В порту пахло тухлой рыбой, сырой древесиной и прокисшим пивом. Низкие тяжелые тучи закрывали солнце и делали реку похожей на поток расплавленного свинца. Баржа разгружалась слишком медленно, и лингардский торговец явно нервничал. И не только потому, что потерянное время стоило очень дорого, но и потому, что его старый друг Грогас Серебряное Брюхо отсутствовал в городе. Он должен был прибыть на два дня раньше и ждать. Но его караван ушел.
— Мастер Варлик, его нигде нет, — помощник торговца разводил руками и прятал глаза, боясь разгневать своего хозяина. — Трактирщик говорит, точно увел караван. На север.
Торговец стоял у края пирса, опираясь на ограждение локтями, а его сжатые кулаки подпирали подбородок, скрываясь в густой черной бороде.
— Линок, сходи в местный бордель и в постоялый двор за воротами, — Варлик говорил басовитым голосом, с легким северным акцентом. — Там часто ошиваются наёмники. Скажи, что есть контракт.
— Слушаюсь, — гаркнул помощник и убежал выполнять задание.
«Он так в постоялый двор или в бордель торопится?» — торговец задумчиво почесал нос.
«Тракт становится опасным. До меня дошли вести об опустевшей деревне на полпути до Миддена. О пропадающих путниках. О кострищах на том берегу. Надо искать новый маршрут!» — Варлик вспомнил строки из письма, которое получил неделю назад от Серебряного Брюха. В голове роились нехорошие мысли, а наблюдение за разгрузкой баржи делало их еще более мрачными. Но тут он услышал тихие, почти кошачьи шаги.
— Доброе утро, батюшка, — сзади обняла, а затем встала рядом у помоста его дочь. Потом она бросила испытывающий взгляд на кучу канатов недалеко от пирса. Там лежал личный охранник отца и делал вид, что спал. Как бы тихо она ни подкрадывалась, он всегда был начеку. Вот и сейчас следил за ней одним глазом.
— Доброе, — торговец хмуро уставился на небо. Солнца видно не было, но, по его ощущениям, оно уже перевалило за полдень. Но, посмотрев девушке в глаза, он увидел себя в ее возрасте — молодого и бойкого, отправившегося на свой первый торг. Оттаял и потрепал ее коротко стриженные волосы.
«Надо же, всего пятнадцать, а уже ростом меня перегнала. В деда пошла», — воспоминания увели мысли торговца далеко на север, в родные края.
— А где же дядя Грогас? — девушка надула губки и огляделась по сторонам. — Он же обещал при следующей встрече подарить мне лигурийский боевой рог!
— Адина… Дядя Грогас уехал, — торговец снова помрачнел, кустистые брови сошлись на переносице, а мясистые ладони сжались в кулаки.
— Не дождавшись тебя? — девушка положила отцу руку на плечо, пытаясь задобрить его. — Может, он куда-то спешил? Ты узнал, что случилось?
— Просто не стал ждать и увел караван по тракту, — слова о предательстве старого друга давались нелегко. — Должно быть, что-то, что заставило его это сделать.
— Но как же мы пойдем без него и его охраны? — отцу понравилось, что дочь и не упоминала о необходимости возвращаться домой, раз они остались одни.
— Наймем наемников, — пожал плечами торговец. — Линок уже отправился за ними в бордель.
— Линок? В бордель? — девушка звонко рассмеялась. — Да он же весь раскраснеется и будет вечность стоять перед дверьми, боясь войти! А что будет, если об этом узнает моя сестра?
«Да я тоже считаю, что в бордель он войти не решится, а побежит в постоялый двор. Может, поэтому от них с моей старшей дочерью у меня до сих пор нет ни одного внука», — тяжелые мысли усугублялись тем, что матросы, разгружающие груз, время от времени прикладывались к кувшинам с пивом, отчего работали еще медленнее. И повлиять на это торговец никак не мог. Только наблюдать и ждать.
Отец с дочерью стояли молча, наблюдая за работой. Время неумолимо утекало, как песок сквозь пальцы.
— Нашел! Нашел! — прервал затянувшееся молчание вернувшийся помощник. — Есть один отряд на постоялом дворе. Командир хочет с вами переговорить.
— Адина, ты за главную. Смотри, чтобы товар выгружали аккуратно, а матросы не бездельничали! Отведи меня к ним, Линок.
Охранник по имени Логар тоже встал, потянулся, как старый кот, и пошел за торговцем, хотя его никто и не звал.
Постоялый двор, который держал старик по прозвищу Клыкастый, знавал и лучшие времена. Крыша протекала, очаг нещадно чадил копотью, доски на полу во многих местах прогнили и требовали ремонта. Но денег у наемника, вышедшего на пенсию, постоянно не хватало. Если бы не его бывшие коллеги по цеху, дело бы совсем загнулось.
В центре зала, за обшарпанным круглым столом сидел человек, напоминавший наемника только издали и в полумраке. Он откинулся на стуле, закинув босые ноги на стул напротив. На правой ступне не хватало двух пальцев, штаны были поношенные и в заплатках, кожаная куртка вся в потертостях. Под курткой была контрастным пятном белоснежная рубашка. Впрочем, на ней тут и там были следы от капель вина. Кудрявые рыжие волосы делали его образ еще более несерьезным.
— Двести, — сказал наемник, потягивая вино из стакана.
— Что двести? — опешил Варлик. Наемник даже не дал ему представиться.
— За двести серебряных императоров мы проведем вас по тракту к южным степям, до самого Архаля. Без потерь и вовремя, — наемник был явно доволен собой.
— Ну, во-первых, я представитель гильдии торговцев Варлик Бозеркон. Представьтесь! — голос торговца и интонация заставили собеседника встать и подобраться, хотя он и пошатнулся при этом.
— Ну, э-э-э… Я заместитель командира вольного отряда Дроген по прозвищу Ржавый, на фамилию пока не заработал, — он наигранно склонил голову в приветствии.
— Во-вторых, мы направляемся на север, а не на юг, — Варлик все больше сомневался в целесообразности данного разговора, надо было искать другую охрану.
— Это, конечно, сильное заявление, его следует обсудить за бутылочкой вина. На трезвую голову я в ту сторону не поеду, — Дроген потянулся за бутылкой.
— Ну, и в-третьих, где ваш командир? — торговец терял терпение и начинал злиться.
Этот вопрос заставил наемника дрогнуть и выронить бутылку. Она упала и покатилась по неровному полу, пока наконец не остановилась у стены, звякнув о брошенный там медный таз. Ржавый проследил за ней взглядом, полным сожаления, а потом серьезно посмотрел на торговца.
— Наш теперешний командир вот-вот отправится к праотцам, и тогда его место займу я — ваш покорный слуга, — рыжий наемник сделал еще один корявый поклон, отступая на шаг, как бы представляя себя. Но непонимающие взгляды торговца и его помощника вынудили Дрогена перейти к объяснениям. Он сноровисто намотал портянки и обул сапоги. — Следуйте за мной, я все расскажу.
