Turoverov

Мой ТГ-Канал

Мой ТГ-канал

Представьте, что вы навсегда вписали свое имя в историю европейского искусства. У вас нет ни одной большой картины, не было ни одной прижизненной выставки, да и в художку вы не ходили. Ах да, на всё про всё у вас было всего 5 лет. Звучит как сценарий фильма, но именно так выглядит биография Обри Бёрдслея. Человека-феномена, которому судьба отмерила всего 25 лет жизни.

Бёрдслей был тем самым ребенком, на фоне которого мы все покажемся немного лентяями. Рисовать начал в четыре года. К 11 годам он уже сочинял изящные стихи, писал музыку и давал фортепианные концерты в Лондоне на 3000 человек.

Но после школы Обри устроился клерком в лондонскую страховую компанию. Возможно, мир так и получил бы гениального страховщика, если бы не одна трагическая деталь: с семи лет Бёрдслей болел туберкулезом. Из-за обострения болезни со скучной работой и любительским театром пришлось завязать и юноша решил сосредоточиться на рисовании. Гениальный самоучка ворвался в профессию с козырей: его первым серьезным заказом стало оформление книги Томаса Мэлори «Смерть Артура». И тут все увидели его фирменный стиль, который взорвал чопорную Викторианскую Англию.

Он рисовал тушью и пером, но делал это так, что иллюстрации было не отличить от гравюры. Но главное — у него было только два цвета: черный и белый. Никаких полутонов, никаких нежных серых теней или штриховок для объема. Только абсолютный контраст. Тотальная черная заливка против кристально-белого фона. Персонажи казались немного плоскими, но это было настолько стильно и декоративно, что его издатель позже заявил, что Бёрдслей продвинул черно-белое искусство дальше, чем кто-либо со времен самого Альбрехта Дюрера.

Обри был настоящим книжным гиком и интеллектуалом. Он обожал литературу и превращал книги в произведения искусства от корки до корки. Обложки, заставки, виньетки, поля — всё подчинялось его парадоксальной и немного гротескной фантазии. У него всё выглядит так, будто викторианская эпоха внезапно посмотрела на себя в зеркало и увидела не корсет, не мораль, не благочестивую фарфоровую пастораль, а собственное вытянутое, бледное, эротическое лицо. Бёрдслей рисовал не людей, а нерв. Не тело, а соблазн тела. Не сюжет, а тот момент, когда приличное общество уже поняло, что сейчас будет что-то неприличное, но ещё делает вид, что пришло сюда ради искусства. В нём есть что-то ужасно современное. Он как будто сразу родился для афиши, журнала, обложки, аватарки, скандала в комментариях и запрета Роскомнадзора, если бы тот существовал в 1890-х.

Бёрдслей сгорел в 25 лет. Но всего за пять лет активной работы он успел посеять семена, из которых потом выросли модерн и авангард. Если вы сегодня листаете глянцевый журнал, смотрите на стильный рекламный плакат или восхищаетесь минималистичным дизайном — знайте, где-то там, в основе всего этого великолепия, лежат черно-белые линии лондонского клерка, который просто очень любил рисовать.

Кстати, всего через год после его смерти издатель Джон Лейн выпустил сборник «Ранние работы Обри Бёрдсли» (1899), а через два года «Поздние работы Обри Бёрдсли» (1901). Эти два издания собрали множество полностраничных иллюстраций, неопубликованных эмблем, фронтисписов, эскизов и других работ, ранее разбросанных по книгам и журналам. Это все оцифровано и вы можете насладиться его работами сполна.

Мой ТГ-канал

Знаете, почему баскетбольный щит называется именно щитом? Спойлер: это не просто технический термин. Это реально щит. В самом прямом смысле этого слова.

Давайте смотаемся в 1891 год. Физрук Джеймс Нейсмит придумывает новую игру, чтобы студенты не скучали зимой. Корзины из-под персиков буквально прибивают к нижнему краю беговых балконов в спортзале. И вроде всё увлекательно: парни бегают, мяч летит в цель... Но быстро обнаружился один нюанс.

Болельщики тогда стояли как раз на этих самых балконах, прямо над корзинами. И когда мяч летел в цель или мимо нее, особо азартные зрители с энтузиазмом свешивались вниз и начинали творить дичь. Они отбивали мячи чужой команды, ловили их руками, подправляли броски своих... Короче, работали такими живыми чит-кодами. Представьте себе современный матч, где игрок бросает трехочковый, а с трибуны вытягивается чья-то рука и просто смахивает мяч в аут. Играть в таких условиях стало решительно невозможно. Судьи устали бить по рукам гиперактивных фанатов, и тогда организаторам пришла в голову гениальная по своей простоте мысль: корзину надо отгородить. Взяли куски дерева и приколотили их позади колец. Исключительно для защиты мяча от шаловливых ручек болельщиков. Так появился баскетбольный щит.

И только потом, спустя какое-то время, игроки сообразили, что об эту деревяшку вообще-то очень удобно бросать мяч рикошетом. Тактика игры изменилась навсегда, а защитный барьер стал главной фишкой нападения.

Так что в следующий раз, когда увидите идеальный бросок от щита, вспомните тех самых наглых фанатов на балконе. Если бы не они, баскетбол сегодня мог бы выглядеть немного иначе.

Мой ТГ-канал

Фирменный поезд «Буревестник» Москва - Нижний Новгород. РЖД, у вас там как вообще с логикой?

