Exelica

на Пикабу
поставил 1031 плюс и 52 минуса
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
34К рейтинг 56 подписчиков 121 комментарий 7 постов 4 в горячем
3 награды
лучший авторский пост недели лучший пост недели лучший авторский текстовый пост недели
21733

Что важнее родной крови?

Хочу высказаться на тему кровных/не кровных родственников. История длинная, я предупредила.

До 5 лет я жила в однополой семье алкоголиков-дебоширов. Маман и бабушка, квасили они знатно, на детей не обращали внимания. Из детей я и брат на два года старше. Как мы выжили, ума не приложу. Отца не было, он знал о моем существовании, но в нем никак не участвовал. Отцом он был только мне, брат не от него. Маман, вообще, у нас была затейница, в разное время родила 5 детей и распихала кого куда. Кого в роддоме оставила, кого в дет дом сдала. Наверное нам с братом ещё повезло, если это можно так назвать. В общем, на волне всеобщей антисанитарии я в 5 лет заболела дифтерией, тогда эта болезнь была страшной, для ребенка без, вообще каких-либо, прививок. Я такой и была. Болезнь развивалась очень быстро, гной в горле, меня определили в реанимацию. Мой брат 7 летний пацан разыскал мою бабушку по отцу и все рассказал. Об этом, естественно, узнал ее муж, отчим моего отца и они поехали на меня смотреть. Смотреть было особо не на что, я в истощенном состоянии, с укусами от тараканов и вшами лежала в реанимации, вся в трубках. Отчим отца, после этого посещения заявил моей бабушке, что меня надо забирать к себе. Бабушка сомневалась, все-таки возраст, обоим за 60 уже было. Но он настоял. Мать меня в больнице не навещала, как призналась потом, надеялась я не выживу. Поэтому легко написала отказ от родительских прав. Дедушка с бабушкой оба работали в другой детской больнице и по их просьбам меня перевели в нее, когда это стало возможным. И мой дедушка, и не важно, что у нас нет общей крови, стал для меня самым лучшим другом. Отцом, дедом, другом. Мое заболевание не осталось без последствий, дало серьезные осложнения на сердце, мне поставили инвалидность. Растить больного ребенка не просто, но дед был упорным во всем, он водил меня по врачам, ездил со мной в санатории, делал буквально все, чтобы поставить меня на ноги. Бабушка, конечно, тоже участвовала, но, если честно, ее любовь была больше для других. Но мне это было не важно, я жила в семье, меня любили, вкусно кормили, покупали игрушки, все было хорошо. Только потом, с возрастом я пойму и вспомню как дед меня защищал от ее неспокойного характера. Она была очень властной женщиной, я всегда должна была ей подчиняться. Т.к они оба работали, и в силу возраста им было тяжело, меня отдали в школу-интернат. Я жила там с понедельника по пятницу. Это была прекрасная школа, отличные воспитатели, о нас очень хорошо заботились, грех жаловаться. Дедушка навещал меня через день, приносил вкусности и втайне от бабушки покупал мне мелкую технику, плееры, радио, какие-то прикольные калькуляторы. Он меня безумно любил. Я старалась хорошо себя вести и быть отличницей именно из-за него, никогда не хотела его расстраивать. Он всю мою жизнь рядом со мной. Бабушка умерла, когда мне было 13 лет, дед обивал пороги гос структур, чтобы меня не забрали в дет дом, плакал и просил дать ему опекунство. Дали. За нехилые деньги. Я об этом узнаю намного позже. Когда мне было 22 я родила дочку, деду было уже за 80, он няньчил ее с первых дней. Мы живём в соседних квартирах и его помощь всегда была неоценима. Он частенько нас с мужем отправлял гулять, отдыхать и сидел с ней. Теперь моя дочь для него свет в окне. Все для нее. Мне безумно тепло от этого. Сейчас мне 30, ему 91, и он все такой же для меня. Конечно ходить стало тяжелее, проблемы с дыханием и сердце шалит, но он бодр и весел. И все так же всегда рвется мне помочь. Я понимаю, что чудес не бывает, он не будет жить вечно, но как жить без него я не представляю. Я дедушкина дочка, если можно так сказать. Хотя общей крови у нас нет. Простите за долгий текст, захотелось поделиться.

32

Про избы, коней и разводы.