Пока они поднимались на второй этаж постоялого двора и шли к нужной комнате, Варлик слушал сбивчивый рассказ наемника. Стычка с разбойниками. Удар топором в бедро. Сломанная кость. Городской лекарь, к которому привезли командира наемников, сказал, что его милосерднее всего будет добить. Еще задолго до входа в комнату торговец почувствовал, что тут пахнет смертью.
Главарь вольного отряда лежал на кровати прямо в одежде и сапогах. Вокруг него валялось множество пустых бутылок. А прямо на кровати стоял наполненный ночной горшок. Штанина на правом бедре была распорота, и была видна рана, говорившая сама за себя. Нога распухла и была темно-синей с красными прожилками. Порез был длиной с треть ладони, его края выворачивало наружу от гноя. А внутри что-то пульсировало. Заметив вошедших, командир лишь скосил глаза, не поворачивая головы и не двигая корпусом. Видно было, что его лихорадит. По лицу струился пот, а слипшиеся мокрые волосы закрывали один глаз. В комнате был спертый воздух, наполненный запахами немытого тела, запекшейся крови, гноя и мочи.
Только заметив гниющую рану, Линок сначала побледнел, потом позеленел и тут же выскочил из комнаты с явным желанием заблевать все вокруг.
— Ржавый. Сука. Ты. Принес. Еще? — раненый мог говорить только одно слово за раз, после каждого делая судорожный вдох.
— Лютый… э-э-э… Я думаю, этот порошок в городе уже закончился, — под взглядом главаря Ржавый растерял весь бравый вид. — Да и в отрядной казне уже закончились деньги на него.
— Пошел. Ты, — командир наемников явно говорил, прилагая неимоверные усилия. После каждого слова он сжимал челюсти до скрипа зубов, а правой рукой — рукоять меча, что лежал рядом с ним на кровати.
— Мой. Меч. Не. Смейте. Никто. Не. Достоин. — Лютый задрожал всем телом, судорожно глотая воздух и выпучивая глаза. Никто из присутствующих не представлял, насколько ему больно. — Клянись. Отнеси. Моему. Отцу. Клянись.
— Обещаю, — Ржавый стал рядом с командиром и положил ему руку на грудь. — Обещаю никогда не использовать твой меч и отдать лично в руки твоему отцу.
Сил у раненого уже не осталось. Попытки что-то сказать прекратились. Он указал взглядом на кинжал, что висел у его заместителя на поясе, а затем ему в глаза. Потом еще раз. Только после третьего раза до Ржавого дошло, что от него хотят.
— Выйдите, — коротко сказал он, положив руку на рукоять.
Варлик и Логар вышли сначала в коридор, а затем и вовсе во двор, с облегчением вдыхая свежий воздух. Там же они застали и Линока, тот стоял возле колодца и с жадностью глотал воду прямо из ведра.
— Я слышал про Лютого и его отряд, за ними нет дурной славы, косяков тоже, контракт соблюдают, — охранник торговца всегда говорил коротко и только по делу.
Через некоторое время к ним спустился и новый командир вольного отряда. Он нес перед собой меч своего бывшего лидера, разглядывая причудливые завитки многослойной стали, остроту лезвия, необычные руны, выкованные на клинке, восхищался превосходным балансом и тем, как удобно рукоять лежит в руке. Выйдя на середину двора, Ржавый дважды взмахнул мечом, рассекая воздух, и, не раздумывая, вложил его в ножны на поясе. Еще немного погладил рукоять ладонью. На лице его снова появилась самодовольная ухмылка.
— Пятак! Пятак! Где ты, свиноеб проклятый? — закричал Дроген.
— Тута я, тута, — через мгновение из хлева вывалился лысый увалень с детским наивным лицом. Он доверчиво смотрел в глаза рыжему наемнику и ждал команды.
— Собирай всех к вечеру тут. Дело есть.
Пятак непонимающе улыбнулся, потом посмотрел на Варлика, на охранника, тенью стоящего за ним, на умывающегося из ведра Линока и снова на Рыжего. Взгляд его скользнул по мечу на поясе.
— А Лютый, что уже тово? — догадался он.
— Все вечером объясню. Собирай людей, — Ржавый говорил без всяких сомнений.
Пятак убежал выполнять команду. Торговец с отвращением наблюдал за этой сценой, особенно сильно его возмутил меч в ножнах у Ржавого, впрочем, виду он не подал. А тот повернулся к нему и продолжил деловой разговор.
— Так вы хотите отправиться на север?
— Да, именно так. Мне требуется сопровождение до слияния рек, до города Мидден, — Варлик отвечал отстраненно, все еще перебирая в голове варианты, где бы найти еще охранников или же попытать удачу и пойти без сопровождения. Но выбора у него не оставалось.
— С этим могут быть проблемы, — задумчиво произнес Дроген. — Места там стали жутко небезопасные.
— Наёмник, не надо набивать себе цену, — торговец всегда начинал злиться, когда его пытались обмануть. — Я начал ездить этим маршрутом еще, когда империя была цела, и застал времена и похуже, чем сейчас. Никогда ничего опаснее шайки деревенщин, возомнивших себя дохуя опасными разбойниками, я не видел. Вы нужны только для того, чтобы охранять наш караван от небольших ватаг бандитов! Не более!
— Тракт вдоль реки стал неспокойным местом, — многозначительно начал Рыжий. — Люди пропадают в деревнях, на караваны чаще нападают. Когда мы шли три месяца назад этим маршрутом, у меня было стойкое ощущение, что за мной из леса наблюдают.
«Подтверждается письмо Грогаса», — мысленно проговорил торговец, но вслух сказал другое.
— И кто это может быть? Разбойники? Беглые каторжники? Дезертиры? Крестьяне, обезумевшие от голода?
Но командир наемников лишь развел руками.
— Говорят разное. Но слухам я доверять не привык. Только предчувствие мне подсказывает, что соваться туда сейчас без охраны — не лучшее занятие. Я не пытаюсь набить цену. Отрядная казна пуста. Так что-либо мы идем с вами, либо мне придется распустить отряд.
Варлик хотел уж было закончить разговор и уходить, как вдруг появился хозяин постоялого двора. Он ковылял, опираясь правой рукой на костыль, а в левой нес небольшой чурбак. Остановившись перед собеседниками, бывший наемник поставил чурбан на землю и оперся на него отрубленной чуть ниже колена ногой.
— Этот сопляк хоть и балабол, но он не врет. Спросите у любого в городе, — старик говорил сухо, в голосе чувствовалась усталость. — Я могу поручиться за них, если слова человека, отбившего Архаль у степняков, еще что-то значат.
Оснований доверять этим слухам у торговца не было. Он взглянул на своего охранника. Тот только коротко кивнул. Весь остаток дня он планировал потратить на проверку этой информации. Но сначала необходимо было договориться.
— Так сколько вы попросите за охрану шести телег с грузом, меня и моих людей? Путь длиной шесть переходов. До города Мидден.
— Сейчас под моим началом дюжина превосходных бойцов, способных опрокинуть не одну орду распоясавшихся ублюдков, — начал с бравурной ноты Рыжий. — За охрану вас и вашего груза мы запросим триста серебряных императоров. Половину вперед.
