чистенький. Он посмотрит на тебя, подумает: ну наконец-то ко мне нормального человека прислали, отправлю-ка я его в дальний гарнизон, может порядок там наведёт.
А придёшь помятый, с легким запашком, он на тебя посмотрит и подумает: ну куда я такого далеко пошлю, лучше рядом буду держать. И назначит тебя командиром комендантского взвода.
Ну махнув рукой, лейтенант пустился с нами во все тяжкие. Вышел в Нижнем, я похлопал его по спине и забыл. А вечером звонок: Н.И., поздравьте! Я командир комендантского взвода, оставили в городе!
В один день, наверно, спустя три недели, когда я уже все для себя поняла и расставила по местам в своей детской головке, приехала мама. Удивительно, что ее девочка не выбежала навстречу и вообще никак не проявила себя. Помню, что мама спросила: «Юленька, тебя здесь лечат? Тебе делали рентген?».
Я ответила, что рентген не делали, и мама ушла разговаривать с врачом.
Мы были вместе минут 30, она отдала мне куклу-медсестру, совсем новую, в белом костюмчике и снова уехала. После ее отъезда меня стали лечить.
Врачи мне поставили диагноз ДЦП, уложили голую в кровать и зафиксировали.
Помню, что кровати были высокие и поставлены очень плотно друг к другу.
Дети целыми днями лежали под одеялами, им давали какие-то игрушки и книжки, они общались через решетку кровати с другими рядом лежащими детьми.
Я не врач, но детей с ДЦП видела. Как можно было поставить этот диагноз хромающему ребенку, мне до сих пор неясно.
Рядом со мной в кроватке лежал мальчик примерно моего возраста, он был такой же как и я, совершенно без признаков ДЦП. Мы с ним много болтали, играли, трогали друг друга) Помню, что жутко стеснялась ходить в туалет в утку, все-таки мальчик рядом лежит. Взрослые почему-то считают, что дети не чувствуют стыда, а я очень стеснялась когда с меня снимали одеяльце.
Помню, что меня приехал навестить папа, увидел как я провожу время и на следующий день забрал меня домой.
Наверно, это определило мою всю дальнейшую трепетную привязанность к отцу и отстраненность по отношению к маме.
Хотя маму я любила болезненно сильно все свое детство и отрочество. Все время думала, любит ли она меня и часто приходила к выводу, что нет.
В общем, я из тех людей, у которых на каждое событие найдётся унылая или грустно-поучительная история.
Сегодня гуляла с сыном по парку и наткнулась на прекрасный магазин керамической посуды. Хожу по рядам, любуюсь и думаю: вот когда-нибудь у меня будет свой дом, куплю туда такую красивую посуду с котиками и будет красиво и уютно.
А следом мысли: ну а если не куплю дом? Жизнь такая штука, Мэри, кто его знает, что за поворотом.
Моя мама все думала: вот пошью новое пальто и съезжу сына навещу, посмотрю какую квартиру он купил в Перми. А потом заболела и не съездила.
А ведь брату моему совсем не важно было какое на маме было бы пальто, мы ее все очень любили.
Так что съезжу куплю все-таки тарелки.
Тарелкам вообще все равно, что они не в доме, а в маленькой квартире будут жить. А мне будет красиво.
Созрела чтобы написать личную историю на тему «Расстройство привязанности и ее последствия».
Участники и события далеко не вымышлены, это я и мои родители, поэтому сразу хочу оговориться:
Во мне не осталось ни обиды, ни недопонимания. Все обдумано и проработано с психологом. Я люблю своих маму и папу и очень им благодарна за мою жизнь. Извинять их мне не за что, да и вряд ли это уместно.
Конечно, текст собран из моих воспоминаний и выводы в нем только мои, так что вы можете не соглашаться, осуждать или сочувствовать. Любые эмоции желательны и ожидаемы)
Итак, 1985 год, город О. Кировской области, мне 4 года. Я начала хромать на левую ногу. Сначала это было еле уловимо, никто не придавал этому значение. Потом все больше и больше, родители забеспокоились.
Даже сейчас не сразу сообразишь куда бежать, когда твой ребенок заболел, а тогда в провинции представляю как мама с папой перепугались. Начались походы по врачам, анализы, массажи, предположения. Диагноза никто не мог поставить, от этого только росло беспокойство.
Кто-то посоветовал детский санаторий под Уржумом «Русский Турек», 350 км от нашего города. Сказали, что там лечат опорно-двигательный аппарат. Поехали, конечно.
Так, в 4 года меня оставили одну с чужими людьми и детьми. Мало, что помню, если честно, но кое-какие воспоминания остались в памяти.
Помню, что моя кроватка стояла в спальне у стенки, я спала, уткнувшись в нее лбом, боялась дышать и шевелиться. Вообще боялась как-то проявить себя, свою жизнь и страх.
Помню маленькие детские столики, где мы сидели по 4 человека. На полдник давали конфеты, которые передавали нянечкам родители, когда оставляли детей на лечение. У одной девочки за нашим столом, она была очень тихая и пугливая, все время была только одна конфета на тарелочке, родители купили совсем мало.
Однажды мы стащили эту конфету, дети злые, знаете ли, и она села за стол перед пустой тарелкой на полдник. До сих пор помню, что она никак не отреагировала, просто молча отсидела все пять минут, а потом встала и пошла в игровую. На меня это произвело очень тяжелое впечатление. Этакая детская покорность, смирение и безучастность. Она как будто была неживая эта девочка, как призрак, тень. Мне самой было пять, не больше, но я как будто пропустила через себя это отчуждение или оно уже во мне было.
Вообще, я была очень желанным ребенком со слов мамы. Они хотели девочку, двое сыновей уже было. Меня любили, баловали, я росла в благополучной семье.
Когда меня оставили в санатории, я была уверена, что меня заберут вечером. Не забрали.
Что-то случилось? Мама забыла или я что-то неправильно поняла. Сегодня вечером точно заберут! Не забрали.
Сначала ты уверен, что это произойдет, откроется дверь и тебя заберут домой. Ты живешь свой обычный детский день, кушаешь, спишь, играешь, вечером готовишься идти домой. Посматриваешь на открывающуюся дверь в ожидании слов: «Юленька, за тобой мама пришла».
Потом ты перестаешь обращать внимание на дверь, непонимание сменяется уверенностью «Меня разлюбили, потому что я плохая. Я что-то не так сделала и меня оставили». Ребенок переживает все стадии принятия, но для несозревшей психики это огромная травма, которая оставляет отпечаток на всю жизнь.
Ребенок, которого оставили, как будто берет ответственность за себя и перестает верить взрослым и во взрослых: «Я сам, я могу сам, оставь меня, ты меня предашь, я не хочу этого переживать снова».
Кто-то скажет, что это здорово, самостоятельность все дела. Нет, это не так. Ребенок должен взрослеть постепенно, он должен быть с родителями и под защитой, знать, что у него есть опора, тыл за спиной, что он не один. Если этого нет, он захлопывает свои эмоции и становится маленьким напуганным ежиком, который может позволить взрослому о нем заботиться, но всегда с мыслью о будущем предательстве и всегда с недоверием.