Как то я тут задумывалась о жизни, после разговора с подругой. Она мне поведала о планах своих после развода с мужем, все сама сможет, она же сильная и не нужен ей никто, лишь бы не мешали, как говорится. Ну, правду сказать, она действительно все сама даже до развода. Из тех кто и коня и избу и наводнение и засуху вынесет. Подозреваю, что с мужем они частично из-за этого и разошлись, зачем мужику в доме второй мужик. Шутка Но официальная версия не такая, конечно. Ну дело их. Задумалась я о том что вдруг случится в нашей семейной жизни развод и что? Что бы я делала? Я же совершенно не самостоятельная. Нет, ну работу то я работаю, готовлю, убираюсь, этого не отнять, но и муж мой очень много чего делает, так много, что мне без него никак не справится. Даже такие мелочи для кого то - как оплата квитанций, мелкий ремонт и планирование своего распорядка, чтобы все успеть, приводят меня в ужас. Я натуральная раздолбайка. А муж меня во всем поддерживает, даже в этом. А уж о том как жить без человека, который тебя настолько любит и говорить не о чем. Иной раз подруги мне говорят, что я слишком погружена в наши отношения, нельзя так любить человека, потом больно будет. В общем никак нельзя мне развод, я же про коней и избы ничего не знаю.

4897

Мелочи.

Мелочи так важны в нашей жизни. Мне очень. И, когда случается какая-то приятная неожиданность, это очень греет. Похлеще батарей. Вчера муж пошел в магазин один, мне было лень. Я устала на работе, мне неохота, я не пойду - сказала я. И в целом у него все так же, но он пошел. В его понимании это нормально - сделать что-то самому, не перекладывать ответственность. Пусть даже такую мелкую. Мы с дочкой занимались уроками.
Пришел папа из магазина, мы к нему! Что купил?) Всегда же интересно! А мне интересно ещё и потому, что даже имея список, он обязательно купит что-нибудь ещё. Вкусненькое. Я же люблю вкусненькое, даже если не прошу. Он так рассуждает. В моей голове живёт мысль, что это правильные рассуждения. Что-то я отвлекалась...
Ну так вот! Мы с дочкой, смеясь, волоком утащили пакет на кухню и начали разбирать. Мы достали сначала важные продукты из списка, они были сверху. Он смотрел на нас и смеялся. А потом начали доставать другие. Ещё более важные. Знаки внимания, я их называю.
Еве достались 2 пакетика мармеладок, она схватила их, взвизгнула - спасибо, папа! - и унеслась в свою комнату. А я достала остальное. И из всего меня особенно приятно удивили 2 вещи. Настолько обыденные, и не подумаешь, что они могут вызвать эмоции сильнее чем обычно. Это была бутылочка колы зеро и лак для волос. Вот так просто. Я спросила почему, и он ответил мне. Это не были спонтанные покупки в магазине. Он даже немного подумал над ними). Колу зеро, потому что я сейчас на диете, но колу обожаю до трясучки! Ее никто в доме, кроме меня, не пьет. Поэтому это только мне. А лак для волос, потому что неделю назад я обмолвились, что он заканчивается, не забыть бы купить. И забыла, конечно.
А он нет. Он-то помнит. Вот что ценно. Это мелочи все. Но какие приятные.

38

Рожать больно

Взято с просторов. Не мое.


На новогодних каникулах мы с женой обычно гостим в доме ее родителей в глухом замкадье. И без того небольшой домик зачем-то разделен на множество тесных комнатушек. Не во всякой из них уместилась бы наша кровать, но здесь на это никто не обращал внимания: старые «венские» стулья, складные столы-книжки и узкие пружинистые койки представляли собой всю меблировку. Порой мне казалось, что я попал в музей и брожу среди экспонатов: мой взгляд цепляется то за неэлектрический медный самовар, то за проигрыватель виниловых пластинок. Чистота и ухоженность дома и сада не позволяли воспринимать эту аутентичность как признак бедности и запустения. Хотя бы одна сломанная вещь могла бы испортить всю эту картину, но такой вещи не находилось.



Мы с женой подумывали о ребенке, поэтому часто и подолгу обсуждали этот вопрос. Раньше, в суматохе ежедневных забот, у нас не было столько времени на разговоры, а теперь мы только тем и занимались, что заглядывали в будущее и пытались морально подготовиться к тому испытанию, которое ждет нас впереди.



Жена старалась не говорить о ребенке в присутствии своих родителей, так как те начинали слишком бурно реагировать и вмешивались в наши беседы так энергично, что нам оставалось лишь послушно кивать в ответ на их торопливые увещевания. Полностью уединиться нам тоже не всегда удавалось, так, например, в этот вечер с нами в комнате находилась бабушка моей жены: женщина тихая и неприметная. Она сидела у окна и, как обычно бывает с бабушками из книжек и мультфильмов, вязала носок. Мы же обсуждали самую сложную тему из всех тех, которые нам доводилось обсуждать: роды.