«Я рассчитывал, что придется выложить больше. Торговаться или принять цену? Надо поставить их в условия, когда они будут сильнее зависеть от меня, чем я от них», — Варлик выдержал паузу, хотя ответ был у него заготовлен.
— Наемник, я торгую не первый год. С собой на руках у меня есть только сто серебряных, а любую другую сумму я возьму с хранения в банке города Мидден. Так что сто сейчас, остальные двести по прибытии. Чтобы у вас не было соблазна и меня прирезать в кровати. Договор?
Поджатые губы. Блеск легкой злобы в прищуренных глазах. Сжатые кулаки. От внимания торговца ничего не ускользало. Ржавый читался, как книга.
— Договор, — согласился новоиспеченный командир вольного отряда. И они пожали друг другу руки. — Встречаемся завтра утром на перекрестке.
— Хорошо. Пошли, Линок, нам надо готовить караван.
Придя в порт, Варлик был приятно удивлен тем, что все было уже подготовлено. Товар был аккуратно погружен на телеги. Они были выстроены вдоль стойла, в котором находились уже накормленные волы. Капитаны барж получили расчет и были отпущены. А погонщики и возничие отдыхали в таверне. На центральной телеге восседала его младшая дочь — Адина.
«Кажется, не того я готовлю себе в сменщики, — задумался торговец, взглянув на все еще бледного Линока, мужа его старшей дочери. — Если она пойдет по его стопам и станет торговцем… Первая женщина — член гильдии торговцев. Ну и рожи будут у этих старых пердунов».
— Батюшка, как успехи? — Адина радостно приветствовала их. — Нашли наемников?
— И да, и нет, — нахмурился устало торговец. — Пойдемте в таверну. Я ужасно хочу выпить и понять, не совершил ли я ошибку. Там-то я все и расскажу.
Утром караван выдвинулся в путь. Впереди ехал личный фургон торговца, его тащили два самых здоровых вола, а на козлах сидел лично Варлик. По правую руку сидела и его дочь. А слева шагал Логар, в кольчуге и с боевым топором на плече. Позади катились телеги с товаром. Замыкали процессию погонщики с двумя запасными волами. За городом на перекрестке тракта караван встретили наёмники. Более разношерстного отряда торговец в своей жизни еще не встречал.
Помимо уже знакомых ему Рыжего и Пятака, которые по говору и внешности были явно из центральной части бывшей империи, в команде имелись трое оседлых кочевников, кнутов, как называли их местные: более узкий разрез глаз, черные волосы и заостренный нос. Двое рослых северян, один из которых явно из горных племен — жилистый, с длинными цепкими пальцами и презрительным взглядом. Один смуглый лигуриец, стоял от всех особняком и постоянно прислушивался к разговорам, явно плохо понимая имперский язык. И четверо явно местных — из речных земель, больше похожих на крестьян, чем на воинов.
— Одиннадцать, — нахмурил брови Варлик. — Ты сказал, что у тебя дюжина первоклассных бойцов. А тут только одиннадцать.
— Превосходных. Я сказал — дюжина превосходных бойцов, — с ехидной улыбкой поправил лидер этой пестрой компании. — А двенадцатый, стало быть, я, — он снова, как и на постоялом дворе, сделал корявый поклон.
— Ну хорошо, выступаем, — махнул рукой торговец.
— Сначала я вам всех представлю, — энергично продолжил Рыжий. — Это Пятак, вы его уже видели. Эти двое — ваши ближайшие соседи с севера, Топор и Рык. Там поодаль стоит наш гость с солнечного юга — Песок. Эти трое замечательных лучников — Первый, Второй и Третий, — наёмник увидел приподнятую бровь Варлика и пояснил: — В переводе на наш, их имена означают что-то жутко пафосное и возвышенное, — развел он руками. — Произносить, как они звучат, не буду — язык можно сломать. По-имперски они почти не говорят, но команды понимают на ура. А там четверка — это местные, присоединились к нам пару месяцев назад.
Представив своих людей, Дроген начал распределять их по каравану, и вскоре все двинулись в путь. На север. По ерзанью справа от себя торговец понял, что у дочери есть какой-то вопрос, но она не решается его задать.
— Да говори уже, что ты маешься, — попросил он дочь.
— А этим людям можно доверять? — голос у девочки был чуточку испуган.
— Никому уже нельзя доверять, поэтому будь начеку, держи наготове кинжал и будь рядом с Логаром.
— Угу, как будто кинжал тут поможет, — усомнилась Адина.
Впереди был долгий путь.
Когда наступил обед, а караван давно скрылся за горизонтом, старик Клыкастый, проверяя, как готовит кухарка, почувствовал запах со второго этажа. Со стороны комнат. Не дозвавшись своих помощников, взобрался по лестнице сам, хотя лестницы он очень не любил. Источник запаха отыскался быстро — комната, которую занимал предводитель наёмников. Открыв дверь, старик обнаружил тело.
***
— Вот уебки, не могли похоронить, что ли, — выругался Клыкастый. Нынешнее поколение наёмников совсем перестало уважать понятия. И уже продумывая, как избавиться от трупа, хозяин постоялого двора кое-что заметил. — Ебать меня через вола!
В полумраке комнаты он увидел, как с неимоверным трудом, но все же вздымается грудь, а сквозь плотно сжатые зубы втягивается воздух. И налитые кровью, выпученные глаза, смотрящие на него. С безумной болью и отчаяньем. С немой мольбой — «Убей!».
***
Железные ободья колес размеренно скрежетали по булыжникам тракта. Волы пыхтели и изредка мычали. Ботинки людей поднимали осевшую на дорогу пыль. Все утро шли в молчании. Погонщики еще зевали и думали о чем-то своем. Наёмники и их новые наниматели присматривались друг к другу, думая, чего же ожидать. Первым нарушил молчание Ржавый, шедший рядом с фургоном торговца.
— Солнце греет, ветерок с реки освежает, что еще надо для хорошего путешествия, — он поглядывал на Адину все с той же самодовольной улыбкой, что и при знакомстве. Девушка также заметила, что он постоянно бросает на нее взгляд. — Вы много путешествовали с отцом?
— Ну, он только последние пару лет начал брать меня в свои поездки, — она старалась придать голосу побольше безразличия и холодной отстраненности. Но, как оказалось, сам разговор с рыжим наемником был ошибкой. — Когда он понял, что так же выгодно, как моих сестер, выдать замуж меня не удастся, то начал искать мне другое применение.
— Неужели на столь статную особу, подобную древним изваяниям, никто не претендовал? — Ржавый снова взглянул на нее, ожидая реакции.
— Тут скорее характер и буйный нрав, — отец обратил внимание на командира наемников. То, что он разговаривает с его дочерью, торговцу явно не нравилось. — Дроген, разве вы не должны следить за охраной каравана?
— Мой новый заместитель, Пятак, отлично справляется. Смотрите, как носится! — действительно, мимо фургона в который раз пробежал наёмник с детским лицом и с детской безмятежной улыбкой.