Знали ли вы, что северокорейский вождь Ким Чен Ир (отец нынешнего лидера Ким Чен Ына) был настоящим фанатом кинематографа? В его личной коллекции было более 20 тысяч кассет с фильмами со всего мира, включая Голливуд. Он очень любил Джеймса Бонда, Рэмбо, был фанатом французской «Новой волны». Он считал кино важнейшим инструментом пропаганды и даже написал объемный теоретический труд «О киноискусстве». Проблема была лишь в том, что отечественное кино казалось ему слишком скучным и топорным. И однажды он решил эту проблему весьма радикально.

Чтобы поднять кинематограф КНДР с колен, в 1978 году по приказу Ким Чен Ира спецслужбы похитили в Гонконге звезду южнокорейского кино — актрису Чхве Ын Хи. А затем похитили и её бывшего мужа — знаменитого южнокорейского режиссера Син Сан Ока, который отправился её искать. Их несколько лет держали порознь (режиссер даже пытался бежать и отсидел в суровой северокорейской тюрьме), а затем объединили, устроили им шикарные условия и приказали снимать шедевры. За время в КНДР они сняли семь довольно известных фильмов.

Но справедливости ради, у северокорейского кинематографа были хиты и до работы похищенного южнокорейского дуэта.Например «Цветочница» (1972): Это один из главных хитов КНДР, снятый еще до похищения южнокорейского режиссера. Фильм стал невероятно популярен не только дома, но и в маоистском Китае, где во время сеансов в кинотеатрах действительно приходилось раздавать салфетки — настолько трагичной была история бедной девушки, продающей цветы. Или «Пульгасари» (1985) - Монстр-муви, вдохновленное Годзиллой. Огромный железный монстр встает на защиту угнетенных крестьян от злого капиталистического феодала. Самое смешное и сюрреалистичное в этом проекте то, что Ким Чен Ир опять-таки обманом заманил в Пхеньян специалистов по спецэффектам из японской студии Toho (создателей настоящей Годзиллы). Так что внутри костюма Пульгасари находился тот же самый японский актер, который играл Годзиллу в японских фильмах.

В то же время северокорейское кино, несмотря на свою закрытость, вовсе не варилось исключительно в собственном соку. Партия понимала: чтобы доказать превосходство идей чучхе, нужно получать международное признание. Конечно, в Канны или Венецию путь им был заказан, поэтому главной ареной битвы за статуэтки стали кинофестивали социалистического блока. Одним из таких являлся Международный кинофестиваль в Карловых Варах (Чехословакия). Этот фестиваль долгие годы был главной витриной для стран соцлагеря, и именно там КНДР получала основные награды.

Например «Юные партизаны» (1951) и «Снова на фронт» (1952). Это были вообще одни из первых картин Северной Кореи, снятые еще во время Корейской войны. Обе увезли из Чехословакии тематическую награду «За борьбу за свободу». Уже упомянутая «Цветочница» на фестивале 1972 года получила Специальный приз. Для самого Ким Чен Ира, который лично курировал создание картины (а сценарий написал его отец Ким Ир Сен), это стало абсолютным триумфом и доказательством его продюсерской гениальности. «Посланник не вернулся» (1984): Картина, снятая тем самым похищенным режиссером Син Сан Оком. Фильм получил Специальный приз жюри. Интересно, что для съемок северокорейской группе впервые разрешили выехать в Европу. Улицы старой Праги и павильоны местной студии «Баррандов» в фильме выдавали за голландскую Гаагу.

Кстати, все полученные на кинофестивалях награды отправлялись в личную коллекцию Ким Чен Ира. Даже «За лучшую женскую роль». В 1985 году Чхве Ын Хи получила этот приз на Московском международном кинофестивале (ММКФ) за фильм «Соль». Благодаря успеху на фестивалях опять же те самые похищенные режиссер и актриса смогли убедить вождя отпустить их в командировку в Вену для переговоров о международном прокате фильма и поиске инвесторов. Там в 1986 году они смогли оторваться от слежки и забежать в посольство США, попросив политического убежища.

В какой-то момент власти КНДР решили: если мы не можем побеждать на западных фестивалях, мы сделаем свой собственный. В 1987 году они запустили биеннале для «неприсоединившихся и развивающихся стран». Главная награда там называется «Факел», и, как нетрудно догадаться, ее регулярно забирают картины местного производства. Хотя со временем фестиваль стал пускать и западное кино. Например, в 2004 году там официально показали британскую комедию «Играй, как Бекхэм», и она даже умудрилась получить приз за лучшую музыку. А недавно там показывали и российские картины.

В 2011 году главный герой нашей истории вождь-киноман Ким Чен Ир отправился к праотцам, а страну (и все ее киностудии) принял его сын — нынешний лидер Ким Чен Ын. И вот тут-то северокорейский Голливуд и закончился. Знаете, когда умирает генеральный продюсер с неограниченным бюджетом, студия обычно разваливается. Так вышло и здесь. Ким Чен Ын оказался парнем совершенно других вкусов. Ему плевать на французскую «Новую волну», Джеймса Бонда и резиновых монстров. Он учился в Швейцарии, любит баскетбол, тусуется с Деннисом Родманом и предпочитает поп-культуру. Да и время сейчас «инстаграмное», «клиповое», поэтому сегодня северокорейский кинематограф находится в состоянии комы.

Эпоха великого чучхейского эпоса мертва, но зато нам на память осталось их уникальное промо - Северокорейские постеры и афишы к фильмам. Их рисовали исключительно вручную. Строгий соцреализм, гипертрофированные мышцы, искаженные страданием и патриотизмом лица, драматичные позы. Смысл понятен, ведь глядя на этот постер рядовой северокореец должен немедленно прослезиться и пойти копать какую-нибудь траншею. Вот вам некоторые из них. А теперь пора работать!

Мой ТГ-Канал