— Это больно! — почти кричала моя жена, хотя я и не пытался утверждать обратного, — Тебе никогда не понять, как это больно!


— Я знаю, дорогая, и я ценю то, что ты сделаешь для нас, — мямлил я, подозревая что тучи над моей головой начали сгущаться.


— Ценишь? Да как ты можешь так спокойно об этом говорить? Значит я буду пол суток корчиться в муках, а ты это оценишь? Как ты вообще можешь оценить то, через что мне придется пройти?!



Глотнув воздуха моя малышка продолжила:


— Голова ребенка размером с апельсин, — она сложила руки так, чтобы показать этот размер, но, глянув на них сама, добавила, — нет, скорее даже с грейпфрут! И этот грейпфрут пролезает ТАМ! Он раздвигает кости! Тебе когда-нибудь раздвигало кости?



Я не знал, что отвечать. Наша беседа приняла такой крутой оборот, что я уже не знал куда деваться. Нет, до этого тоже всякое бывало: я узнал недавно, что в ближайшее время должен переклеить все обои в нашей квартире, выбросить все опасные для ребенка предметы, я не должен больше задерживаться на работе и ездить в командировки. Но сейчас все эти вещи казались мне несущественной мелочью, они блекли на фоне раздвигающего кости грейпфрута и не выдерживали никакой конкуренции с той болью, которую я ни оценить, ни представить себе никак не могу.



Моя нежная и хрупкая женушка распалялась все больше. Она по памяти цитировала сообщения с женских форумов. Она требовала чтобы я присутствовал при родах, чтобы хоть как-то принял участие в том, через что ей придется пройти. Тут же она утверждала, что мое присутствие на родах никоем образом не поможет, и вообще от мужиков толку мало. Громы и молнии бушевали в комнате, как вдруг, перехватывая дыхание или собираясь с мыслями, она затихла. Буквально мгновение мы слышали тихое постукивание вязальных спиц, как снова началось:


— Все вы мужики любите рассказывать, какие вы сильные и смелые, но как доходит до дела, то рожать нам! — быть может моя ненаглядная тоже обратила внимание на постукивающие спиц, потому что она неожиданно обратилась к своей бабушке, — Ба, вот ты скажи ему, что рожать больно!



Признаюсь, в этом момент мне стало очень неловко перед бабушкой. Мы вели себя так необузданно, как будто в комнате кроме нас никого не было, и старушка должна была почувствовать это. Теперь, обратившись к ней, жена лишний раз подчеркивала то, что мы здесь не одни, и знали это на протяжении всего разговора. Нет, мы не забылись в пылу споров, мы все это время помнили, а вот теперь еще и вынуждаем поучаствовать во всем этом.



Мне стало совершенно погано на сердце, когда тихая и неприметная бабушка отложила вязанье, повернулась чуток в своем кресле и, глядя поверх своих старых бифокальных очков, заговорила:


— Сказать… ему? — она обращалась не ко мне, а к своей внучке, — Для начала позволь я кое-что скажу тебе.



После этих слов последовала долгая пауза, но ни я, ни даже моя любимая, уже не могли прервать ее какой-нибудь глупой фразочкой. Мы оба слушали, затаив дыхание, как школьники на картинках в детских книжках слушают учителей.



— Моему отцу было четыре года, когда началась война. Первая Мировая. Деда забрали на фронт и семья голодала без кормильца. Деда ждали как спасителя, но вернулся он только через три года. Без руки и глаза. Весь покрытый глубокими шрамами от мелких острых осколков. Взрывом снаряда его выбросило из окопа. Под пулеметным огнем никто не решался высунуться, чтобы забрать окровавленное тело, едва подававшее признаки жизни. Для всех он был трупом, пусть пока еще стонущим и просящим о помощи. Я не знаю, сколько он полз, волоча за собой перебитую руку и истекая кровью прежде, чем ему смогли помочь. Он никогда не рассказывал, как он сделал невозможное, чтобы вернуться домой и кормить семью. Говорила ли бабушка деду, что рожать — больно?



Мы сидели не шевелясь и не вытирая слезы, а бабушка продолжила ровным голосом:



— Двенадцати лет от роду мой отец уехал из дома в город. Он работал изо всех сил и не только кормил себя, но еще и присылал деньги домой, помогал отцу-инвалиду вырастить младших сестер. Я не знаю, как ему удалось выучиться и стать инженером, но он сделал это. Только в тридцать шестом году, когда самая младшая сестра вышла за муж, он женился. А за три месяца до моего рождения за ним пришли. Два года о нем не было никаких вестей, но потому кому-то наверху понадобились талантливые инженеры и его вернули: впавшие щеки, дряблая кожа и свежие шрамы. Мать с трудом узнала мужа, показала ему ребенка, но на руки долго не давала. Она боялась, что от слабости он его не удержит. Я так и не привыкла забираться к отцу на руки, пока в сорок первом, он сгреб меня в охапку во время первого авианалета.