— Всё в порядке, командир. Разведчики бегут впереди, а в хвосте в оба глаза смотрят северяне. Вокруг всё тихо, — выпалил он и убежал к центру каравана.
— Исполнительный, выносливый, чуткий — лучшего заместителя для меня и не сыскать, — самодовольная улыбка Ржавого, на удивление Адины, смогла стать еще более самодовольной. — Не забудь проверить фланги, — крикнул вслед Пятаку командир отряда.
— Агась, — только и раздалось в ответ.
Ржавый только утром объявил самого молодого из наемников своим заместителем, а тот взялся за дело с невероятным упорством и энергией. Адина полагала, что это было сделано скорее с издёвкой над доверчивым и недалеким человеком. О чем тут же поделилась с отцом. «Не лезь не в свое дело!» — только и ответил он. Тогда она подошла к видавшему всякое Логару. Но тот молча шёл и поглядывал с недоверием на реку.
Первый переход закончился без происшествий. Еще до того как солнце начало задевать горизонт, был разбит лагерь и выставлены патрули. При обустройстве Ржавый много кричал на своих бойцов, но больше всего доставалось Пятаку.
— Ты, скотина, не за волами следи, им вставить тебе не удастся, а за расстановкой телег и караулов. Ты что, понимать начинаешь, только когда на тебя начинают орать? Свиноеб долбаный. Ну-ка, живо пошел искать, куда разведчики пропали.
— Усё будет сделано, Ржав… то есть командир, — Пятак с растерянным видом заметался по лагерю.
Дочь торговца наблюдала за всем этим с крыши фургона и задумчиво жевала краюшку черствеющего хлеба, мысли ее были далеко отсюда. Обычно под вечер накатывала тоска по дому, сестрам, матери. Лингард уже не казался таким уж шумным местом. А фонари, что зажигались по вечерам вдоль главной улицы, вспоминались с теплотой и некой тоской. Города больше и красивее не вызывали у нее таких чувств, как тот родной одинокий кусочек цивилизации, зажатый между горами и морем.
— Когда наступает ночь, опасно оставаться одному, — голос рыжего наёмника заставил её вздрогнуть.
«Я знакома с ним всего один день, а он уже раздражает не хуже парней с нашей улицы», — Адина перебирала варианты, как избавиться от очередного назойливого поклонника. Молчать? Игнорировать? Притвориться дурочкой? — «Ну, по мнению сестёр, я дурочкой могла и не притворяться».
— А ты никогда не мечтала сбежать на край света вместе с красивым и отчаянным незнакомцем? — наёмник придавал голосу максимальную уверенность и браваду.
«Неужели кто-то еще использует подобные приемы помимо деревенских оборванцев?» — молчать долго было нельзя, хотя Адине сильно хотелось уже в голос рассмеяться. Но в открытую насмехаться над человеком с мечом, у которого к тому же дюжина головорезов, — последнее, что может сделать неблагоразумная девушка. Но, кажется, толика благоразумия начала покидать и ее: «Еще одна подобная фраза, и смех мне уже не сдержать!»
— Госпожа Адина, госпожа Адина, — Линок появился как раз вовремя. — Ваш отец желает вас видеть. Он у тракта.
— Иду, — слишком быстро, чем ей хотелось, ответила девушка. Одним движением встала, спрыгнула с фургона и, как учил ее Логар, тут же кувыркнулась вперед, чтобы погасить удар. И умчалась в том направлении, что указал Линок, оставив их с рыжим наемником наедине. Между двумя мужчинами повисло тяжелое молчание. Помощник торговца теперь не знал, куда деваться, а Ржавый просто стоял с беззаботным видом, как обычно держа руку на рукояти меча и поглаживая большим пальцем навершие. Вскоре и они разошлись кто куда, так и не сказав друг другу ни слова.
Когда Адина подошла к отцу, тот о чем-то беседовал со своим охранником, и только часть разговора она смогла уловить.
— …не более двух дней, десять телег, больше двадцати волов, людей не менее полусотни.
— Караван Грогаса? — сомнений в голосе торговца не было, была только тень надежды.
— Стражники на воротах уверили меня, что другие караваны после него не проходили. — Логар первый заметил Адину и кивнул ей.
— Что случилось, отец? — она старалась говорить спокойно, не выдавая своего беспокойства.
— Я посчитал, что ты тоже должна знать, — Варлик задумчиво почесал бороду. — Повтори, Логар.
— За тем холмом разбивали лагерь, — отцовский охранник указал дальше по тракту. — Большой караван. Скорее всего, принадлежал Серебряному Брюху. Странно то, что он стоял там на одном месте две ночи кряду.
— Но зачем? — у девушки тоже не укладывалось это в голове. — Ждал нас?
— Я эту мысль сразу отбросил, — сказал отец с сожалением. — Если он хотел нас подождать, то мог сделать это в городе. Мне думается, что он не решался идти дальше. Почуял что-то и решил переждать. Я знаю его много лет — чутье у него отменное.
— Но тогда я… — Адина хотела высказать еще пару мыслей, но отец внезапно прервал ее, повернувшись и взяв за руки.
— Дочь, — начал отец, глядя ей в глаза. — Что бы ни случилось. Что бы со мной ни случилось. Ты должна довести караван до Миддена и дальше по маршруту, ты все сама прекрасно знаешь. Слишком важны эти поставки, и слишком многое поставлено на карту.
— Я ведь…
— Не перебивай старших, — рявкнул торговец. — Прими уже, что от твоих действий или бездействия зависит честь и будущее нашей семьи.
— Да, папа, — Адина опустила глаза, не смея возражать.
— Логар, — Варлик сурово посмотрел на охранника. — Освобождаю тебя от родовой клятвы, данной мне. И прошу дать слово, что будешь до конца своих дней обязан защищать Адину из семьи Бозеркон!
— Клянусь родом, — так же опустил голову Логар.
— Хорошо, а теперь спать. Завтра будет долгий день.
Когда Адина укладывалась в фургоне, ей казалось, что от мыслей и эмоций, которые переполняли ее, она так и не сомкнет глаз. Зачем он всё это вывалил на нее? Для чего? Зачем? Она видела спину охранника, который стоял неподвижно снаружи и лишь слегка водил головой из стороны в сторону. Но только на мгновение закрыв глаза, открыв их, она обнаружила, что уже светло, а Логар всё так же неподвижно стоит перед фургоном.
— Что значит, его нет???
Сразу стало понятно, что это Ржавый вновь срывается на своих подчиненных. Перед ним стояли двое кнутов и виновато смотрели на взбешенного командира.
— Ушёл в лес. Теперь нет, — запинаясь, сказал один. Фразы короткие, он явно подбирал слова.
— Сучье племя, — от раздражения лицо командира наёмников раскраснелось и пошло пятнами. — Значит, так. Первый — бегом на разведку. Второй — ищи своего собрата. Если к обеду не найдешь, догоняй нас.
