Turoverov

Придумали его Кельты. Примерно первый век до нашей эры. Бронзовая труба, длинная, вертикальная, а сверху голова зверя. Чаще всего кабана. Иногда язык в пасти зверя делали подвижным, чтобы звук дёргался, вибрировал, бесил. Кельты не просто хотели, чтобы было громко. Они хотели, чтобы звук лез под кожу, дёргался, царапал и не давал спрятаться даже внутри собственной головы. Потому что карникс не нужен был для музыки. И уж точно не для красоты. Это был инструмент психологического давления на врага.

А теперь представьте рядового римского легионера. Сандалии, щит, железная дисциплина. Он стоит в строю, всё понятно: слева товарищ, справа товарищ, впереди кельтский враг. И вдруг пространство наполняется этим ревом. Страх сразу же становится не словом, а средой обитания. Как туман или дым. В этот момент ломается не строй, а внутренняя геометрия человека. Прямые углы дисциплины начинают плыть, и разум впервые за долгое время понимает, что он здесь не главный. Команды ещё не прозвучали, бой не начался, а внутри уже хаос.

Самое радостное, что карникс не остался призраком из летописей и фантазий композиторов. Это не «возможно звучал так-то согласно описаниям». Его реально подняли из земли, собрали по кускам, продули и заставили снова делать своё грязное дело. Его реконструировали настолько точно, насколько вообще можно воскресить бронзовый кошмар двухтысячелетней давности. Так что никаких домыслов - можете включить и услышать сами. Тот самый звук. Тот самый рёв. 

Я вчера послушал и у меня сразу же возникла мысль: чёрт возьми, да я это уже слышал. Мы все это слышали! «Властелин колец», «Хоббит», «300 спартанцев», куча фильмов про античность. Так вот, композиторы обожают такие звуки. Они работают на восприятие мгновенно. Как грязный шприц адреналина прямо в вену зрителю. Камера скользит, лица каменные, вот вот начнется битва и вдруг этот низкий, звериный гул.

И да, немного лингвистики напоследок. Слово carnyx вообще-то не кельтское, а римское. Оно происходит от галльского корня carn- или cern- — «рог», «рога», того же самого, что торчит из имени бога Кернунна. То есть уже в самом слове зашита не музыка, а животная анатомия. При этом есть один особенно приятный момент: как именно сами кельты называли этот инструмент мы не знаем. Совсем. Римляне так и не вытянули из них оригинальное название. Ни записями, ни допросами, ни, если верить хроникам, даже пытками. Так что carnyx это, по сути, имя, данное врагом. А настоящее название ушло вместе с теми, кто в него дул. И, честно говоря, это очень в духе инструмента: оставить после себя звук, страх, загадку и не дать им даже слова, чтобы всё это аккуратно описать.

Мой ТГ-канал

Многие знают, что 21-28 мая 1979 года Элтон Джон был приглашен Министерством культуры СССР и дал 8 концертов в Ленинграде и Москве. Собственно он был первой западной рок-звездой, которая дала концерт в Советском Союзе после холодной войны.

Мне стало интересно откуда же такой «неформат» в ресторане? Версий много. Но самая надёжная опорная точка не пересказы в духе «мне сосед говорил», а то, что признаёт и описывает команда самого Элтона. На его официальном сайте прямо говорится, что в Ленинграде после первого концерта их уговорили «в частном порядке» выступить в ресторане гостиницы «Европейская». Элтон Джон и Рэй Купер буквально “вписались” в работу местного оркестра и сыграли композицию “I Heard It Through The Grapevine”, причём к ним присоединились звукотехник Клайв Фрэнкс на басу и Лем Лубин на гитаре.

И вторая деталь, которая меня заинтересовала, кто же этот человек, который выпил с Элтоном шампанское на брудершафт? Точной информации нет, но есть воспоминания музыканта Виктора Зуева, который утверждает, что это был какой-то высокопоставленный начальник ГАИ. Ну и как полагалось в СССР, за этот «брудершафт» с британской рок-звездой его разумеется уволили.

Мне в этой истории нравится то, что в большом и осторожном туре, где всё было согласовано, нашлось место для нескольких минут хулиганства. Британская звезда садится за рояль, поёт, люди слушают, кто-то смеётся, кто-то поднимает бокал, большинство танцует. И на секунду кажется, что никаких систем нет. Есть музыка, ресторан и случайная щель через которую уже тянет совершенно другим воздухом.

Мой ТГ-канал

Автор оригинальной музыки — Фрэнк Черчилл, один из ключевых композиторов студии Уолта Диснея 1930-х. Именно он написал песню «Who’s Afraid of the Big Bad Wolf?» для мультфильма «The Three Little Pigs». Вы спросите мог ли советский зритель знать этот американский мультфильм и соответственно эту мелодию в 1935 году? - Мог и еще как!

Звучит неожиданно и немного нарушает привычную картину мира, но в 1935 году на I Московском международном кинофестивале советскому зрителю официально показали диснеевские мультфильмы — в том числе «Трёх поросят». Да, вот так просто. Без подполья, без шёпота, без «идеологического вреда», без самиздата. Более того, студия Диснея получила за этот мультфильм фестивальную награду. Это была короткая, почти забытая эпоха, когда СССР ещё внимательно посматривал на Запад, а анимация воспринималась как универсальный язык без паспортного контроля и политических виз. Цветная, звуковая, американская. И советская публика её видела.

Дальше ещё интереснее. Показанный мультфильм мгновенно становится частью советского культурного ландшафта, а мелодия моментально въедается в сознание. И в 1936 году эта история получает уже вполне осязаемую советскую форму. Почти сразу же после фестиваля в СССР выходит пластинка с русским текстом песни — тем самым «Нам не страшен серый волк».

Почти одновременно появляется и книжка «Три поросёнка» в переводе Сергея Михалкова. Но ещё не та переработанная сказка, которую мы знаем с детства. Сначала это была покадровая, почти дословная версия диснеевского мультфильма с подписями и «рисунками студии Вальтера Диснея».

Уже адаптированный, литературно переосмысленный вариант Михалков впервые публикует в том же 1936 году в газете «Пионерская правда». А следом выходят и детские раскраски «Три поросёнка» — чтобы каждый советский октябрёнок, пусть ненадолго, мог почувствовать себя сотрудником студии Уолта Диснея.

Что тут говорить, в 1937 году Леонид Утёсов исполняет на стихи В.Лебедева-Кумача «Кооперативную колыбельную» с абсолютно советским текстом, абсолютно советским контекстом и при этом всё той же музыкой Фрэнка Черчилла.

А дальше длинная пауза. Большой террор, Война, Послевоенные годы, Оттепель… Песня «Нам не страшен серый волк» много раз перевыпускается на советских пластинках со сказками. Разумеется уже без указания оригинального авторства, без памяти о Диснее, без 1935 года. Просто песенка. Детская. Своя. И вот в 1971 году в фильме Джентльмены удачи та самая мелодия снова всплывает как будто всегда тут и была.

Меня всегда радует, что культурные вещи редко ходят по прямой. Они блуждают. Теряют имена, меняют паспорта, переживают режимы и эпохи. Иногда, чтобы попасть в советский детский сад 1970-х, американской песне нужно сначала пройти через московский фестиваль 1935-го, советскую раскраску, адаптацию Михалкова, эстраду Утёсова — и только потом осесть в народной памяти.

P.S. Для тех, кто дочитал до конца: Автор и монтажер оригинального Диснеевского мультфильма — русский эмигрант Борис Морковин.

Мой ТГ-Канал