Мы уходили из города длинной колонной удрученных людей. Когда я не смогла больше идти, отец поднял меня и понес на руках. Я не знаю, как долго бы он нес меня, если бы нам не удалось сесть в поезд, идущий в тыл. Несколько семей беженцев поселились в этом самом доме. Отец всю войну сутками пропадал на работе, разрабатывал что-то, о чем не только рассказывать, но даже думать вне рабочего кабинета не разрешалось. Старый и больной, он умудрялся еще как-то ухаживать за садом, чтобы у нас с матерью были фрукты.



Бабушка замолчала на минутку. Я все ждал, что она вот-вот добавит: «Говорил ли кто-нибудь отцу, что рожать — больно?», но она как будто забыла с чего начала. Глаза ее, и без того подслеповатые, подернулись дымкой пережитых страданий, и вряд ли видели что-либо из того, что сейчас находилось перед ними.



Наступившую тишину нарушила было моя жена: она попыталась сказать что-то, но от этих звуков бабушка встрепенулась, и вновь ровным голосом, не терпящим возражений, продолжила:



— Твой дедушка старше меня на 10 лет. Война оставила ему два пулевых ранения и фотокарточки родителей. Несколько лет он искал своего младшего брата, пока не нашел его в одном из детских домов за тысячу километров от родного города. В голодные послевоенные годы он забрал к себе не только своего брата, но и его друга, с которым брат побратался. Он выкормил и воспитал их. Оба они потом стали уважаемыми людьми. Быть может ты и не знала, что дедушка Вова не родной брат твоего деда. Сейчас он ухаживает за могилой моего мужа так, что мне не остается там работы, а лишь одна грусть да воспоминания. Твоя мама родилась в студеный январский вечер. Я до сих пор помню, как мой муж, уже взрослый и солидный человек, танцевал и размахивал руками под окном роддома, вытирая слезы радости с изборожденных ранними морщинами щек. Говорила ли я когда-нибудь ему…



Бабушка осеклась. Глянув на нас она поняла, что лекции и наставления больше не нужны. В тот вечер мы оба, словно неоперившиеся птенцы, выглянувшие из гнезда, увидели жизнь такой, какой никогда ее не воспринимали. Со сжавшимися от переживаний сердцами мы кинулись обнимать бабушку, ворохом сыпля слова и перебивая друг друга.[/left]


***



[left]Грядущий новый год мы будем встречать у себя дома, так как малышу переезды пока нежелательны. Моя жена никогда больше не говорила мне, что рожать — больно. А я знаю, что придет еще время, когда я сделаю что-то такое, чтобы лет через сорок ей было, что рассказать нашей внучке.

(c)Danrus (Донат)

Показать полностью
164

Как меня чуть не догнали

С почином меня, первый пост на Пикабу.

Прочла пост и вспомнилось...https://pikabu.ru/story/kak_menya_chut_ne_ukrali_5491578

Было мне лет 15. Шла откуда-то одна днем. За давностью лет или памяти дырявой уже и не помню откуда, но достаточно далеко от дома. Наушники в ушах. Догоняет меня некий чел, явно не русский, хватает за локоть и натуральным образом в кусты тащит. Я пытаюсь с ним говорить, прошу отпустить - бесполезно. Кусты все ближе. Чего не заорала во всю мощь, не знаю. Но понимаю, что явно не в шашки тащит играть. Каким-то чудом вырываюсь от него и бегу куда глаза глядят, и как назло вокруг никого, бабка только впереди с сумками маячит. Я к ней. Вцепилась в нее, прошу помочь, мол пристает ко мне какой-то тип, мне незнакомый. А он пытается меня от нее оттеснить. И все молча, ни слова не сказав при этом. Тупо зверская морда перекошенная, то ли немой, то ли еще чего. Бабушка мне тихо - "Беги дочка, как сможешь, попробую его уговорить" Тут уже она в него вцепилась, а я стартанула со всех ног... Боже, я  жизни так не бегала, как тогда. Не догнал... Прибежала домой и плакала сидела. Мне 28, до сих пор вспоминаю с благодарностью ту бабушку, и очень надеюсь, что он ей ничего не сделал. Не видела ее больше, да и увидев, не узнала бы, и на лицо-то не смотрела в тот момент. Родителям не рассказывала, все ж хорошо, чего тут рассказывать.

Отличная работа, все прочитано!