«Пропал один из оседлых кочевников», — задумавшись, Адина ухватилась за перекладину фургона и, поджав ноги, повисла на ней, она пыталась ухватить за хвост какую-то мысль. Раздумывая, она подтянула себя вверх, коснувшись грудью балки. Один раз. Второй. Третий. И тут же спрыгнула на землю. — «Они кого-то искали!»
Найти отца было нетрудно — он, скорее всего, и не завтракал, а уже командовал погонщиками и указывал, в каком порядке выстраивать караван. Она буквально в нескольких словах обрисовала свои мысли. Варлик остановился на миг. Задумался. Когда он уходил глубоко в свои мысли, то всегда скреб подбородок в густой бороде.
— Что скажешь, — кивнул торговец куда-то за ее спину. Адина оглянулась — она и не ожидала, что сзади уже стоит Логар.
— Похоже на правду, надо удвоить бдительность на привалах!
Дочь торговца могла поклясться, что её охранник вовсе не спал этой ночью. Долго ли он так протянет? И куда уж бдительней?
— Надо спешить, — по взгляду отца девушка поняла, что он не отступится. — Адина, займись погонщиками и телегами, а я пойду к наёмникам.
Собрались и выступили очень быстро. На этот раз торговец поехал в конце, а дочь оставил впереди. Тракт под копытами волов и колесами телег стелился неизменной серо-грязной полосой. Когда-то подогнанные один к одному булыжники сместились, от времени и погоды появились выбоины. Почти все трактовые столбы были повалены. Отец рассказывал Адине, что до лошадиного мора этими столбами отмечали расстояние, которое всадник мог проехать за день, поделенное на равные отрезки. Из памяти уже выветрилось, каким словом он это расстояние обзывал — сейчас его уже никто не использовал. Теперь людям не выйти за пределы воловьего перехода.
За размышлениями о расстояниях она не заметила, как начал накрапывать мелкий дождик, а вокруг тракта начал смыкаться сосновый лес. Дорога, по какой-то прихоти строителей, вильнула в сторону от реки. В ноздри ударил освежающий аромат мокрой хвои. На миг даже забылись проблемы и опасения. Даже надоедливый рыжий наемник куда-то запропастился.
— А я вижу, вам отец доверяет больше, чем своему помощнику, — он поравнялся с её фургоном неожиданно, с неизменной самодовольной улыбкой.
— Дроген, может, хватит уже? — на Адину накатывала злость. Хотелось уже избавиться от него. — В караване больше двух десятков человек, неужели вам надо говорить именно со мной?
— Ну, столь прекрасной улыбкой обладаете только вы, хотя и не часто одариваете нас ею.
— А моя улыбка тебе не подойдет? — с Ржавым поравнялся Логар. Он шел облаченный в кольчугу, уложив на плече свою секиру. Встретился глазами с наемником. Завязалось некое соревнование взглядов, что, по мнению Адины, отдавало чем-то мальчишечьим. Но командир вольного отряда выдержал пронизывающий взгляд охранника.
— А разве ты умеешь улыбаться? — сказано это было с ехидством и огоньком в глазах.
Справа, из леса выбежал разведчик, посланный вперед по тракту, не дав развиться конфликту.
— Тама, за поворотом. Стоят пятеро. Прямо на тракте, — выпалил прибежавший разведчик.
— Стоп, караван, — скомандовал Ржавый. — Пятак, тащи сюда свою жирную жопу! Топора и Рыка ко мне. И этих, двух братьев из местных.
— Зуб и Дрочун, — уточнил подоспевший заместитель.
— Да, их. Остальным смотреть в оба и двигайтесь на расстоянии за нами. А мы посмотрим, кто там на пути.
***
Меч непривычно отягощал пояс. На ладонь длиннее, с рукояткой под две руки, баланс смещен ближе к центру клинка.
«Как использовать его вместе со щитом? А как им бился Лютый?» — мысли не давали Дрогену покоя, пока они приближались к заслону на тракте. Сколько он ни вспоминал, никак не мог вспомнить, дрался ли вообще бывший командир этим мечом.
«За пять лет в отряде как будто бы и ни разу. Да и ранили его совершенно случайно — когда он проверял, всех ли добили в той засаде», — сейчас рыжий наемник боялся показаться неумехой перед своими бойцами и караваном, что следовал в полете стрелы сзади.
— Топор, если что, старайся занять тех, что справа, — несмотря на сомнения, неуверенности в голосе не было.
— Хрошо, комм, — гавкнул горец. Ржавый поморщился — эти племена всегда коверкали и сокращали слова.
«Видимо, на крайнем севере слишком короткие промежутки между нападением медведя-шатуна и ритуальной еблей», — но он точно мог на него положиться, как и на Рыка.
— Рык, прикрой меня слева!
— Угуг, — только и ответил северянин.
— Зуб, Драчун — действуйте по ситуации, не тупите, иначе окажетесь дохлыми в канаве.
Тем временем они приближались к тем, кто преградил каравану путь. Пятеро. Вооружены кто чем. Больше напоминают крестьян, чем воинов. Рядом никого. В лесу тишина. Когда подошли вплотную, вперед вышел молодой парень с плотницким топором.
— Дальше идти не можно. Опасно, — сельский говор безошибочно подсказал Ржавому, с кем они имеют дело.
— Почему нельзя? За проезд хотите взять? — говорил он громко, чтобы караван услышал.
— Нет, господин. Уберечь вас хотим. Силы злые дальше по тракту обитают. Каждый день недоброе случается.
— Ах, силы. Недоброе. А вы сами кто такие? — рыжий наёмник продвинулся еще вперед, оказавшись в двух шагах от говорившего.
— Мы сами из деревни Низинка. Собрались с мужиками караваны назад поворачивать. Чтобы от беды уберечь.
— М-м-м, уберечь, — Ржавый сдвинулся еще ближе, а затем выхватил меч из ножен и во все горло закричал, так чтобы даже погонщики услышали: — Ах вы половину груза вы захотели, ублюдки!
Он никогда не наносил удар с двух рук, да еще и таким необычным мечом. И результат даже заставил его потерять ненадолго равновесие и замереть. Остро заточенный клинок вошел в левую ключицу парня, рядом с шеей, не замечая преград в виде кожи, костей и мышц, он прошел наискось вдоль туловища, перерубив противника напополам. Острие ударилось о булыжники тракта, которые тут же залило темной кровью. Справа и слева горец и северянин как по команде бросились вперед. Завязался быстрый и кровавый поединок.
***
— …половину груза вы захотели, ублюдки! — донеслось до Адины, и тут же кто-то поверженный упал замертво. Горец с двумя топорами наперевес бросился сразу на двоих, застывших в нерешительности бедолаг. Что-то заверещали Зуб и Драчун, размахивая копьями. С того расстояния, где сидела дочь торговца, видны были только очертания боя, да и закончился он очень быстро. Взмах меча, удар топора, выпад копьём — и всё затихло.
