Entcho

Свинец нашел меня в грязи, от крови ржавая земля,
Где небо рвут огни ракет, сжигая тополя.
Я падал медленно, как сон, в разрытый минами окоп,
И кровь стекала на жетон, залив грязью до ног.

Я верил: есть за этим дымом дом, уют и свет,
Но здесь, в аду, под слоем льда, других иллюзий нет.
За что я дрался? Где тот враг, что прячется вдали?
Мы просто мясо для атак, мы кости для земли.

Глаза стеклянные глядят в безмолвный потолок.
Мне не подняться, не успеть, нажать на спусковой крючок.
К чему молитвы и кресты, когда в ушах лишь звон?
Я просто цифра в графе списка: без вести имен

Так холодно. Темнеет свет. Смыкается мой взгляд.
Стекают слезы на лицо, пробитый в кровь живот.
Я ухожу в сырую мглу, в объятия земли.
Кинул винтовку, как иглу, хоть душу не спасти

И мысль последняя, как нож вонзается в висок:
Всё это было зря, всё зря
И это мой итог.
К чему был бег сквозь боль и страх, сквозь чей-то ебаный приказ?
Я умер здесь, в чужих полях.
А смысл умер раньше нас.

Слабость — это не порок, это преступление против будущего. Жалость разлагает волю, сострадание делает нас уязвимыми перед теми, кто не заслуживает даже взгляда в свою сторону. Я не верю в равенство душ, я верю в иерархию воли и ясности ума. Тот, кто цепляется за свою никчёмную жизнь, боясь шагнуть вперёд, уже мёртв — просто он ещё не лёг в землю. Таких большинство, и именно они — балласт, который тянет человечество в грязь, в бесконечный круговорот посредственности, где комфорт ценится выше истины, а безопасность — выше величия.

Называют это гуманизмом. Они говорят о правах, о свободе, о ценности каждой жизни. Ложь. Нет никакой ценности в существовании паразита, который лишь потребляет, плодится и ноет они получат ровно столько свободы, сколько необходимо для выполнения их функции: работать, молчать и умирать.

Боятся боли, боятся голода, боятся одиночества, боятся смерти. Именно поэтому они — материал конечная цель оправдывает любую временную жестокость, любовь толпы — это плевок в лицо, это признак того, что ты стал таким же убогим, как они.

Понимание — удел равных, этот мир прогнил в своей ленивой, сытой псевдоморали. Будущее принадлежит не тем, кто приспособился, а тем, кто осмелился переступить через стадо, через собственные сомнения, через кровь, если потребуется.

Это не утопия. Это естественный порядок, который был извращён тысячелетиями лжи о сострадании

Наш мир — это Ётунхейм царство льдов
Голоса сильных ветров, в стране умерших снов.
сквозит душу сатира на мир,
Где правду вещает лишь пепел и пир.
Здесь время не лечит застывшие раны,
А точит гранит под напевы вьюги пьяной.
Смеясь козлоногий над тщетой бытия,
Где война слава — лишь тень воробья.

Здесь иней сплетает короны из тьмы,
Где скальды молчат, вернувшись из тьмы.
Чертоги пусты, лишь хохот во мгле
Козлоногий пророк на обугленной мгле.

Под сводами льда, где не тает гранит,
Лишь пепел забытых пиров шевелит
Косматый старик, что бормочет сквозь сон
Про войн и богов оборвавшийся звон.

А сатир всё плюёт в ледяной небосвод —
Там волчьего солнца кривится восход.
И в трещинах мира, где стынет заря,
Тень славы мельче тени воробья.