Когда караван приблизился к месту сражения, тела уже выложили вдоль обочины. Зуб обыскивал убитых, а Рык уже примерял чужие сапоги. А предводитель наёмников взирал с гордостью на поверженных врагов. Адина всеми силами старалась не задерживать взгляд на убитых, сильно вцепившись в поводья. Но получалось у нее плохо. Особенно ей запомнились двое. Один — перерубленный пополам молодой парень, не намного старше её, на его лице застыло выражение непонимания и какой-то, почти детской, обиды. Второй — чуть старше, с уже отпущенной короткой бородкой, он был еще жив, сидел, привалившись спиной к трактовому столбу, и держался руками за живот. Между пальцев — мокрое, сизое. Он смотрел перед собой, но уже никого не видел.
— Эти подонки затребовали половину груза за право проезда, — Ржавый улыбнулся, завидев Варлика. — Как жаль, что я не договорился на дополнительную плату за собранные головы.
— Комм, этого кончить? — гаркнул Топор, указывая на последнего живого. Адина снова бросила на него взгляд. Он то и дело перебирал пальцами — медленно, как будто пересчитывал что-то невидимое. Губы шевелились, но звука не было. Может, молился. Может, проклинал. Может, звал мать.
— Не видишь — у нас разговор, — шикнул на горца Дроген. — Разберись сам.
— Уберите тела с дороги и в путь, надо торопиться, — только и сказал торговец, ему тоже не хотелось смотреть на убитых. От Адины не ускользнуло, что командир наёмников немного поник от равнодушия нанимателя. Он пошел раздавать команды подчиненным, а караван двинулся дальше.
— Больше похожи на вооружённых крестьян, чем на разбойников, — задумчиво проговорил Логар, когда они отдалились от того места.
Караван двигался дальше. Нельзя останавливаться. Нельзя выбиваться из графика. Колеса крутились. Волы пыхтели. Люди ботинками поднимали дорожную пыль.
Следующий привал организовали на опушке леса. Отец ходил весь вечер хмурый и задумчивый, мало интересовался окружающим, поэтому Адине пришлось взять расстановку лагеря на себя. В этот раз телеги, по рекомендации Логара, развернули полукругом и людей постарались уместить как можно компактнее. Расставили усиленные патрули.
Вскоре обнаружилось, что разведчик по имени Второй так и не догнал караван. Ржавый и Первый отправились его искать. Без криков командира наёмников и его дурацких ухаживаний стало так тихо и спокойно, что Адине на миг показались предыдущие события всего лишь кошмарным сном. Она даже позволила себе выпить предложенный Логаром стакан вина, он явно видел ее напряжение и хотел, чтобы его подопечная немного расслабилась. Но из-за этого вина ей пришлось дважды за ночь сходить до отхожего места, и, когда она возвращалась во второй раз в свой фургон, чьи-то сильные руки схватили ее у самого края центрального костра. Ей зажали рот и, перехватив под талию, куда-то поволокли. Адина брыкалась и пыталась вырваться, но хватка была слишком крепка.
Не поняв, как далеко ее оттащили, она вскоре была прижата к дереву. Тут-то и удалось рассмотреть нападавшего, её нисколько не удивило, что им оказался Рыжий. Его глаза горели безумием, а по лицу струился пот от напряжения. Одной рукой он зажимал ей рот, а второй придавил к сосне.
— Я видел такое, — рыжий наёмник пытался отдышаться. — Я всё выяснил. Они скоро придут за вами. Их много. Тебе нужно спасаться, — он оглянулся по сторонам, что-то услышав, а Адина в это время положила ладонь на рукоять ножа. Не кинжала, что был на поясе — его Ржавый контролировал взглядом, а небольшого ножичка, что горизонтально располагался на ремне. Как любил говорить Логар — мало ножей не бывает.
— Я сейчас уберу руку с твоего рта, а ты не вздумай кричать, — чувствовалось, что наёмник то ли жутко напуган, то ли сильно возбуждён. А может, и все вместе. — Мы с тобой должны сбежать. Сейчас! Или ты погибнешь вместе с остальными, или еще хуже…
Договорить Ржавый не успел. Адина с силой укусила его за руку и попробовала ударить ногой в пах. Но он был к этому готов и успел сжать её ногу своими и сильней придавил к дереву. Тогда она пустила в ход нож. Логар учил её, когда она была еще совсем мелкой, что нельзя бить в шею или сердце, если человек сам не пытается тебя убить. Он говорил: «Рассеки ему лоб и беги». Это она и попыталась сделать. Уже в мыслях она представила себе, как глаза наемника начнет заливать кровь, он ослабит хватку и она убежит. А там и охранник подоспеет, и тогда…
Но все вышло иначе. Из-за неудобного положения и волнения удар пришелся не по лбу, а в правый глаз. Ржавый заорал, отпихнул ее в сторону. Схватился обеими руками за место пореза. Из-под рук текла казавшаяся черной в полумраке кровь.
— Ах ты шлюха, — завыл он и выхватил меч. — Да я тебя…
Глядя на занесенный над ней клинок, у Адины в голове появилась только одна мысль: «Обычно в уличных представлениях в это мгновение появляется прекрасный принц и спасает бедовую барышню». Но клинок начал опускаться вниз, а принц все не появлялся. Она от страха закрыла глаза.
Но вместо хруста костей, перерубаемых мечом, по ушам рубанул удар металла о дерево. Открыв глаза, Адина увидела, что рядом с ней стоит Пятак, закрывая её щитом. В другой руке у него была булава. Он отбил меч и сделал пару размашистых ударов, чтобы отогнать Ржавого.
— Командир, что ты делаешь? — грозный вид заместителя контрастировал с его наивным голосом, с почти детскими интонациями.
— Это что ты делаешь, свиноёб вонючий? — целый глаз командира наёмников метался от Адины к Пятаку и обратно, а лицо побагровело. — Я пытаюсь спасти эту суку, а она хочет меня убить.
— Я не позволю тебе навредить девушке!
— Ну, смотри, останешься гнить тут так же, как и Лютый.
— Но ты ведь сказал, что он из-за раны решил уйти на покой.
Ржавый шагнул к своему заместителю и нанес два размашистых удара мечом и один выпад, но из-за вытекшего правого глаза он был дезориентирован, и все прошло мимо. А шум драки уже разбудил лагерь. И рыжий наёмник, слыша это, развернулся и ломанулся в лес. Ветви хлестали его по лицу, а он даже не прикрывался руками. Просто убегал, не видя пути. Первым к месту подоспел Логар, осмотрелся и тут же все понял. Но его порыв немедленно догнать Ржавого Адина пресекла лишь одним «Нет». Безумный взгляд командира наёмников говорил о том, что в глубине леса может быть опасно.
— Отряд остался без командира, — Логар прожигал глазами Пятака. — Ты теперь у них за главного. Я ожидаю, что ты будешь держать их в узде.
Все разошлись, охранник проводил Адину к фургону, а новый командир вольного отряда остался стоять на месте, с непонимающим взглядом разглядывая свой щит и булаву.
Утром выяснилось, что помимо Ржавого нет и последнего из кнутов. Первый пропал. Оставшиеся наемники решили покинуть караван и возвращаться в город. Заводилой у них был Топор.
— Комм ушёл. И мы должны уходить, — горец махнул остальным, но Пятак встал у них на пути.
— Мужики. Мы должны остаться, мы заключили контракт, негоже его нарушать! Я не Лютый и не Ржавый. Из меня ужасный воин и такой же ужасный командир. Но я точно знаю, что если мы не доведем караван, то нам не заплатят. Ржавый унес почти весь задаток торговца. Платить вам нечем.
— Насрать на деньги. Шкура дороже, — выкрикнул Рык.
— Я останусь с караваном. Вас всего шестеро. Таким числом возвращаться будет опаснее. — Пятак заметил, что остальные замешкались, и начал давить. — Давайте доведем торговца, получим деньги и либо разделимся и разойдемся, либо выберем нового командира.
Остатки вольного отряда задумались. Доводы оказали воздействие. Осталось только подтолкнуть их.
— У меня много влиятельных знакомых в Миддене, — уверенным голосом сказал Варлик. — Я могу порекомендовать вас в городскую стражу. Место теплое. Работа не пыльная. Что скажете?
Колебались наемники всего мгновение.
— Мы остаемся, — озвучил общее решение горец.
Адина заметила, как с облегчением выдохнул Логар, до этого стоявший напрягшись.
Вскоре все собрались и направились дальше.
Всю первую половину дня ехали молча. Отцу как будто нездоровилось, он неподвижно сидел справа от Адины и смотрел под копыта волов. И погонщики, и наемники шли без обычных похабных шуток и смеха. Все вымотались и плохо спали ночью. Кого-то уже начали доводить ночи в патрулях. Чувствовалось общее напряжение.
— Без разведчиков идти — как срать в полной темноте, можно навалить прямо на сапоги, — Логар хмурился пуще прежнего.
— Но ведь Пятак отправил кого-то вперед, — усомнилась Адина.
— Драчуна, а из него разведчик, как из меня шлюха, — охранник сплюнул на обочину.
«Дело и впрямь плохо, раз старик принялся шутить», — дочь торговца сильнее сжала поводья, как будто это могло чем-то помочь. Небо над трактом было таким же мрачным. Лес вокруг, казалось, поглощал даже те крупицы света, что падали из-за густых облаков.
Когда караван вместе с трактом сделал очередной поворот, все заподозрили что-то неладное. Начали шептаться. Адине даже показалось, что кто-то начал молиться. В канаве у обочины виднелись обгорелые остатки нескольких телег. Когда они поравнялись с ними, Логар и Пятак спустились, чтобы их осмотреть, пока караван полз мимо. Охранник сноровисто осматривал борта телег, очищая их от гари, отбрасывал совсем сгоревшие, пока не нашел то, чего опасался больше всего, — клеймо со знаком Грогаса Серебряное Брюхо.
— Надо срочно разворачивать караван, — взъерошенный Логар подбежал к их фургону. — Надо немедленно возвращаться, иначе…
Позади какой-то звук отвлёк охранника, и он повернул голову в ту сторону. Поэтому стрела попала ему не в затылок, а пробила левую щеку и, разорвав губы, вышла изо рта. Логар пошатнулся и повалился на землю. Со всех сторон послышался шелест оперения стрел. Закричали первые раненые. Рухнули на булыжники тракта первые убитые. Из леса вдоль тракта повалили чёрные фигуры. Сверкнула сталь.
— Под фургон. Быстро! — закричал отец. Адина и не заметила, как в его правой руке появился короткий меч, а левая уже снимала щит с борта.
Адина спрыгнула с фургона и тут же закатилась под него. Достала из ножен кинжал. Начала осматриваться. Первый взгляд на нападавших поверг ее в ужас. Одеты во все черное. На головах капюшоны, из-под которых торчит черная длинная морда, как у вола, только уже. И эта морда напоминала ей то животное, которое она видела только на картинках, — коня. И весь вид человека с головой коня вызывал у нее внутри холодный, липкий, первобытный ужас.
Тем временем выжившие караванщики начали организовывать сопротивление. Пятак выкрикивал команды, собирая наемников вокруг себя. Отец сражался в общем строю с ними. Логар уже оклемался и размахивал своей секирой. Даже Линок схватился за копье. Как раз в тот момент, когда Адина обратила на это внимание и про себя похвалила его за храбрость, в помощника отца вонзились сразу две стрелы — в грудь и шею. Линок осел на тракт как подкошенный.
Конеголовых, как обозвала нападавших девушка, было слишком много. Они были плохо вооружены, не имели доспехов и щитов, но быстро продавили защищающихся массой. Сопротивление распалось на отдельные осколки. Пятак стоял на телеге уже в одиночку и разил направо и налево булавой, в его щите было уже не менее дюжины стрел. Где отец, она со своего ракурса уже не видела. Самое странное, что некоторых они убивали не колеблясь, а, например, горца пытались заарканить веревками. Он рычал и матерился, отбиваясь сразу двумя топорами.
Внезапно под фургон заглянула вытянутая черная морда. Адина, не задумываясь ни на мгновение, ткнула кинжалом. По руке тут же потекла черная горячая кровь. Она попыталась вытащить кинжал, но он застрял, а конеголовый, захлебываясь кровью, начал оседать и придавливать ее руки. Наконец оружие высвободилось, а бой вокруг начал затихать и превращаться в добивание раненых.
Улучив момент, Адина бросилась бежать. Перепрыгнула овраг. Побежала через подлесок. Вокруг что-то кричали конеголовые, но, к счастью, ни один не пустил в нее стрелу. Она перепрыгивала через валежник и бугорки мха, все еще сжимая в руке окровавленный кинжал. Было непреодолимое желание стереть с него кровь этих поганых тварей и убрать в ножны, но страх замедлиться и попасть к ним в лапы не давал ей это сделать. В какой-то момент крики затихли, и она даже начала верить, что сможет убежать, как услышала какой-то странный звук — как будто чем-то махали. И тут ноги обвила веревка. Адина повалилась на землю. От удара лбом о корягу в голове вспыхнули искры. На языке появился вкус крови. Перевернувшись на спину, осмотрела ноги.
«Мне конец», — ноги были плотно стянуты несколькими связанными веревками, на концах которых были грузила из кости. Адина тут же попыталась разрезать путы, но они были чем-то пропитаны и плохо поддавались ножу. Драгоценные мгновения утекали, а освободиться все никак не удавалось. А потом она услышала шаги. К ней неторопливо, с нескольких направлений, подходили конеголовые.
— Брось нож, — сказал тот, что стоял прямо перед ней. Он говорил на ломаном имперском. Голос был такой, как будто он надел на голову кувшин. — Брось. Будешь жить!
Похожее произношение Адина слышала у тройки разведчиков. Но у этих оно отличалось.
«Это тоже оседлые кочевники», — догадалась она.
— Что вы хотите?
Но никто и не собирался ей отвечать. Те, что были позади, навалились на нее вдвоем, отобрали кинжал и скрутили руки. Начали их связывать веревками. А говоривший с ней присел рядом на корточки, скинул капюшон. Оказалось, это была не морда, а маска, сделанная из выкрашенного в черный цвет лошадиного черепа. Под ней было обезображенное лицо: вся правая половина была обожжена и исполосована шрамами, нос отсутствовал полностью, а часть верхней губы была как будто откушена, оголяя желтые зубы. Но глаза были живыми и полными сочувствия.
— Ты вместилище бога-коня, — заявил он и встал. Отдал пару команд на незнакомом языке, и ее поволокли прочь.
Адина сразу поняла, что несут ее через лес к реке. Невыносимо хотелось кричать, но в горле встал ком, и она прекрасно осознавала, что помочь ей некому. Все, кто были в караване, убиты. И отец, и Логар, и храбрый Пятак. Никого не осталось. Она одна.
Они спустились к воде. На берег были вытащены несколько десятков лодок. Многие были уже спущены на воду. В одну из них с трудом пытались уложить брыкающегося и рычащего, как зверь, горца.
«Почему они его не убили?» — Адина уже начала думать отстраненно. Как будто наблюдала за всей ситуацией со стороны.
Её посадили в лодку, рядом расположились четверо и взялись за весла. И тут со склона берега послышался какой-то шум, крики и чавкающий звук удара металла о живую плоть. А потом там появился Логар. Его кольчуга была утыкана стрелами, а в руках — окровавленная секира. Адина поняла, что вот он — единственный шанс на спасение. Собрала все силы и закричала как только смогла.
— Лога-а-ар!!!
Он услышал её. Побежал вниз по склону. На его пути попытались встать двое, но Логар просто снес их не останавливаясь. Он бежал. Бежал спасать ту, кого обещал хранить пуще своей жизни. Адина начала извиваться в лодке. Ухватилась за маленький нож на поясе за спиной. Сейчас или никогда.
Все конеголовые, что вставали на пути охранника, падали замертво, рассеченные секирой, кого-то он просто валил на землю ударом древка, кому-то подрубал ноги. И вот, когда до лодки оставалось совсем немного, один из кочевников бросился Логару в ноги, схватил их. Тот повалился на землю кувыркаясь. На него сразу же набросились пятеро. Прижали к земле, не давали замахнуться оружием. Потом подоспели еще несколько. Отобрали секиру. Держали за руки и ноги. Обездвижили. Из всей кучи-малы торчала только скалящаяся голова. Над ним встал кочевник с изуродованным лицом. В его руках была булава Пятака.
Короткий размах. Он нанес удар прямо по лицу Логара, расплющив нос и разбив губы. Еще удар. Булава ввалилась вместе с зубами прямо в рот. Третий удар. От лица осталось сплошное месиво, но Логар продолжал сопротивляться и утробно рычать. Еще удар.
Что было дальше, Адина не видела. Ей на голову надели плотный мешок и придавили к дну лодки. Только глухие чавкающие удары, доносящиеся сквозь ткань и безумный стук сердца. Она брыкалась, кричала, била связанными ногами. Но в какой-то момент почувствовала удар по затылку и обмякла. Ей казалось, что все вокруг погрузилось во тьму. Она начала проваливаться еще ниже. Во что-то черное, вязкое и копошащееся.
***
Ночью небо заволокло тучами. Они закрыли звезды, и идти стало уже невозможно. Тропы не видно. Хвойные ветви постоянно били по лицу. Корни хватались за сапоги. Ножны со слишком длинным мечом то и дело за что-то цеплялись.
Дроген остановился, прислонился к старой засохшей сосне. Приложил лоб к лишённому коры стволу. Руки безвольно повисли вдоль туловища. Место, где должен был быть левый глаз, кровоточило и пульсировало.
«Кажется, рана воспаляется», — мысли плавали в голове, как говно в проруби. «НУЖНО ИДТИ», — сказал себе он. Оттолкнулся головой от дерева и снова побрел дальше.
Дроген не знал, куда идёт, просто старался как можно дальше от тракта и от реки. Бежать как можно дальше.
Пробираясь через очередной кустарник, он даже выхватил меч и перерубил несколько надоедливых ветвей и вышел на небольшую поляну. На ней лежала поваленная ветром сосна и горел небольшой костёр. На дереве у костра сидел человек и шевелил угли веткой. Его образ казался смутно знакомым.
— Что ты сделал с моим отрядом, Ржавый?
Подойдя ближе к костру, Дроген смог рассмотреть лицо, и из жара его бросило в холод. Перед ним сидел его бывший командир.
— Что ты сделал с моим отрядом? — повторил Лютый, буравя его взглядом.
— Какого хуя? — только и смог выдавить из себя Дроген. В горле стоял ком. Руки дрожали. Перед глазами все плыло.
— Ты, сука, удивлен, что я перед тобой, а не гнию заживо в том склепе, где ты меня оставил? — Лютый пошевелил веткой угли, и в свете разгорающегося костра его глаза тоже вспыхнули кроваво-алым светом.
— Ты не мог… Ты уже был труп… — голос сорвался, рыжий наёмник не мог уже держать себя в руках.
— Но, как видишь, я тут, перед тобой, сука, — злоба в голосе старого командира была почти осязаемой, только протяни руку — и можно почувствовать её, густую и холодную. — Ты присвоил мой отряд. Присвоил мой меч. Не дал мне спокойной смерти. И вот поэтому я здесь.
Дроген тяжело дышал. Он чувствовал, что ноги уже подкашиваются, но только за счёт злости заставлял себя держаться. Правая рука легла на рукоятку меча. Шершавое цепкое покрытие, даже мокрое, не давало ладони соскользнуть. Это придало сил и уверенности. Взглянул в лицо бывшего командира и прошипел:
— Я всегда ненавидел тебя, — он выплевывал слова вместе с густой слюной. — Ненавидел за то, что ты во всем был лучше и не стеснялся это показывать. За то, как всегда давал понять, что есть МЫ, и есть ТЫ, и нам никогда не дотянуться до тебя. Поэтому я и не выполнил твою просьбу. Я хотел, чтобы ты сгнил, так же как и все мы!
— А я думал, что ты ненавидел не меня, а свою слабость, страхи и ничтожность. Я же тебя подобрал попрошайничающим голодным ублюдком. Поднял тебя из грязи…
— И всегда тыкал в эту грязь лицом, — сердце ухало в груди, отдавалось набатом в голове, даже выхваченный меч не помогал.
— Потому что ты родился из дерьма и в дерьмо и вернешься.
— А-а-а! — Дроген закричал во все горло и нанёс удар под основание шеи, приложив все силы, что у него остались. Но неожиданно меч застрял в Лютом, отчего он чуть не потерял равновесие.
— Ты, пиздец, как меня разочаровал, — сказал бывший командир наёмников, измерив презрительным взглядом Ржавого.
Где-то недалеко сверкнула молния. В ярком мертвенном свете Дроген разглядел на месте Лютого ствол поваленного дерева, в котором завяз его клинок. Никакого костра рядом и вовсе не было. Его начала бить сильная дрожь, ноги подогнулись. И, оставшись без сил, он рухнул на землю.
«Ты, пиздец, как меня разочаровал», — в голове все еще кричал его старый командир, а сознание медленно проваливалось в забытье.
